Яков Пикин Магическое притяжение числа 11

– Алло, ты здесь? – Раздался в трубке её голос.

– Я не знаю, как на это надо ответить. – Признался он. – Конечно, здорово то, что ты сказала, но я просто сейчас в командировке и далеко сейчас от тебя…

– Заканчивай все свои дела быстрее и приезжай, – чуть ли не приказала она. – Я буду тебя ждать.

Власта отключилась. Через несколько минут пилимкнуло сообщение. Он прочитал: «Напиши мне что –нибудь, ты обещал». Он долго смотрел на дисплей, будто вспоминая, что именно ей обещал, а затем пробормотал:

– Вот куда шёл солдат. Теперь я понимаю!

Положив телефон в карман, он побежал в гостиницу. По дороге он думал над сюжетом. Ему хотелось, чтобы это была сказка, но обязательно связанная с тем её необычным положением, в котором она находилась. И эта сказка непременно должна иметь продолжение, как сама жизнь, которая не кончается. Да к тому же и её положение будет всё время меняться! Он чувствовал необычайный прилив сил. Ему вдруг захотелось удивить её, мир, толпу, удивить по -настоящему. Даже не просто удивить, покорить талантом! Погружённый в эти мысли, он торопливо шёл, никого и ничего не видя вокруг с загадочным выражением лица. Наверно у него был странный вид, потому что дежурная в холле, которая при его появлении, сразу вытащила воду без газа из холодильника, чтобы радостно протянуть ему, с разочарованным видом поставила её обратно, так как постоялец прошёл мимо, даже не обратив на неё внимания. Расстроенно поглядев ему вслед, она решила, что отдаст воду в другой раз.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

«Шёл солдат по дороге, ать –два, ать –два! Благодать кругом. Ну, и радуется душа его. Куда шёл солдат? Разумеется, к матери! Кому ещё будет ждать служивого, не изменив ему?

Приходит он в какой –то город. Над городом вечернее небо с разноцветными огнями: жёлто-фиолетовое-сине-красное. Чудеса! Выходит солдату навстречу ведьма – очень странная. Розовая вся, идёт переваливается, как гусеница бабочки. Хотя лицо, в общем, доброе. Подходит к солдату, говорит:

– Здравствуй, служивый!

– Привет! – Отвечат солдат бодро.

– Куда путь держишь?

– Мать повидать хочу. Кто она?

– Эх, быстрый какой! Тебе прежде чем мать увидать, придётся со всеми её слугами познакомиться. И тут же как крикнет кому -то:

–Эй, люд честной! Идите скорей сюда. Солдат с вами познакомиться хочет!

Начали подходить со всех сторон люди. Все с крылышками, вроде как херувимы. Ведьма шепчет:

– Это ангелы органов вашего будущего Тела.

Дивится солдат. А ангелы-служители тем временем радуются солдату. Один как закричит:

– Виват, государю!

И все за ним подхватили:

– Виват, виват царю!

В этот момент открылись двери царского дворца, который изнутри, ну, прямо женская матка, весь переливается разноцветными огнями, и народ повалил внутрь. Кто –то вдруг опять как заорёт, а за ним все остальные:

– Ура Царю -батюшке! Да здравствует новый государь! Пришёл избавитель! Ура самодержцу!

И все за ним опять:

– Ура-а-а!!!

Подбежали к солдату вдруг придворные дамы, все тоже с крыльями и давай им вохищаться:

– Ваше величество, как вы прекрасно выглядите! Какой на вас замечательный наряд!

Глядит солдат на себя и впрямь, до этого на нём ничего не было, ну, если не считать штанов в виде облака, которые, по правде говоря, и одеждой-то не назовёшь, а тут вдруг на нём белый мундир с золочёными эполетами, на ногах кожа, на руках перчатки, на голове гусиное перо. Солдату всё это очень нравится. Но только из-за вредности, которая непонятно откуда в нём сразу взялась, он вместо того, чтобы поблагодарить служанок, возьми да и ляпни: «так себе костюмчик, мы лучше видали»! А все вокруг всё равно после этого, как заплодируют, как начнут хвалить его:

– Как вам идёт, ваше Величество! Как вы красиво одеты!

И он, чтобы больше не обижать никого, промолчал.

Стали по очереди к нему подходить ангелы. Подходят, кланяются, представляются, молчат выразительно, подмигивают даже ему некоторые и отходят.

Смотрит царь, выглядят все органы по-разному. У каждого свои очертания, присущие только этой части тела, так чтобы сразу можно было отличить одну от другой. Для ангелов такое зрелище наверно дело привычное, но для солдата всё внове, смотрит, хлопает своими новыми глазами и ничего не понимает. У одного органа форма почему -то продолговатая и под кожей он вроде как мигает и шевелится, а у другого как осьминожьи щупальца длинное с бахромой внизу платье:

– Семявыносящий поток, Яичко, Стебельчатая Гидатида, Мошонка, – шепчет ему на ухо в это время Язык, показывая, кто сейчас перед ним.

– Сколько же у меня всего органов? – Спрашивает Языка служивый.

– Не так много, – отвечает Язык, – всего триста шестьдесят пять, и ещё двести сорок восемь вен, кровеносных сосудов и капилляров. Стало быть всего шестьсот тринадцать. Но есть ещё ангелы настроений, состояний и чувств – этих намного больше!

Прошли перед солдатом Органы, отличающие его от женщины, дальше пошли органы общего назначения –Сердце, Мозг, Печень, Желудок. Крупные органы прошли, стали представляться органы помельче. Появятся, а потом раз – и в клетки запираются.

– А почему же они все в клетках, будто звери или заключённые? – Спрашивает солдат у Языка.

– Так звери же и есть, ваше высочество, -говорит Язык. – И про заключённых вы верно подметили. У каждого свой срок. А потом, когда он истечёт, они выходят.

– Куда?

– На свободу.

Язык показал куда наверх:

– Туда, откуда пришли. И веселятся там Вечность.

– Я постараюсь всех освободить пораньше! – Заявил солдат.

– Браво! Браво! – Закричали ему на это все ангелы и стали весело кивать.

– Это по-царски, – похвалил его и Язык. Но почему –то после этого, скосив глаза, криво усмехнулся.

Подошёл вдруг Ангел Мужского Достоинства. Солдат уставился на него, глаз отвести не может. Нравится ему ангел, даже сам не может понять почему. И выправка, и костюм у этого ангела необычный из тонкой кожи, и всё в нём такое интересное, что руки прямо так к нему и тянутся! А ангел чувствует расположение царя к себе, и так перед ним и красуется, туда повернётся, сюда и будто бы при этом всё время увеличивается в размерах. Грудь у ангела выпячивается, на голове капюшон, под капюшоном не голова – торпедная боеголовка!

– Кивните ему, пусть проходит, – шепчет Язык. – Перед другими органами неудобно, ей Богу! Подумают ещё, что вы ему предпочтение отдаёте –заревнуют!

Смотрит солдат, и в самом деле, ангелы остальных органов стоят в сторонке, шепчутся с отстранённым видом, на ангела Мужского Достоинства с презрением посматривают. Особенно ангел Мозга. Кивнул солдат своему достоинству, мол, достаточно. Увидел тебя, оценил, молодец, проходи, потом тет-а-тет поговорим. Ангел так обиделся, что сразу как -то весь сдулся, уменьшился в размерах и головой поник.

После ангела Мужского Достинства стали подходить для знакомства ангелы вовсе мелких, но по-своему тоже очень важных органов.

– Здорово, что я буду знать заранее, как всё внутри устроено. – Говорит солдат Языку на своём, одному ему известном языке. Но Язык всё равно кивает, то есть, понимает его. – Мне кажется, эти знания чего –то да стоят!

– Так-то оно так, – шепчет в ответ Язык. – Только вот там стоит такой курчавый ангел, у которого мантия впереди сделана, как вход в шатёр, он непременно бьёт всех младенцев перед выходом по устам. И они тут же всё забывают.

– Послушай, -шепчет солдат, – а ты не мог бы устроить так, чтоб он промахнулся, когда я буду выходить?

– Хорошая мысль, – кивает Язык, – а главное новая. Но для вас, ваше Величество, я постараюсь придумать что –нибудь, когда время придёт.

Идут и идут к царю ангелы: Дыхания, Костей, Артерий, Хрящей, Волос, Жил, Капилляров, Полостей и Отверстий. Подходя, представляются, кланяются, принимаются объяснять, как плохо человеку станет, если откроется одна из полостей или закроется одно из отверстий. Солдат даже после этого быстренько опорожнился – мало ли что! После этих стали подходить ангелы Чувств, Настроений и Состояний. Этих вовсе было без числа. Заворочался солдат на своём месте. Что такое, не поймёт? То смеяться ему хочется, то плакать, то грустить, то злиться, то прямо ругаться, прямо как хулигану заправскому. В конце концов, заплакал он совсем по-детски, спрашивает: когда всё это кончится?

– Скоро, – Успокаивает его Язык. – Месяцев через девять!

Прошли, наконец, все ангелы перед царём и тут выходит перед ним сам Язык. Солдат его спрашивает:

– Ты чего вышел? Мы же с тобой знакомы.

– Э, нет, – отвечает Язык. – Только кажется, что мы знакомы, как многим кажется, что языком они могут молоть чушь. Но чтобы узнать, для чего Язык –нужно жизни прожить целую! Язык- всё для человека! Языком восхваляют, но им же и проклинают. Язык одним своим концом касается неба, а другим опускается в Преисподнюю. Нет ничего более прекрасного и более отвратительного, чем Язык! Язык, как стрела пронзает всё материальное, уносясь за край Вселенной. Язык отправляет человека в ад или делает его королём, в зависимости от того, понимает человек значение Языка или нет. Некоторые умеют вылизывать языком зады. Но это грубые люди и за их безопасность я бы не поручился. Запомни, любое сказанное слово приведёт на суд. Язык сбережёт, если он во рту и выдаст, если его кому –то покажут. Кто побеждает в споре? Язык! С Языком нужно дружить. Ибо если с Языком не дружишь, он доведёт тебя до сумы и до тюрьмы. Итак, Будешь дружить со мной?

– Буду! – Воскликнул солдат, пытаясь встать.

– Нет, нет, ты лучше сиди, сиди, служивый, – останавливает его Язык, – ноги то у иебя ещё не совсем окрепли, чтоб стоять. Только давай так: чтоб со мной дружить, тебе надо прежде найти для меня Огниво.

– Какое ещё огниво? – Не понимает солдат.

– А такое, искры которого зажигают сердца и показывают, кто ты есть и где находишься любому.

– Но зачем мне это? Поди есть куда более нужные вещи.

– Правильно, ваше Величество! – Подскочил вруг к ним ангел Жадности. – В этой жизни главное золото, серебро и медь, то из чего делают монеты. Их надо искать!

Царь перевёл взгляд на Язык. Ну, мол, что ты на это скажешь?

– А то и скажу, что прав ангел. – Говорит Язык, сразу становясь похожим на Ведьму. Но только с собой это не унесёшь, а Огниво можно.

– Отдайте вы ему это Огниво, на чёрта оно вам? Оно же ничего не стоит. Два куска породы! – Сказала вдруг, побежавшая к ним Жадность, начиная увеличиваться в размерах прямо на глазах.– Пусть подавится!

– Нет, погоди, – не соглашается с ней солдат. – Поди это очень ценная вещь, раз он у меня, ребёнка несмышлёного, сразу его попросил! Ты зачем попросил?

Спрашивает он Языка.

– Так ить в этом весь Смысл…

Отвечает Язык и сам себя вдруг прикусил, поняв, что проговорился. Но потом быстро поправился:

– Ну, если не хочешь искать Огниво и не надо. И без него обойтись можно. Большинство людей без него обходятся и ничего, живут.

И вдруг давай Язык царю доводы приводить, что без Огнива вполне даже можно прожить. Даже очень хорошо можно прожить, имея при себе лишь серебро и золото. А уж на доводы Язык горазд! И так стали они общаться вдвоём, позабыв обо всех вокруг, а ангелы немного послушав их, начали расходиться потихонечку, чтобы пойти по своим человеческим делам.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Было около семи вечера. Набережная Царьгорода, украшенная разноцветными огнями и опоясывающая каменным поясом выставленное над водой толстое брюхо города, заполнилась толпой. Люди заходили в уличные кафе, которых тут было в изобилии, присаживались на шаткие пластмассовые стульчики, минуту спустя к ним подходили официанты и принимали их не хитрые заказы.

Кафешки на верхней балюстраде представляли из себя обычные палатки с дощатым полом, где из колонок играла музыка. Перекликаясь и мешая друг другу, они образовывали забавную какофонию. С одной стороны неслось: «Стюардеса по имени Жанна…», а с другой: «…летать, так летать, я им помашу рукой!…».

Ресторанчик, в который он зашёл, тоже имел свою музыку, причём живую. Низенький, коротко остриженный пацан, окупировав сцену, исполнял сейчас популярный шлягер "Владимирский централ". Сцена была крошечной, парень, прижав к себе микрофонную стойку так, словно она была единственным роковым событием в его жизни, прильнул губами к головке микрофона и, намотав провод на кулак, как хвост дамских волос, прохрипел в неё, будто своей половине: "но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз"!

Влад перечитал SMS от Власты и задумался, глядя на меню, лежавшее перед ним. Однако вместо названий блюд и цифр в графе «цена», он видел почему –то лишь её то лежащей обнажённой на гостиничной кровати, то на заднем сиденье машины…

Поймав себя на этих мыслях, он беспокойно огляделся, словно боясь, что за этими непричными до крайности мыслями мог кто –то подсматривать.

– Закажете? – Отвлёкшись от стаканов, которые она натирала до блеска с помощью полотенца, прервала его воспоминания молоденькая официантка за барной стойкой,

– Нет, надо ещё подумать, – ответил он.

То, что Власта вторгалась в его мысли так непрошенно, не нравилось ему. Этого он больше всего боялся в отношениях с женщиной- зависимости. Ему казалось, что от этого состояния до другого, означавшего полное рабоство, было рукой подать. Он подумал, что если немедленно, сию же минуту не докажет себе, что он свободен и волен делать всё, что ему заблагорассудится, то просто перестанет себя уважать.

Как раз в этот момент рядом с его столиком сели две девушки восточной внешности. Делая вид, что продолжает изучать меню, Влад потихоньку стал посматривать на ту, которая села лицом к нему.

Похожая на азербайджанку, она была очень красивой – богатые тёмные волосы со здоровым блеском кольцами ниспадали на плечи, глаза с жемчужной поволокой и серебряными тенями на веках смотрели едва ли не высокомерно, пунцовые губы приоткрываясь, обнажали белоснежные зубы. В ушах девушки сверкали серьги с камнями, похожими на драгоценные. Нежно –матовая кожа её лица на контрасте с чёрными, как антрацит волосами, выглядела как –то по –особенному нежной.

На шее у девушки поблёскивал золотой кулон. На среднем пальце был перстень, на запястье красовался золотой браслет. Понятно, из –за чего она пошла не одна на улицу, а взяла с собой проводницу. С таким-то количеством украшений на себе! Он вдруг подумал, что с её внешностью она могла бы запросто стать лицом ювелирной компании и жить припеваюче, ничего не делая. Конечно, если бы они на неё вышли. Но уж об этом-то он позаботиться, у него есть связи. Он тут же себе придумал, как бы здорово было, если она была его женой. Красотка бы рекламировала, а он спокойно сидел дома и писал…

Внутри него тут же словно приказало ему: «сделай что –нибудь, не сиди так просто»! Подперев ладонью подбородок, он начал гипнотизировать красавицу взглядом. Девушка, почувствовав, что на неё смотрят, мельком посмотрела на Влада, однако тут же отвела глаза, спокойно продолжив разговор с подругой, которой сидела напротив неё и к нему спиной.

– Извините, – произнёс Влад, которому пришла в голову идея сделать ей комплимент. Нет, в самом деле, почему нет? Вдруг эта азербайджанская манекенщица – так он для себя её определил, захочет увидеть на своей руке крупное украшение из Москвы – его?

Девушка, услышав, что к ней обращаются, слегка покосилась на него, взглянув несколько удивлённо, но не на него, а как бы мимо него, будто между ними была зеркальная стена и она его не видела. Взглянула и отвернулась.

Он подумал, может она не расслышала, что он её окликнул, потому что в этот момент громко заиграла музыка и пацан на сцене, обняв стойку, стал обзывать её "шансоньеткой". Из-за громкой музыки Влад подался вперёд, чтобы его было лучше слышно и, хотя планировал он это сказать тихо и с загадкой, голосом кардинала из фильма про трёх мушкетеров, получилось, что он это почти викрикнул:

– Миледи, ай эм сорри!

Красавица никак не отреагировала. Зато обернулась её подруга. Увидев её лицо, Влад машинально отпрянул. Вторая девушка была полной противоположностью первой, то есть, феноманально некрасива. У неё был толстый мясистый нос, низкий лоб, колючие глаза и зализанные на прямой пробор грубые, как пенька волосы. Более отталкивающего лица он в жизни не видел!

Облив Влада презрением и дав ему таким образом понять, как к его приставаниям здесь относятся, она тут же отвернулась.

Музыка продолжала затмевать всё и, пристроив руки на спинках двух стоящих рядом стульев, он начал озираться в поисках интересного продолжения для знакомства. Его взгляд неожиданно привлекла цветочница на улице. Она шла мимо кафе, перебирая букетики в своей корзине и повторяя: «Цветы. Цветы для любимых девушек. Дарим подругам цветы». "Вот!", подумал Влад. От цветов ещё ни одна баба не отказалась!" и, поднявшись с места, он рванул за цветочницей. Догнав её, он спросил:

– Букет сколько стоит?

– Четыреста рублей. – Не моргнув, ответила продавщица.

– Сколько?!

Вытащивший уже было кошелёк из кармана, Влад замешкался.

– А вы сколько думали? – Ухмыльнулась продавщица.

– Ну, может, рублей сто, сто пятьдесят, – пробормотал он.

– Э, нет,– засмеялась девушка, – я за эти деньги в цветочном только купаю. А потом ещё тут надо всем дать.

– Кому дать? -Не понял Влад.

– Ну, всем здесь: охране, братве – «крыше», то есть. Все хотят свой навар иметь, понимаете?

– Ясно.

– Берёте?

Влад почесал в затылке:

– Ладно, давайте.

Он достал из портмоне бумажку в пятьсот рублей и протянул ей. Быстрей потрачу, быстрей уеду, подумал он.

Девушка отдала ему букет и начала рыться в кармане фартука в поисках сдачи.

– Сдачу не надо, -махнул он рукой.

– Благодарствуйте. – Сделала книксен девушка.

Схватив букет, он побежал назад, но азербайджанок уже и след простыл. Какой -то парень в засаленной бейсболке, заметив, что Влад огорчён, перекрикивая шум музыки сказал:

– Эти две, что здесь сидели туда пошли!

Он показал в сторону противоположную от речного порта. Влад, подняв руку в знак благодарности, побежал, куда показал парень. Однако девушек нигде не было. Расстроенный, он поплёлся назад, опустив дорогой букет, который был теперь совершенно не нужен. "На эти деньги мог бы отлично существовать целый день", подумал он, "что я за дурак!". Ну, в принципе, дурак и есть! Ясно ведь было, не стоит этого делать. Тоже мне, мальчишник он решил себе устроить! На углу дома он вдруг снова увидел тех девушек и окликнул их. Азербайджанки как по команде резко повернулись и пошли от него быстрым шагом.

– Девушки! – Догнал он их.

– Отстаньте! – Некрасивая повернулась и сердито выкрикнула ему это в лицо. Ноздри её раздувались, в каждом её глазу бушевало по вулкану Туорогай.

– Да ладно, я просто хотел цветы подарить, – пожал он плечами.

– Цветы? – Красивая посмотрела на подругу.

– Да не нужны нам ваши цветы! – Не захотела выходить из своей роли сердитая.

– Вот уж не думал, что азербайджанки такие пугливые, – хмыкнул Влад.

Обе девушки развернулись и, мелко семеня ногами, комично побежали от него. Журналист остался стоять, глядя не злосчастный букет и не зная, куда его деть. Увидев, что он не преследует их, сердитая вдруг повернулась и крикнула:

– Мы не азербайджанки, а ассирийки!

– Позор мне! – Театрально вскинул он руками. – Ошибся, простите! Цветы хоть возьмите, они дорогие, – он сделал пару шагов по направлению к девушкам и протянул букет симпатичной. – Это вам от программы "Скрытая камера".

Сердитая, недоверчиво глядя по сторонам, осторожно взяла букет. Красивая её подруга, засмеявшись, прикрыла рот ладонью, а другой рукой потянула подругу за локоть. Спустя мгновение, обе пустились наутёк.

– Вот так, да, именно, -погрозил им он вслед пальцем, – надо следить где шляетесь и о чём болтаете с подружкой, всюду камеры. Папе с мамой привет. Смотрите нас каждую пятницу в двадцать ноль ноль!

Он шёл в гостиницу и думал: разве ты не знал, что так будет? Знал. А зачем полез? Не знаю. Вот и страдай теперь, дуралей!

Когда Власта ему позвонила, он, свернув не туда, плутал в незнакомых переулках, пытаясь отыскать дорогу к гостинице.

– Я прочитала твою сказку. –Сказала она.

– И?

– Забавно. Вначале ничего не поняла.

– А потом?

– Потом –немного разобралась. Ты очень сложно пишешь. А ведь люди ленивы. Если они не будут покупать то, что ты написал, тебе не на что будет жить.

– Всем не угодишь, -сказал он, поднимая глаза на дом и пытаясь понять, с какой стороны его обойти.

– Зря. Ты спрашивай себя иногда: не слишком ли это всё заумно? Кому я это адресую?

– Не знаю. Может, тем, кто любит в уже прочитанном находить новое снова и снова?

Он пошёл наобум, полагаясь только на интуицию – авось выведет. Власта промолчала. Потом поинтересовалась:

– Как твои дела?

– Хожу, гуляю. А ты?

– У меня что –то с животом, прямо целая революция, наверно съела что –то не то на работе.

– Революция? Это надо непременно использовать в одной из следующих глав.

– Тебе смешно, а мне не очень.

– Сильно болит? –Спросил он.

– Ага. Будто Дзержинский с Микояном подрались…

– Тоже использую.

Власта слабо хихикнула.

– Почему, кстати, Дзержинский с Микояном? – Остановившись, спросил он.

– Колбаса потому что Микояновская была. А Йогурт польский.

– А, ясно.

Усмехнулся он.

– И ещё у меня огромное желание выпить. –Поделилась она.

– Ну, так выпей. – Разрешил он.

– Ты чего? Нельзя ведь…

– Ах, да. Тогда выпей что –нибудь безалкогольное.

– Вот я и выпила. Теперь живот болит.

Незнакомые улицы звали углубиться в них, найти себе приключение. Власта мешала. Говорила о какой –то ерунде. Он хотел быстрее закончить разговор. Но из чувства такта или желания остаться до конца дженльменом, тянул его, не понимая, зачем она ему звонит, рассказывая о такой ерунде, как заболевший живот. После азербайджанки он почти ничего не чувствовал к ней.

– Потом ещё икота началась. – Продолжала она тем временем. – Целый час ходила и икала – ужас! Это ты меня вспоминаешь?

– Нет, не я.

– Как…не ты?

– А, ну, может и я. – Остановился он, глядя, как из подъезда вышли две девушки, из под летних платьев у каждой их которых выглядывала две пары стройных, аппетитных ножек.

– Грустно всё это как-то от тебя слышать…– сказала Власта.

– Значит, тебе надо точно выпить. – Провожая девушек взглядом, сказал он.

– Я же говорю: нельзя, – продолжала она, не видя, естественно, куда он смотрит.

– Но вина -то наверно можно? – Отворачиваясь и снова разглядывая дом, к которому пришёл, спросил он. – Чуть -чуть.

– Вообще –то, если честно, я немного выпила, – смущённо, как на исповеди сказала она ему. – Только не помогает.

Он обернулся, чтобы посмотреть, далеко ли ушли девушки и, увидев, что они повернули в арку, с сожалением продолжил начатый разговор:

– Как вообще твои дела? Ты в порядке?

Спросив, он стал рассматривать дом, возле которого оказался. Дом, как дом. Окна, крыша, подъезды…Он и представить не мог, что за ним наблюдают. Какая –то баба с балкона, развешивающая бельё, внимательно смотрела, что он делает.

– Да, в целом. Когда ты назад? Я безумно по тебе скучаю! –Сказала она.

– Скоро.

– Я люблю тебя, слышишь, Влад? – Снова вырвалось у неё. – А ты?

Он вдруг почувствовал себя неловко, будто его застали за интимным делом, не предназначающегося для чужих глаз и решил промолчать.

– Почему ты не отвечаешь мне? – Спросила она.

– А что я должен сказать?

– Что и ты любишь меня.

– Как в кино? – Усмехнулся он.

– Примерно. – Сказала она.

– Давай договоримся: я приеду обратно –и скажу. Хорошо? А то по телефону про любовь и всякие такие вещи говорить, мне кажется, не очень правильно.

Говоря, Влад продолжал не торопясь брести и не заметил, что остановился возле того самого балкона первого этажа, на котором некая женщина, искоса поглядывавшая на него, развешивала на верёвках постиранное бельё. Последние слова, поэтому, он произнес чуть ли не шёпотом, машинально прикрыв рукой трубку.

– Ты от кого там шифруешься? – Засмеялась Власта.

Уши дамочки, как пара локаторов, были сейчас направлены в его сторону. Он понимал, откуда эта подозрительность. Пару дней назад по телевизору сказали, что террористы взорвали на юге жилой дом, и теперь все СМИ по телевизору и радио говорили только об этом. «Жена», одним губами объяснил он женщине, показав пальцем на телефон, чтобы та успокоилась. Тётка не слишком уверенно, всё же кивнула, продолжая рассматривать подозрительного незнакомца и всё также медленно продолжая развешивать бельё.