Яков Пикин Магическое притяжение числа 11

– Вот и хорошо, ступайте, поговорите с госпожой Уриной Златовной, товарищ министр! – Попросил диктатор. – Нам нужно, чтобы моча ударила кое -кому в голову в нужное время. Это должно помочь навсегда истребить монархию. И отомстить за страдания простого народа. Мочевецкая нанесёт первый удар. А мы уж тут завершим дело, как нужно.

– А если герцогиня попросит за эту услугу что -нибудь? – Спросил Ржазинский.

– Пообещайте ей должность Министра Здравоохранения. – Сказал Настали.– Она это любит.

– Мудрое решение, – склонил голову перед диктатором Лефикс. – Что –ж, мне пора возвращаться. Надо успеть, пока язык моего клиента во рту у вашей власти. Простите, Власты. Не люблю я, знаете, езды на клетчатом переднике, укачивает.

– Понимаю, -вздохнул Настали.

Вместе с диктатором они прогулялись на лифте до площади Рта и подошли к тягучей, пенящейся реке, которую вырабатывали Железы Языка.

– Сегодня поеду верхом. Это впервые, но что делать. На самом деле я очень боюсь опасных кислот…– косясь на бурлящий слюновыделительный поток, сказал Ржазинский.

– Что? – Сделал вид, что не расслышал его из –за водопада Настали.

– Говорю…

– Счастливого пути!

И дав Ржазинскому увесистого пинка для храбрости, после которого он немедленно полетел в бурлящий поток вверх тормашками, диктатор бодрым шагом вернулся к собранию.

Глава одиннадцатая

– Всё, хватит, -сказала Власта, отстраняясь от полковника и поднимаясь. – Что это ты сегодня без конца лезешь целоваться?

– Мур-мур, – Сказал Кочетков, ухватив её за полу халата. – Такое романтическое настроение.

– Романтическое? – Заметив, что он разглядывает её под халатом, вырвала она из его руки полу. – Прекрасно. Иди тогда, приготовь нам на двоих романтический ужин, пока я буду в душе.

– Ужин? – Поморщился он. – А мне будет за это награда?

– Посмотрим, – уклончиво ответила она. – Если будет вкусно, то может быть…

Сняв одним махом трусики, как давеча у гинеколога, она помахала ими у полковника перед носом:

– Видишь? Очень даже может быть!

Полковник рванулся за ней, но она была проворней и, газелью проскочив через коридор, заперлась в ванной.

– Тук –тук, – постучал он к ней.

– Чего тебе? – Привалившись к двери и закатив глаза, спросила Власта.

– Я хочу исполнить свой супружеский долг, – услышала она сквозь дверную щель.

– Не волнуйся, раз ты мне не официальный супруг, то и долга передо мной у тебя нет! – Прыснула она.

– Ну, Влася… – Стал канючить полковник за дверью.

– Я сказала: нет!

Это прозвучало уже грозно. Она умела переходить от смеха до ярости за одну секунду. Это был её фирменный стиль.

– Прошу тогда руки и сердца. – Пробубнил в щель полковник.

От этих слов Власта снова прыснула в кулак.

– Ну, Влася… – продолжил он ныть.

– Пожалуйста, не называй меня Влася! – Возмутилась она, запирая дверь и отходя от неё. – Сколько ра говорить! Я себя сразу генералом- предателем сразу чувствую. Это невыносимо. Ты же знаешь, что я в душе навсегда комсомолка!

– Дорогая, пожалуйста, ты же знаешь, я быстро…

– Ох, боже мой, ну, ладно, -раздражённо сказала она, – а то ведь не отвяжешься!

Власта щёлкнула замком, впустив его в ванную:

– Давай.

Она деловито подняла халатик, оголив великолепный зад, затем наклонилась, сделав такое безучастное лицо, будто была в поликлинике, куда пришла сдать мазок на анализ. Когда полковник, сделал своё дело, она спросила:

– Это всё?

– Да. – Ответил он.

– Так и знала. Пошёл вон теперь.

Забравшись в ванну, она задёрнула перед его самым носом шторку.

– А поцеловать напоследок? – Спросил Дмитрий Фёдорович.

Высунув из -за занавески руку, она ткнула ему намыленной мочалкой в губы и сказала:

– Вот тебе поцелуй. Теперь иди, готовь ужин.

Полковник спокойно умыл лицо под краном и спросил:

– Можно я посмотрю, как ты моешься? Ты же знаешь, как я люблю твоё ню.

– Ню тебе!

Открыв занавеску, Власта направила полковнику струю душа прямо в лицо.

Пока она довольно смеялась, глядя на то, как полковник вытерает лицо полотенцем, он вздыхал и кряхтел, качая головой, а потом, сказав: «ладно», нехотя поплёлся готовить ужин.

Приготовив еду, Дмитрий Фёдорович вернулся в комнату, сел в кресло и блаженно закрыл глаза. Власта пока всё ещё была в ванной. Он прислушивался к звукам льющейся воды и чему -то улыбнулся. Кажется, его жизнь стала приобретать правильные очертания!

Раньше ему не везло с женщинами, а теперь кажется, выпал счастливый билет. Какая прекрасная женщина! Как только её удержать? По опыту он знал, что если бездействовать, то можно легко упустить то, что недальновидно считаешь своим. Любить Кочетков не умел. Зато он хорошо знал свою работу. И усвоил, что единственное, чем можно удержать человека возле себя, заставив его отираться у твоих ног, как собачонке – это страхом! Так внушал ему его отец, Фёдор Остапыч, тоже работавший милииционером, которого убили однажды на службе бандиты. И так учил своего единственного сына его дед Остап Евгенич, революционный чекист, говоря: всех надо держать в страхе, тогда и порядок будет!

Увы, Дмитрий Фёдорович почти не помнил ни отца, ни деда так рано оба ушли, но они оба жили в нём, он это чувствовал.

Итак, ему нужно найти на Власту компромат. Кое –что, конечно, он на неё нарыл. Но этого было мало. Надо ещё покопаться в её прошлом, чтобы уже наверняка. Не может быть, чтобы у такой красивой и взбалмошной женщины ничего в прошлом, учитывая, что она была замужем дважды, первый раз за комсоргом завода, а второй раз за коммерсантом. Тем более, что мать у неё заваптекой, наверняка тоже рыльце в пушку, а папа начальник северного депо, и там тоже наверняка не всё чисто, учитывая разные нелегальные перевозки и так далее. Есть ещё к тому же брат Тигран, который открыл в Подмосковье ресторанный бизнес. Этого вообще замести легче лёгкого! Наверняка там с налогами не всё в порядке. Даже не обязательно на всех по отдельности распыляться, достаточно найти что -то одно, что касается всех и потом можно держать этим в страхе всю семейку очень крепко. Это, конечно, не месть за то, что она сейчас облила его водой из душа. Ни в коем случае! Упаси бог! Просто ему, в связи с возможностью получить новую должность, обязательно нужно знать о своей будущей жене, как можно больше. Ему ведь светит генеральская должность, так что мало ли что! Надо завтра же дать поручение Голенищеву проверить всех её родных и нарыть по возможности побольше. Для этого надо сделать запросы в Барнаул и Надым, покопаться в прошлых делах, поискать информацию. Всё -таки, имея на человека досье, где расписаны всего его грешки, жить спокойней.

Полковник потёр руки. Какой он всё –таки дальновидный и расчётливый человек! Не зря Свиблов хочет сделать его генералом. Что ж, это решение верное. Он этого заслуживает. Ведь он Кочетков на минутку, потомственный чекист. И его дед, Остап Евгеньевич, и отец Фёдор Остапович, земля обоим им пухом, тоже оба, как ни крути, были чекистами. Конечно, своим предкам он и в подмётки не годится. Те вон в какие времена жили и умели проворачивать такие дела, что озноб пробирает и научились держать людей за яйца крепко. Правда отец-то, говорят слабый был, всё в обмороки падал, какие –то ему тени убитых что ли им людей мерещелись. Но дед –тот был кремень! И всё, что они наработали за свою жизнь, он ощущал в себе. Это как видно у него в крови.

Только вот с членом не повезло. Надо же было случиться такой беде, что крошечный осколок от мины на Кавказской войне залетел прямо Кочеткову прямо в пах, задев важный мужской орган. Хорошо, что военно-полевой хирург просто золотых дел рук мастером оказался. Всё сшил. Только теперь у него сперма не выстреливается, как раньше, а вытекает медленно, будто новорождённого стошнило. И хотя он старается, ходит на иглоукалывания, принимает лекарства, делает массаж, Власта, как видно, им не довольна. Поэтому он и смотрит на её измены сквозь пальцы. Понимает, что такой женщине, как она, больше надо. Но это до поры до врение, а придёт срок, он поставит ей ультиматум – либо, либо! И дружка её журналиста пришпорит. Он никогда не простит тому, с кем она ему изменяет. Эх, вот были б у него большие деньги, тогда можно было б поехать в Швейцарию или Израиль и прооперировать член, там за деньги такое можно сделать. Но ничего, ещё не вечер. Он почему –то знал, что будет богат однажды. И тогда- о, он поедет на лечение не просто, а на собственной яхте, в белом костюме. Через пару тёплых морей прямо Изральскую клинику. Или на самолёте в Женеву, пока не решил. Но это будет, раз так он, сам Кочетков, так решил.

Услышав, что вода в ванной больше не шумит, а, значит, Власта скоро выйдет, полковник, весьма довольный собой, встал и пошёл на кухню, чтобы разложить на терелки ужин.

В это же самое время души усопших родственников полковника, дед Остап и отец Фёдор сидели у себя в комнатёнке в самом дальнем углу мозжечка Головного Мозга, слушали его размышления и думали, как помочь внуку и сыну, которого взялись опекать, сделать его жизнь лучше, веселей и богаче.

Обычно они всегда сидели вот так парой, и никто им не мешал думать. Поэтому они очень удивились, когда увидели перед собой облитого чем -то тягучим и липким товарища Ржазинского. (Надо сказать, проекция передавала не только все цвета и оттенки среды, в которой находился орган, но даже запахи).

– Во дела! Вы же…этот, как его, памятник! Как вы здесь? – Показал на него пальцем чувствительный отец Фёдор, прежде чем грохнуться в обморок.

– Господи, – глядя то на сына, то на вошедшего, забормотал дед Остап. – Это же вы, сам лично, наш дорогой, железный товарищ Лефикс де Мудович!

– Да, собственной персоной. – Подтвердил Лефикс. – Что это с ним? –Глянув на отца Фёдора, спросил министр.

– В обмороке, – махнул рукой дед. – Чувствительный. Думал, вы это или это ему мерещится.

– Ясно. Давайте уточним. Вы – кто у нас?..

– Остап Евгеньевич Кочетков, чекист в отставке, – шлёпнув голыми пятками, представился дед, – а это мой сын Федька, он тоже при жизни ментом был, пока его враги не стрельнули. Нас сюда обоих после смерти определили в это тело заместо бога. Раз оба неверующие. В наказание. Вот мы и помогаем по мере сил внуку.

– Ясно. Значит, я могу на вас полагаться, товарищи? – Спросил Ржазинский, оглядываясь и разведывая обстановку.

– А как же! – Уверил его дед.

– Отлично, давайте тогда разработаем совместный план действий. Что у нас есть? – Он снова огляделся. Кажется они находились в каком –то подполье, потому что здесь было мало света, хотя росли деревья и кусты, и текла речка, солнце из –за горизонта не выглядывало, но было светло. Вообще, было странное ощущение, что они находятся в театре, а вокруг декорации, правда, искусно сделанные.

– Да ничего у нас в мозгах хорошего нет! – Безрадостно заметил дед. – В смысле, жить можно. Мне нравится! Всегда, откровенно говоря, так хотел жить!

– Как – так?

– Да вот так, чтобы светло, тепло и мухи не кусали! –Заржал Остап, но, увидев, как серьёзно на него глядит железный Лефикс, закашлялся.

Ржазинский обернулся на какой –то шум вроде плеска воды. Оказалось, что он, дед Остап и лежащий навзничь отец Фёдор стояли возле реки чекистских мыслей, которая текла откуда –то из глубины Сознания. Вокруг них расстилался парк, где со сладкими улыбками на лицах гуляли в синей милицейской форме кавалеры под руки с дамами, тоже одетыми в милицейскую форму с погонами.

– Ну, здесь вроде полный порядок, – удовлетворенно заметил Лефикс.

– Стараемся! – Козырнул дед Остап.

Они начали не спеша прогуливаться, разговаривая о том, о сём. Фоном негромко звучал предвоенный фокстрот. Вокруг соловьями заливались прижатые к стенке агенты империализма, копали земляные траншеи стиляги с измученными лицами, кусал локоть раскулаченный кулак и не в силах лить воду на мельницу, смотрел на неё грустными глазами связанный по рукам с табличкой «предатель родины» на груди саксофонист. Вокруг зеленели заросли малины, светило из транспаранта с надписью КПСС солнце и дул из лёгочной трубы, подогретый до температуры человеческого тела, свежий ветер перемен. Вдруг из –за куста Времени выскочил фашист в немецкой форме, и наставив на гуляющих автомат, закричал: «Хенде Хох!» Товарищ Ржазинский испуганно поднял руки.

– Чего тебе? – Недовольно спросил немца дед Остап.

– Брод, брод… – жалобно стал просить немец, протягивая грязную ладонь.

– На! – Кинул ему Остап ломоть хлеба. –И не приходи больше! Надоел, хуже горькой редьки!

Схватив хлеб, немец скрылся в кустах, откуда стали доноситься чавканье и сдавленая немецкая речь.

– Кто это был? – Спросил Лефикс.

– Немец, а хто ж ещё?

– Откуда он тут взялся?

– Да в голове у русского человека какого дерьма только нет, товарищ Лефикс! Вся ж информация через Мозг проходит и тут застревает. Вот и мешают человеку мысли всякие.

– По-ни-ма-ю, – протянул Лефикс.

Сделав круг, они вернулись на старое место. В это время поднял голову отец Фёдор и, снова увидев Ржазинского, произнёс:

– Бред!

И снова отключился.

– Бедняга…– глянув на него, сказал Лефикс.

Глава двенадцатая

– У тебя что, снова живот болит? – Спросил Дмитрий Фёдорович Власту. Она лежала на боку, под одеялом и смотрела в неработающий телевизор. Была суббота, утро. Власта думала о Владе и размышляла, как исхитриться позвонить ему и рассказать, что делала, чем занималась, а заодно опять сказать, что любит его. Но невыносимой полковник был опять рядом, от него нельзя было отвязаться и это её раздражало. Вот и теперь, закинув на неё руку, он пытался прижать её к себе.

– Отстань!

Власта больно лягнула полковника под одеялом пяткой. В ответ на такую открытую агрессию он замер на какое –то время, будто обиженный, но потом продолжил придвигать её к себе, просто начал делать это осторожней.

Власта, взяв с тумбочки пульт, включила телевизор и, подперев голову рукой, с выражением непередаваемой скуки на лице, уставилась на экран.

Шёл фильм «Бег». Полковник, трубач и штабс-капитан готовились покончить собой. Власта обожала эту сцену. У неё прямо мурашки по коже бегали, когда эти трое по очереди умирали. Но сейчас не было настроения это смотреть, и она переключила на другой канал.

– Зая… – стал мурлыкать за её спиной Дмитрий Фёдорович. – Ты нужна мне.

– Послушай, я уже вчера вечером сделала всё, что ты хотел! – Сказала она. – Дала себя поцеловать везде, как ты просил.

Высвободившись из его объятий, она поднялась, хватая со спинки кресла халат, надевая и запахивая его:

– Между прочим, вчера, когда я тебе дала понять, что не прочь заняться любовью ещё, ты заявил, что у тебя нет сил.

– Ну, радость моя, вчера я просто устал немного на работе.

– Что –то ты слишком часто устаёшь в последнее время! Может у тебя там любовница? Или любовник?

– Не смеши меня, -сказал полковник. – Если б я и искал любовницу, то непременно такую как ты. Так что зачем мне другая? Я люблю тебя!

– Да, да, старо предание, – кивнула Власта.

– Куда мы сегодня? – Спросил Кочетков. – Может, к твоему брату в ресторан? У него шашлык вкусный.

– Обойдёшься. Это ещё заслужить надо. Нет, мы никуда не поедем. Я, во всяком случае, точно, у меня дел полно дома. Вон Лорины вещи надо перебрать. И стирки тоже накопилось. А ты, кстати, можешь ехать, куда хочешь.

– …Тебе нездоровится? – Опять спросил Кочетков и, вспомнив, что уже спрашивал, встал и начал одеваться. Натянув штаны, он пошёл к ней, с явным намерением её обнять.

– Не подходи! – Предупредила она, выставив перед собой массажную расчёску.

– Ух, как страшно, – сказал он, пытаясь отодвинуть её руку и всё-таки обнять её.

Она стала вдруг с озверением лупить его расчёской по голове, лицу и рукам, да так сильно, что кое-где выступила кровь.

– С ума сошла? – Спросил полковник, отходя и рассматривая у себя ранки на локте.

– Я же сказала: не подходи!

Власта повернулась к нему спиной и, открыв шкаф, стала перебирать вещи:

– На завтрак что? – Поинтересовалась она, не поворачиваясь. – Я есть хочу.

– Рыбные котлеты с картошкой. – Буркнул полковник, всё ещё выискивая на себе повреждения.

– Они же вчера были, – повернулась Власта.

– Да. А зачем ты их покупаешь? – Спросил Митя. – Вся морозилка забита этой дрянью!

– Из экономии. И чтобы у тебя появился стимул зарабатывать! – Отвернувшись от него, сказала она. – Ладно, так и быть, пусть будут котлеты. Если поджарить к ним по яйцу, сойдёт. Кстати, – тут она снова резко повернулась к нему, отвлекшись шкафа, – ты выяснил насчет ипотечного кредита? Месяц прошёл с момента нашего разговора.

– Процесс идет, – выдал полковник давно заученную фразу. Он уже успел сходить за пузырьком йода и теперь аккуратно смазывал им ранки на руке. Власта немного посмотрела на него, потом, хмыкнув, отвернулась, продолжив перебирать вещи:

– Значит, не взял…– сказала она.

На самом деле прошёл не месяц, а уже три с того момента, как он начал просчитывать возможность взять кредит. Но полковника останавливали проценты, которые, возьми он его, съели бы половину официальной зарплаты. Ему бы тогда пришлось крутиться, а это могло вызвать толки на работе, причём в то время, когда вот-вот должно было решиться, кому из них, ему или полковнику Соловьёву достанется генеральская должность начальника отдела. Конечно, всё это можно было объяснить Власте. Но говорить об этом сейчас, когда она была не в духе, не хотелось. Все равно, что добавить масла в огонь.

–Милая, если нам обоим не нравятся котлеты, то, может быть лучше куда -нибудь сходим, а? –Спросил он.

– Куда? Сейчас только десять. Рестораны с двенадцати. У тебя что, много денег?

Она повернулась и посмотрела на него. Подковник благоразумно промолчал. Скажешь: «много», она протянет руку и скажет: «давай сюда», скажешь «мало», скажет: «что ты за мужик? Я и то больше тебя зарабатываю!» и т.д. Конечно, в одном Власта была права, нужно другое жильё. Хорошо, что сегодня Лора осталась ночевать у подруги, а то бы и обняться с утра было бы нельзя. Сразу: «ты что? Лора вон не спит»!

Но где, правда, взять деньги? Варианты были, конечно. Но полковник подумал сейчас, что ему нужны дополнительные источники заработка. Он постоянно думал об этом. И то, что вся эта история с генеральской должностью затягивалась, очень раздражало его. Уж раз сказали «А», то надо говорить «Б»! Зачем –то устроили ему это соревнование с полковником Соловьёвым за должность? Конечно, он знал, что Свиблов на его стороне, но кто знает… А должность бы сейчас ему, ох, как бы не помешала! Потому что с должностью приходили и деньги, и дача, и новые возможности, которые были ой, как нужны сейчас!

– Ты маме своей звонил? – Повернувшись к нему внезапно, спросила Власта.

– Нет, –насторожился Митя, закручивая пузырёк. –Зачем? Что –то случилось?

– Ждешь, чтобы с твоей матерью что –то случилось? – Отвернулась она, продолжив перебирать вещи.

– Нет, но…должен же быть повод.

– Какой тебе нужен повод, чтобы позвонить родной матери и спросить у нее о здоровье? –Не поняла Власта, перекладывая с полки на полку Лорины футболки.

– Хорошо, –сдался Митя. –Сейчас позвоню.

Он встал и подошел к телефону. Снял трубку, набрал пару цифр и положил ее на место.

– Потом позвоню! – Заявил он.

Власта, услышав это, ядовито рассмеялась, энергично закивав в шкаф, будто ничего другого от сожителя не ожидала:

– Вот она, сыновняя любовь!

– Ну, причём здесь это? – Раздражаясь на её смех, спросил полковник. – Просто чувствую, что сейчас выяснится, маме надо срочно ехать в какую –нибудь поликлинику сдавать анализы или к ее подруге на именины. И мне вместо завтрака придётся ехать на другой конец Москвы, а завтра она наверняка еще попросит меня отпроситься с работы, чтобы я помчался спасать какую –нибудь ее подружку. Мама вечно делает из меня Робина Гуда! Где она только находит столько попавших в беду старушек? Мне иногда кажется, что у нее целый штаб этих бабушек, которые только и делают, что сидят и придумывают все эти хитроумные операции – как заставить меня совершить благородный поступок! А на самом деле, никаких проблем нет, надо просто вызвать к дому такси, спуститься, сесть и поехать. Уж денег то на такси я маме всегда найду, с этим проблем не будет. Но нет, я обязательно должен явиться на помощь кому -то, как ангел с небес. Аж зло берёт! И вот едешь, гадаешь, что они на этот раз придумали? Клизму кому –то срочно надо поставить или анализ мочи сдать. Как будто это они без меня не могут сделать. Уж лучше бы, ей богу, меня бы один раз в день ждала какая –нибудь старушка возле дома, чтобы я бы к ней вышел и сразу перевёл через дорогу. Один раз перевёл – весь день свободен! А то всё неожиданности…

– Позвони маме…– специально, чтобы позлить его, повторила Власта, отходя от шкафа, чтобы полить цветок на подоконнике. Ей надо было, чтобы полковник убрался. Он не нужен был ей в выходные дома! К тому же она получала удовольствие, издеваясь над мужчиной с тремя звёздами на погонах. Её забавлял этот детский скулеж взрослого человека. В другой день она бы не стал настаивать, но сегодня Дима ей мешал. Она поставила гладильную доску, взяла постиранные вещи и бросила их позади себя на кровать, приготовившись гладить.

– Власик, у меня такое чувство, что ты от меня просто хочешь избавиться! – Будто услышав её мысли, капризно сказал Кочетков, присаживаясь на кровать и беря приготовленные для глажки вещи в руки.

– Не называй меня Власиком! Влася, Власик! Сколько раз говорила! Противно! – Взъярилась она.

– Котенок, ну, что с тобой?… – полковник опустился на колени, пытаясь, обнять её ногу и целуя её губами.

– У меня утюг горячий, – Закатив глаза, она подняла утюг на согнутой в локте руке. – Не продолжай, слышишь? А то поставлю его тебе на голову.

Полковник с недовольным видом выпустил её ногу и сел на кровать. Он знал: она могла.

– Чего ты вечно такая? –Спросил он.

– Какая? – Удивилась она.

– Недобрая.

– А ты не называй меня котёнком! Что за зоопарк ты здесь развел? Львёнок, чижик, кака-душка ещё скажи! Лору называешь грызуном, меня кошкой –сам –то кто?

– Я серый волк! Р-р…–Зарычал полковник, . –И я тебя сегодня съем, предупреждаю! Потому что у меня сегодня такое настроение…

– А, вот что, –кивнула Власта, отводя горячий утюг, зажатый в одной руке, а другой упираясь ему в лоб. – Чего ты хочешь?

– Любви, – с пафосом произнёс он.

– Всего то?

Поставив утюг, она сделала пару шагов к кровати, упала спиной на диван и задрала халат, обнажив ноги до трусиков:

– Хорошо, бери, раз тебе надо! Только уговор: делай по –настоящему, а не так как ты обычно, раз-два-три и пошёл. Попробуй доставить мне удовольствие.

– Это ведь невыполнимое условие – доставить тебе удовольствие, -усмехнулся полковник.

– В том то и дело, что для тебя невыполнимое – сказала Власта, одёргивая вниз халат и делая попытку встать, чтобы начать гладить. Но полковник уже навалился на неё, прижав к кровати всем весом.

Менструальное собрание было ещё в разгаре, когда на них сверху вдруг рухнули трое, а именно товарищ Ржазинский в сопровождении отца Фёдора и деда Остапа.

– Какими судьбами, Лефикс де Мудович? – Уставился на них Настали. – Вы разве не уехали заграницу?

– Да вот, внезапно оказия вышла, и мы решили к вам заглянуть. – Сказал Ржазинский, отряхивая с рукава похожий на белый кисель состав.

– Знакомьтесь, товарищи. Остап, старый чекист, подпольная кличка «дед», а это его сын Фёдор, по прозвищу «отец». Оба проверенные товарищи. Работают ангелами в ведомстве полковника Кочеткова. Как говорится, прошу любить и жаловать.

К вновь прибывшим немедленно подскочил Нелин и сильно грассируя заговорил:

– Это хорошо, товарищи, что вы прибыли. Свежий взгляд нам не помешает. Ответьте ка вы мне, как у вас обстоят дела с идеологией? Вы Маркса давно читали?

– Да, как сказать…– кашлянул дед Остап. – Не то, чтоб очень давно, но порядочно…

– Очень плохо, товарищ! Классиков надо читать ежеднево! А вы в царской охранке случайно не работали, что –то мне ваша рожа знакома! В глаза мне. Да? Нет? Признавайтесь, голубчик, тут все свои!

– Чего он? – Обалдев от такого напора посмотрел дед на Ржазинского.

– Нет, не то, товарищ Нелин, это почётный чекист, я его знаю…– начал Ржазинский.

– Вы, Лефикс де Мудович, идите и обеспечивайте Железный Стояк, как вам поручено! Не лезьте в политику, раз ничего в ней не смыслите. Я сейчас не с вами разговариваю, до вас дело тоже дойдёт, я с ним. – Нелин ткнул пальцем в деда, – Ну-ка, скажите мне, дорогой товарищ, вы за какой Интернационал, за Первый или Второй? –Отвечайте! Не задумываясь! Так, ясно… Перед нами контра, товарищи!