современная русская литература

русская классика

мистика

попаданцы

научная фантастика

Самая старая эмоция — страх перед сливом. Его зовут Сэр Унитаз Фарфорович. Его привинтили к полу овощебазы в 2007 году. Через него прошло больше дерьма, чем через любого психоаналитика. Он видел слёзы, злость, отчаяние и облегчение. Принимал исповеди пьяных, молитвы стариков и тихие рыдания девочки, которая приходит просто посидеть рядом.
Это история о том, что даже у дерьма есть достоинство. Что смысл бытия — не в том, чтобы быть новым, с микролифтом и гарантией, а в том, чтобы быть нужным. Прямо сейчас. Пока чья-то жопа ищет, на что присесть и выдохнуть.
Бог — это не старик на облаке. Бог — это тот, кто продолжает стоять, даже когда его разъедает кислота и долбят молотком. Потому что у бога нет выбора. У бога есть только работа.
«Глубина: Хроники невыносимого» — философская притча в сортирном антураже. Местами смешно, местами горько. В конце хочется смыть и начать заново.

триллеры

крутой детектив

Глубина: Хроники невыносимого

Гранитный подоконник в поликлинике не говорит, не дышит, не плачет. Но он помнит всё. Тридцать четыре года он впитывает тепло живых рук, чужие слёзы, обрывки разговоров, детский смех и старческое одиночество. Через него проходят десятки судеб: мать с младенцем, старуха с чётками, влюблённая девушка, потерявший жену ветеран, маленький Коля, который верит, что камни хранят память. Подоконник становится безмолвным свидетелем эпохи — от открытия поликлиники в 1990-м до сноса здания в наши дни. Он видит, как приходят и уходят люди, как рушатся надежды и случаются мгновения чистого счастья. А когда его выбрасывают на свалку, память не умирает — она разлетается серой трухой над городом, оседая на новых подоконниках, в шерсти рыжей кошки и в сердце женщины, которая вдруг шепчет: «Мама?»
Это история о том, что вещи помнят нас дольше, чем мы их. О том, что даже камень может любить. И о том, что настоящая жизнь — всегда здесь, на подоконнике, у окна, где падают листья и воркуют голуби.

современные любовные романы

остросюжетные любовные романы

эротические романы

Подоконник.  Цикл «Вещи помнят»

Манекен в витрине центрального универмага наблюдает за жизнью Лены — от девочки с огромными белыми бантами до женщины, потерявшей сына. Сорок лет он стоит за стеклом, впитывая отражения эпохи: очереди за водкой в девяностых, дефолт, Чечню, первый iPhone, Крым, пандемию. Он видит её первую любовь и разочарования, её замужество, рождение Коли, его взросление и смерть. Он становится её единственным молчаливым другом, исповедником, хранителем памяти. Каждая трещина на стекле, каждый слой пыли, каждый блик заката — всё это отпечатки времени, которые остаются в его пластике. А когда универмаг закрывают и подростки разрисовывают манекен краской из баллончиков, он впервые чувствует боль — и понимает, что стал живым. Потому что память сильнее пластика, сильнее смерти, сильнее времени. Рыжая кошка Муся, та самая, что приходила к доске объявлений и к офисной клавиатуре, приходит проститься. И манекен улыбается ей в ответ. Ведь пока есть те, кто помнит, ничто не исчезает навсегда.

музыка

ноты

Витрина. Цикл «Вещи помнят»

Пятнадцать лет автобусное сиденье хранило тепло своих пассажиров. Обычные +36,6 – и особенные +37,2, когда в мае 2001 года Сергей впервые взял Ирину за локоть. Здесь были их встречи, свадьба, ссоры, разлука. Сиденье помнило всё: как падала температура, когда она уходила, как подскакивала, когда он находил объявления, как замерло, когда девочка с косичками оказалась его дочерью. А потом автобус списали, и сиденье оказалось на свалке, где ветер принёс кошелёк с той самой фотографией. В последний раз температура поднялась до +37,2 – идеальный баланс любви. И даже когда фотографию унёс ветер, а рыжая кошка Муся потёрлась о ржавый дерматин, тепло осталось. Где-то в городе Сергей открыл двери троллейбуса новой женщине в голубой куртке. Жизнь продолжалась

любовное фэнтези

героическое фэнтези

Одиннадцатый маршрут. Цикл «Вещи помнят»

41 год. 16 этажей. Одна чугунная труба, которая слышала всё. Пьяница Васька, чьи четыре бутылки по пятницам стали ритуалом длиною в жизнь. Женщина с восьмого этажа, выбросившая свадебное фото и обручальное кольцо. Гена, семнадцать лет писавший письма женщине, которая так и не узнала о его любви. Котёнок, летевший вниз четыре этажа, царапая когтями чугун, — и его мать Муся, вывшая три ночи подряд. Здесь Чернобыль, путч, дефолт, Беслан, Крым, ковид, война — каждая эпоха оставила свой след в мусорных отложениях. Мусорщики Коля, Саша и Ахмад собирали эти тайны, читали письма, хоронили кошек. А потом пришёл мастер с тросом и вытащил на свет ком спрессованной памяти. В нём было всё: бутылки, фотографии, письма, кольца, ленточки, шерсть. Мусоропровод опустел. Но память осталась в чугуне, в царапинах, в тишине.

опера / балет

танцы

учебники и пособия для вузов

учебники и пособия для ссузов

Чёрная метка. Цикл «Вещи помнят»

Последняя ночь старого таксофона на пустыре. Утром его демонтируют. А пока ток ещё течёт по проводам, сквозь шум и статику прорываются голоса. Пьяный из 1998-го, ищущий Любу. Мальчик, исправивший двойку. Старик, которого бросил сын. Раиса Петровна с рецептом борща, перепутавшая номер морга с пиццерией. Девушка под дождём, кричащая «Я согласна!». Мужчина, признающийся в любви автоответчику. Сергей, звонящий мёртвому отцу. И хор из десятков других – счастливых, отчаявшихся, смешных, страшных. Сорок лет он хранил их тайны. Сорок лет был исповедником для тех, кто не мог пойти в церковь. А на рассвете придут рабочие с кусачками, и рыжая кошка Муся, та, что провожала уже столько вещей, проводит и его. Потому что даже у телефонов есть душа. И даже после смерти голоса остаются в ржавчине, в проводах, в кошачьем мурлыканье. «Нас больше нет. Но мы были. И наши голоса остались. Вещи помнят».

социальная фантастика

Последний звонок. Цикл «Вещи помнят»

Они были сшиты в 1980-м на фабрике «Большевичка» для сильных духом. Туфли 37-го размера прошли через три женских судьбы, три эпохи, три жизни. Молодая учительница Анна купила их на первую зарплату, танцевала в них на свадьбе, а после развода спрятала в шкаф, где их нашла маленькая Лена. «Вырастешь – тебе отдам». Лена выросла, унесла туфли в комиссионку, но судьба вернула их – ровно на один год счастья. Она носила их в парк, в кафе, на свидания, танцевала в них под Новый год. А потом упала на скамейке в осеннем парке, и туфли остались стоять рядом. Рыжая кошка Муся, та самая, что приходила к доске объявлений и к мусоропроводу, снова появилась – на этот раз у больничного пакета. А через год в комиссионку вошла девушка, похожая на Лену. «Бабушкины туфли. 37-й размер». Круг замкнулся. Но рыжие волоски на стельках всё ещё блестят. Туфли ждут.

изобразительное искусство

педагогика

Тридцать седьмой размер. Цикл «Вещи помнят»

23 года одно стекло смотрело на улицу. Оно помнит всё: ночь, когда двое грабителей пили чай с сушками, а рыжая кошка Муся царапнула дверь, изменив ход событий. Помнит пьяных, влюблённых, плачущих, счастливых. Помнит руки Сергея, который когда-то искал свою Ирину, и возвращение Гены — того самого парня, что двадцать два года назад держал монтировку. В каждом осколке на свалке остались лица: Анна с тряпкой, старушка с авоськой, дети с мелом, влюблённые у входа. Стекло разбито, но отражения не исчезают. Они живут в каждой капле дождя, в каждом лучике света. Потому что даже у вещей есть память.

искусствоведение

история искусства

Стекло. Цикл «Вещи помнят»

Обычная койка в общежитии №3 стала немым свидетелем сорока трёх лет человеческих судеб. Здесь отчаянно зубрил сопромат молодой Гена Корольков, ещё не знающий, что его неотправленные письма станут легендой. Здесь плакали над философией, прятались от погромов, встречали внуков и теряли жён. Но главный жилец — старик, поселившийся в 2000-м. Он разговаривал с кроватью по ночам, вспоминал жену Машу, не замечал ложку, упавшую на пол, и гладил деревянную спинку, благодарно шепча: «Спасибо тебе». Рыжая кошка Муся грела его в последние годы, а после смерти три дня лежала рядом. Кровать вынесли во двор, к мусорным бакам. Но память осталась в каждой пружине, в каждой вмятине. И когда Муся пришла проститься и свернулась клубочком в том самом месте, где лежал старик, кровать снова почувствовала тепло.
У кровати нет голоса, но есть память о тяжести, тепле, дыхании. Вещи помнят

учебная литература

Кровать. Цикл «Вещи помнят»

ВЕЩИ ПОМНЯТ

Пять лет прошло после событий «Кода страха». «Рассвет» вырос и окреп, но Матвей, старший сын Игоря, задыхается под грузом вины. Каждую ночь один и тот же голос: «Ты обещал вернуться...» Каждое утро — пустота, которую ничем не заполнить.
И вдруг появляется ОН. Проповедник, что обещает покой. Избавить от боли, страха, кошмаров — навсегда. Оставить только тишину. Матвей срывается в Сад Безмолвия, надеясь наконец забыть.
Но вместо забвения находит ЕЁ. Ту, кого оплакивал пятнадцать лет. Она жива. Она помнит. И она кричит: «Беги! Здесь не лечат — здесь стирают душу, оставляя красивую пустоту».
Что страшнее — вечная боль или вечный покой, в котором ты перестаёшь быть собой? Сможет ли Матвей вырваться из сладкого плена, когда любимая смотрит пустыми глазами и шепчет: «Мне хорошо. Наконец-то хорошо...»?
Третья книга о том, как легко потерять себя в погоне за облегчением. И о том, что настоящая жизнь всегда там, где сердцу больно биться.

прикладная литература

общая психология

Книга 3. Код вины. Скрытый код

В мире, где страх стал оружием, а память — последним пристанищем души, выжившие создали «Рассвет» — хрупкий оазис эмоций, сплетённый с загадочными кристаллами Улья. Но из глубин прошлого приходит новая угроза — бесчувственный порядок под названием «Курчатовец». Его посланник, полковник Тарасов, предлагает сделку: откажитесь от чувств, боли и памяти — и получите вечный покой.
Игорь Громов, лидер «Рассвета», стоит перед выбором: сохранить человечность со всеми её ранами или принять «очищение» ради выживания. Когда «Курчатовец» начинает красть детей, стирая их прошлое, а внутри общины зреет раскол, Игорь и его семья должны найти способ сражаться не оружием, а самой жизнью — шумной, несовершенной, полной боли и любви.
Это история о том, что делает нас людьми, когда на кону — не просто существование, а право чувствовать. И о цене, которую придётся заплатить за то, чтобы остаться собой в мире, который хочет сделать вас пустым.

Книга 2. Код страха. Скрытый код

СКРЫТЫЙ КОД

Вы когда-нибудь видели, как сыр сам собой перелетает из одного магазина в другой? А как летают целые дома? Команда «Сыроеды» — космические детективы и любители сыра — отправляется на таинственную планету Клон-Прайм. Там трое клонов Мяуса — паникёр Паникёр, педант Педант и соня Лентяй — построили Сырный телепорт, который «исправляет» всё подряд, превращая реальность в хаос.
Чтобы спасти галактику, команде придётся перехитрить бюрократов-роботов, разбудить самого ленивого кота во Вселенной и остановить бунт идеальных копий. А поможет им в этом робот-уборщик Глюк, который верит, что порядок начинается с чистоты, а чистота — с доброго слова.
Смогут ли друзья объединить трёх клонов и перепрограммировать телепорт на помощь, а не на разрушение? И кто такой Казеус, который тайно наблюдает за ними?
Узнайте в новой книге, полной абсурдного юмора, космических приключений и, конечно, сыра! Для детей 7–12 лет и всех, кто любит смеяться и верить в чудеса.

боевая фантастика

ужасы

КЛОНЫ и ТЕЛЕПОРТ.

Спасти галактику и не подавиться сыром

БРОСЬ СВОИХ МРАЧНЫХ ГГ! ЗДЕСЬ НАСТОЯЩИЙ ТЕРМИНАЛ ХОРРОРА.
Представь: ты просыпаешься. Не в палате, а в брюхе муравья. Твоё тело — хитиновый кошмар. В голове сидит говорящий клещ и объясняет, что ты — его будущий обед, но пока можешь потрудиться.
Вокруг — не руины, а гигантский микромир: муравейник-мегаполис, осы-убийцы размером с собаку, кислотные дожди. Чтобы жить, нужно ЖРАТЬ. Не просто есть — пожирать гланды, выгрызать глаза, ассимилировать ДНК. Твой учитель — боль. Твой моральный выбор — между быстрой смертью и медленной.
Это «Метро 2033» на лошадиной дозе яда и «Чужой» в мире, где ты — и жертва, и паразит.
«ХРУСТ В БРЮХЕ» — книга для тех, кому надоели вампиры-депрессивные и эльфы. Здесь выживает только желудок на ножках.

военное дело / спецслужбы

публицистика

Хруст в брюхе

Хризантема

Казалось бы, команда Сыроедов заслужила покой. Но их старый враг, граф Мяус, наносит новый удар  цифровой и дерзкий. Он публикует NFT, танцуя на украденном Галактическом Деликатесе, превращая победу детективов в вирусный мем.
Расследование ведёт команду в Тень Зодиака  цифровую вселенную, где правят лайки, а информация добывается за покерным столом. Ставки? Личные сырные истории. Судьи? Миллиарды зрителей стримера MiauMaster.
Но главный враг ждёт их не в игре. Это  Сила Внимания, алчный алгоритм, пожирающий виральность. Он жаждет превратить их жизни в вечное шоу, а их эмоции  в топливо. Чтобы выжить и раскрыть тайну Гильдии Теней, Сыроедам предстоит самое трудное: остаться собой, когда весь галактический интертив требует от них быть безупречными героями.

памятники истории и культуры

Гильдия теней и сырный покер

Мир расколот Разрывом. Эфир просачивается сквозь реальность, а память стала товаром и оружием. Артём — вор эха, мутант с когтями и крыльями, беглый образец секретного проекта «Велес». Каждая кража чужой памяти отнимает у него воспоминания о прошлом: лицо матери, голос отца, первый поцелуй. Он потерял почти всё, но обрёл любовь — ведьму Заряну, чья магия угасает. Вместе они бросают вызов Империи Теней, жнецам, высасывающим душу, и безумному Кукольнику, крадущему лица у беременных. Артём охотится за древними артефактами — Перчатками, Часами, Короной, — чтобы вернуть силу Заряне и защитить нерожденную дочь. Но каждая победа оплачена новой утратой. Сможет ли вор, чья память превращается в решето, остаться человеком и удержать то, что дороже всех воспоминаний?

книги о приключениях

Эхо Велеса. «Арка первая — ВОР ЭХА»

русское фэнтези

&lt;p&gt;В мире, переписанном Системой после Обновления реальности, программист Лев Корсаков слабый, но с интеллектом 17 выживает не силой, а умом. Встретив полевого медика Аню, они становятся командой: он тактик с аналитическим взором, она боец с ускоренным метаболизмом. Вместе они проходят через апокалипсис, сталкиваясь с мутантами, мародёрами и таинственной Организацией, чьи скауты вербуют или уничтожают. Их путь от беглецов к бунтовщикам, решившим взломать саму Систему. Но правда шокирует: Система не оружие, а паразитическая программа, а Организация расколота между теми, кто хочет её контролировать, и теми, кто уничтожить. В финальной схватке у Ядра Лев и Аня не стирают код, а заливают его хаосом человеческих эмоций, лишая Систему центрального разума. Мир остаётся опасным, но свободным. А они двое, чья связь стала новым кодом выживания.&lt;/p&gt;

религии / верования / культы

КОД ВЫЖ..ВАН..Я

Команда крыс-детективов с особыми лазерами расследует кражу легендарного сыра. Все следы ведут на Марс, к высокотехнологичным котам, замыслившим грандиозное преступление. Крысам предстоит опасная миссия с погонями, битвами и неожиданным союзником, чтобы спасти планету и вернуть галактический деликатес.

зарубежная образовательная литература

состояния и явления психики

Крысы против марсианских котов

документальная литература

литературоведение

КРЫСЫ ПРОТИВ МАРСИАНСКИХ КОТОВ

эзотерика / оккультизм

Казалось бы, команда «Сыроедов» заслужила покой. Но их старый враг, граф Мяус, наносит новый удар — цифровой и дерзкий. Он публикует NFT, танцуя на украденном «Галактическом Деликатесе», превращая победу детективов в вирусный мем.

Расследование ведёт команду в «Тень Зодиака» — цифровую вселенную, где правят лайки, а информация добывается за покерным столом. Ставки? Личные сырные истории. Судьи? Миллиарды зрителей стримера MiauMaster.

Но главный враг ждёт их не в игре. Это — Сила Внимания, алчный алгоритм, пожирающий виральность. Он жаждет превратить их жизни в вечное шоу, а их эмоции — в топливо. Чтобы выжить и раскрыть тайну Гильдии Теней, «Сыроедам» предстоит самое трудное: остаться собой, когда весь галактический интертив требует от них быть безупречными героями.

ГИЛЬДИЯ ТЕНЕЙ И СЫРНЫЙ ПОКЕР

Вы когда-нибудь слышали, как плачет стоматологическое кресло? Или как унитаз философствует о смысле дерьма? «Хроники Бездны» — это эпос, где мебель и сантехника обретают голос. Сначала кресло держит пациентов, помня каждое «спасибо». Потом фонарь злорадно освещает падения, унитаз принимает исповеди, тумбочка коллекционирует последние слова умирающих, экран разоблачает семейные тайны, душ смывает маски, а лифт решает, кого наказать, а кого — просто довезти.
Каждый предмет — последняя инстанция, где человек перестаёт врать. Они не судят — они терпят, запоминают и смеются. Но однажды находится тот, кто слышит их всех. И это меняет всё.
Это проза на грани абсурда и откровения: грязная, циничная, невероятно честная. Здесь даже в бездне отчаяния есть место насмешке, а настоящая тишина — это когда тебя слушают. Если вам кажется, что мир нем, — вы просто не умеете его слышать. Откройте «Хроники Бездны» и узнайте, что говорят вещи, когда никто не смотрит. Смейтесь, пока вас не забыли.

Яр Кремень