Яков Пикин Магическое притяжение числа 11

– У меня номер забронирован, тут написано: с кондиционером. – Сказал он.

– Ну, если он сломался, если его сняли и забрали в ремонт, что я могу сделать? – Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, развела руками администратор.

– А потом вы сказали, что ещё посмотрите, – напомнил ей Кочетков.

Администратор снова начала листать журнал, который до этого перелистывала много раз. Петя и Игорь, поняв, что им придётся ещё ждать, начали покашливать и гулять глазами по холлу гостиницы.

Пока администратор изучала свои записи, Дмитрий Фёдорович, чтобы отвлечься, сделал шаг назад и, сунув руку в карман, тоже обвёл глазами просторный в коричневато –песочных тонах гостиничный холл, будто специально сделанный настолько безвкусным, что отсюда хотелось сбежать. Вдруг, увидев Влада, стоящего у окна, он замер от удивления, сразу узнав его, виденного этого много раз по телевизору и на фотографиях. Не будь Кочетков инкогнито, он бы обязательно устроил этому хлыщу разбор полётов прямо здесь. Но посколько Свиблов попросил ему не раскрываться, он решил продолжать делать вид, что никого тут не знает. Жаль, что он не огляделся и не посмотрел сразу, кто находится в холле, чтобы отложить выяснение относительно свободных номером с кондиционером на потом. Покосившись на Игоря и Петю, а потом снова на журналиста, он понял, что эти трое вместе, поскольку их единило какое –то скучащее и одновременно наглое выражении на лицах, он решил быстро закончить разговор и уйти, чтобы не привлекать к себе внимания. Поэтому наклонившись к администратору, он тихо сказал ей:

– Ладно, нет, так нет. Давайте, что есть.

– Зоя! – Будто не услышав его, окликнула администратор вдруг свою помощницу, повернув голову куда -то в сторону.

Из дальнего закутка, похожего на киоск в конце стойки, вышла её напарница, крупная женщина в белой водолазке, тесно обтягивающей валики жира на животе. В одной руке у неё был бутерброд, в другой кружка с дымящимся чаем. Чтобы освободить рот для общения, она начала быстро глотать. Из –за этого под подбородком у неё сразу запрыгали туда- сюда мишлены жира.

–Чего? – Спросила она, закончив с глотанием.

– Есть у нас ещё номера с кондиционером? – Спросила её администратор.

Та мотанула головой так энергично, что золотые серьги у неё в ушах, станцевали румбу. Не могло остаться сомнений – свободных номеров с кондиционером нет. Но всё –таки, прежде чем пойти доедать бутерброд, она немного ещё постояла, ожидая новых вопросов, и лишь поняв, что вопросов больше не будет, кивнула, заставив серьги поскользнуться, но не упасть, исчезла снова в закутке.

– Вот видите, – сказала вновьприбывшему администратор, как человек, который использовал все скрытые резервы, чтобы решить вопрос.

– Отставить, я же говорю, давайте, что есть, – покорно сказал полковник.

– Вот и правильно, – с облегчением вздохнув, сказала администратор, поворачиваясь к дощечке, снимая с незамысловатого крючка ключ и отдавая его гостю. – А освободится номер с кондиционером, я вам сразу дам знать. Или, может быть, ваш ещё починят.

– Будем надеяться. –Буркнул он.

Однако взяв ключ и убрав его в карман, Кочетков продолжал стоять.

– Что –то ещё? – Спросила администратор.

– Карту города я у вас попросил вначале разговора, – напомнил он. – Дайте, пожалуйста.

Администратор, пошарив рукой под стойкой, сказала:

– Карты закончились, извините.

– То есть, как? – Не понял полковник.

– А вот так…Зоя! – Опять крикнула администратор, повернувшись в сторону.

Из подсобки опять вышла Зоя, на этот раз без бутерброда, но всё ещё с кружкой дымящегоя чая, на краешке которой отпечаталась губная помада.

– Карты города есть?

Та также энергично помотав головой, она сказала булькающим, как у глубоководного ныряльщика голосом:

– Кончились.

Влад услышав это, обернулся, посмотрев на группу. Игорь и Петя в этот момент тоже обернулись и теперь вопросительно смотрели на него. Они ведь тоже пришли лишь за картой. Влад призывно махнул им рукой, мол, ладно, раз нет карты, пошли, нечего тут стоять.

– Позже привезут, – голосом, в котором не было ни крупицы правды, сказала администратор. – Если вам куда -то нужно ехать, вы мне скажите, я вам объясню, как лучше добраться.

– Чёрт знает что, – сердито проворчал полковник, поднимая саквояж, сумку и уходя в номер.

Из лифта навстречу ему вышла пара постояльцев отеля. Пока он заходил в лифт, нажимал кнопку, и двери кабины закрывалась, те успели дойти до стойки администратора и задать похожие на его вопросы: «Карты города есть? А номер с кондиционером? Нет? А когда будут»? Зоя»!.. И дальше по схеме.

Глава восемнадцатая.

– Чего снимаем? – Важно спросил его Игорь, садясь в такси, ставя камеру рядом и думая над тем, как втиснуть ноги между задним сиденьем и спинкой переднего кресла "четвёрки".

– Местное РОВД. – Ответил Влад. – Как минимум снять коридоры, людей и само здание.

– А как максимум? – Спросил Игорь, продолжая ёрзать сзади коленями по спинке его сиденья.

– Поменяйтесь вы местами! – Не выдержал Петя. -Ты сядь вперёд, а он пусть назад сядет.

Это бесцеремонное распоряжение техника больно кольнуло Влада. А его спросить не надо? Прежде он работал на частном телевидении. Там техник и пикнуть не мог без разрешения оператора, не то, что указывать руководителю группы. А здесь, пожалуйста: «поменяйтесь!». Но может, у них на Госканале так принято – не церемониться, подумал он. В конце концов, не такая уж он и большая шишка, чтобы не уступить место оператору. Пусть только попросит.

– Не надо, я почти устроился, – сказал Игорь, опять задирая колени, и то расставляя ноги, то складывая их набок.

– А, ну, складывайся тогда, как барсетка, – кивнул техник.

– Пересядь на моё место, если тебе это поможет, – решил проявить великодушие Влад. – Я не против.

– Не надо, я уже, – крякнул Игорь, видимо, отыскав для коленей удобное положение.

– Делают же машины, – проворчал Влад, вытягивая ноги.

– Я чего -то не понял, – снова обратился к Владу Петя, – мы ради коридоров что -ли едем?

– Ситуация непростая. –Решил не обращать внимания на его хамский тон Влад. В конце концов, люди же все разные, подумал он:

– Разрешения на интервью с подчинёнными прокурор не даёт. Боится скандала. Думаю, он тут уже всех предупредил, чтобы с нами без его ведома не разговаривали. Так что рассчитывать можно только на удачу.

– И что мы будем тогда снимать? – Спросил Игорь.

– Полагаю, надо искать способ взять интервью у Бугатти. Если она нам хоть что –то скажет, задача командировки будет выполнена....

– Ну, да…Мечтать не вредно! – Хмыкнул Петя.

Ядовитый тон, которым была брошена реплика, снова больно кольнул Влада. Оглянувшись, он внимательно посмотрел на лысого. Тот даже бровью не повёл. Влад подумал, что на прежней работе такого взгляда было бы достаточно, чтобы поставить нахала на место. Но по тому, каким наглым образом отреагировал Петя на его взгляд, ему стало ясно, таким макаром его не проймёшь.

– Почему мечтать не вредно? – Решил уточнить у него Влад.

– Разрешения на интервью с Бугатти у тебя нет, как я понял? – Спросил Петя, весьма бесцеремонно посмотрев на него.

– Да, нет, – сказал Влад. –В смысле, нет.

Несмотря на впечатление, которое техник на него произвёл, ему нельзя было отказать в прозорливости. Странно, но эти двое будто знали, что едут сюда не для съёмок, а чтобы скоротать время. От них самих несло саботажем, как от сапогов ваксой. На лице у каждого было написано: «хрен тут отдыхал, да рано ушёл»! Они были похожи на двоих из ларца одинаковых с лица, только с обратным знаком: сколько не стучи, они к тебе не выйдут! Их шутки походили на небритого мужика, одетого в женское платье. А привычка работать – на оставленный в земле плуг. Чем всё закончится интересно? Игорь о чём –то спросил его. Занятый своими мыслями, Влад не обратил внимания, что именно. Не услышав ответа, Игорь стал проверять, все ли кнопки на телекамере у него на месте. Затем повторил вопрос:

– Разрешения снимать коридоры у нас тоже нет?

– Нет да, – буркнул Влад всё в той же чисто русской манере, когда не понятно, отрицаешь ты или наоборот всё утверждаешь.

–Снять… Как бы нас не выкинули оттуда пинком под зад, – проворчал Петя, когда машина тронулась.

Двор местного царьгородского РОВД обнимал тротуар перед сереньким в чёрную крапинку семиэтажным зданием, вдоль фасада которого росли чахлые кустики, а у левого торца был совершенно голый участок земли, вытоптанный форменной обувью личного состава. Это, плюс ещё решётки на окнах и люди, сновавшие туда -сюда в приёмной с папками в руках или подмышкой, с выражениями лиц, которые не спутаешь ни с какими другими, настолько в них готовность к окрику слилось с привычкой употреблять власть, отдалось у Влада в душе такой фатальной безнадёгой, что ему пришлось внутренне подстегнуть себя: давай, мол, раз уж взялся за гуж!

Пока Игорь и Петя доставали из машины оборудование, он поднялся по ступенькам крыльца и зашёл на первый этаж, туда, где за стеклом сидел дежурный. Молодой сержант с выражением лица и чувствами под цвет здания, какого –то серого с зеленью, выслушав его, взял трубку и набрал номер. Возник диалог, нисколько не проясняющий будущего:

– Леденеев говорит. Тут пришла, как её, группа телевизионная. Говорят, из Москвы. Говорят, звонили. Есть, да, ага, понял. Не-е-т. Так они вот тут же, я говорю, уже. Да. А, ну, ясно тогда…

Он положил трубку.

– К вам из отдела по общественным связям пришлют сейчас кого -нибудь, – заявил он, -ждите.

– Спасибо.

Влад отошёл в сторону. Мимо него шли и шли люди. Одни достав из кармана удостоверения, останавливались, показывали их постовому, а затем шли наверх по лестнице, другие, слегка лишь кивнув, сразу взлетали по лестнице целеустремлённой походкой, и было ясно, что это высокие чины и они тут, как рыбы в воде! Влад огляделся. Для него этот мир был загадочным, в котором существовать можно было лишь, надев форму и подчинив себя идее долга. Его с формой роднило лишь то, что он хотел в ней быть. В хорошей спортивной форме. И всё.

Подошли Игорь и Петя. Кивком спросили, как дела.

– Ждём офицера из группы по связям с общественностью, – сказал Влад. –Садитесь пока.

Он показал им на стулья вдоль стены.

– Ясно, – сухо отреагировал Петя, присаживаясь. Игорь, потоптавшись немного, тоже сел.

Стулья стояли возле будки дежурного, который некоторое время изучал их троих, пристально разглядывая каждого сквозь оргстекло. Это немного раздражало и они, не сговариваясь, уставились перед собой. Прошло десять минут, которые показались вечностью.

В конце концов, Влад встал и направился снова к дежурному. Пока он шёл, за его спиной возник Кочетков. Обратив внимания на съёмочную группу, он показал удостоверение на входе, при виде которого постовой тут же вытянулся и бодро направился вверх по лестнице.

– Как там наше дело? – Спросил Влад дежурного. Дежурный глянул на него, кивнул и поднял трубку. В этот раз разговор был короче:

– Леденёв. Я снова на счёт съёмочной группы. Ага, понял!

Сержант положил трубку:

– Ждите. Пока что товарищ, который должен с вами заниматься занят.

Влад отошёл от стойки и опять сел с группой. Прошло ещё минут пятнадцать. Никто к ним не вышел.

"Может, тебе стоит позвонить прокурору?", сложившись пополам на стуле и повернув к нему лысую голову, спросил Петя. Влад достал телефон, набрал номер, но вдруг передумал и снова подошёл к дежурному. Тот с готовностью поднял трубку и начал шлёпать по рычагам. Потом долго сидел, прижав трубку к уху. Наконец, умаявшись, бросил трубку и сказал:

– Идите сами, четвёртый этаж, кабинет 401 -й.

– А…разве можно вот так просто самому взять и пойти? – Удивился Влад. –Без сопровождающего?

– Можно. Почему нет?

Ошеломлённый таким скорым и позитивным решением, Влад кинулся от окошка дежурного к съёмочной группе, показав им, чтобы она вставала, но был сразу же остановлен окриком всё того же сержанта:

– Без группы, только одному вам можно!

– А-а… – Повернулся к нему Влад. – Но как без группы? Мы же снимать приехали!

– Разрешения на съёмочную группу нет, – пожал плечами сержант.

– Я сейчас быстро наверх, найду кого -нибудь и спущусь за вами, – пообещал он Пете и Игорю.

– Ну-да, ну –да, – чему –то веселясь, закивали оба.

"Что за постоянная издёвка у них, как у Бивеса и Баттхеда!", удивлялся Влад, направляясь к лестнице.

На площадке второго этажа он вызвал лифт. Кнопка, загоревшись, долго не гасла. Кабину не отпускали. Наконец, двери лифта открылись. Следом за ним вошёл некто в штатском, крепко сбитый, с волевым подбородком, лысиной на макушке и аккуратным чубчиком, подстриженным с той невероятной филигранной точностью, какую могут потребовать от парикмахера лишь выпускники милицейской школы или военного училища. И без формы было ясно, что офицер, подумал он, может, даже полковник. "И возможно так же, как Дима, следит за своей женой". Наверно здесь в провинции, всё решается намного быстрее и жёстче, стал фантазировать он: "села! Руки на стол! Я сказал: в глаза мне! Где была?! Вечером вчера, спрашиваю, где?!» Клац – взведён курок и снят предохранитель. «В глаза мне смотреть! Так, вот пистолет, один патрон в стволе. Целюсь в лоб. Нажимаю». Палец на курке. Дальше женский визг: А-а-а, не надо, Лёнечка! (Толик, Серёжа, Автандил). «Что, мразь, дрожишь? Быстро: имя, фамилия, возраст, адрес, кто он: русский, грузин, армянин, перс? С кем была? До трёх считаю – раз, два…

– Вам какой? – Отвлёк его от мыслей неожиданно сочным басом этот штатский с чубчиком.

– Что?..

Он так увлёкся воображаемой сценой, что не сразу понял, откуда донёсся этот певучий, низкий голос.

– Э-э…ч-ч-четвёртый, пожалуйста! – Сказал он.

– Так вы уже проехали, – сказал человек.

– Как? А это был какой?

– Шестой. Жмите вниз.

Влад нажал кнопку четвёртого этажа. Штатский скрылся за дверями лифта. Картинка продолжала стоять перед глазами и развиваться. Да, она сидела перед ним вчера вечером, скорее всего перед ужином, его жена – крашеная блондинка, нет, брюнетка, как Власта, в розовой кофте, из-под которой выглядывала чёрная бретелька лифа. И так соблазнительно выпирали из лифа пышные её булочки. Лица женщины он не видел. Но как факт, у неё должны быть испуганные глаза, бисеринки пота на верхней губе, аппликация помады на губах, как наполовину стёртая детская татуировка – "Три!!". Спущен курок. Пистолет дал осечку. Или не был заряжен. Однако всё равно липкий пот склеил ляжки, как раз в том узеньком о, боже, месте, куда предполагаемый перс (или кто там) хотел протиснуться в её влажные фермопилы. Что ты, Лёня? (Толик, Сергей, Автандил). Да в жизни я не пущу никого в свою…э – Ладу! Спартанец, конечно, другое дело! Но триста? Это вы меня извините, это поклёп, я не б…ь какая -нибудь! Триста, это ни одна не выдержит! Что он от меня хочет? Имя, фамилия, адрес? Кёрк Дуглас, Калифорния, США, этому я бы дала! Уймись, Прохоров (Сидоров, Петров, Гогоберидзе), я тебе верна! Иди ко мне, мой спартанский царь (расклеились ляжки), иди, мне никто кроме тебя не нужен! Правда? Правда, правда…Кто на меня ещё тут позарится? Перс? Откуда ему тут взяться? Дальше она снимает лиф, трусики и там, где они прикрывали её узкий проход тёпло и сладко, как у Власты в её Эге-гейском море …

О, господи, что я тут делаю, подумал он. Чем занимаюсь? Откуда эти похабные мысли? Может, пора к проститутке сходить?

Всё –таки у меня воображение писателя, думал Влад, выходя из лифта. Может, к чёрту эту работу? Надо бросить валять дурака, вернуться в Москву, уволится и сесть писать книги. Погоди, а кто будет платить за квартиру? Жена? Она дура, и ничего не умеет. Тогда кто? Власта? Нет, ты же решил не иметь с ней дела. Вот то-то и оно. Подумай в другой раз, прежде чем рушить мосты.

Он быстро шёл по незнакомому коридору. Так…506, 508-й, чёрт, он снова не доехал! Влад метнулся назад к лифтам. Обе кнопки горели красным, лифт был занят. Дверь на лестницу была заперта. «Чтобы арестованные не сбежали», понял он. В крайнем раздражении он сунул руки в карманы и стал ждать, пока кнопки погаснут, чтобы снова вызвать лифт.

Конечно, у него и раньше случались неудачи на работе. Всякие мелочи, чушь, о которой и вспоминать не хочется, потому что это как сброшенные тройки ради королевского покера, кто о таком жалеет? Но чтобы вся командировка вхолостую – это уж слишком! Неожиданно одна из дверей 506 или 508, издалека он не видел, открылась и оттуда вышла женщина -сержант, одетая в милицейскую форму и пилотку, в руках у неё были наручники и резиновая дубинка, которую в народе называли "демократизатором". Оглядевшись, она скомандовала кому –то, находившемуся в комнате: "выходим!".

В коридоре появилась арестованная. Подчинившись команде, она встала лицом к стене и сложив руки за спиной, позволила закрепить на своих запястьях наручники. По новой команде "вперёд!", она пошла в сторону лифта. Ещё на подходе из тёмного коридора на освещённую окном площадку лифта Влад узнал Бугатти. Её лицо было усталым, почти измождённым. Она совсем не походила на ту энергичную даму, которая давала интервью в фильме Носорогова. Дойдя до площадки лифта, где стоял Влад, она окинула его равнодушным взглядом и отвернулась.

Он покосился на кнопки лифта, которые всё ещё были красными, а затем ему в голову пришла мысль и он обратился к женщине -сержанту:

– Я репортёр из Москвы. Моя фамилия Иванов. Можно кое о чём спросить арестованную?

Конвоир отвела глаза, чуть вздрогнув плечами: мол, давай, спрашивай, раз забрался так далеко, я сделаю вид, что не слышала.

– Скажите, как всё началось? Почему вы это делали? – Спросил он Бугатти.

Та посмотрела на него глазами, полными удивления:

– Что я…делала?

– Зачем вы продавали детей?

– Молодой человек, я не продавала их, а помогала обрести им новых родителей и уехать в другую страну!

– Но вы же брали с усыновителей деньги?

– И что такого? Это же прибыльное дело! Если деньги сами плывут в руки, глупо отказываться! Но знаете, я бы наверно сделала это и бесплатно!

От Бугатти не ускользнуло, что Влад недоверчиво ухмыльнулся, поэтому она сразу пояснила:

– Я сама из детского дома! Здесь же вот росла, в Толмаче-на-Дону. Такого натерпелась! То, что я испытала там, это не рассказать. Как началось всё у меня? Я вам расскажу. У нас в детдоме даже мыла не было, чтоб помыться и туалетной бумаги! А в коридоре висел плакат: "самое дорогое в нашей стране – дети!". Ну, вот мы сидим мы однажды в Италии с мужем и его друзьями, думаем, как заработать, один приятель мужа и говорит: слушай, а что у вас в России самое дорогое? Я ему и говорю в шутку: дети! Так всё и началось…

Влад открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут двери лифта вдруг открылись. Как некстати! Он хотел спросить, не могло ли так произойти, что оказавшихся заграницей детей их «приёмные родители» продавали на органы. Но тут вспомнил, что съёмочная группа находится внизу, а спрашивать без камеры не имело смысла. Какое фатальное незение! Молча он наблюдал, как Бугатти, а следом за ней сержант заходит в лифт и нажимает кнопку. В последний момент он рванулся было зайти следом, но сержант преградила ему путь, выставив перед собой палку:

– Нельзя!

Дверь закрылась. Влад, найдя глазами надпись «лестница», бросился к ней. Оказалось, она вовсе не закрыта. Просто из-за жётской пружины, металлическая дверь, плотно прилегавшая к косяку, поддавалась с большим трудом. Он не раз выругался, прежде чем ему удалось пролезть через открывшуюся щель на лестницу.

"Надо успеть перехватить её на первом этаже – задать те же вопросы на камеру", думал Влад, мчась вниз по ступеням. Ах, как жаль, что у него нет номеров мобильного ни Пети, ни Игоря. Он бы позвонил им, и они бы перехватили Бугатти внизу. А теперь…Вот уж не везёт, так не везёт!

Когда он спустился вниз, картина была та же – дежурный за стеклом, снующие туда -сюда люди, Игорь и Петя на стульях.

– Бугатти видели? – Запыхавшись, спросил у них Влад.

– Один раз даже за рулём сидел, – пошутил Петя.

– Нет, я про Наталью Бугатти. Разве её сейчас здесь не проводили?

– Ты кого -нибудь видел? – Спросил Петя Игоря. Тот, вытаращив глаза, отрицательно покачал головой. Оба сейчас напоминали двух людоедов, которые дурят Мальчика -С -Пальчика. Влад обернулся, чтобы посмотреть на дежурного, как его, Леденёва. Тот сидел, ничего не видя, уставившись глазами под стол. Видимо, на колянях у него был журнальчик, и он его разглядывал.

Сновали по-прежнему вниз и вверх по лестнице люди. Двое каких – то милиционеров в офицерской форме стояли на крыльце и курили. Влад кинулся во двор и посмотрел туда -сюда. Тут он увидел, как из –за автоматических ворот справа медленно выезжает будка автозака. Там внутри белого кунга наверняка была Бугатти! Повернув вправо, машина медленно стала отъехжать в сторону оживлённой магистрали. Влад метнулся к группе:

– Ребят, скорей! Её увозят! Может, успеем!

Схватив первую попавшуюся сумку с аккумуляторами, он, не оглядываясь, побежал к двери, уверенный, что оба, схватив вещи, побегут за ним. Но обернувшись, он увидел, что группа продолжает сидеть.

– Ну, пойдёмте же! – Сдержанно поторопил их он.

Первым неспеша встал Игорь. Медленно, будто ему никуда не надо было, принялась собирать с пола аппаратуру Петя.

Опешив от такого открытого саботажа, Влад, едва сдерживаясь, чтобы не потерять терпение и не заорать на группу во весь голос, вернулся от двери к ним и стал их деликатно торопить:

– Ребят, ну, пожалуйста, что вы еле шевелитесь, ей богу, давайте быстрей!

– А у тебя разрешение на съёмку тюремной машины есть? – Перестав застёгивать чехол с треногой, выпрямившись, задал ему вопрос Игорь, моментально охладив его пыл.

– Нет, но…

– А для съёмки в тюрьме есть разрешение? – Спросил Петя, застёгивая на молнию нутро аккумуляторной сумки.

– Нет!!

– Как же мы будем снимать? – По-детски хлопая глазами, спросил Игорь.

– А он давно "демократизатором" по морде не получал, – хохотнул Петя, посмотрев на Игоря.

– По морде ладно, а если стукнут по камере стоимостью 30 тысяч долларов, что будет? – Спросил его Игорь, будто они общались на дружеской вечеринке.

Влад, конечно, понимал, что и Петя и Игорь в чём-то правы. Без разрешения снимать нельзя. Но ведь обычно им приходится делать именно так –снимать на свой страх и риск. Иначе не будет материала. Конечно, когда офицально не разрешно, могут дать по шее и даже, чего греха таить аппаратуру повредить. Но аппаратура застрахована телекомпанией. И потом в любой профессии присуствует риск, а в их профессии – в первую очередь. И именно за риск им доплачивают! Причём неплохо, чтобы вот как сейчас идти напролом и рисковать. В репортёрском деле много от армии, если старший приказывают, то, не рассуждай и в атаку! Потому что если замешкаешься, то упустишь победу.

Но такой открытый саботаж, который устроили эти двое, выглядел почти предательством. И Влада, который поначалу даже не мог поверить в такое, это привело в замешательство. Вдруг его охватила ярость: «какого чёрта вы творите?», хотел крикнуть он, но вокруг них по –прежнему сновали люди в форме и он не хотел привлекать к себе внимание.

«Хотя бы сделайте вид, что торопитесь!», мысленно умолял он их. Но нет, и Петя, и Игорь вели себя, как люди всё повидавшие уже в этой жизни и ни в какие игры, кроме разрешённых, играть не желающие. Потеряв надежду, Влад отошёл от них на пару шагов, желая во всей красе увидеть шедевр под названием "съёмочная группа государственного канала". Картина была так себе. Никто, кроме него, на это не смотрел.

– Да уж, с вами каши не сваришь, – пробормотал он, когда оба проходили мимо. Петя, казалось, только этого и ждал. Остановившись, он, боросив сумки на пол, патетически воскликнул:

– Вот спасибо тебе, дорогой! – И сделав шутовской реверанс, нелишённый, кстати, определённого изящества, так как при поклоне он наклонил голову и поднял вверх ладони, сказал:

– Дождались! Только мы с Игорьком таких мастеров, как ты, по завариванию повидали уже знаешь за двадцать -то лет! Да, Игорёк? Они, значит, балду будут в гостинице гонять, а потом съёмочная группа должна отдуваться за него, так?

– Да это ваша работа – снимать! – Едва не задохнулся от возмущения Влад.

Но Игорь и Петя только оба ухмыльнулись на его реплику, как пара старослужащих, которых пытается учить новобранец и пошли дальше, не удостоив его ответа.

Всю обратную дорогу они ехали в машине молча. Только у дверей гостиницы, пропустив вперёд Петю, Игорь снизошёл до разговора с ним, миролюбиво сказав:

– Слушай, да не бери в голову, всё это ерунда, ей богу! Завтра возьмём разрешение, поедем и спокойно возьмём у Бугатти интервью.