Яна Гаврилова Лис и Теа.Роквью

– Супер, – бурчу я. Вариантов у меня немного. Либо я оставляю эту пьяную задницу мерзнуть на улице, либо придется затащить его внутрь. Можно, конечно просто вызвать полицию, но мне совершенно не хочется, чтобы на эти сильные крепкие руки надели наручники.

Я снова присаживаюсь, приподнимаю парня за плечи и прислоняю к стене. Распахиваю дверь магазина, хватаю незнакомца за подмышки и пытаюсь затащить в магазин.

Он недовольно бормочет.

– Извини, Ковбой, но мне будет очень грустно если ты умрешь от холода, – говорю я, продолжая тащить его внутрь. Силы начинают покидать меня и каждое новое движение дается в десятки раз труднее чем предыдущее. Я не замечаю стоящий рядом стул, запинаюсь об него и валюсь назад, а мой новый знакомый со всей дури налетает затылком на цветочную вазу с кустовыми розами. Сначала я цепенею, а затем… начинаю хохотать. Жаль Харпи нет рядом, он бы по достоинству оценил мои ночные приключения. В следующий раз, когда он назовет меня скучной мне будет чем ему ответить.

– Надеюсь, завтра ты не вспомнишь об этом.

Мне все – таки удается затащить парня в комнату для отдыха. Я обессиленно падаю на диван и смотрю на развалившееся на полу тело. Идеальное отлично слаженное тело.

Нужно сделать так, чтобы он убрался отсюда раньше, чем здесь появится Джин, иначе мне придется искать новую работу

Я кладу ему под голову подушку и укрываю одеялом. Выключаю свет и прикрыв за собой дверь возвращаюсь к своему первоначальному плану. Есть я уже не хочу, а вот банановый латте сейчас будет очень кстати. Оказывается, продавать цветы иногда бывает очень захватывающе.

Глава 6

Алистер

Первое, что я вижу, когда открываю глаза – это цветы. Бесчисленное количество пестрых цветов, которыми усеяно все помещение.

Мать вашу, я что умер?

Это мои похороны?

В затылке болезненно пульсирует, а воспоминания яркими вспышками взрываются в моем затуманенном разуме, напоминая о вчерашнем ужасном вечере.

Поверить не могу, что Кори сказала «нет». Более униженным и оскорбленным я не чувствовал себя никогда. Она растоптала меня. Все те три года, что мы провели вместе оказались для нее просто веселым времяпрепровождением и Кори с самого начала не планировала ничего серьезного.

Так, что да. Это похороны. Похороны моего растоптанного мужского эго и разбитого сердца, осколки которого остались на полу в гостиной моего дома.

Вот я придурок!

Но еще большим идиотом я себя чувствую, проснувшись с глубоким похмельем на диване в цветочной лавке. Не знаю, как так получилось, но ноги сами привели меня в это место.

Я осторожно поднимаю свое тело, одеяло соскальзывает вниз, и я понимаю, что на мне нет футболки. Но штаны и боксеры на месте, что не может не радовать.

– Скажу сразу деньги мы не возвращаем, – произносит женский голос, и я поворачиваю голову на источник шума. Кажется, делаю я это слишком резко, потому что к горлу моментально подкатывает тошнота, но я старательно проглатываю противный сгусток унижения и боли.

В кресле напротив сидит девушка, которая вчера продала мне тот идиотский букет. Кажется, вчера я даже помнил ее имя.

– Что?

– Ну…если ты хотел вернуть букет…

– Плевать я хотел на этот чертов букет, – перебиваю я, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в затылке. Клянусь, обычно я веду себя более дружелюбно, все – таки бабушка с дедушкой хорошо меня воспитали, но сейчас я прямо скажем далек от совершенства.

– Неужели тебя отвергли, Ковбой? – язвительно спрашивает девушка.

Похоже, в этой комнате ни я один далек от совершенства.

– Между прочим ты была уверена, что она согласится, – бурчу я, вспоминая наш обмен любезностями вчера вечером.

– Иногда я несу всякие глупости, – произносит девушка, – Советую в следующий раз быть избирательнее.

Следующий раз?!

Господи помилуй!

После вчерашнего вечера я дам обет безбрачия и больше никогда в жизни не переступлю эту черту.

У меня никогда не было нормальной семьи. Моя мама забеременела от какого – то долбанного куска дерьма, от которого я унаследовал лишь крошечную родинку под правым глазом. Он бросил ее едва узнав о беременности и с тех пор не давал о себе знать.

Мама привезла меня в дом своих родителей – Хлои и Александра Линмор. Они владели небольшой пекарней, которая обеспечивала хлебом весь город. Каждый четверг они бесплатно развозили хлеб в единственный в городе приют и католическую церковь.

Бабушка с дедушкой были очень религиозны и тот факт, что их дочь забеременела от никчемного авантюриста оказался для них грехом смертельным и непростительным. Но отказаться от незаконно рожденного внука было еще страшнее, поэтому они смиренно приняли нового члена своей семьи, как Божье благословение. Выделили маме и мне комнату, перекрасили стены в нежно-голубой цвет и купили колыбель.

Мне едва исполнилось пять лет, когда моя мать исчезла. Бабушка вспоминала, что в тот день шел жуткий ливень, а я заходился душераздирающим плачем, будто предчувствуя, что вижу маму в последний раз.

После исчезновения мамы бабушка и дедушка стали моими родителями и оформили официальную опеку. Когда я встретил Кори то решил, что именно с ней смогу воплотить свои мечты о настоящей семье, но как оказалось наши желания кардинально отличались друг от друга.

Я осторожно сажусь, одеяло падает вниз, и я понимаю, что на мне нет футболки.

– А где моя футболка?

Девушка передергивает плечами.

– Понятия не имею. Когда я тебя нашла ты был без нее.

– Обычно я так не делаю, – я бросаю на нее виноватый взгляд, нервно сжимая шею.

– Да, ладно. Можешь не извиняться, – отмахивается девушка, – Мне было очень даже весело.

Я провожу рукой по волосам и дергаюсь, чувствуя под ладонью шишку, которая, кстати говоря, болит.

– Что за хрень?

Моя спасительница поднимается с кресла, подходит к кулеру и наполняет водой высокий стакан.

– Ох, извини, – с сочувствием произносит она, протягивая мне стакан, – Знаешь, для такой девушки, как я ты довольно крупный. Притащить тебя сюда без происшествий оказалось невозможно.

Кивнув, я залпом осушаю стакан. Мой телефон оживает в кармане джинсов. Я достаю его и не могу сдержать стона. Звонит бабушка Хлоя. Очевидно, хочет узнать подробности вчерашнего вечера и уточнить, когда я вышлю им с дедушкой приглашение на свадьбу даже не догадываясь, что их внук стал объектом позора.

Вместо того, чтобы ответить я сбрасываю вызов и смотрю на свою спасительницу.

– Можно попросить тебя вызвать такси? Я не совсем ясно соображаю, – сейчас всего шесть утра и мне требуется еще несколько часов полноценного сна.

– Без проблем. Моя смена скоро заканчивается, поэтому мне тоже пора собираться.

– Кстати, а как тебя зовут?

Девушка указывает пальцем на свой бейджик.

– Теа, – произношу я, смакуя каждую букву ее имени на своем языке, – Приятно познакомиться, Теа.

– А как твое имя?

– Алистер Линмор, – представляюсь я, протягивая Тее руку, – Но можешь звать меня просто Лис.

Когда Теа вкладывает свою изящную ручку в мою большую ладонь меня словно пронзает разряд молнии. Похоже, я все еще пьян.

– Значит ты Лис? А я всю ночь гадала, что значит твоя татуировка.

– Моя мама любила красить волосы в рыжий цвет. Она напоминала мне лису. С тонкими чертами лица и изящной фигурой, – по крайней мере, такой она жила в моих воспоминаниях и на тех немногих фотографиях, что остались после ее ухода.

– Такая красивая, – завороженно шепчет Теа, не сводя глаз с татуировки, – Почему ты сказал «любила»? В прошедшем времени?

– Спасибо, что спасла меня, – произношу я не желая развивать тему.

Теа смущенно улыбается и легкий румянец окрашивает ее щеки.

– Не расстраивайся, Ковбой, – говорит Теа, – Жизнь лучше знает, что нам действительно нужно. Видимо той девчонке не место в этом списке.

Надеюсь, на этот раз Жизнь не ошиблась.

Глава 7

Теа

Джин Уоторс появляется в цветочной лавке через два часа после ухода Алистера. Хвала Всевышнему она не застала его здесь иначе мне бы уже пришлось искать новую работу.

– Как прошла ночь? – спрашивает моя начальница, пока я переодеваюсь в свою повседневную одежду.

Я некоторое время раздумываю прежде чем ответить.

– Вполне неплохо.

– Удалось вздремнуть?

– Немного. Но для меня это не проблема. Ночью я особенно активная.

– Ты – настоящая находка, Теа. Впервые в жизни встречаю сотрудника, который с таким энтузиазмом относится к ночным сменам.

Улыбнувшись, я убираю униформу в шкаф. Джин встает за прилавок, чтобы пересчитать выручку.

– Увидимся через два дня, – произношу я, и выхожу за дверь цветочной лавки. Эта работа действительно в тысячу раз лучше, чем та, что была у меня в Рединге. Здесь меня окружает запах лилий, роз и тюльпанов, а там меня все время преследовал запах дезинфицирующего средства.

Оказавшись на улице, я понимаю, что у меня впереди еще целый день. Сначала я думаю отправиться домой, прикончить остатки пирога и посмотреть телевизор, но потом решаю потратить время на что – то более интересное. Прежде чем переехать в Нью – Хоуп я посмотрела в интернете и отметила места, которые я бы хотела посетить, поэтому прямо сейчас я забираюсь в свою машину и забиваю в навигатор нужный адрес. Пирог и телевизор отходят на второй план, так же, как и мысли о парне, который провел ночь в цветочной лавке.

***

Целый день я бродила по Заповеднику диких цветов «Боуменс – Хилл», рассматривая цветы и растения. Я насладилась огромным рожком шоколадного мороженного и выпила стакан холодного молочного коктейля, успела постоять в небольшой пробке, а ближе к четырем часам вечера поняла, что хочу спать.

Поднимаясь на свой этаж, в квартиру «17А», я с огорчением отмечаю, что Бостон уехала, а мне бы хотелось провести еще один вечер в ее компании. Уверена, эта девушка сможет стать мне хорошим другом.

– Так ты переспала с этим парнем? – спрашивает Харпи, когда вечером мы созваниваемся по видеосвязи. Кусок пирога застревает у меня в горле.

– Ты спятил? – я тянусь к стакану с водой, – Конечно, нет.

Я ужинаю в гостиной остатками пирога, который приносила Бостон, а Харпи в это время заполняет какие – то документы в ресторане своего отца.

– Фу, ты такая ханжа, Тэй – Тэй. Ты же сказала, что он горяч.

– Я сказала, что он довольно привлекателен. Я не говорила, что он горяч.

Хотя «горяч» было бы куда более точным определением.

Харпи закатывает глаза и даже через экран смартфона я ощущаю его негодование.

– Сути дела это не меняет.

– Его отвергла девушка, которой он сделал предложение. Не думаю, что ему был нужен секс со мной.

– Не соглашусь с тобой, Тэй – тэй.

Я соскребаю с тарелки остатки пирога.

– В любом случае, я его больше никогда не увижу, так что давай закроем эту тему, – говорю я, не желая больше обсуждать мою несостоявшуюся связь с Алистером, – Когда ты приедешь?

– Думаю, к твоему первому учебному дню. Попросишь нашу соседку сделать еще один пирог?

Я смеюсь.

– Все, я иду спать. Позвоню тебе завтра.

– Позвони. Люблю тебя, сестренка.

Харпи отключается, а я еще некоторое время продолжаю сидеть в гостиной вслушиваясь в тишину. Занятия в колледже начинаются уже через две недели и от одной мысли об этом все мои внутренности скручиваются в тугой узел. Я ненавижу перемены и все, что за ними следует, но переезд сюда был моей единственной возможностью начать все сначала. Здесь никому, кроме Харпи неизвестно кто мой отец, а значит я буду избавлена от перешептываний и косых взглядов, брошенных в мою сторону.

Дочь убийцы.

Вот кем я была в Рединге.

Но больше быть ей я не хочу.

Я захожу в свою комнату, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в кровать. Я не призналась Харпи, но Алистер весь день не выходил у меня из головы. Я представляла его, стоящем на одном колене с кольцом в руках и не понимала, как можно было ему отказать. Разумеется, я совсем не знала этого парня, но он не показался мне непорядочным. Напротив, он был тем в чьей компании я чувствовала себя в безопасности.

Я тянусь к прикроватной тумбочке и выключаю ночник. Комната погружается во мрак, я закрываю глаза и постепенно проваливаюсь в сон.

Рвущий душу плачь разносится по всему лесу, и я останавливаюсь, как вкопанная. Пот, вперемешку со слезами стекает по моему лицу пока я бреду к заброшенному домику, где меня должен ждать Дарен. Он обещал прийти туда, как только все начнется, и я сразу же позвонила ему. Мой живот пронзает боль, и я падаю на колени. Сухие ветки царапают кожу и тоненькие струйки крови стекают по моим ногам. Я с трудом поднимаюсь и продолжаю идти. Сумерки сгущаются, и я почти не вижу дороги. Мне холодно и больно.

– Скоро все закончится, – шепчу я, всматриваясь в непроглядную темноту. Еще одна вспышка боли и я снова оказываюсь на земле.

– Дарен! – зову я, надеясь, что он услышит, – Дарен, я здесь!

Я лежу на спине. До меня доносится звук шагов. Тяжелые ботинки ступают по сухим ветвям, и я улавливаю в этом звуке надежду. Дарен пришел, чтобы помочь мне.

Чтобы помочь нам.

Но через мгновение шаги стихают и вместо Дарена передо мной возникает лицо моего отца. В его руке блестит лезвие скальпеля.

– Я достану его, – произносит он и меня колотит от ужаса. С мерзкой ухмылкой отец нависает надо мной и…

– НЕТ! – кричу я, – НЕТ! НЕ НАДО!

Я распахиваю глаза от собственного крика и сажусь на кровати. Боже, неужели опять? Кошмары уже давно перестали преследовать меня, а сейчас как – будто начался новый сезон. Первый раз я начала видеть эти ужасные сны после ареста отца и с каждой ночью они становились все более и более реальными. Сначала я словно наблюдала за происходящим со стороны, но постепенно становилась главной героиней.

Спустя месяцы психотерапии и препаратов мне стало лучше, а со временем кошмары и вовсе прекратились. По крайней мере до этого момента я именно так и считала.

С бешено колотящимся сердцем я выскальзываю из постели и бреду в ванную. Там я нахожу свою косметичку, в которую Харпи положил мои таблетки. На всякий случай. Уверена, этот случай наступил раньше, чем мой друг планировал.

Я проглатывай две таблетки и запиваю стаканом холодной воды. Таращусь на свое безумное отражение в зеркале, сжимая пальцами края раковины и жду пока дыхание придет в норму.

– Да уж, мисс Гилмор. Вам определенно есть над чем поработать.

***

Вопреки моим ожиданиям, Харпи приехал через неделю. Дела в ресторане разрешились намного быстрее, поэтому мой друг смог приехать раньше. Всю неделю мы исследовали город и его окрестности, лакомились разной вкусной едой и смотрели телевизионные шоу. Кошмары больше не повторялись, и я решила не рассказывать Харпи о предыдущем. Лишние переживания другу ни к чему, к тому же это была лишь разовая акция.

Кстати, о переживаниях.

Сегодня начинаются занятия в колледже и как выясняется я совершенно к этому не готова.

Я стою в ванной, как и две недели назад сжимая пальцами края раковины. И еще меня немного тошнит.

Не знаю, когда именно это произошло, но в один из дней я решила, что быть может и не хочу становится разносчиком газет. Это был мой запасной план на случай если я лишусь работы уборщицы. Я проснулась ранним утром, посмотрела в окно своей спальни и внутри меня что – то перевернулось. Я была не готова пожертвовать своей жизнью ради желания местных жителей вовремя получать свежую почту. Меня и так слишком часто приносили в жертву.

Я собралась с мыслями и отправила документы только в два колледжа. Колледж небольшого городка Нью – Хоуп, расположенного на другом конце страны, прислал мне письмо с информацией о зачислении уже на третий день. В этот же день мы с Харпи принялись собирать чемоданы. Друг не допускал даже мысли, что я могу поехать одна.

И вот теперь я нахожусь в шаге от того, чтобы собрать чемодан и вернуться назад.

– Катись к черту, папа, – бубню я и с силой провожу расческой по волосам.

Не знаю сколько времени я провожу в ванной, но, когда Харпи начинает нетерпеливо тарабанить в дверь, понимаю, что пора выбираться.

– Тэй – тэй, если ты сейчас же не выйдешь мне придется вынести дверь, а учитывая сколько стоит аренда этой квартиры – это не самое разумное решение, – доносится голос Харпи по ту сторону двери, вынуждая меня улыбнуться.

– Знаешь, иногда людям нужно уединение, – говорю я, открывая дверь, – Ты мог бы быть терпеливее.

– Мог бы, – соглашается Харпи, следуя за мной на кухню, – Но это был бы уже ни я. А теперь ешь свой завтрак, и я отвезу тебя на занятия.

– У меня есть машина, – напоминаю я.

– Боюсь ты решишь сбежать, как только сядешь за руль. К тому же у меня сегодня свободный день.

Решив не спорить с другом, я сажусь за стол. Передо мной стоит тарелка с яичницей и чашка кофе.

Харпи садится, напротив.

– Кстати, звонила мама. Сказала, что с вашим домом все в порядке.

– Мне плевать, – бурчу я, ковыряя яичницу вилкой. Раз в неделю миссис Гилмор ходит в дом моего отца. Я много раз настаивала, чтобы она перестала это делать, но женщина не поддается.

– Я сказал ей тоже самое, – смеется Харпи, – Если пообещаешь мне быть хорошей девочкой вечером я отведу тебя в пиццерию.

Я откладываю вилку в сторону и смотрю на друга.

– Харпи, я уже не уверена, что приняла правильное решение, – признаюсь я, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Однажды мы с отцом ходили на выставку в художественную галерею. Тогда мне жутко не понравилось находиться там, потому что я была подростком и меня мало интересовала живопись.

Прямо сейчас я была бы не прочь вновь побывать там.

Харпи тянется через стол и накрывает мою руку своей широкой ладонью.

– Прекрати, Тэй – тэй. Все будет хорошо. Ты справишься. Все, что было в Рединге не имеет значения. Здесь все будет иначе.

После ареста отца я стала кем – то вроде изгоя. Люди сочувственно улыбались мне, а за спиной называли «отродием Дьявола». Все ребята, с которыми я дружила в школе в один миг забыли о моем существовании, потому что их родители не хотели, чтобы у них была подруга отец, которой насиловал и убивал невинных женщин.

В какой – то степени я их понимала, но мне было тяжело смириться и принять свое новое положение. Все кроме Харпи отвернулись от меня.

А здесь?

Здесь никто не знал кто мой отец и я должна была воспользоваться этим сполна.

– Знаешь, ты слишком много думаешь, – заключает Харпи. Он наливает молоко в свой кофе. Черный и слишком сладкий.

– Это плохо?

– В твоем случае, да.

Через полчаса Харпи высаживает меня возле кампуса, желает удачи и уносится на своей черной «хонде» на съемку рекламы мужского шампуня.

В отличие от меня Харпи решил не подавать документы в колледж. К тому времени, как мы окончили школу друг крепко, утвердился в модельном бизнесе. С его лицом и телосложением греческого бога это оказалось не так уж и трудно. Сейчас у друга есть контракт с небольшим, но перспективным модельным агентством, поэтому скучные лекции последнее, что его интересует.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем заставить свои ноги двигаться. Сегодня будет трудный день, но как любит говорить миссис Гилмор, самое сложное начать.

Я обвожу глазами территорию кампуса и несмотря на волнение, меня одолевает восторг. Повсюду растут абрикосовые деревья, дорожки выложены брусчаткой, а в воздухе витает запах надежды.

И я жадно вдыхаю его словно это все, что мне осталось.

Глава 8

Теа

Первая лекция проходит довольно неплохо. Я старательно записываю все, что говорит профессор и даже не замечаю, как занятие подходит к концу.

Я заглядываю в свое расписание. Следующая лекция – испанский язык, и чтобы на нее попасть мне нужно отправиться в другой корпус, который находится на противоположном конце кампуса.

К счастью, весь путь я преодолеваю без происшествий.

Я заворачиваю за угол и резко останавливаюсь.

– Извини меня, ладно? Я не знала, что это так важно для тебя. И вообще, ты мог меня предупредить.

– Предупредить о том, что собираюсь сделать тебе предложение?! – слышу я и мое сердце замирает, – Ты выставила меня идиотом!

Черт возьми!

В нескольких метрах от меня разворачивается драма, частью, которой я поневоле стала в субботу вечером.

Я вижу Алистера и его девушку. Он стоит, прислонившись к стене и сжимает в руках лямку рюкзака, а его девушка расположилась, напротив. Я не вижу ее лица, но вот фигура у нее отпад. Длинные стройные ноги, упакованные в белые шортики, бронзовый загар и струящиеся золотистые волосы. Держу пари она мечтает стать моделью и сниматься для глянцевых обложек, а не стоять у плиты, ожидая, когда Алистер вернется с работы.

Даже не знаю могу ли винить ее в том, что она ему отказала.

– Замужество никогда не было моей целью. Я хочу сделать карьеру.

Бинго!

Трудно поверить, что Алистер этого не понял, раз уж даже мне стало это очевидно.

– Три года, Кори, – парень сокрушенно качает головой, – Неужели для тебя это ничего не значит?

– Я не собираюсь выходить замуж за парня из колледжа.

Ауч!

Даже мне стало больно от этих слов. Я бы с удовольствием врезала этой самовлюбленной сучке не будь у меня плана, как можно дольше держаться в тени.

– Я надрался до потери сознания. Вырубился у дверей цветочной лавки. Если бы не…

И тут Алистер поднимает голову и встречается со мной взглядом. Мое сердце начинает отбивать неровный ритм, а воздух словно покидает легкие.

Ну как же так?

Я планировала не высовываться, быть неприметной и сливаться с толпой, но в первый же день оказалась втянута в драму.

Уверена, Харпи будет в восторге.

Что же касается меня?

Я В ГРЕБАННОМ УЖАСЕ!!!

Алистер – Лис смотрит на меня, как на привидение, а я мечтаю провалиться сквозь землю. Когда он уходил из цветочной лавки две недели назад я даже не подумала о том, что еще когда – нибудь увижу его.

А теперь выясняется, что я буду учиться с ним в одном колледже. Все – таки у моей жизни весьма странное представление нормальности.

Прежде чем успевает произойти что – то еще, я резко разворачиваюсь и уношусь прочь, но взгляд его синих глаз не перестает прожигать мне спину даже когда я влетаю в аудиторию испанского языка.

Я плюхаюсь на свободный стул и даже не замечаю кто сидит рядом.

– Привет, подружка, – Бостон наклоняется ко мне и нос щекочет приторно – сладкий запах ее ванильных духов, – Итак, ты преступница и за тобой гонятся копы?

– Что?

– Ну…ты так влетела сюда, словно у полиции есть ордер на твой арест.

– Просто не хотела опаздывать.

Бостон смотрит на меня не верящим взглядом, но отступает.

– Хорошо провела время с семьей?

– Да, отлично. У отца практически не звонил рабочий телефон, а мама хотя бы на две недели перестала волноваться о свадьбах других людей, так что этот отдых заслуженно получил звание «идеальный».

– Супер.

Бостон роется в своей сумке.

– Черт. У тебя не будет запасной ручки? Моя куда – то подевалась.

– Конечно, – я протягиваю девушке ручку, а мой телефон в это время начинает вибрировать.

Это сообщение от Харпи.

Харпи: «Радар сработал. У тебя все в порядке.»

Друг утверждает, что у него настроен на меня радар. Каждый раз, когда со мной что – то происходит он каким – то образом чувствует это.

Я: «Алистер тоже здесь учится. Я встретила его в коридоре»

Я отправляю сообщение и пытаюсь сосредоточиться на словах профессора.

Харпи: «Кто такой Алистер?»

Только что я окончательно убедилась в том, что друг меня не слушает. В следующий раз я буду просто рассказывать ему историю про жареную рыбу, потому что он все – равно не вспомнит, что я говорила.

Я: «Это парень, который провел ночь в цветочной лавке, тупица»

Харпи: «Да ладно?! Он учится в твоем колледже?! Подруга, заявляю официально – это судьба!!!»

Я: «Хватит нести чушь! Кстати, его девушка тоже здесь учится»

Харпи: «Она его отшила. Сомневаюсь, что она все еще его девушка»

Я убираю телефон в сумку и обращаю внимание на сидящих слева от меня девиц. Точнее меня привлекает их разговор. А если быть еще точнее, меня привлекает одно конкретное имя. Девушки с воодушевлением обсуждают субботний провал Алистера, а еще критикуют идиотку, которая посмела ему отказать. Я выяснила, что ее зовут Кори и они встречаются с первого курса, так что вопрос их замужества был всего лишь вопросом времени. Видимо, не для Кори.