Якуб Прост Соглашатель

1

Оставив позади мост и городские окраины, осененные крестом типовой церковной постройки, Павел зашагал по трассе в сторону Лужи. Редко-редко мимо проезжала машина. Тогда Павел сходил глубже на обочину и пережидал, стараясь уберечь ботинки и штанины от грязи. Но они уже были не хороши.Хотя Павлу было немногим за тридцать, общее выражение его лица было такое, будто он прожил жизнь, — выцветшее и не способное к удивлению. Одет он был очень опрятно, неброско и при случайной встрече не запомнился бы никакой особенной чертой. Сверившись с картой на телефоне, Павел свернул на перекрестке направо. Дорога забирала немного вверх. За поворотом из кустов неожиданно выскочила среднего размера дворняга со впалыми боками и повислыми клочьями грязной шерсти. Выставив руку, Павел попятился. А когда собака три раза пролаяла и нырнула обратно в голые кусты, осторожно продолжил путь, то и дело оглядываясь. Впереди, в низине, с каждым шагом открывался обширный пустырь с полустершимися следами промышленной деятельности и заброшенной техникой; и посреди — огромный барак.

Вернее, это когда-то было бараком. Когда-то, еще в прошлом веке, это было стройное прямоугольное строение, в котором проживали по какой-то трудовой необходимости. Необходимость исчезла, но проживающие остались. Со временем число их даже стало умножаться. Барак обрастал и обрастал разномастными пристройками, которые лепились к нему со всех сторон и кособоко карабкались вверх, заползая друг на друга, утратил свою зачаточную прямоугольность, расползся, ощетинился, превратившись в исполинское, стрекочущее и щелкающее на ветру членистоногое (вроде уховертки). Это и была так называемая Лужа (местность подтапливалась и постоянно стояла в воде). От тех, кто по какой-либо надобности здесь бывал, было известно, что все помещения внутри барака связаны замысловатой системой коридоров и лестниц, которые испещряли его как муравейник.

Дорога уже спускалась к пустырю. По обе стороны потянулись деревянные мостки, под которыми чавкала не просыхающая c весны до зимы болотина. Павел прошел за железные ворота с табличкой адреса, миновал неширокий двор и, потянув визгливую дверь всю в крапинах ржавчины, оказался сначала в крохотном предбаннике, где зудела невидимая как комар лампочка. За следующей дверью, обитой клеенкой, в нос ударил густой едкий запах. По обе стороны помещения тянулись ряды полок, со стоящей на них уличной обувью, все места были пронумерованы. Кое-где виднелись разнообразного фасона тапочки. Номера на ближайшей к Павлу полке начинались с 77 (рядом с этим номером стояла пара древних калош). В конце помещения была дверь грязновато-синего цвета с полустершейся надписью, призывающей снять уличную обувь. У двери стояло несколько посеревших от времени плетеных корзин. Надпись над ними гласила: «Бахилы». Стараясь не дышать, Павел скинул ботинки и натянул сильно повытершиеся вязаные бахилы. Потом тревожно посмотрел на свои руки, поморщившись, отряхнул их и открыл синюю дверь.Павел неуклюже шел по коридору — бахилы были велики. Из-за дверей слева и справа пробивался свет, иногда доносилась тихая речь и разные звуки привычного человечьего быта. Дежурного освещения в коридоре не было, приходилось светить под ноги телефонным фонариком. В нумерации дверей нельзя было найти разумного порядка. И сам коридор вел себя беспорядочно, становясь то уже, то шире, гуляя из стороны в сторону. Его дощатые стены где-то были обиты рубероидом, где-то листами железа, где-то появлялась и кирпичная кладка. В конце коридора Павел уткнулся в низенькую дверцу, на которой не было номера. Он осторожно потянул дверцу на себя, потом от себя — она поддалась, и Павел очутился в крохотном помещении с отхожим местом. Три небольших треугольных отверстия под потолком выходили во двор, откуда слышалось кудахтанье и воркование кур. Над ямой, прикрытой доской с овальным вырезом, висела лампочка. С другой стороны туалета была еще одна дверь. Пройдя через неё, Павел попал в заполненное клубами пара пространство. Пар с трудом уходил сквозь распахнутые окна. Угадывались исполинские горы нечистого постельного белья, уходившие хребтом в глубину помещения. На чугунных плитах, топившихся дровами, стояли закоптелые кастрюлины, в каждой из которых можно было целиком сварить корову. У одного из чанов на невысокой стремянке стояла женщина в резиновом фартуке и, прилагая немалые усилия, перемешивала кипящее белье. Обернувшись на вошедшего, она провела ладонью по лбу.

— Вам чего? — крикнула женщина сиплым голосом.

В это время в дальнем конце прачечной заскрежетала дверь и в засветившемся проеме появилась невысокая фигура с охапкой дров. Павел поспешил вернуться через отхожее место в коридор и прислушался. С той стороны скрипнули дверные петли, послышались шаги. Пытаясь скрыться, Павел дернул первую попавшуюся дверную ручку и, шагнув в темноту, больно ударился о потолок, который почему-то был ниже уровня двери. Здесь пахло лекарствами и давно немытым телом. Включив фонарик, Павел отшатнулся. Прямо у ног стоял гроб. В гробу сидела разбуженная возней Павла старуха, уставившись перед собой глазами без зрачков и шамкая сморщенным ртом. Не успел Павел прийти в себя, как чья-то крепкая пятерня схватила и выдернула его обратно в коридор.

Его держала за руку коренастая женщина в телогрейке, от которой разносился густой смоляной запах. Из-под платка на Павла зыркнули злые недоверчивые глазки.

— Чего надо?!

Павел сбивчиво стал объяснять, что здесь когда-то жил его дед, и что от него могли остаться какие-то вещи, которые он хотел бы разыскать ради памяти. Но по лицу женщины было ясно, что она не верит ни одному слову. Пятясь, она дергала Павла за локоть.

— Давай-давай, — приговаривала она. — Проваливай.

— Вот. Вот. Посмотрите. Я вас не обманываю, — подсовывал он ей экран телефона.

— Не знаю ничего не знаю... — твердила она.

Потом, вдруг вспомнив о чем-то, она посмотрела на Павла и ухмыльнулась.— Ладно, пойдем.Они двинулись по коридору обратно. Проводница шагала вперевалку и тянула пойманного за рукав. Открыв одну из дверей, насельница барака пропустила Павла вперед, — тут был еще один коридор. Теперь она шла позади, как конвоир, время от времени подталкивая гостя в нужную сторону. Путь был утомительно долгим и запутанным. Повороты, плохо освещенные лестницы, еще повороты и еще скрипучие лестницы и коридорчики, и двери, бесконечные двери, из-за которых на Павла иногда настороженно выглядывали. Наконец его проводница остановилась и сказала ждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.