Ярослав Костяев Испытания Рыжего Льва

— ОГОНЬ!

Слово вспыхнуло в сознании, и вместе с ним из груди вырвался крик — хриплый, полный ужаса и отчаяния. В панике она резко села на кровати и инстинктивно оттолкнула что-то мягкое, стоявшее рядом. Это была медицинская ширма на колёсиках. С грохотом она отлетела в сторону, открывая угол палаты у окна.

Там, спиной к ней, стоял мужчина. Он был одет в элегантный тёмно-синий костюм, из-под расстёгнутого воротника рубашки виднелась тонкая золотая цепочка. Он держал в руках шляпу и задумчиво смотрел на серую улицу. Грохот ширмы заставил его лениво обернуться.

Он был молод, едва ли старше Вильяма, с наглой, но обаятельной улыбкой и насмешливым взглядом карих глаз.

— А вы куда более буйная, чем я себе представлял, — протянул он, приподняв бровь. В его голосе не было страха, лишь лёгкая ирония и неподдельный интерес.

— Надеюсь, вы не собираетесь кидаться в меня подушками? А то я слышал, в вашем бреду у вас талант к разрушению.

Майя вздрогнула, словно её ударили. Его слова, произнесённые с такой беззаботной наглостью, прорвались сквозь пелену её смятения. Она замерла, вцепившись побелевшими пальцами в край одеяла. Её взгляд, всё ещё затуманенный, сфокусировался на незнакомце. Кто он? Что он делает в её палате? И что он знает о её бреду?

Постепенно адреналин отступал, уступая место ноющей реальности. Плечо вспыхнуло острой, пульсирующей болью, словно кто-то воткнул в него раскалённую иглу. Майя тихо охнула и невольно прижала руку к груди. Движение отозвалось новой волной боли, от которой её лицо исказилось, а тело непроизвольно съёжилось.

В этот момент память нанесла новый удар. Она вспомнила. Вспомнила всё. Ужас от того, что её прижали к перилам. Холодное лезвие стилета у шеи. Выстрел. И Вильяма, бегущего к ней сквозь дым и обломки.

Она перевела взгляд на незнакомца. Теперь в её глазах не было смятения — их заполнила настороженность, смешанная с болью.

— Кто вы? — её голос был хриплым и слабым, но в нём звучала стальная нотка.

Мужчина улыбнулся ещё шире и сделал шаг к кровати, небрежно поигрывая своей шляпой.

— Детектив, мадемуазель. Прислан по вашу душу, — он отвесил ей лёгкий, шутовской поклон.

— Хотя, глядя на вас, думаю, комиссар Дюран мог бы прислать кого-нибудь... попроще. Я-то ожидал увидеть сломанный цветок, а не шипящую розу.

В его словах сквозил неприкрытый упрёк и едва уловимое презрение, словно он был недоволен тем, что его оторвали от более важных дел ради какой-то раненой писательницы.

— В моём деле уже есть детектив, — прошептала Майя, превозмогая боль. Каждое слово давалось с трудом, но она заставила себя говорить твёрдо.

— Месье Штиль.

Услышав эту фамилию, наглая ухмылка на лице незнакомца застыла и медленно сползла, словно воск с оплавленной свечи. Его расслабленная поза в одно мгновение стала напряжённой, как у хищника перед прыжком. Насмешливый блеск в глазах сменился острым, пронзительным интересом. Он больше не выглядел как легкомысленный гость.

— Штиль? — его голос потерял всю свою вальяжность и стал низким и вкрадчивым. Он сделал шаг назад, окидывая её совершенно новым, оценивающим взглядом.

— Вильям Штиль? Вы его знаете?

Именно в этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге стоял доктор Демальт. Его лицо, обычно спокойное и профессиональное, сейчас было суровым и непреклонным. Он окинул взглядом открывшуюся сцену: Майю, бледную и напряжённую, и детектива, чьё игривое настроение испарилось без следа.

— Штиль, — голос Демальта прозвучал как удар хлыста. Он произнёс это слово с такой интонацией, что оно прозвучало как ругательство.

— Я же говорил, что ей нужен покой. Прийдите завтра.

Услышав свою фамилию, детектив лениво повернулся к вошедшему. Его ухмылка вернулась, но теперь она была натянутой и предназначалась исключительно для доктора.

— Дядя Джио! — воскликнул он, снова становясь похожим на беззаботного повесу. Он поиграл шляпой в руке.

— Я же просто зашёл посмотреть! К чему такая нравственность? Ты же знаешь, как настаивал Дюран. Я лишь выполняю свою работу.

Майя, находившаяся в полнейшем недоумении от этой странной перепалки, попыталась слегка приподняться на локтях, чтобы лучше видеть происходящее. Простыня сползла, и резкое движение отдалось невыносимой болью в плече. Она тихо застонала, и её лицо снова исказилось.

Демальт отреагировал мгновенно. В два широких шага он оказался у кровати и, мягко, но настойчиво, уложил её обратно на подушки.

— Терпите, мадемуазель, — его голос был строгим, но в нём слышались нотки искреннего беспокойства.

— После осмотра мы вынесем решение о ваших передвижениях. А пока прошу вас полежать. Дайте мне немного времени, чтобы убедиться, что ваше состояние стабильно.

Он перевёл взгляд на детектива, и в его глазах читался укор отца, отчитывающего непутёвого сына.

— А вам, молодой человек, я настоятельно рекомендую выйти. Ваша работа может подождать час-другой. И... — он сделал паузу, и его голос стал ещё более твёрдым, — вас в моём кабинете ждёт сестра. За чашкой горячего чая.

Детектив театрально вздохнул, всплеснув руками, словно его отрывали от самого важного дела в мире. Он шутовски поклонился Майе, не сводя с неё изучающего взгляда.

— Что ж, мадемуазель, наш разговор откладывается. Но я вернусь. У нас с вами ещё много тем для обсуждения, раз уж в деле замешан мой... коллега.

Развернувшись на каблуках, он направился к двери, продолжая что-то бормотать себе под нос о «вредности» доктора и «нравоучениях». Как только он вышел, Демальт, всё ещё ворча себе под нос о несносной молодёжи и их пагубных привычках, аккуратно поправил простыню, укрывая Майю, и вышел вслед за ним, плотно прикрыв за собой дверь.

В палате снова воцарилась тишина. Гулкая, почти осязаемая. Тишина, которая бывает только в больницах и которая заставляет прислушиваться к собственному дыханию и далёкому скрипу половиц в коридоре.

Майя осталась одна. Она лежала, глядя в потолок на знакомую уже трещину-молнию, и пыталась собрать воедино осколки произошедшего. Мысли путались, но одно было ясно: этот визит был странным. Слишком странным.

«Детектив? — спросила она себя, и тут же ответила голосом, полным скепсиса:

— *Да какой он детектив? Он больше похож на актёра, который забыл свой текст на середине сцены».

«А его реакция... — продолжила она внутренний диалог.

— Когда я сказала "Штиль", он словно наткнулся на стену. Вся его напускная наглость слетела в один миг. Он знает Вильяма? Но почему тогда Демальт назвал его той же фамилией? И этот "Дядя Джио"... Они родственники?

Вопросов было больше, чем ответов, и каждый новый вопрос только усиливал головную боль. Плечо снова начало пульсировать в такт сердцу, а веки налились свинцовой тяжестью. Слабость, отступившая было на время разговора, вернулась с новой силой.

«Это уже не важно... — прошептала она своему внутреннему голосу, и тот не стал спорить.

— Мне нужно поспать...

Мысли стали вязкими, медленными. Образы незнакомца с наглой улыбкой, строгого Демальта и даже Вильяма с его холодным взглядом — всё смешалось в один пёстрый, бессмысленный калейдоскоп. Она ещё успела подумать, что ничего не понимает, а затем провалилась в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.

Детектив, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, шёл по больничному коридору в сторону кабинета доктора Демальта.

— Попить чай, вот ведь старик, — бормотал он себе под нос, играя шляпой, перебрасывая её из руки в руку.

— Я больше предпочитаю глинтвейн с нотками абсента. Ещё и Джузи сюда приплёл... Небось, сидит там вся такая правильная, как школьница на экзамене.

Он остановился перед дверью кабинета, не спеша входить. В голове роилось с десяток вариантов приветствия, один другого нелепее.

«Может, сделать реверанс и сказать: "О, несравненная Джузеппина, свет моих очей?" — подумал он и тут же скривился.

— Нет, слишком приторно. Она запустит в меня чашкой.«А если войти с криком "Пожар!"? — новая идея казалась ему гениальной.

— Хотя нет, дядя Джио меня потом убьёт. Опять придётся заполнять кучу бумаг. «Может, просто молча подарить ей кактус? Символично...

Он усмехнулся своим мыслям. Нет, всё это не то. Нужно что-то... грандиозное. Что-то, что взбесит её с первых секунд. Он уже потянулся к ручке двери, как его осенило. Идеальный вариант.

Он резко распахнул дверь и, ворвавшись в кабинет, с громким криком и яростной, хищной улыбкой вскинул правую руку вверх, словно революционер на баррикадах.

— Сестренка! — его голос разнёсся по кабинету. — Я только что видел призрака!

В кабинете доктора Демальта, в уютном кожаном кресле, сидела молодая девушка лет девятнадцати. Она расположилась с комфортом, приподняв ноги и положив их на стоящий рядом стул, что было бы немыслимо для любой другой воспитанницы, но, видимо, было в порядке вещей для неё. Её длинные, блестящие волосы редкого серого оттенка, похожего на цвет грозового неба, спадали на плечи и чуть касались страниц книги, которую она держала в руках. Книга была в кожаном переплёте и называлась «Французская осень и сады Версаля». Одета она была элегантно, но просто: нежных тонов блуза с широкими рукавами и классические женские коричневые брюки.

На внезапный и громкий выкрик брата она отреагировала с поразительным спокойствием. Она не вздрогнула, а лишь слегка приподняла голову, сделала тихий вдох и плавно закрыла книгу, заложив страницу пальцем. Её взгляд, спокойный и немного уставший, обратился к нему.

— Bonjour, Erno, — её голос был мелодичным и ровным.

— Ты так кричишь, будто действительно увидел что-то сверхъестественное. Или это просто твой обычный способ намекнуть, что ты не спал всю ночь и тебе срочно нужна доза кофеина?

Она аккуратно отложила книгу на столик, намекая на то, что готова уделить ему всё своё внимание.

— Дядя Джио сказал заварить чай. Он будет здесь через минуту. Присаживайся... и постарайся ничего не сломать.

Эрно, молча прошёл в комнату. Его яростная улыбка слегка потускнела под её спокойным взглядом. Он выглядел немного смущённым собственным поведением. Не говоря ни слова, он плюхнулся на кушетку, стоявшую у стены. Однако кушетка, стоявшая на колёсиках, с лёгким скрипом отъехала назад от резкого толчка. Потеряв опору, Эрно с грохотом рухнул на пол.

Джузе лишь закатила глаза и поправила прядь волос.

— Я же просила, — вздохнула она, даже не пытаясь скрыть улыбку. Она со смехом отреагировала на это, наливая чай в кружки.

Дверь кабинета приоткрылась с лёгким скрипом. На пороге стоял доктор Демальт. Он окинул взглядом идиллическую картину: Джузе, спокойно наливающую чай, и Эрно, сидящего на полу и потирающего ушибленный бок рядом с откатившейся кушеткой.

— Я, конечно, просил вас присмотреть за моей мебелью, а не проводить на ней игры с экипажем, — произнёс Демальт, его голос звучал сурово, но в глазах плясали смешинки.

Джузе, пытаясь удержать рвущийся наружу смех, элегантно пожала плечами и ответила, протягивая брату кружку с чаем:

— А я говорила, чтобы он был аккуратен. Некоторые люди просто не умеют входить в комнату, не устроив при этом небольшой погром.

Демальт, не выдержав, расхохотался. Он прошёл в кабинет и, глядя на Эрно сверху вниз, покачал головой.

— Да вот же вы негодники, — произнёс он с отеческой теплотой.

— Мои вечные «фанаты тишины».

Услышав это старое прозвище, Эрно лишь ухмыльнулся и, принимая кружку из рук Джузе, театрально вздохнул:

— Старик, меня так не называли уже лет пять. Я думал, мы договорились похоронить эти клише вместе с моей юностью.

— Эрно, — Джузе бросила на брата укоризненный взгляд, в котором, впрочем, не было и тени настоящей строгости.

— Не пререкайся с месье Демальтом. Как-никак, он давний друг нашей семьи.

В кабинете доктора Демальта воцарилась уютная, почти домашняя тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном фарфора и потрескиванием поленьев в камине. Эрно, уже забыв о своём падении, с удовольствием отхлебнул горячего чая и, прищурившись, посмотрел на дядю.

— И всё же, Дядя Джио, — начал он, ставя кружку на столик.

— Какое отношение наш угрюмый братец имеет к этой раненой мадемуазель? Я видел его вчера. Он был сам не свой.

Демальт, сев в своё кресло, снял очки и устало протёр их платком. Его взгляд стал серьёзным.

— Он был здесь по долгу службы, — спокойно ответил доктор. — Расследовал какое-то дело. Криминальное дело.

Эрно удивлённо вскинул брови. Эта информация была для него в новинку.

— Я всегда думал, что он завязал, — протянул он, его голос стал тише.

— После того пожара в доме Форенгенто... я был уверен, что он оставил криминалистику в прошлом.

— Ты ошибаешься, — голос Джузе прозвучал мягко, но настойчиво. Она вмешалась в разговор, не повышая тона.

— Жюли была важна для него. Но не думаю, что её смерть его сломала. Ты разве забыл, как он на всё реагирует? Он не ломается. Он превращается в лёд.

Она перевела взгляд на Демальта, и в её серых глазах мелькнула искра надежды.

— Вы ведь пригласили его, Дядя? Как я просила?

Демальт тепло улыбнулся ей, и эта улыбка была полна отцовской гордости.

— Да, мой цветок. Я сделал всё по твоей задумке. Он придёт сюда. Не из-за дела. Он придёт, чтобы увидеть её. И я не говорил о вашем присутствии.

Услышав это, Эрно понял, что его представление о «случайной» встрече было наивным. План был продуман до мелочей. Он поднялся с кушетки, отряхивая брюки.

— Что ж, — произнёс он с беззаботностью, которая далась ему нелегко. — В таком случае, думаю, мне стоит уйти. Не хочу портить семейную идиллию своим внезапным появлением. Передавайте ему привет... когда он придёт.

Не дожидаясь ответа, он быстро, но элегантно направился к двери.

— Поцелуйте за меня Джузи! — крикнул Эрно с порога, махнув рукой.

Он послал сестре воздушный поцелуй и, подмигнув дяде, выскользнул за дверь.

Джузе же отреагировала совершенно иначе. Её лицо озарила такая искренняя и светлая радость, что она, отбросив всю свою сдержанность, вскочила с кресла и, подбежав к Демальту, буквально повисла у него на шее.

— Дядя Джио! — её голос звенел от счастья.

— Получилось! Вы гений! Это же... это же прекрасно!

Демальт, смеясь, обнял её в ответ, поглаживая по спине, как отец, утешающий дочь.

— Ну-ну, мой цветок, не стоит так волноваться. Всё идёт по плану.