Яна Александровна Игумнова Крэф 2151

Рейн взял болт, улетевший в последствие моих эмоциональных всплесков, и начал вертеть его в руках.

— Иди. Я поковыряюсь.

Я замерла. Мой внутренний демон держал табличку с надписью победа и пританцовывал, смеясь над мужчиной.

— Но, — Рейн сделал небольшую, но нагнетающую паузу, — ты мне теперь должна.

— Ладно, передам Дарвину, что из-за него я теперь твой раб, - руки поднялись в примирительном жесте. — К ужину не жди.

— Пьянка намечается?

— Я за рулем.

Почесав за ухом, Рейн усмехнулся.

— Не нарвись на сюрпризы.

— Постараюсь.

Я улыбнулась на прощание и пулей влетела в коридор, чуть не сбив Габи — помощника-робота ростом не выше тумбы. Габи недовольно пропищала мне вслед, замахав руками. Рейн сделал ее, по характеру напоминающую меня, чтобы я якобы поняла, как ему со мной непросто. Но так как с Габи я предпочитаю не возиться, и делает это Рейн, то и по-видимому мне не понять каково это жить со мной.

19 апреля 2151 года, 22:15

Левицикл — мой байк, передвигающийся на синтетическом топливе, за счет переработки которого железо отлично лавировало в воздухе на небольшом расстоянии от земли — вошел идеально. Парковка всегда давалась мне без проблем. Угнездившись, я двинулась к лестнице здания. Строение представляло из себя небольшой двухэтажный дом, выполненный в современном стиле. Угловатая форма, панорамные окна, пастельные неяркие цвета. К дому пристроен бассейн, который, кстати, был полностью забит людьми. Я не раз бывала здесь, но именно сейчас дом сиял совершенно новыми красками, ранее мне не знакомыми.

Я вошла в дом. Стол, некогда отполированный до блеска, выглядел так, словно на него свалили продукты после тридцатидневного голода — кучи чипсов, растаявшие леденцы и остатки пиццы с одним лишь кругом сыра вместо начинки. Некоторые из гостей уже медленно перемещались между опустошенными банками с алкоголем, пытаясь найти хоть каплю пива, уцелевшую после диких танцев и бесконечных тостов. Музыка гремела на весь дом, а каждый удар баса заставлял полы дрожать, как будто они вот-вот развалятся, не выдержав вес веселящегося народа.

Парни и девушки в запачканной одежде пытались танцевать посреди комнаты, споткнувшись о один из множества разбросанных предметов. Кухня стала временным убежищем, где несколько ребят пробовали создать коктейль из сомнительных остатков спиртного.

Гости, испытывая крах моральных норм и приличий, были готовы плыть по этому течению грязи, наверняка надеясь, что утро принесет облегчение и немного тепла среди этой пьяной и непривязанной жизни.

Сзади кто-то подошел. Руки накрыли мои глаза, лишая возможности видеть. Послышался знакомый голос:

— Угадаешь кто?

Тут и гадать было не нужно. Я вырвалась из плена и развернулась, чтобы увидеть сзади стоящего. Дарвин стоял и улыбался своей самой искренней улыбкой. Хотя, признаю, других у него и не было. Рыжий паренек выглядел так, будто только что пришел с тренировки: одежда мятая, волосы спутаны, сам потный и вонючий, но я была рада его видеть, так что закрыла на это глаза. Но и я не была бы собой, если бы нормально его встретила.

— Мужчина, вы по-моему меня с кем-то спутали.

Дарвин засмеялся.

— Не спутал, юная леди, — он улыбнулся во все зубы. — Я соскучился, Кир.

Парень подошел и крепко обнял меня, я прижалась к нему в ответ. Впервые за день я расслабилась. Было так хорошо, будто вокруг не было никого. Но счастье продлилось недолго, его прервал приближающийся голос.

— Дарвин, хорош в коробке тусоваться. Тебя у бассейна ждут.

Прокричав, незнакомец моментально удалился. Глаза у Дарвина загорелись еще ярче. Скоро понадобятся солнечные очки, чтобы не ослепнуть от их свечения.

— Пойдем, там самое интересное.

Именинник схватил мое запястье и потянул за собой. Мы накручивали зигзаги среди людей, пока не выбрались на улицу. Свежий воздух приятно ударил в нос. Как же в доме душно!

Когда Дарвин меня отпустил, я скрестила руки на груди, наблюдая за происходящим. Мы пришли вовремя. Народ по-видимому играл в Правду или действие, и какому-то парню не очень повезло. Он был абсолютно нагой, не считая дурацкой шляпы-цилиндра, которая красовалась у него на голове. Паренек демонстративно прошелся вдоль толпы, показывая себя во всей красе. Кто-то ему присвистывал, кто-то просто не мог разогнуться то ли от смеха, то ли от смущения. Думаю, удачное время пошутить.

— Мал золотник, да дорог, как говорится.

По толпе прошла волна смеха. Молодец, плюсик в карму. Парень бедненький все-таки решил прикрыться и отошел в сторону. Забавно наблюдать, как он в спешке натягивал боксеры. Смотрю, уверенность как рукой сняло.

Ко мне наклонился Дарвин, от чего мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Смеясь, он спросил:

— За что ты с ним так?

Парню прилетел по носу несильный щелчок, от чего тот поморщился.

— Я объективно размышляю вслух. А то, что он услышал — его сугубо личные проблемы.

— Ты как всегда.

— Я знаю.

Я самодовольно улыбнулась, будто кот, укравший колбасу. Именинник покосился на меня, я на него в ответ. В гляделки решил поиграть? Со стороны наверное казалось, что мы пара, хотя таковыми не являлись. Боковым зрением мне удалось поймать несколько удивленных взглядов. Я довольно ухмыльнулась. Какая реакция на меня!

Стояли мы так какое-то время, но он сдался.

— У тебя слишком настойчивый взгляд, — простонал Дарвин.

Я усмехнулась:

— Приму как комплимент.

— Да пожалуйста.

Дарвина снова кто-то позвал, извинившись, он оставил меня в компании моего гордого одиночества. Я стояла, пиная землю под ногой. Я могла уйти, но боялась обидеть именинника. Остаться в гараже и поработать было бы умным решением. Можно было бы сказать, что работы выше крыши или что мне нехорошо, и он бы не осудил, понял. А вот появиться на мгновение и тут же исчезнуть — совсем другое. Надеясь, что меня никто уже не потревожит, я двинулась к столику с закусками.

19 апреля 2151 года, 23:14

Прошло полчаса, прежде чем именинник спохватился, потеряв меня из виду. Все это время я находилась в его спальне, листая ленту новостей на головизоре. Казалось, время шло безумно медленно, и с каждой минутой становилось все тягостнее здесь находиться. Меня держала лишь мысль о уважении к Дарвину, как к близкому другу. Периодически до комнаты доносилась музыка, звон бокалов и стеклянных бутылок, а также разговоры, разбавленные громким хохотом — шум празднества. Голова начинала болезненно гудеть. Мысли крутились, навязчиво предлагая идею сбежать. Я решила, что еще пяти минут моим расшатанным нервам просто не выдержать, и вскочила, намереваясь покинуть дом, но открыв дверь, я врезалась в чью-то грудь.

Я подняла голову, чтобы взглянуть в лицо преграде. Дарвин смотрел на меня мутным стеклянным взглядом, слабо улыбаясь. Мой нос уловил резкий запах перегара, я отстранилась на шаг. Свое двадцатилетие рыжий паренек отпраздновал на славу. На его когда-то белоснежной шее сияла парочка огромных синяков, футболка была покрыта жирными пятнами, а на голове красовался обвязанный вокруг галстук. Таким беспомощным я Дарвина еще никогда не видела, сердце болезненно екнуло при виде его в таком состоянии.

— Кира? — слабо прохрипел именинник, слегка удивленный моему присутствию.

— Да, это я. Что с тобой?

Дарвин растерянно оглядел себя, искренне не понимая, что произошло. Тяжелый выдох слетел с моих губ. Я схватила кисть парня и потянула его за собой в сторону кровати. Тело Дарвина приземлилось лицом вниз на мягкую постель, словно неживое. Я стояла рядом, внимательно наблюдая за состоянием друга. Парень не двигался какое-то время, лишь тихие стоны помогали понять, что он еще в смутном сознании. Моя рука осторожно легла ему на спину. Чувствовалось, как мышцы под ладонью напряглись. Я легонько похлопала по коже, обращая на себя внимание.

— Как ты, герой?

В ответ послышалось тихое мычание.

— Дарвин, я конечно люблю тебя, но оставаться с тобой до утра не собираюсь. Поговори со мной и убеди, что ты не овощ или хотя бы не совсем.

Неожиданно резко парень поднял голову, устремив ошарашенный взгляд на меня. По спине пробежала волна мурашек.

— Любишь? — переспросил он, хватаясь за рукав моей куртки.

Я шумно втянула воздух, когда Дарвин вскочил с кровати и начал приближаться, сокращая расстояние между стеной и мужским телом. Его глаза снова загорелись, опасно сверкая озорными искорками.

— Любишь — шептал Дарвин на выдохе и накрыл своими губами мои.

Я пугливо отстранилась, не успев прочувствовать вкус чужих губ, и смущенно прикрыла рот ладонью. В ту же секунду раздался звонкий звук пощечины.

19 апреля 2151 года, 23:31

Ночь вступила в свои права. Небо потемнело, лишь скромные звезды освещали аллеи. На улицах города пусто и тихо. Практически тихо.

Я вдавила педаль настолько сильно, насколько это было возможно. Тишину улиц разрывал свист двигателя моего левицикла. Человек дал ему имя «Левиафан», но в простонародье его всегда называли «Жуком». На бортовой панели появился оранжевый предупреждающий значок - превышение скорости.

Я посмотрела на себя в зеркало заднего вида. В глазах, опасно горящих от злости было прямо-таки написано огромным кривым шрифтом «подойдешь — убью быстро и жестоко». Как Дарвин мог так поступить? Если ещё раз увижу этого сукиного сына, то пропишу по его смазливому личику. Одной рукой я держала руль, другой потянулась за резинкой на волосах и потянула ее. Длинные локоны тяжело упали на плечи.

Рев электромотора разрывал тишину ночного города, отражался в моей груди, усиливая накопившуюся злость. Ветер рвано задевал уши, Но даже свистящие мимо деревья не могли заменить эмоционального разрядника, который так мне был нужен. Левицикл, казалось, чувствовал мой гнев; он рычал подо мной, подстегивая вдогонку за адреналином, за позабытым спокойствием, тем, что можно было не только почувствовать, но и осознать.

Я вцепилась в ручки руля еще крепче, видя впереди гладкую дорогу. Гнев был тем топливом, за счёт которого я двигалась вперёд, но в то же время это было и бремя.

На панели появился очередной яркий символ. Черт! Я сбавила скорость и испуганно уставилась вдаль. Впереди мерцали два ярких огонька: красный и синий.

— Серьезно? Какие сюрпризы меня еще ожидают? — устало простонала я.

На бортовой компьютер пришло уведомление от Службы Дорожной Безопасности. Я открыла сообщение и прочитала его вслух с некой иронией:

— Уважаемая Лисенко Кира София! Сообщаю, что на транспортном средстве Левиафан А6, региональный знак ля-ля... двигались со скоростью... ля-ля-ля... допустили превышение...

Я откашлялась.

— Вам необходимо предоставить документы в стационарный пост СДБ 84 для проверки. Сержант Леон Веласко Тейлор. Зашибись...

Если сейчас я не оплачу штраф на посту, то позже цена взлетит в два раза. Когда Рейну снова придет счет на четыре тысячи триста долларов, то он заставит меня отдраить дочиста подвал, в котором уже несколько лет царствуют крысы. И он будет прав. Это будет пятый штраф за месяц.

Я максимально аккуратно свернула с дороги. У входа в замызганное строение, на котором так гордо красовалась табличка с аббревиатурой СДБ, меня поджидал молодой на вид парень. Когда я припарковалась, он включил гаджет, находящийся у него в руках и зашагал в мою сторону. Взяв необходимые документы из рюкзака, я слезла с Жука.

Юноша, но меньше девятнадцати ему быть не может. В Крэфе своеобразные законы. При сильном желании парням можно было идти в полицейскую академию с шестнадцати лет, что я считаю не очень правильным решением. Но определенно у ранней службы были свои плюсы — это бесплатное поступление в любое высшее учебное заведение и быстрый карьерный рост. Если я все правильно посчитала, то ему где-то двадцать с хреном.

Полицейский на вид был совершенно безобиден. Лицо спокойное, расслабленное. Обычно при виде меня его коллеги натягивали самую отвратную ухмылку, которую только можно себе вообразить, и с превеликим удовольствием выписывали квитанцию на мое имя. Мало того, что были противны своим поведением, так они еще и уроды. Стоят, выкуривают очередную сигарету, попутно что-то жуя. Их седьмые подбородки блестели даже при скудном свете луны, будто копы специально мазали их салом, а глаза их заплывали в одной большой складке жира на лице. Отвратительно.

Молодой симпатичный полицейский выделялся на фоне городской мрачности своим обаянием и уверенной осанкой. Пряди слегка волнистых русых волос забавно выбивались из-под кепки. Полицейская форма сидела на нем, как влитая, подчеркивая широкие плечи и спортивную фигуру — результат регулярных тренировок и активного образа жизни. На груди блестели знаки отличия, которые гордо указывали на его принадлежность работе.

Я скрестила руки на груди, держа между пальцами гаджет с перечнем всех необходимых документов. Юноша неторопливо подошел, что-то листая на своем гаджете.

Полицейский прочистил горло, привлекая мое внимание.

— Лисенко Кира София?

— Золушка.

Он проигнорировал мой сарказм и снова уставился в экран девайса.

В очередной раз что-то нажав, парень спросил:

— В курсе почему Вас остановили здесь?

— Можно на ты. Да, я в курсе почему. Превышение скорости. Сколько

— Сначала документы, — перебил коп.

Я молча протянула удостоверение. Парень взглянул на электронную карточку и вернул ее мне. Не успел документ вернуться в мои руки, как юноша резко потянул его обратно. Злость застряла в горле комом. С силой сжав челюсти я уставилась на него, прожигая насквозь. Полицейский нахмурился. Он тупо похлопал ресницами и, наконец, одарил меня долгожданным взглядом, полным недоумения. Гнев как рукой сняло.

— Тебе пятнадцать?

Ожидаемый вопрос.

— Там так написано?

— Да, там так написано, — передразнил он меня.

Я пожала плечами и натянула самую невинную улыбку, которая только могла быть в моем арсенале. Парень был в глубоком замешательстве. Он повторился:

— Тебе пятнадцать?

— Да.

— Это не ошибка?

— Нет.

— Кто тебе права выдал?

— Государство.

Ну что за глупые вопросы? Все в карточке напечатано на родном языке.

— Как так вышло?

— Полтора года назад отменили возрастные ограничения на получение прав

— Нет, я не об этом.

Я заткнулась. Он говорит об этом так, словно мое рождение — это великое несчастье, которому нужно посочувствовать. Не собираюсь мусолить эту тему в очередной раз, тем более с полицейским. Я нахмурила брови, демонстрируя, что этот разговор мне неприятен.

Выпиши чек, и я поеду восвояси.

Юноша изменился в лице, когда решил меня все-таки внимательнее рассмотреть. Он пробежался взглядом и спросил:

— Что случилось?

Я была похожа на мокрую, побитую жизнью, мочалку. Сырые, как казалось при свете луны, пряди волос грустно свисали вниз, а майка неприятно прилегала к телу из-за пота. Глаза по привычке закатились, последовал томный выдох.

— Друг неудачно пошутил, — бросила я.

— Смотрю, день не задался. Хочешь кофе?

Когда мы перешли на дружескую беседу? Пора закругляться.

— Нет. И я хочу домой. Будьте добры, дайте чек-номер, товарищ полицейский.

— Поезжай.

Я опешила, широко раскрыв глаза от удивления.

— Что?

— Можешь ехать. Сегодня без штрафов.

Это точно происходит со мной?

Мало того, что меня хотят отпустить, так еще и безнаказанной. Обычно такой прикол не прокатывает, даже когда я всеми силами пытаюсь схитрить, чтобы не спустить последние деньги на оплату своих же косяков.

— Спасибо, — еле слышно произнесла я, разворачиваясь к своему байку.

Я поспешила покинуть компанию доброго полицейского: данное явление меня крайне удиви