Ясмин Вилейн Этикет вражды

— Поппи, это мой билет в аристократичный ад, — я бессильно опустилась на край кровати. — Мы не видели его семь лет. Его семья — инвесторы с безумной родословной и кучей общих дел с моим отцом. Генри рос как наследный принц со всеми этими душными манерами. Наш союз считают удачной сделкой как будто на дворе восемнадцатый век, а я в этом соглашении — породистая корова.

— Дорогая, какой кошмар, — сочувствовала Поппи, нанося румяна на скулы. — Это какой-то сексистский бред. И где его носило всё это время?

— Сначала в Швейцарии. Отец отправил его в элитный пансион для мальчиков, чтобы тот стал «настоящим джентльменом». Кстати, Генри — единственное исключение, когда мы с Кинкейдом не хотели друг друга придушить, потому что вся наша злость уходила на него. А теперь он прилетел из Штатов, сияя своим гарвардским дипломом.

— Эл, ну ты же поговоришь с родителями? Они должны тебя услышать, — Поппи уже натягивала латексные брюки, сочувственно поглядывая на меня.

— Я даже представить боюсь, во что он превратился. Его снобизм теперь наверняка размером с Британию. Но мама ошибается, если думает, что я это проглочу. Буду отбиваться до последнего. А самое приятное: знаешь, кто везет меня в Уэйбридж?

— Неужели Кинкейд?

— Именно. Час в одной машине с ним, а потом ужин под оценивающим взглядом Генри. Просто мечта.

Злым рывком я затянула шнуровку на коротких ботинках Demonia. Матовая экокожа и пугающе высокая платформа идеально вписывались в дресс-код — техно-готику, где кожа, латекс и обилие металла создавали странный микс киберпанка и темного фэнтези. В ногах появилась непривычная тяжесть. Обычно я носила невысокие каблуки, но теперь к моим 173 сантиметрам добавилось еще десять. Мир вокруг стал ниже, а зеркало теперь обрезало мне голову.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Мия в растянутых трениках. Она просканировала горы черной одежды на моей кровати и остановилась на мне.

— Вы идете на вечеринку или совершать преступление? — ровно спросила она.

— Второе, — отрезала я, накидывая плащ на кожаное мини-платье. — Если в воскресенье меня собираются сватать Генри, то сегодня я хочу провести вечер безумно.

Обида на родителей и предчувствие издевок Кинкейда накрывали так, что мне срочно требовался крепкий коктейль.

— Эл, что у тебя за драма каждый день? — Мия зевнула и потянулась за пачкой чипсов. — Как хорошо, что я сейчас засяду за сериал.

Мия была человеком, который профессионально избегал любых сложностей. Никаких ссор, минимум людей, минимум общения. Мы с Поппи до сих пор удивлялись, как вообще с ней сдружились, но наши посиделки за чаем в общаге стали единственным временем, когда нам было по-настоящему спокойно и хорошо.

— Мия, спасибо за поддержку, именно таких слов я ждала! — возмутилась я, поправляя макияж.

— Ты же знаешь, я не умею по-другому. С меня закуски к следующему кино, — пообещала она. Еда для Мии была высшим проявлением любви, так что я почти не злилась.

— Всё, Эл, выходим! — Поппи потянула меня к дверям. — Помиритесь потом.

Мысли о Генри и предстоящей поездке крутились в голове мрачным фоном, но когда такси затормозило у вибрирующего от басов склада, я поняла, что сегодня намерена забыть обо всем.

Очередь растянулась вдоль кирпичной стены чуть ли не на целый квартал. Сотни теней в коже переминались под мелким дождем, превращая тротуар в готичный подиум.

— Оливер пишет, что они уже внутри, — Поппи на ходу проверяла телефон, и экран подсвечивал её яркий макияж. — Спрашивает, не нужны ли нам беруши. Я ответила, что после чиханий Кинкейда нам ничего не страшно.

Она выглядела захватывающе. Латексные брюки с заниженной талией, кроп-топ из множества кожаных ремней, опасно переплетенных на спине, и массивный чокер. Волосы были стянуты в два гладких пучка, из которых во все стороны торчали острые, как иголки, кончики, а длинная чёлка небрежными прядями падала на глаза.

Мы вошли на склад, который дышал огнем. Финн не обманул. Басы были настолько мощными, что физически давили на ребра, заставляя всё внутри вибрировать в такт. Под высоким потолком клубился плотный дым, который красные лазеры резали на острые сегменты, выхватывая из темноты то балки, то холодный металл цепей.

Люди заполнили этот промышленный склеп целиком, превратившись в единую пульсирующую массу, где личное пространство перестало существовать. Землистый запах бетона смешивался с разлитым алкоголем. Вспышки света превращали движения танцующих в рваные кадры. Я сделала глубокий вдох, впитывая этот гипнотический хаос. Идеальное место, чтобы раствориться и наконец-то замолчать внутри себя.

— Вон они! — Поппи махнула рукой в сторону металлической платформы бара.

Я проследила за её жестом и заметила Оливера. Он выглядел так, будто только что сбежал с недельного рейва в Берлине. Облегающая майка из тонкой черной сетки выставляла напоказ и рельеф мышц, и татуировки на ребрах. Светлые волосы, и до этого не знавшие расчески, окончательно запутались вместе с техно-очками.

Кинкейд на его фоне смотрелся хищно и собранно. Черная облегающая футболка подчеркивала жесткие линии его плеч, а широкие черные карго с кучей карманов заправлялись в массивные армейские ботинки. Он стоял, облокотившись на стойку, и лениво слушал очередную историю друга, напоминая наемника на отдыхе. Оливер глянул в телефон, среагировал на сообщение Поппи и обернулся к нам, сияя от восторга.

Когда мы подошли ближе, он наклонился и прокричал:

— Посмотрите на них! Мы тут пытаемся слиться с местностью, а вы выглядите как наказание для грешников. Элизабет, клянусь, если ты сейчас достанешь наручники, я не удивлюсь.

Поппи ловко втиснулась между парнями, отвоевывая место у стойки.

— Сочтем за комплимент. Оливер, мне нужно что-то, что поможет меня забыть о существовании понедельников. Эл, ты как?

— Джо, передай дамам меню, или ты до конца вечера решил изображать здесь охранника? — подтолкнул его Оливер.

Кинкейд наконец обратил на нас внимание. Он окинул меня взглядом — без лишнего изучения, скорее фиксируя мой наряд, и молча протянул меню. Из-за грохота музыки ему пришлось наклониться к самому моему уху.

— Райт. Как видишь, нос дышит.

— Рада за твои пазухи, Кинкейд, — мой голос прозвучал максимально безразлично.

— Эл, ты выбрала? — Поппи уже вовсю изучала бар. — Я буду «Салемскую ведьму», что тебе взять?

— Двойную водку с клюквой.

Джонатан снова посмотрел на меня.

— Я не ослышался, водка? — его слова провибрировали у самого виска. — Думал, ты закажешь лимонад. Что-то скучное и правильное.

— Мне больше не двенадцать, Джонатан. Мы на вечеринке.

Пока мы обменивались репликами, Оливер и Поппи уже хохотали как лучшие друзья. Через пару минут напитки были готовы. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как алкоголь медленно сбавляет напряжение. Но спокойствие длилось недолго: как только я допила коктейль, Кинкейд снова вынудил меня обернуться, тронув за плечо.

— Мать звонила в обед, просила тебя подвезти в воскресенье. Похоже, Генри уже пакует чемоданы, а твои родители готовят для него красную дорожку.

Злость вернулась с новой силой.

— Тебе обязательно напоминать мне об этом здесь?

— Здесь — нет, — он перехватил мой локоть, и я ощутила жесткий нажим пальцев даже через плащ. Не спрашивая, он потянул меня прочь от стойки, уверенно прокладывая дорогу сквозь толпу.

— Кинкейд, куда ты меня тащишь? — я попыталась затормозить, но он лишь сильнее сжал пальцы и, наклонившись, коротко бросил:

— Дай мне пять минут. Нужно кое-что обсудить по поводу воскресенья, пока мы окончательно не оглохли.

Я пошла за ним только потому, что перекрикивать басы было бесполезно. Кинкейд не отпускал мой локоть, пока мы не добрались до тяжёлой металлической двери. Мы вышли в узкий коридор, где музыка превратилась в глухой гул.

Он прислонился спиной к облупленной стене. В этом тесном проходе Кинкейд казался ещё более опасным, хотя мои ботинки почти сравняли наш рост.

— Ну что, Элизабет, обсудим твоё будущее?