Яника Келли Безмолвное сердце

Глава 11

Новый дом показался Мие непривычно большим и слишком современным. Она уже бывала в таких, но ни один из них не вызывал тех чувств, что бабушкин дом в Лейквуде. От мысли, что ей пришлось уехать от друзей и привычной обстановки, на душе становилось тяжело, и каждый вдох давался с трудом.

Мия стояла на подъездной дорожке и пыталась понять, что чувствует. У дороги родители разговаривали с грузчиками, пока те выгружали коробки. Мия вернула взгляд к дому.

Он стоял на небольшом подъеме, светлый, с аккуратным фасадом из бежевого сайдинга и кирпичной отделкой внизу. Над входом выступал небольшой навес, поддерживаемый колоннами. К двери вела лестница с белыми перилами. Большие окна отражали небо и ветви деревьев. Рядом — гараж такого же ровного, нейтрального цвета. Подстриженные кусты, чистая каменная дорожка, ничего лишнего.

Мия смотрела на него и постепенно понимала, что чувствует странное несоответствие. В нем не было неровностей, к которым она привыкла. Ни облупившейся краски, ни старых стен, ни привычного крыльца. В Лейквуде каждый угол что-то напоминал. А здесь царила полная неизвестность.

Она еще раз взглянула на родителей, убедилась, что они заняты, и медленно поднялась по ступеням. Внутри дом оказался еще просторнее, чем снаружи. Потолок в гостиной поднимался высоко вверх, и помещение казалось слишком открытым. Стены, пол, мебель — все сливалось в один ровный тон. Мия невольно отвела взгляд. Слева находилась столовая зона, в ней темный деревянный стол резко выделялся на общем фоне.

Мия остановилась посреди комнаты и медленно повернулась вокруг себя. Она попыталась понять, чем пахло это место, но не смогла. Здесь не пахло домом. И она не знала, сколько нужно будет времени, чтобы привыкнуть. Отголосок сожалений отозвался болью в грудной клетке. Мия невольно сжала пальцы в кулак. Ей лучше было остаться в Лейквуде. Лучше было остаться рядом с бабушкой. Рядом с озером.

Там, где остался Нэвил и их любовь.

Глаза защипало от подступающих слез. Мия прошла дальше уверенным шагом, но ощутила легкую дрожь в коленях и замедлилась.

Левее была еще одна комната. Она казалась меньше и чуть уютнее. У стены располагался камин с белой рамой, над ним телевизор. Мия прошла внутрь и остановилась напротив. Ее фигура отразилась в стекле, очень худая и незнакомая. На мгновение она не узнала себя. Девушка перед ней — не та, что была раньше. Прежняя Мия Эшборн улыбалась без повода и излучала доброту, теперь же от этого ничего не осталось.

Мия сглотнула, чувствуя, как сводит связки. Ей хотелось разрыдаться, но она прикрыла веки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, повторив это три раза.

Когда Мия открыла глаза, новый дом никуда не исчез.

Она сделала шаг, затем еще один, вышла на балкон и оперлась ладонями о металлические перила. Ее окутал легкий вечерний ветер, всколыхнув пряди волос по бокам. Взгляд переметнулся на яркую вечернюю зарю, окрасившую небо. Яркие краски заходящего солнца слепили глаза. Мия не заметила, как прошел день.

Под балконом виднелась крытая терраса: белые столбы держали навес, а в тени стояли садовые кресла. У самой террасы росли аккуратные кусты и деревья, покачивающиеся от ветра. А дальше начинался просторный двор, который вел к соседям. В округе — дома похожего типа. Отличались они только размерами.

Мие вдруг стало интересно, кто живет рядом с ними, чей двухэтажный дом стоит так близко? Между ними поляна с парой деревьев, клумба и больше ничего. Вокруг него много зелени, кустарников и нет забора.

Она старалась привыкнуть к новым ощущениям. У нее плохо получалось, и перед глазами постоянно мелькала картинка бабушкиного дома и привычной улицы. Единственное, что было похоже на ее прежний город — это тишина. Здесь, кроме шелеста листьев, ничего не было слышно. Пока Мия не могла понять, насколько это плохо или хорошо для нее.

Она постояла еще некоторое время и вернулась на первый этаж, заходя на кухню. Почти вся стена была занята большими окнами, за которыми виднелись густые деревья. Мия задержала взгляд на маленьком столике со стульями, представляя, как утром здесь можно сидеть с чашкой чая и смотреть в окно. Она на секунду задержалась на этой мысли, не сразу поняв, откуда она взялась, и тут же оттолкнула ее. Стало противно.

Мию накрыла духота, и она поспешно вышла из кухни, не желая смотреть другие комнаты. Быстрым шагом направившись к выходу, спустилась на улицу и сделала глубокий вдох. В груди вдруг бешено заколотилось сердце.

Родители еще стояли у грузовой машины, мужчины выгружали коробки, параллельно о чем-то беседуя.

Мия не решилась идти к ним. Она медленно обвела взглядом улицу, стараясь замедлить дыхание, но ей словно не хватало кислорода на этой огромной улице.

Дорога изгибалась почти правильным овалом, это чувствовалось даже отсюда. Казалось, что все здесь замкнуто в круг, отгороженный от остального мира.

Как тут жить? Где гулять? Как теперь видеться с Вайолет и Шоном?

И где здесь озеро?

Где Нэвил?

От внезапно нахлынувших вопросов у Мии закружилась голова. Она стала еще чаще дышать и прижала ладонь к груди. Пальцы похолодели, и на секунду стало трудно сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Затем Мия прикрыла глаза на мгновение и не заметила движение рядом. Ее окликнула мать.

— Милая, что случилось? Тебе плохо? Давай присядем, — засуетилась Изабель, взяла Мию под руку и повела к ближайшей коробке. Она усадила ее, и тут же подошел отец, спрашивая в чем дело. Мие хотелось расплакаться, но она не смогла. У нее словно отобрали эту возможность, перекрыли доступ. Она сдавленно всхлипнула и помотала головой. Изабель встала рядом и прижала голову дочери к себе. Мия сидела, согнувшись и прижимая ладонь к груди. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри все еще было тяжело, будто кто-то стянул грудь тугой лентой.

Папа стоял рядом, то убирая руки в карманы, то снова доставая их. Он посмотрел на рабочих у машины, те уже притихли и делали вид, что заняты делом. Один из них снял очередную коробку и понес в дом.

— Может, воды? — спросил отец, наклоняясь к Мие. Она покачала головой.

Мия смотрела на траву под ногами и пыталась сосредоточиться на дыхании. Это просто новый дом, сказала она себе. Просто улица. Просто переезд. Ничего страшного. Но мысли упрямо возвращались к Лейквуду, к старому дому, к знакомым дорогам.

К тому чертовому озеру!

Изабель осторожно гладила ее по волосам.

— Все хорошо, — тихо повторяла она. — Дыши медленно.

Мия слушала голос матери и чувствовала, как постепенно отступает паника. Прошло какое-то время, прежде чем она медленно выпрямилась и убрала руку от груди. Дышать стало легче. Изабель чуть отстранилась и заглянула дочери в лицо.

— Голова кружится?

Мия покачала головой.

— Все очень быстро произошло… — мягко сказала мать, будто пытаясь сказать то, что дочь не могла. Мия опустила взгляд и слегка кивнула. Она вдруг подумала, что даже если бы могла говорить, все равно не знала бы, что именно. Как объяснить это чувство, когда все вокруг новое, а внутри ничего не меняется?

— Ничего. Мы никуда не торопимся, — сказал папа и оглянулся на грузчиков. — Дом от нас не убежит. Парни, заносите пока все в гостиную. Остальное потом разберем.

Те кивнули и продолжили работу. Скрипнули двери машины, послышались шаги по дорожке. Изабель осторожно убрала руку с плеч Мии.

— Хочешь немного посидеть здесь? Или зайдем внутрь?

Мия посмотрела на дом. Высокие окна отражали вечернее небо — уже бледно-серое, с редкими размытыми облаками, между которыми проступала холодная синеватая глубина. Закат исчез. День угасал.

Дверь была приоткрыта, но Мие не хотелось туда возвращаться. Она медленно поднялась с коробки, ноги все еще подрагивали, но уже не так сильно. Изабель придерживала ее за локоть.

Аларик поднял одну из коробок и понес к дому. Где-то вдалеке, у соседей, хлопнула дверца машины. По тротуару медленно проехал велосипедист, оглядываясь на них.

Изабель тоже огляделась.

— Здесь так тихо, — сказала она, размышляя вслух.

Мама была права. Несмотря на шум где-то неподалеку, тишина буквально обволакивала эту улицу. Мия снова перевела взгляд на дом. Переезд случился. Коробки стояли у двери, машина была пустой, и вернуться назад уже нельзя. Из дома вышел отец, отряхивая ладони.

— Самое тяжелое занесли, — сообщил он. — Остались мелочи.

Он посмотрел на Мию внимательнее.

— Как ты?

Она выдержала его взгляд и коротко кивнула. Папа осторожно улыбнулся.

— Тогда давайте сделаем так, — сказал он. — Мы с парнями занесем остальное, а потом сделаем перерыв и закажем что-нибудь поесть.

— Хорошо. — Изабель чуть улыбнулась. Мия ничего не ответила, но сделала несколько шагов к дому. Она остановилась у крыльца и посмотрела внутрь. Сквозь окна падал холодный вечерний свет. Мия задержалась на секунду, потом поднялась по ступенькам и вошла.

Глава 12

Ноябрь, 2012

Вечер опустился на Лейквуд, покрывая его легкой тенью от полупрозрачных туч на небе. Казалось бы, сейчас вот-вот хлынет дождь, как часто это бывало в ноябре, словно погода жила по своему расписанию и не отклонялась от него ни на шаг. Но в этот вечер дождя так и не случилось. Городок просто потонул во тьме, в которую изредка проникал свет от фонарей и из окон домов, превращая улицу в акварель из теней и огней.

Изабель расставляла на столе приборы, дожидаясь дочь, чтобы сесть за стол и поужинать всем вместе. Они приехали в гости к матери, что сейчас мирно отдыхала возле камина со спицами в руках и позволила Изабель все сделать самой.

После переезда прошло три недели, и все это время Аларик и Изабель заполняли дом вещами, наводили порядок и привыкали к обстановке. Мия помогала им по мере желания и сил.

— Где же Мия?

Пламя отражалось в очках матери и делало морщинки у глаз еще глубже. Спицы тихо поблескивали. Мать, как обычно, собрала чуть тронутые сединой волосы в небрежный высокий пучок. Иза подняла взгляд от стола, обратив его на Шарлотту, и поджала губы.

— Должна вот-вот прийти. Сказала, что встретится с Вайолет ненадолго.

— Как она?

Мать отвлеклась от вязания, повернулась и сняла очки, всматриваясь в глаза дочери. Огонь светил позади, и лицо ее почти ушло в тень.

— Ничего не изменилось, — устало сообщила Иза, прошла к комоду в гостиной, взяла резинку для волос и туго стянула недлинные светлые волосы в хвост, после чего села в соседнее с матерью кресло и откинулась на спинку. Изабель посмотрела на огонь. От дров по всему дому расходился звонкий треск. Было тепло.

— Она была такой славной девочкой, — пробормотала мать, принимаясь за вязание. Иза нахмурилась, обратив на нее внимание, и не поняла, почему Шарлотта сказала это.

— Мама, она и сейчас славная, о чем ты говоришь?

— Прости, я имела в виду… — скуксилась Шарлотта, виновато взглянув на дочь, и замолчала на мгновение. — Я просто за нее переживаю.

Изабель тихо выдохнула, уводя взгляд.

— Мия приняла решение уволиться. Она ездила на работу две недели назад. Сказала, что все были огорчены, но не стали упрашивать остаться.

— Наверное, сейчас так будет лучше для нее.

Изабель кивнула и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. Она бесконечно, каждый день и каждую ночь размышляла о том, как резко изменилась их жизнь. Буквально вчера она держала на руках свою малышку, муж обнимал ее и с любовью смотрел на Мию, а потом вихрем пронеслись двадцать лет и все, что с ними связано. Мальчишка по соседству, друзья, озеро и купания почти каждый день, влюбленность, ночевки и Дни благодарения, Рождество и красивые наряды, лето этого года, смерть Нэвила и потерянный голос дочери.

Как все это вообще произошло? Почему именно их семьи? Кто может ответить на эти вопросы?

Иза мгновенно вспомнила один из вечеров, когда дочь пришла после прогулки с друзьями и сказала ей очень важную вещь. На тот момент они обе светились от счастья. Они обе были уверены, что эту крепкую связь не сможет разрушить даже самый сильный шторм. Это было три года назад…

Дверь распахнулась так резво, что Изабель подумала, та вот-вот слетит с петель. Она ударилась о стену, а после послышалось тихое «Ой».

Иза выглянула с кухни, нахмурившись, и увидела дочь. Она снимала ботинки и улыбалась сильнее чеширского кота.

— Мама, я хочу кое-что тебе сказать, — сообщила Мия, сияя как алмаз, и ворвалась в кухню.

— Что случилось? — Иза обняла дочь и поцеловала в макушку.

Мия стала кружить по кухне, вероятно, собиралась сварить себе кофе, но Изабель отослала ее в гостиную, обещая принести все туда. И через пять минут она с подносом села к камину, подавая чашку Мие.

— Я слушаю.

— Мам… я, кажется, влюбилась.

Дрова в этот момент треснули особенно громко. Изабель застыла с чашкой в руке. В ее взгляде не было ни удивления, ни строгости, лишь легкое любопытство. Она давно понимала, что дружба с Нэвилом приведет ее дочь к влюбленности. Они были слишком близки для друзей.

— Влюбилась? — мягко переспросила она. — Ну-ка, рассказывай.

Щеки дочери тут же вспыхнули алым то ли от камина, то ли от стеснительности. Она поглаживала край чашки пальцем, глядя то в огонь, то на мать.

— Я сама не понимаю, как это случилось.

— Я давно это заметила. По тебе все видно, милая, — улыбнулась Иза. Дочь тоже улыбнулась, сверкнув ярко-зелеными глазами, которые от света огня казались рыжими. Она ничего не ответила матери, без слов ее понимая.

— Мы сегодня… — смущенно начала она, но не смогла продолжить. Изабель этого и не требовалось.

— Поцеловались, — закончила она за нее, сделав глоток кофе, и чуть дольше, чем нужно, задержала чашку у губ, пряча улыбку. Мия округлила глаза, поджимая губы. Да, они поцеловались.

— Как ты догадалась?

— Мама знает все, — усмехнулась Изабель и на секунду замолчала, будто слова Мии вернули ее в прошлое. Она улыбнулась тихо и немного печально, и глаза ее засияли от огня в камине.

— Знаешь, — сказала она, обхватив чашку обеими руками, — у меня тоже был такой момент. Мне было семнадцать, как тебе. Я возвращалась домой после школы, и он шел рядом. Мы говорили о какой-то ерунде, кажется, о контрольной по математике. Я не помню ни слова. Только то, как легко было идти рядом с ним, и все остальное было не важно.

— И что было дальше? — спросила Мия, слушая с замиранием.

— Мы тогда тоже сидели вечером у огня, — продолжила мама, — и он вдруг взял мою руку. И больше ничего. Но это было сильнее любого признания. Я чувствовала, что меня видят, понимают, принимают такой, какая я есть. — Она вздохнула и посмотрела на Мию, мягко добавив: — Первая влюбленность всегда особенная, милая. Она остается в памяти, даже если проходит.

— Как его звали?

— Фред.

Изабель, вспоминая свое прошлое, понимала, что они были очень похожи с Мией. И хотя судьба абсолютно разная, связь между ними была очень крепкой. Об этом она мечтала, когда родила дочь. Она хотела стать ей подругой, сестрой и самым близким человеком. Она поняла, что получилось, когда Мия выросла и стала делиться сокровенным, чем делятся только с лучшими подругами. Иза была самой счастливой матерью.

— А когда вы впервые поцеловались?

— На следующий день после того вечера. Это был мой самый первый поцелуй в жизни, лучше него был только с папой, — хохотнула Иза, предаваясь воспоминаниям. Мия тоже засмеялась.

— Папа лучше Фреда?

— Конечно, лучше. Папа прекрасный мужчина, — чувствуя, как дрогнула чашка в ее руках, сказала Иза. — И Нэвил замечательный парень. У вас будет крепкая любовь, возможно, на всю жизнь. А если нет, не печалься, хорошо?

Мия опустила уголки губ.

— Я не уверена, что смогу забыть его когда-нибудь. Нэвил со мной с самого детства, и…

— Я знаю, милая, знаю, — оборвала ее Изабель, протянув ладонь. Мия взяла мать за руку, отставляя чашку. Иза крепко, но аккуратно сжала ее пальцы, вкладывая всю свою материнскую любовь и понимание. Ее дочь влюбилась, и этого стоило ожидать. Конечно, это бы случилось. И Изабель очень хотелось, чтобы эта любовь принесла ей лишь счастье. Но она знала, что жизнь слишком непредсказуема и несправедлива.