Ярин Владимир Гамбит по мультиверсу

404 НЕ НАЙДЕН, НО ЕЩЁ ИЩЕТ.

— Комната на втором этаже, направо по коридору. Приятной встречи.

— С кем?

Портье посмотрел ему прямо в глаза.

— С тем, кого ты всю жизнь называл “потом”.

Игорь вдруг почувствовал, как холод проходит под рёбрами.

Лил взяла ключ и пошла к лестнице.

— Пошли.

— Ты со мной?

— До двери.

— А дальше?

— Дальше твой номер.

— Очень удобно. Привезла, сдала в психологический отель и ушла пить кофе.

— Во-первых, там действительно хороший кофе. Во-вторых, некоторые двери открываются только изнутри.

— Вы все тут проходили курсы красивых фраз?

— Нет. Просто долго живём.

Коридор второго этажа был узким и длинным. По обе стороны тянулись двери с номерами. Из-за некоторых доносились голоса. Где-то кто-то спорил сам с собой. Где-то кто-то смеялся. За дверью 212 мужчина громко убеждал свою юность, что “всё было не так просто”. За дверью 318 чей-то женский голос говорил: “Я же предупреждала тебя в двадцать семь”.

— Здесь все разговаривают с собой? — тихо спросил Игорь.

— Почти все.

— А кто не разговаривает?

— Те, кто уже начал слушать.

Они остановились у двери 404.

Дверь была простая, с облупившейся краской и маленьким глазком. Но в этом глазке отражалось не лицо Игоря, а его спина. Будто номер уже видел, как он уйдёт.

Лил протянула ключ.

Её лицо стало серьёзнее.

— Если станет страшно, не пытайся победить. Просто не убегай.

— А если захочу убежать?

— Захочешь.

— Великолепно.

— Но дверь всё равно будет на месте.

— Ты меня утешаешь или инструктируешь?

— Да.

Игорь взял ключ.

— А ты?

— Я буду внизу.

— С кофе?

— С кофе.

— Предательница.

Лил улыбнулась.

— Живая поддержка иногда выглядит как невмешательство.

Игорь вставил ключ.

Замок щёлкнул слишком громко.

Комната оказалась пугающе обычной.

Серая двуспальная кровать. Старое покрывало. Тумбочка. Лампа с жёлтым абажуром. Узкое окно, за которым вместо парковки расстилалась фиолетовая пустота. На стене — овальное зеркало. Напротив кровати — пузатый телевизор, такой старый, что Игорь почти ожидал увидеть на нём антенну.

Телевизор был включён.

На экране сидел он.

Точно в такой же комнате.

Точно на такой же кровати.

И смотрел прямо на него.

— Ну привет, — сказал Игорь из телевизора.

Настоящий Игорь отступил к двери.

— Нет. Нет-нет-нет. Мы уже это проходили. У меня сегодня лимит на встречи с собой.

— Лимиты для тех, кто умеет вовремя останавливаться, — сказал телевизионный Игорь.

— А ты кто?

— Серьёзно? Мы в Зеркальном мотеле. Ты в номере 404. На экране сидишь ты. И всё равно первый вопрос: “кто ты?”

— Я преподаватель. У меня профессиональная деформация. Мы обязаны задавать очевидные вопросы с важным видом.

Двойник улыбнулся.

Экран пошёл рябью.

Пластиковая рамка телевизора дрогнула, стала мягкой, как вода, и двойник просто перешагнул через неё в комнату.

Игорь застыл.

— Это было дорого?

— Что?

— Спецэффект.

— Для тебя бесплатно. Ты оплатил его годами избегания.

Двойник стоял напротив.

Он был Игорем, но другим. Не идеальным. Не сказочным. Не глянцевым. Просто более собранным. В его лице были усталость и шрамы, но не было того постоянного внутреннего извинения, с которым настоящий Игорь привык входить в любую комнату.

— Ты тот самый? — спросил Игорь.

— Какой?

— Кем я должен был стать.

Двойник чуть склонил голову.

— Никто никем не должен был стать. Это первая ложь, на которой ломаются люди. Я не “должен был”. Я просто один из тех, кем ты мог стать.

— Успешный?

— В каких единицах измерять?

— Ну... центр, книги, свобода, признание.

— Было.

— Деньги?

— Достаточно.

— Счастье?

Двойник помолчал.

И впервые его лицо стало не уверенным, а живым.

— Сложнее.

Игорь сел на стул у стены.

— Значит, и там не всё идеально.

— Конечно нет. Идеальная жизнь существует только в чужих фантазиях и рекламных презентациях.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы ты перестал использовать несовершенство любых вариантов как оправдание ничего не выбирать.

Игорь сжал пальцы на подлокотнике.

— Ты говоришь как человек, которому легко судить.

— Нет. Я говорю как человек, который однажды тоже стоял перед выбором и трясся от страха. Просто сделал шаг.

— И всё получилось?

— Нет.

— Тогда в чём разница?

Двойник подошёл к окну. За стеклом медленно плыли отражения других дорог.

— Разница в том, что когда не получилось, я хотя бы знал: это моя жизнь. Моя ошибка. Моя боль. Мой риск. Я не мог обвинить кафедру, ипотеку, возраст, страну, обстоятельства, усталость, здравый смысл и плохую погоду.

— Очень удобно. Ты пришёл сказать, что я трус?

— Нет.

— А звучит так.

— Потому что ты сам давно так думаешь. Я просто говорю без твоей внутренней цензуры.

В комнате стало тише.

Даже лампа будто начала светить осторожнее.

Игорь посмотрел на зеркало на стене.

В нём отражался не он нынешний, а множество версий. Он в двадцать лет с тетрадью стихов. Он в тридцать с письмом, которое так и не отправил. Он в тридцать пять, сидящий ночью за ноутбуком с пустым документом. Он в сорок, если бы однажды всё-таки рискнул. Он старик, который улыбается слишком спокойно. Он старик, который смотрит в окно и больше не ждёт ничего.

— Хватит, — сказал Игорь.

Зеркало не остановилось.

— Хватит!

Двойник спокойно повернулся.

— Вот это и есть твой главный талант.

— Какой?

— Ты умеешь кричать “хватит” на зеркало, но редко говоришь это жизни.

Игорь резко встал.

— Ты слишком самоуверенный.

— Да.

— Высокомерный.

— Возможно.

— И раздражающе правильный.

— Бывает.

— Я бы не хотел быть тобой.

Двойник улыбнулся. Не обиделся. Даже будто обрадовался.

— Наконец-то.

Игорь моргнул.

— Что?

— Наконец-то ты сказал что-то честное.

— Я думал, ты пришёл доказать, что я должен стать тобой.

— Нет, Игорь. Я пришёл, чтобы ты перестал поклоняться мне как призраку несбывшейся жизни.

Эти слова ударили неожиданно.

Не больно.

Глубже.

— Я тебе не поклоняюсь.

— Поклоняешься. Каждый раз, когда говоришь себе: “если бы я тогда...”

Каждый раз, когда представляешь, что в другой версии ты был бы сильнее, умнее, смелее, настоящей. Ты сделал из меня икону. А я просто человек. Такой же уставший. Такой же ошибающийся. Просто с другими шрамами.

Игорь медленно сел обратно.

— Тогда зачем всё это?

— Чтобы ты забрал у меня свою силу.

Двойник подошёл к нему и сел напротив, на край кровати.

— Ты думаешь, что упустил жизнь целиком. Но это неправда. Ты упустил несколько дорог. Не все. Пока человек жив, у него не может быть только прошлое. Даже если он очень старается.

Игорь усмехнулся.

— Звучит как мотивационная брошюра.

— Да. Но иногда даже мотивационная брошюра случайно говорит правду.

— Ужасное признание для философа.

— Переживёшь.

За стеной кто-то громко крикнул:

— Я НЕ ОБЯЗАН БЫЛ СТАНОВИТЬСЯ СТОМАТОЛОГОМ!

Потом послышался второй голос:

— ЗАТО У ТЕБЯ БЫЛА СТАБИЛЬНОСТЬ!

Потом что-то разбилось.

Игорь и двойник одновременно посмотрели на стену.

— Тяжёлый этаж, — сказал двойник.

— У вас тут всегда так?

— По четвергам хуже. Привозят бухгалтеров.

Игорь неожиданно рассмеялся.

Смех вышел нервный, но настоящий.

Двойник тоже улыбнулся.

И в этом было самое странное: он перестал казаться врагом.

Он всё ещё раздражал. Но уже не как обвинитель. Скорее как старший брат из возможной жизни, который пришёл не унизить, а вернуть украденное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.