Яков Пикин Магическое притяжение числа 11

– Извини, я возле жилого дома, тут люди слушают, – сказал он громко, чтобы женщина на балконе услышала. – Где –то тут магазин, хочу воды себе купить без газа, а то в гостинице нет.

Выражение подозрительности на лице женщины тут же как рукой смело и, выставив палец, она показала куда-то в сторону, спросив: вам магазин? Это рядом. В арку и потом налево.

Он кивнул, подняв вверх кулак, и пошёл туда, куда ему показали.

– Привет жителям Царьгорода. – Не очень радостно сказала Власта, догадавшись, что он с кем –то общается.

– Да, да. И тебе от них привет, – разглядывая пышно цветущие за низким забором Мальву, красно –розовую мелкую турецкую гвоздику, и похожие на синий Агератум васильки, посаженные чьей –то заботливой рукой, сказал он. Перед тем, как свернуть в арку, он повернулся, чтобы посмотреть на всё ещё развешивающую на балконе бельё женщину, которая, увидев, что он неё опять смотрит, прервала на миг своё занятие, перевесилась через балкон и крикнула ему:

– Туда, туда, правильно!

– Какая внимательная, -пробормотал он.

– Извини, от кого мне был привет, я что –то не поняла. – Спросила Власта.

– Да от одной тут. – Не стал вдаваться он в подробности.

Свернув в арку, он увидел вдруг, что те две красотки, которые вышли недавно из подъезда, сидели теперь на лавочке во дворе и смотрели глянцевый журнал. Быстро положив трубку в нагрудный карман пиджака, он пошёл к девушкам с улыбкой на лице. Подойдя, он спросил:

– Не подскажете, где тут магазин? А то я не местный, из Москвы.

Девушки переглянулись, отвлёкшись от журнала. Мужчина из столицы?

– Что, правда из Москвы? – Спросила одна.

– Истинная правда. Разрешите представиться: Иванов Влад, журналист с телевидения, здесь в командировке.

– С телевидения? – Спросила вторая, опуская журнал на колени..

– Так точно. Прошу любить и жаловать.

Он поклонился, прижав руку к серцу и заодно нажав на телефон, чтобы его отключить.

– Извини, тебя что –то плохо стало слышно… – Донеслось из кармана, прежде, чем он совсем выключился.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Нас предали! – Закричал командарм Красной конницы товарищ Будь Ённой, увидев перед собой главного красного дикатора Настали.

Сцена происходила на уступах Фаллопиевой трубы, которую здесь все называли Лестничной Клеткой.

– Что случилось, товарищ командарм? – С грузинским акцентом поинтересовался у него Кровавый диктатор.

– Объегорили нас, товарищ главнокомандующий! Обошли на кривой кобыле. – Цветисто стал возмущаться легендарный командир, соскакивая с розового коня, который даже по первому беглому впечатлению, заметно уже полинял.

– Рассказывайте, – потребовал Настали.

– Что рассказывать? Мы как всегда с песнями и свистом пошли вперёд, а там засада. И ангел тамошний, этот Курчавый кричит: назад! Хода нет. Женщина, мол, беременная. Идите отсель, а иначе прижмут и всем крышка! Потом говорит: у нас опять царь на троне. Так что красные снова вне закона. Идите по своим тюрьмам и ждите. А нет – мы вас всех назад сами пересажаем! За что боролись, а?

Все красноармейцы, которые это слышали, начали улюлюкать и топать, да так, что диктатор, окинув грозным взором красную конницу, был вынужден зычно крикнуть: «молчать»! А затем добавил уже мягче:

– Не волнуйтесь, товарищи, спешивайтесь, – показав трубкой вниз диктатор. – Обсудим возникшую революционную ситуацию.

Конники спешились и уселись на красную материю. Диктатор встал на трибуну, достал кожаный молоток и, стукнув им по левому полушарию мозга, объявил:

– Подпольный съезд партии Менструальной Крови считаю открытой! Лишних прошу не удаляться. Товарищи, как только что стало известно, наша женщина- родина опять беременна царём и ей угрожает опасность. Революционная ситуация, как видите, налицо: низы, то есть мы, не можем, а верхи – в этот момент он ткнул широкой частью трубки вверх – не хотят.

Кто -то заржал.

– Прошу быть серьёзней! – Стукнул молоточком по Мозгу диктатор.– Есть желающие высказаться?

– Я бы выступил, да не на чем! – Заявил под общий хохот некий тип из красного собрания.

– Призываю соблюдать дисциплину! – Повторил, стукнув по мозгу молотком Красный Диктатор.

– Можно я? – Встал интеллигентного вида господин в шпионском котелке. Оглядев всех, он спросил:

– А заграница нам поможет?

– Чем она вам должна помочь? -Удивился тиран.

– Ну, прерываниями там всякими.

– Как она может помочь, если наш голос ей не слышен! – Закричал кто -то с места.

– За что посадили? – Рванул на себе рубаху какой –то другой боец, весь обвязанный бинтами с запёкшейся кровью. – Бинты позорные, сатрапы…ненавижу!

Выпустив изо рта пену, он упал, начав конвульсивно дёргаться. Все без малейшего участия посмотрели на это, а потом отвернулись. Видя, что его демарш никого не заинтересовал, боец встал и сел на место, вытерев слюнявый рот платком.

– Это же деспотия, произвол, царская тюрьма! – Подскочил следом некий интеллигент, сидевший рядом с бойцом-параноиком и до этого его сдерживавший.

– Об этом же и речь, товарищи! -Вскочил третий, сидевший по соседству с интеллигентом, очкастый, в мундире левого эсэра. – Сколько будем томиться в застенках? Надо бросить в царя бомбу! Долой царский режим!

– Какую ещё бомбу? -Поморщился диктатор. –Где мы её возьмём?

– А как насчёт бомбы сомнения? – Хитро прищурив глаз, спросил эсэр, прыщавый недоросль с помятым лицом. Она будет думать вдруг урод родится? С ума сойдёт от этих мыслей. И выкидыш на нервной почве! А? У нас хватит для этого сил. Вот, полюбуйтесь! Он показал на двух помятых субъектов, сидящих перед ним.

«Ага! Это мы можем!», кивнул сразу небритый здоровяк с помятым, нездорового вида лицом, в бескозырке, тельнике и в бушлате матроса. Обняв сидящего рядом эсэра, явно тоже нетрезвого, он, спросив его: «чё, давай покажем?». После этого, раскачиваясь, как камыш на ветру, они развязно запели: "ой, тому ль я отдала-а-ася!".

– От этого в самом деле можно сойти с ума, – сказал Настали, стукнув снова по Мозгу для порядка. – Но бомба против царя, как показывает история, не очень эффективна. Нужны более серьёзные меры. Есть предложения?

– Убить сучку и вся не долга! – Закричал кто –то.

– Правильно! Что говорить? Красные мы или нет? – Вскочил следующий. – Устроим революцию и всех свергнем – царя, царицу – всех!

– Вот, – вскинул руку кровавый диктатор. – Правильные, наконец, слова! Давайте перейдём к делу. Кто помнит, что надо сделать в первую очередь?

– Кажется, надо взять телеграф, – неуверенно сказал кто –то.

– Нет, нет, надо просто связаться по телефону и забрать почту! – Поправил его следующий.

– А ещё нужно сделать шаг вперёд и два шага в сторону! – Подсказал третий.

– Конечно, почту взять необходимо, там революционные цены, – задумчиво сказал Настали. – Телефон нам, конечно, тоже пригодился, будь у нас свои уши. Что там дальше? Телеграф? Погодите, телеграф – это когда стучат? Да разве ж у нашего народа это отберёшь?

– Требую кровавой диктатуры! – Взвизгнул вдруг какой -то молокосос в гимназисткой униформе и очочках, явно латентный террорист. – За что лишили единственной привилегии – ласкать женские ноги? Долой самодержавие! Да здравствует вооружённое восстание!

Тут же все заворчали нестройно и будто бы подневольно: «долой, ага, пусть валят, да здравствует, ура-а…»!

– Мы не согласны! – Вышел неожиданно из толпы лейкоцитов отвечающий за самоубийственные наклонности человека ангел, которого все тут называли «полковник». Из –за его спины выглядывали двое его вечных спутников, один по прозвищу «Трубач», а другой «штабс –капитан».

– Что? – Спросил Настали.

– Мы против красного террора, мы за белый! –Повторил полковник.

– Правильно! – Начали сразу галдеть остальные Лейкоциты в белогвардейской форме. – Наш девиз: лучше выступить с белым на красном, чем красным на белом!

– Опять белогвардейские элементы голову подняли, – проворчал Настали. – Что вы на этот раз задумали, гадёныши маленькие?

– Даёшь контрреволюцию! – Не остался в долгу некий тип белом кителе из толпы лейкоцитов. –Ненавидим вас, красные тираны!

И все, кто с ним был, загалдели: «Тира-ны! Сатра -пы!».

– Хорошо. Что вы предлагаете? – Поморщился диктатор, поднимая руку с молоточком, чтобы остановить шум.

– Раз мать –родина хочет от нас избавиться, давайте застрелимся! По старой традиции! – Выступил полковник. И стоящие за ним трубач со штабс –капитаном согласно закивали.

– Из чего? – Выпучил на них глаза Настали.

– Да хоть из револьвера!

– Где ж его нам тут взять? –Удивился диктатор.

– Будем подавать сигналы наверх, чтобы нам его дали. Космос слышит. Он ответит. И когда это случится, мы уж не спасуем, будьте уверены. А пока мы пойдём и спрячемся на задах.

– На каких задах? – Удивился Настали.

– А на местных

– Так бы и сказали сразу: пойдёте в ж…у! –Сказал Настали.

Все заржали, и лейкоциты, гордо вскинув головы, начали, как и объявили, удаляться на зады до поры до времени.

– Ничего, – обернувшись, пригрозил один из них в офицерской форме, – вы про нас ещё вспомните, голодранцы красные!

Его слова были встречены свистом.

– Идите, идите в свой зад, шуты гороховые! – Крикнул им в спину председательствующий.

Но только собрался произнести новую речь, как на него вдруг напала икота.

– Воды, – сказал он.

Откуда –то сверху вдруг полилось. Попив, для чего ему пришлось задрать голову и открыть широко рот, он вытер усы и произнёс:

– Вот же, довели до икоты, белогвардейцы проклятые!

Но едва он собрался произнести первое слово, как снова икнул.

– Чёрт! – выругался Настали. – Похоже где –то рядом мистер Ик! Ладно уж выходите, дорогой ангел Икоты! Где вы там?

Действительно, из –за какого –то закоулка под весёлую музычку из фильма Чарли Чаплина вышел господин в костюме в котелке и с тростью. В музыке странным образом присуствовали армянские мотивчики, добавленные туда флейтой дудук. При ходьбе митер Ик подпрыгивал в такт музыке. Присмотревшись, любой бы признал в ангеле папу Власты Григория Маркаряна.

– Извиняюсь, вызывали? – Спросил он, подходя к диктатору.

– Как будто тебя можно вызвать, ага, -пожаловался Настали. – Нападаешь без предупреждения, у, Икота! – Замахнулся он.

– Что вы! – Изобразив испуг, в детском реверансе отпрянул мистер Ик. – Вы говорите про меня, как про какого –нибудь завоевателя – «нападают». А я на самом деле мирный крестьянин, пашу без устали целый день.

– Да знаем мы вашу польско –армянскую деревню! Одни распри. Скажи спасибо, что у нас пролетариев с крестьянами традиционно смычка. А то мы бы вас давно в чувство привели. Чего вам тут надо?

– Так ведь революция. Хочу о себе громко заявить, раз такое дело. Надоело, что меня зажимают! – Сказал мистер Ик.

– Вот оно что. Тебя не зажмёшь, ты до вечера икать заставишь.

Собрание оживилось, раздался снова смех, забурлили разговоры и Настали был вынужден сделать жест, чтобы всех утихомирить.

– Рассказывайте, в чём дело?

– Да-к я же и говорю. Раньше я всегда был с теми, кто пьёт в нашей деревне. Потому что когда человеку выпьет, ему надо икнуть. То есть, значит, вспомнить о родителях. Это же закон. И вдруг они взяли и завязали с этим делом! Говорят: царь снова на троне. Икать, мол, опасно, вдруг выкидыш будет. А куда бедному крестьянину деваться, я спрашиваю? Мы, икота, что, не люди? И куда идти теперь, раз из деревни меня выперли? Поэтому, вы уж извините, товарищи, я к вам! Или помогите развязать, тогда я сразу обратно вернусь!

Тут гость нечаянно икнул, и всё собрание подпрыгнуло. Кто –то заворчал, повалившись, однако большинство заржало. Кто –то крикнул: «цирк!».

– Ну, что, товарищи, -сказал диктатор. – Перед нами личность не из нашей партии, но явно нам сочувствующая, так как также как и мы является угнетённой и гонимой. Опять же его папа служил в НКВД. Так что негоже нам в канун революции отталкивать народ. Итак, ставлю вопрос на голосование:

– Кто за то, чтобы принять в наши ряды отвергнутую организмом, но всё же сочувствующую нам Икоту, прошу поднять руки!

Настали первым поднял руку, и всё собрание проголосовало единодушно.

– Слушай, можно на «ты»?

Тот кивнул.

– Ты мне нравишься. – Пока громыхали аплодисменты, сказал диктатор. – Иди ко мне ординарцем.

Тут он поманил ангела Икоты. Когда тот подошёл, диктатор шепнул ему на ухо:

– При твоём появлении все подскакивают. Это мне нужно. Для любого командира ты просто находка. Согласен?

– А куда деваться?

– Вот и молодец. Слушай, кого –то ты мне напоминаешь. Ну –ка, спой: на морском песочке я Марусю встретил…

– Надерёмся, спою! – Пообещал мистер Ик.

– Так ей нельзя, она в завязке!

– Надо придумать, как развязать.

– Отлично! Давай запишу твою фамилию.

– Пожалуйста.

Но едва господин открыл рот, всё начали подпрыгивать и со всех сторон раздаваться: ку -ку… ш-ш-ш…то-то!…дий-дий-дий…я, я, я, н-н-н, ц, ц, ц, ий!

– Что –то я не разобрал, – сказал Настали, вставая и потирая ушибленный зад.

– Я разобрал, -вышел из толпы лысоватый тип в круглых очочках и с косой под мышкой.

– А, это вы товарищ Бери «Я», очень хорошо. Идите сюда.

– Всё записано. У меня получилось Маркарян-Кшиштовецкий.

– Что за странные имя и фамилия? – Поинтересовался диктатор у помощника.

– Ничего странного. – Сказал Бери «Я». – Из армян, но с польской составляющей. Прямо в самую сердцевину бьёт. Чёрт –те что получилось, зато красиво! Так, что, новый товарищ, вы у нас на каком фронте будете?

– На дамском.

– Э, нет, на этом фронте мы все тут.

– А тогда, куда наша менструальная партия пошлёт, там и буду! – Отчеканил мистер Ик.

– Молодец! Хорошо ответил. За это, может, уцелеешь. –Буркнул товарищ Бери «Я», явно ещё один местный лидер.

– Не надо его никуда, он при моём штабе будет, – сказал Настали.

Тут диктатор обратил свой взгляд на старого матроса с обвисшими усами:

– Что там наши матросики? – Спросил он.

– Какие матросики, еле ноги таскаем! – Сипло ответил революционный мичман с погонами, напоминающими холестериновые бляшки. Он опустил глаза, а затем глянул так, что у Настали зачесалась подмышка. –Только и слышим: ничего жирного, ничего копчёного, ничего жареного! Шоколада – и то нельзя! Голодаем! Помогите, кто чем может!

– Вы чем нибудь помочь нашему товарищу можете? –Спросил Настали мистера Ика. –Колбасой там деревенской?

– Колбасы не иею. Хотите чаю с имбирём? –Спросил мистер Ик, залезая в штаны и доставая фляжку. – Без сахара. Я только утром налил.

Холестериновый мичман в ужасе замотал головой и скрылся в глубине толпы.

Настали встал перед строем и произнёс:

– Товарищи! Революцию в дамском животе объявляю открытой! Добровольцев прошу сделать три шага.

Под музыку «вихри враждебные» толпа сделала шаг вперёд и два шага назад, обнажив почти детский броневичок, с которого соскочил лысоватый мужичок, одетый в костюм – тройку, пальто и в каждой руке сжимавший по кепке. Повернувшись к толпе и слегка грассируя, он начал свою речь:

– Товагищи кгасноагмейцы! В тгудный час для нашей матери -годины, когда стоглавая гидга контггеволюции свила гнёздышко и сосёт кговь общественного огганизма, мы должны объединить свои усилия и выступить, как один пготив законности и погядка!..

– Мне кажется я его раньше где -то видел, – восторженно прошептал Настали новоиспечённый адъютант мистер Ик. – Ах, ёлки, ну, конечно! Это же наш товарищ…

– Тише! – Заткнул ему ладонью рот диктатор. – А то вы когда говорите, все подпрыгивают. А товарищ на броневике. Упадёт, расшибётся. И потом, никто не должен знать, что он здесь! Здесь мы его называем просто товарищ Нелин – и всё. Он в глубочайшей конспирации. Мы все должны делать вид, что он находится в Польше. Даже словечки иногда по –польски вставляем…

– Почему? –Удивился мистер Ик.

– Да потому что все, слышите – все норовят от него избавиться! Впрочем, как и от нас всех. Где справедливость? И казалось бы из –за чего? Из –за того, что мы красные и хотим всем остальным таким же помочь завоевать право не дать остальным делать то, что им нравится.

После революционера на бронивичок забрался некто в длинной серой шинели, военной гимнастёрке, фуражке и попросил слова.

– Слово имеет товарищ Лефикс Де-мудович Ржазинский. -Объявил Настали.

Все зааплодировали.

– А он какую должность занимает? –Тихо поинтересовался мистер Ик у диктатора.

– Товарищ Ржазинский министр внутренних дел. Отвечает в основном за давление в мужском детородном органе. – Шёпотом ответил министру Настали. – Попросту говоря, обеспечивает мужику железный стояк. Но, правда, не каждому, а только тому, кто в него искренне верит. Здесь он нелегально. Попал, так сказать, по обмену. Вот выступит сейчас и потом назад, в Диму или куда бог пошлёт. Обычно он в катакомбах простаты сидит. Или в мошонке. Подпольщик, одно слово. Он сюда на мужском переднике приезжает, а потом с ним же и обратно. Погостит тут, повыступает с нами и домой в родные пенаты. Довольно опасный и рискованный путь, между прочим, проделывает. Потому что сейчас всё нелегальное под контролем, всюду царская охранка орудует, пограничные заслоны в виде иммунной системы, кислоты разные повсюду, щелочные среды… Но он справляется. Всё –таки не зря его называют «железным»! Только посмотрите, как красиво держится. Какая выправка, как стоит. Одно слово – Рыцарь!

– Да уж…– потрясённо икнул мистер Ик, из –за чего Настали тоже сразу подпрыгнул.

– Товарищи, – начал Ржазинский. – Ситуация хуже некуда: верхи не хотят, но могут, а низы не могут, но хотят. Если так пойдёт дальше – протянем ноги.

В толпе начался возмущённый ропот.

– Что предлагаете? – Крикнул кто -то.

– Надо попробовать всколыхнуть массы! – Сказал Ржазинский.

– Да мы пару раз тут попробовали всколыхнуть, так чуть не задохнулись все! – Под громовой хохот сказал кто -то в зале.

– Ладно. Не хотите по -большому, давайте по -маленькому! – Предложил Ржазинский. – Как насчёт герцогини Мочевецкой? Она испытанный товарищ! Если гражданка, в которой мы находимся, как говорится, зассыт, то всё, считайте, от царя мы избавились! Кто «за»?

Все единогласно подняли руки.

– Молодцы! -подытожил Настали. –За что я люблю красных –за единодушие. Даже смерть их не меняет.

– Вот и хорошо, – сказал Ржазинский. – Если собрание даст мандат, я готов к ней пойти.

– Она же крови терпеть не может, эта ваша герцогиня! Особенно в моче! – Выкрикнул кто –то.

– Да, но зато она наша поклонница и всегда на стороне угнетённого класса, хотя скрывает это!

– Кто ж к ней пойдёт? Сумасшедших нет! -Выкрикнул кто -то.

– Если некому – я пойду. Прошу выдать мандат и ещё один мандат, то есть, два мандата, по-большому и по-маленькому, – заключил Лефикс.

– Манда-ты, манда ты! – Заревела толпа, указывая друг на друга.

Выписав Ржазинскому мандаты, Настали стал оглядываться и увидел, что мистер Ик робко поднял руку, напоминая о своём деле.

– Товарищи! Есть ещё одно. –Постучал снова по Мозгу кожаным молотком диктатор. – Нужно отправить людей в армяно – польскую деревне и помочь развязать. Есть добровольцы?

Скандируя со всеми вместе, на трибуну выбежал некто в гимнастёрке с пояском и кепке. Подбежав к стоящему возле неё Ржазинскому он проорал ему в лицо:

– Манда ты!

После чего повернулся, вскинув руки к толпе, которая зааплодировала и заревела, едва не захлебываясь от восторга.

– Это кто у нас? – Начал искать Настали желающего выступить в списке, делая вид, что не узнаёт его.

– Вам угодно лицемерно не узнавать меня? – Спросил вышедший. – Ну что ж. Я преставлюсь! Меня зовут Кир, а фамилия Офф. Говорю открыто, потому что мне, как некоторым, все эти конспирации ни к чему.

Тут он посмотрел почему -то очень зло на Настали.

– Я в отличии от других всегда со своим народом! – Вскинув руку, он показал пальцем на собрание. – Вдвоём они собираются там или на троих, не имеет значения. Даже язвенники и те меня поминают, говоря: пойдём кирнём! Меня все знают. Памятник в городе есть, рядом скамейка, где можно выпить.

– А если короче? – Спросил Настали.

– Короче, если вы дадите нам с товарищем Я-Киром мандат, то мы пойдём в деревню и развяжем.

В толпе одобрительно захлопали. Кто -то закричал: " Даёшь сто грамм без закуски!". Ещё некто поднял руку и стал пробираться к трибуне. Оказалось, это человек в официальном костюме, в пенсне с большим лбом и редкими светлыми волосами, держа колбу с чем -то непрозрачным.

– А, товарищ Жбанов, очень хорошо, -сказал Настали и кивнув мистеру Ику попросил: -запишите.

– Товарищи, вы меня знаете, поэтому я коротко, -сказал он, доставая из портфеля пробирку с чем -то. – Здесь у меня жидкость, которой можно взорвать любого, спокойным он всем кажется, или нет. Красный бес аккуратно поставил жбанчик на стол и все кто стоял рядом, в ужасе отпрянули.

– Даже пить не обязательно, в принципе, достаточно тряхнуть. Вот, смотрите. Он коснулся реторты, сверху взвизгнул женский голос: «Ах ты, козёл вонючий, убирайся из моей жизни, слышишь»?

Все зааплодировали. Откуда -то из подпола раздался голос с армянским акцентом:

– Долой нэпманских баб! Пусть катятся колбаской по Малой Спасской!

– Отставить! – Сказал диктатор. – Чья была реплика?

– А, это наверно товарищ Мико! – Сказал кто -то из толпы.

– Японец? – Удивился Настали.

– Нет, наш. Фамилия Мико, а имя – Ян. Из Прямой кишки реплики подаёт.

– То есть, как? –Нахмурился диктатор. – Как же он оказался под нами? Товарищ Мико Ян –проверенный товарищ.

Наклонившись вниз Настали громко спросил:

– Товарищ Мико как вы туда попали?

– С пищей, – донеслось снизу.

– Почему бы вам не прийти к нам сюда на собрание?

–Меня эта свинья не пускает! – Донеслось снизу.

– Какая свинья?

– Да та, что в колбасе!

Всё собрание заржало.

– Отставить! –Грозно закричал диктатор. Когда наступила тишина, он сложил руки рупором и сказал:

– Потерпите немного, товарищ Ян, революция скоро кончится, и мы вас выпустим на свободу!

– Нет, я уже…

– Что?

Тут раздался звук смываемой воды в унитазе и удаляющийся крик:

– Да здравствует революция, проща-а-а-йте, товарищи!

На миг установилась мёртвая тишина, какая бывает только на кладбище. Собрание потрясённо молчало. Вдруг кто –то крикнул:

– Мир пролетариату! Война царизму!

«Вой-на! Вой-на! Вой-на!», стала после этого скандировать толпа.

После этого все стали выходить и выступать по очереди. Некто в красной шинели, сапогах, гимнастёрке и фуражке, выйдя, затараторил:

– Дайте мне отряд, и я займу позицию в крайней плоти. Пусть понюхают нашего пороху!

Подумав, он добавил:

– Пусть и мокрого.

– А если вас отрежут? – Язвительно спросил кто -то из толпы.

– Умрём с отрезанной Крайней Плотью! Прошу дать мандат на совершение подвига!

– Сядьте пока, товарищ Трухачевский! – Поморщился Настали. – Мы ваше предложение обсудим позже.

Из собрания вышел ещё один в красной шинели, пенсне, сапогах и фуражке:

– Прошу дать мандат на перманентную революцию вкусовых ощущений. С дальнейшим выходом за рубеж!

– Хотите удрать заграницу вместе с едой, товарищ Т-Готский? –Раскусил его сразу Настали. – Опять в Мескику? Интересно, на какую такую внешнюю арену вы собрались, если как ангел зубного протеза, вообще не имеете права покидать организм!

– Но я…

– Что у вас вообще за навязчивые идеи Т-Готский? То вы, как Блю Хер жалуетесь, что вас не туда сунули! А то вдруг собираетесь повторить судьбу товарища Трухачевского, который хочет героически отрезаться вместе с крайней плотью! Мы что в еврейке? Нет, товарищи, мы внутри наполовину польки и наполовину неизвестно кого!

На этих словах Мистер Ик вспыхнул от обиды, но в пылу митинговых страстей, этого никто не заметил.

– Товарищ диктатор, можно слово? – Спросил кто –то из зала.

– И мне!

– Им не…

Донеслось с разных мест следом.

– Цыц! –Прикрикнул Настали, ударив молоточком. –Не забывайте, что я не только кровавый диктатор, но и верховный главнокомандующий. Сидите на своём месте и ждите решения собрания!

Т-Готский обиженно надул губы и с гордым видом затерялся в толпе.

– Кстати, насчёт герцогини Мочевецкой: отличная мысль! Я и сам об этом в первую очередь подумал.

Красный диктатор с иезуитским прищуром и глубоко запрятанной в усы улыбкой повернулся к Ржазинскому и спросил: вы не возражаете, товарищ Лефикс де Мудович, если я публично украду у вас идею, чтобы потом наши враги ничего не сказали? Ржазинский тотчас и даже с какой- то излишней поспешностью кивнул.