Яна Сибирь Мы – Сильные

– Ну, хватит нежностей, доченька, – тихо сказала она. – Иди спать. Раз тебя сегодня вызвали, значит, теперь будут вызывать часто. Тебе нужны силы. Иди спать.

Мама поцеловала меня в макушку, и я пошла спать. Я ничего не сказала про то, что случилось в хозяйском доме. Не стала беспокоить маму, на ночь глядя. Ей это было бы не на пользу.

На следующий день хозяин повез свою жену в больницу, чтобы наверняка убедиться в моем неправильном диагнозе, но был жутко разочарован, когда мой диагноз подтвердился.

– Аборт, – заявил он жене, когда они возвращались домой.

– Я подумаю, – холодно ответила Илина. – Ты не имеешь права меня заставлять.

– Хорошо, но учти, что возиться со всем этим дерьмом, ты будешь сама, – равнодушно предупредил Герман супругу. – На меня не рассчитывай.

– Я давно на тебя не рассчитываю, – огрызнулась Илина, которую ужасно оскорбила реакция мужа на собственного будущего ребенка.

Все же, прожив столько лет вместе и уже имея двоих детей, Илина мечтала о другом отношении и к сложившейся ситуации и к себе.

– Думаешь, покажешь мне зубы, и я стану добрее? – с ледяным высокомерием спросил Герман, приправив его кривой улыбкой на лице. – А, ты не думала, что в твои сорок пять лет это все совсем не к месту? Зачем нам ребенок? К тому же еще одна девочка. Мне это не нужно. Я все сказал.

Хозяйка вернулась домой физически разбитая и морально уничтоженная. Третий месяц беременности, а она ничего не заметила и не почувствовала. Она ненавидела себя за это. Она страдала, но меня не позвала. Позвала мою маму.

Вечером того же дня уже весь дом знал о том, что хозяйка в положении, потому что та приняла непоколебимое решение – рожать. Герман был зол, как черт, но ничего сделать не мог. Ему оставалось только смириться, и он это сделал, но глубоко внутри, пообещал себе, что непременно отомстит жене за эту выходку.

Филипп и Ника Штырь отнеслись к новости с ужасом. Они больше никого не хотели, поэтому встали на сторону отца. Они уже и наследство поделили между собой, еще при живых родителях.

Первым делом Ника забежала в родительскую спальню и, визжа, как раненая свинья, принялась отчитывать мать. Позже к ней присоединился старший брат, который тоже решил продемонстрировать свое недовольство. Крику было много. На этот крик прибежала Серафима, которая, по моему мнению, была единственным человеком в доме, который был рад появлению новой жизни. Она выгнала детей из комнаты, потому что считала, что имеет на это право. В конце концов, она их вырастила.

– Глупые поросята, – причитала тетя Серафима, шлепнув Филиппа полотенцем по спине. – Разве можно так себя вести с матерью? Неблагодарные создания. А, ну-ка, кыш отсюда! Быстро уходите!

Брат с сестрой, бурча себе под нос, нелестные высказывания в сторону кухарки Серафимы, покинули родительскую спальню. С того дня дом как будто сошел с ума и все в нем начало потихоньку меняться.

Глава 3

Мне известно, что так было не всегда, и мир когда-то был другим, и люди в нем были другие. В основном, я знаю это из рассказов тети Нелли, нашей соседки. Правильнее будет сказать не нашей соседки, а наших хозяев.

Нелли Купцова жила в доме напротив. Эта красивая, пожилая женщина всегда была добра ко мне. Иногда она просила Илину отпустить меня к ней в дом, якобы для несложной работы, но на самом деле это был лишь предлог. Тетя Нелли никогда не просила меня что-то делать для нее и этим нравилась мне еще больше.

Сначала меня удивило, что хозяйка так легко меня отпускает в чужой дом, где кто-нибудь может воспользоваться моим даром, но позже я поняла, почему она не волновалась об этом. Семья Купцовых, в принципе, никогда не держала Сильных. Тетя Нелли была против такого насилия.

Я знала, что у моей доброй тетушки Нелли есть взрослый сын и что он все время путешествует. Говорили, что он немного странный, поэтому, когда Я все же смогла с ним познакомиться, об этом я вспомнила моментально. Да, он странный.

Искандер Купцов или просто Иск, как звала его тетя Нелли, был мужчиной двадцати восьми лет с приятной внешностью и неприятным характером. Мы мало общались. Я боялась говорить, а он не любил говорить. Вот так мы иногда и сидели в огромном зале огромного дома и молчали. Молчать мы умели оба. Помню, что тогда я не слишком обрадовалась его приезду.

Пока его не было, тетя Нелли разрешала мне смотреть телевизор, играть в разные игры, читать книги, рисовать красками, в общем, делать все то, что я не могла делать у себя дома. С возрастом я поняла, что она брала меня с собой, потому что постоянно находиться одной в большом пустом доме было для нее слишком тяжело.

Так что, когда в отчий дом вернулся блудный сын, тетя Нелли, как будто, даже помолодела. Она была счастлива, хоть и упрекала сына за пятилетнее отсутствие.

Позже я узнала, что Иск был довольно знаменитой личностью в определенных кругах, но об этом чуть позже.

Я уже говорила, что в доме Купцовых не было Сильных. Искандер очень удивился, увидев на своей территории девчонку в длинных черных перчатках, но потом ему, конечно, все объяснили. Он не понял, но принял эту материнскую прихоть. Наверное, он был неплохим сыном.

Мне всегда не хотелось уходить от Купцовых. Мне казалось, что все, живущие там, такие милые и приятные люди. Кухарка Тамазина, ее помощница Нона, рабочий Авдей, все они всегда радовались, когда я вбегала в дом с широкой улыбкой на лице. Когда я была маленькой, они вообще носились со мной, как будто я их общее дитя. Мне это нравилось. Такой дом был мне нужен и такие люди нужны были в нем.

Про приезд Искандера очень скоро узнали все вокруг. Даже в главном городе знали, что он вернулся в отчий дом. Кстати, мы жили в Зеленом городе. Главный город окружал наш город, а наш город окружал Синий город, а его Красный, а после Красного был выделен небольшой кусок, который назвали Серым городом. В Серый город отвозили Сильных, которые почти умерли. Не все хозяева хотели видеть в своих домах ходячий труп. Это мешало их счастливой жизни. Вот поэтому и соорудили такой чудесный уголок на земле для Сильных, в чьих услугах уже не нуждались.

Люди говорили, что там было очень страшно. Маленькие убогие, почти развалившиеся домишки, плохая вода и еда. Плохая измученная природа и запах смерти, от которого не отмоешься и со второго раза. В этом городе все давно умерло, не смотря на то, что кое-кто еще пытался там жить.

В общем, как только все узнали, что Искандер вернулся домой, всем вдруг сразу захотелось в гости к Купцовым. Само собой, что моим хозяевам захотелось напомнить о себе и получить приглашение, и они этого добились.

Так же, дом Купцовых посетили другие соседские семьи – семья Жемчужниковых, семья Якуниных и семья Васнецовых. Ну, если без подробностей, то сначала слетелись самые богатые и влиятельные. У всех этих семей были Сильные в обязательном порядке, поэтому, попав в дом Купцовых, всех интересовало только два вопроса – надолго ли приехал Иск, и почему в его доме до сих пор нет ни одного Сильного. Искандер сказал, что не намерен отвечать ни на один из них.

Немного позже я расскажу об этих семьях подробнее, а пока вернемся к Купцовым. Александр Купцов, отец Искандера не дожил до старости. Он умер из-за какого-то несчастного случая, но я мало об этом знаю. Тетя Нелли так сильно любила своего мужа, что ни сразу смирилась с утратой, поэтому, некоторое время единственного сына Купцовых воспитывала их горничная и по совместительству кухарка Тамазина. Он по сей день любил ее, как вторую мать. Она это заслужила. Она молодец.

Но, и тетя Нелли была далеко не из слабых женщин. Она все же воспряла духом и заняла главное место и в доме и в бизнесе мужа. Оказалось, что у нее есть все и сила, и воля и еще много чего полезного для жизни.

Нелли Купцова видела, как растет ее сын. Знала обо всех его интересах и мечтах. Она чувствовала, что этого мальчика ей не удержать надолго в родительском доме. Она часами слушала его рассказы о том, как он поедет туда-то, или полетит туда-то, или поплывет за тридевять земель. Когда он покинул дом первый раз, на восемнадцатом году жизни, она боялась, но потом привыкла. И к страху привыкают, как к чему-то обыденному.

– Главное не забывай, что у тебя есть мать, – всегда говорила она сыну, перед тем, как он снова отправлялся в путь.

– Естественно, – отвечал тот и громко целовал ее в щеку. – Я всегда помню об этом.

– Это хорошо, что ты помнишь, – добавляла она. – Вот и продолжай помнить.

– Разумеется, – говорил он в ответ и закрывал за собой дверь.

Плавно наступил ноябрь. Со всей этой суетой вокруг приезда Искандера многие этого даже не заметили. Осознание пришло лишь после двадцатого числа, когда в очередной раз началась массовая подготовка к Зрелищу. Вокруг этого мероприятия, которое проводилось два раза в год – с двадцатого декабря по тридцатое декабря и с двадцатого мая по тридцатое мая, всегда творился сумасшедший ажиотаж. Особенно, когда проводились майские Зрелища. Они выпадали на двадцать пятое мая, в день рождения правителя Главного города – Витольда Градова и он хотел себя радовать. Обычные люди считали это праздником, а Сильные – русской рулеткой. В общем, нам всегда было хуже, чем обычным людям, но кто об этом волновался.

Однажды, по-моему, это было двадцать пятого или двадцать шестого ноября, меня отправили в дом Купцовых, передать какие-то документы. Я не вдавалась в подробности, да и кто бы мне их озвучил. На улице стоял звенящий холод, поэтому меня быстро запустили в дом и сказали подождать у двери. Такого никогда не было и меня это сразу насторожило. Я провела немало времени в этом доме и знала все его порядки, поэтому такой прием меня сильно взволновал.

Когда Нона, шустрая восемнадцатилетняя девочка, помощница по дому, вернулась ко мне, то на ее лице прослеживалось беспокойство.

– Ладно, иди за мной, – сказала Нона и неуклюже подмигнула. – Хозяйка велела проводить тебя к ней.

– Если она не хочет меня видеть, я могу уйти, – сказала я. – Меня послали передать документы, так что я ненадолго. Вот, можешь сама передать.

Я сунула Ноне бумаги, но она их не взяла.

– Ой, да не нужно мне все это, – сказала она. – Пошли, давай.

Она проводила меня в комнату, в которой я прежде никогда не была. Потом я узнала, что это был кабинет мужа тети Нелли, поэтому она туда никого не пускала. В кабинете стоял полумрак. Горел камин. В кресле за столом сидел Искандер, а на большом диване изумрудного цвета сидела тетя Нелли. Обстановка была явно не простая. Я это почувствовала. А еще я почувствовала болезнь, но, ни сразу поняла, от кого ею веет.

– Ох, Боже ты мой, да ты хоть шапку сними! – воскликнула тетя Нелли и сдвинула брови. Она редко на меня так смотрела. – Да разденься ты, тут же жарко до безумия.

Ее повелительный тон было невозможно игнорировать, поэтому я быстро разделась.

– Вот, вам просили передать, – сказала я и протянула тети Нелли папку с документами.

– Ах, да! Я уже и забыла, – сказала она. – Положи на стол. Я потом посмотрю.

Я подчинилась. Подходя к столу, я обратила внимания на удрученный вид Искандера. В его глазах жила тревога. Мне знаком такой взгляд. Такой взгляд последние годы был у моей мамы.

– Ну, как ты, девочка? – спросила тетя Нелли. – Иди, присядь рядом со мной. Расскажи старухе, как прошел твой день? Как мама? Как сестра?

– День, как день, – ответила я, опускаясь на диван. – Мама плохо, а у Лии все хорошо. У нее плохо не бывает.

– Понятно, – сказала тетя Нелли. – Значит, тоже денек не задался.

– Да, я уже не знаю, – ответила я, потому что не знала, что сказать.

В кабинете чувствовалась людская боль и это меня отвлекало. Я мало говорила и мало слушала. Помню только, что в какой-то момент я услышала громкий стук по столу и быстро перевела взгляд в сторону шума. Увидев, как Искандер потирает свою руку, я поняла, что это он ударил по столу. Но, почему? Я все прослушала.

– Прекрати свои детские истерики, – спокойно сказала тетя Нелли. – Я уже объяснила тебе, что мне это не нужно. К тому же, я уже все решила.

– Это не решение. Это бред, – фыркнул Иск.

– Не смей так разговаривать с матерью, – сказала тетя Нелли. – В первую очередь это не красит тебя, как сына, а во вторую – это не красит меня, как мать.

– Мне что, силой тебя тащить? – так же спокойно спросил Искандер и впился в мать своим бесцветным взглядом.

– Только попробуй, сынок. Мигом вылетишь из завещания, – парировала тетя Нелли. – Я с тобой церемониться не буду.

– Красивый вылет из завещания меня вполне устроит, – сказал Иск. – Я согласен.

– Хватит, сынок, – сказала тетя Нелли. – Я устала.

В процессе беседы, Купцовы совершенно забыли о моем присутствии в кабинете, а я боялась дать о себе знать. Разговор был серьезный, как я тогда поняла, так что я не осмелилась издать ни одного звука.

– Милая моя, прости нас за эту перепалку, – сказала тетя Нелли, обращаясь ко мне с усталой улыбкой на лице. – Мой сын иногда бывает очень настойчив и совершенно не восприимчив к материнским желаниям.

– Что за дурное желание умереть, когда можно еще не умирать, сквозь зубы процедил Купцов.

После сказанного Искандером, я вдруг поняла, что заставило меня внутренне оцепенеть. Запах смерти. Тетя Нелли умирала, поэтому в доме все были в ужасе и Иск больше всех. Никто не мог представить дом Купцовых без этой важной женщины со стальным характером. Уж я-то точно не могла. Да, я и не хотела.

Не знаю, что тогда на меня нашло. Может от отчаянья, может от неопытности, а может просто из-за страха лишиться в своей жизни хорошего человека, я сделала это. Одним движением руки я сдернула с другой руки эту злополучную перчатку и схватила руку тети Нелли. От неожиданности она на какое-то время замерла, а когда поняла, что происходит, то принялась с силой освобождать свою руку. Безуспешно. Я вцепилась в нее мертвой хваткой, и хоть мое тело снова зажгло изнутри, и моя рука стала покрываться серыми пятнами, я не собиралась отпускать тетю Нелли. Ну, не была я тогда готова к таким потрясением.

Когда я почувствовала, что я сделала то, что нужно, я освободила руку тети Нелли и замерла.

– Ах, ты, неблагодарная девчонка! – закричала Купцова. – Зачем ты это сделала? Зачем? Глупое маленькое создание! Ну, зачем ты это сделала?

– Я не хочу вас потерять, – тихонечко ответила я.

После таких сеансов тело Сильного становится слабым и нам требуется некоторое время, чтобы вновь окрепнуть.

– А меня ты спросила? Может, я хочу потеряться! – не унималась тетя Нелли. – Глупая девчонка! Уходи! Да, вставай и уходи! И не приходи ко мне больше. Я не хочу тебя видеть.

Я не ожидала такой реакции. Не думала я тогда, что люди могут так благодарить. Это потом я осознала свою ошибку. Тетя Нелли была готова уйти. Она этого даже хотела, а я забрала у нее эту возможность на неопределенный срок.

Тогда же я просто испугалась. Не помню, как я соскочила с дивана, и на ходу хватая свои вещи, выбежала из кабинета. В таком же быстром темпе я покинула и дом Купцовых.

Остановилась я только около своего дома и мои слезы остановились там же. Я не могла появиться перед мамой в таком виде, поэтому еще, немного постояла на морозе. Ледяной воздух быстро приводит в чувство.

Домой я зашла полностью собранная, светящаяся и улыбающаяся, как будто вышла на театральные подмостки. Я всегда так делала, чтобы не волновать маму. Ну, что – занавес поднят. Акт 1 – «Счастливая девочка» начинается. Я готова играть. Я должна.

Глава 4

Помню, что тогда мне понадобилось пару дней, чтобы отойти от своего фокуса в доме Купцовых. Я боялась, что меня снова отправят туда, по какому-нибудь делу и там я наткнусь на осуждающий взгляд тети Нелли. Вряд ли я смогла бы это пережить. Мне не нужны были лишние потрясения. Мне их и так хватало.

Маме становилось хуже. Она перестала улыбаться, почти перестала делать что-либо по дому и в дом к хозяевам ее практически перестали звать. На лечения у нее уже не хватало сил. Как только у нее появлялось свободное время, она шла домой и ложилась в свою постель. Теперь у нее было больше работы по хозяйству, но добрая кухарка Серафима, видя состояние матери, старалась давать ей больше времени на отдых. Она ее жалела, и я была ей за это бескрайне благодарна.

Каждый вечер мама говорила мне, что очень сильно переживает за меня. Она молилась, чтобы меня не часто эксплуатировали, грубо говоря, и однажды Бог ее услышал.

В самом конце ноября, семья Штырь обзавелась еще двумя Сильными – Фаиной, семнадцатилетней девушкой и Тарасом – крепким восемнадцатилетним юношей. Как только об этом стало известно, мама сразу вздохнула с облегчением. И так как хозяйка меня недолюбливала, то она сразу перестала приглашать меня к себе, да и вообще в дом и предпочла пользоваться услугами новеньких Сильных. Я, естественно, не расстроилась. Я была рада.

Как-то вечером я подошла к маме, которая мирно спала и присела на край кровать. Я смотрела на нее и думала, что будет со мной, когда я больше не смогу увидеть это лицо и не смогу услышать ее голос. Эти мысли вызывали во мне леденящий ужас. Чтобы не разреветься в очередной раз я решила потеплее укрыть маму, потому что под утро дом остывал, и в нем становилось прохладно. Я не всегда могла проснуться пораньше, чтобы затопить печь, так как отопления нам не проводили, только воду и свет. На нас не хотели много тратить. И, вот, помню, я тогда решила укрыть маму вторым одеялом. Я аккуратно накрыла ее и вдруг, мне захотелось погладить ее по руке. Она никогда не позволяла ни мне, ни Лии касаться своих рук, поэтому даже дома, до сна, она ходила в перчатках.

Я хотела погладить ее сухую, серую руку всего один раз, но не успела. Мама внезапно открыла глаза и отдернула свою руку.

– Не смей, – сказала она. – Не трогай меня.

– Что я сделала? – удивилась я. – Почему ты кричишь на меня?

– Иди спать, – сказала мама и повернулась на бок, плотно укутавшись в одеяло.

Я поняла, что диалога не будет, и объяснений я тоже не дождусь. Мне оставалось только идти спать, и я пошла. Спала я плохо. Проблемы со сном у меня начались после смерти отца. Я подолгу не могла заснуть, а ночью, если мне все же удавалось провалиться в сон, то я часто просыпалась. Перед тем как уйти в страну снов, в мою голову проникали чудовищные мысли. Одна, и самая кошмарная мысль, которая терзала меня каждую ночь, была связана с будущим моей мамы. Я боялась, что хозяева отправят ее в Серый город. Каждый день я молилась, чтобы этого не случилось.

Как вы уже поняли, о Лии я не переживала. Она с детства была глуха к моим просьбам и никогда не видела проблем. Если бы моя сестра была более душевным человеком, то заметила бы, что я страдаю. Но, она таким человеком не была. Лия старалась не замечать посторонние невзгоды. Она считала, что так легче жить. Возможно, она в чем-то была права, просто я так жить не умела.

Каждый вечер Лия убегала из дома на свидание к этому дураку Филиппу. Она знала, что запретить ей некому, и вследствие этого вытворяла всякую ерунду. Мама боялась, что она забеременеет, потому что знала все последствия таких безрассудных поступков. Мама рассказала Лии о дальнейших последствиях ее необдуманных действий, ничего не скрывая, а говоря, как есть. Хозяева заставят ее сделать аборт, а потом отправят в Серый город. Там было много таких девушек, даже не смотря на то, что они не обладали даром, их все равно отправляли именно туда. Говорили, что Серый город страшнее любой тюрьмы. Был, конечно, еще один вариант – бордель, но и там на спокойную жизнь глупо было рассчитывать.

Лия не слушала. Посылала всех к черту и велела не лезть в ее жизнь. Я знала, что меня она слушать не станет, а у мамы уже просто не было сил для этой борьбы.

Хозяева знали об увлечениях сына, но им было неважно, с кем развлекается их любимый отпрыск. Ему разрешили попробовать много всего, прежде чем остановиться на чем-то одном. Само собой его сестре Ники такое отношение даже не снилось. Ей нужно было сохранять репутацию хорошей девочки и беречь честь семьи, следовательно, за ней следили не только родители, но и сам Филипп, который не давал ей и шагу сделать без его позволения.

Ника страдала. Вольная жизнь брата привлекала ее больше собственной, оттого она часто устраивала истерики и сводила всех с ума своими жалобами. Они были очень похожи с моей сестрой, может, поэтому они сблизились. Они стали похожи на что-то вроде подруг, но только с соблюдением определенной дистанции. Я не завидовала. И та и другая мадам не вызывали во мне ни единого положительного чувства.

Когда наступил мой шестнадцатый день рождения, обстановка в доме была совсем не праздничной. Она и в жизни была такой же. Мама практически перестала вставать и все обязанности по уходу за ней легли на меня. Иногда к нам приходила Серафима и помогала мне. Дай Бог ей здоровья, но она приносила в наш дом хорошие новости. Самой лучшей новостью было то, что хозяева, вроде как не собирались отправлять мою маму в Серый город, а готовы были позволить ей умереть на их территории. Так сказать, с комфортом.

На мое шестнадцатилетние у меня не было ни торта, ни накрытого праздничного стола, ни ощущения счастья. Была работа, уборка по дому, уход за мамой и вечернее вязание. Тогда я уже вязала белое покрывало. Правда, вечером ко мне забежали Наташа, Серафима и старик Борис, чтобы наспех поздравить меня и быстро вернуться к своим обязанностям. Подарком для меня была пряжа, но в это раз ее было много, и она была разных цветов. Оказывается, хозяин разрешил Серафиме купить мне не только черную, белую или серую пряжу. Почему-то тогда он разрешил своей кухарке купить мне любую пряжу, и она на славу постаралась для меня. Спасибо ей.

Но, в этот вечер сюрпризы не закончились. Мама уже спала, а Лии не было дома и вдруг в дверь постучали. Я подумала, что пришли за мной и быстро пошла открывать. На пороге стоял Искандер с огромной корзиной фруктов и шоколада и большим плюшевым тигром.

– Пустишь? – спросил он. – Или мне это бросить в тебя и убежать?

– Входите, – удивленно ответила я, сдерживая улыбку. – Только тихо, а то мама спит.

– Это тебе, – сказала он, протягивая мне подарок. – С днем рождения.

– Спасибо, – смущенно ответила я.

– Это от мамы, – уточнил он, видимо, чтобы я не размечталась. – Она хотела послать Томазину, но вызвался я. Знаешь, почему?

– Догадываюсь, – ответила я. – Как себя чувствует тетя Нелли?

– Превосходно, – сказал он и, оглядевшись по сторонам, добавил: – Ты на нее не злись. Поверь мне, пройдет время и она остынет. Она не умеет долго злиться на тех, кого любит.

– Я понимаю, – ответила я, продолжая следить за его взглядом.

Мы оба знали, почему он здесь. Он пришел, молча поблагодарить меня за спасения своей матери. Я бы тоже хотела вот так к кому-то придти и поблагодарить, но, увы, у меня такого шанса не было. А я бы не только пришла, я бы приползла.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он осторожно. – Проси, что угодно.

– Спасибо, но у меня все есть, – ответила я.

– Ну, да, – коротко сказал он и повернулся к двери, чтобы уйти.

Я промолчала. Я уже тогда знала, что могу иметь, а чего не могу, благодаря этому в моей голове уже не было несбыточных желаний. Я научилась радоваться тому, что у меня есть и это была очень хорошая и полезная наука.

– Если что-то понадобится, приходи ко мне, – предложил Искандер. – Я помогу.

И он ушел. День рожденье кончился.

Всю следующую неделю весь город готовился к прибытию избирательной комиссии. В этот раз она состояла из двух помощников правителя – Дайны и ее коллеги Тагира. Они стояли друг друга, именно поэтому предпочитали ездить парой.

Избирательная комиссия ездила по городам и собирала Сильных для очередного Зрелища. Не пыльная работа. Зрелище – это что-то вроде соревнований, только на смерть. Придумал это развлечение дед правителя Витольда и все его поддержали. Многим богатым людям без каких-либо проблем тогда было скучно жить, и они встретили эту идею с восторгом. Потом эту традицию продолжил отец Витольда, а потом и он сам.

Существовало несколько площадок для Зрелищ. В основном это были острова или забытые Богом какие-нибудь места на земле. Сильных туда доставляли на вертолетах, спящими и оставляли в разных местах. К тому времени площадка была уже полностью готова к прибытию таких гостей. По всей местности были спрятаны вода, еда и оружие. Сильным нужно было найти это, но даже если это и удавалось отыскать, это еще ничего не гарантировало. На площадке уже присутствовало то, что было гораздо страшнее, чем жажда и голод. Там были Ликвидаторы.

Ликвидаторы – это профессиональные убийцы. Их основная задача заключалась в том, чтобы убить всех и получить свою награду. Ликвидаторы никого не жалели. Они видели перед собой лишь добычу, а не ребенка или старика. За это их и ценили. Они были важной частью Зрелищ.