Максим Взор Трудовик- попаданец

Глава 1

Глава 1. Искра не по ГОСТу

Первое, что Андрей Сергеевич понял в то утро: восьмой «Б» сегодня его всё-таки убьёт.

Не со зла. Исключительно из любознательности.

— Костя, положи болгарку.

— Я только посмотреть.

— На что?

— Как она искрит.

— Она искрит ровно до того момента, пока у учителя не начинает дёргаться левый глаз.

Костя неохотно положил инструмент на верстак. Андрей вынул вилку из розетки и спрятал удлинитель в металлический шкаф. Потом обернулся к классу.

Перед ним стояли двенадцать подростков в синих халатах. Двое делали совок. Трое изображали работу над табуретом. Остальные с хорошо скрываемым интересом наблюдали, как Мишин пытается приклеить наждачную бумагу к деревянному бруску канцелярским клеем.

— Запоминаем основное правило мастерской, — сказал Андрей. — Всё, что может отрезать палец, обязательно попытается это сделать. Всё, что может загореться, загорится в пятницу перед проверкой. А всё, что потерялось, найдётся в кармане того, кто громче всех помогал искать.

— Андрей Сергеевич, а это в учебнике есть?

— В следующем издании будет. Я автору напишу.

Он прошёл между верстаками, проверяя работу. Двадцать два года в школе научили его главному: нельзя просто сказать подростку, как не надо. Нужно показать, как надо, а потом отойти на два шага и дать ему ошибиться так, чтобы ошибка обошлась без травм.

В дальнем углу мастерской мигнула лампа.

Потом ещё раз.

Андрей поднял голову.

— Все инструменты положили. От станков отошли.

На этот раз спорить никто не стал. В голосе учителя прозвучала интонация, которую дети распознавали лучше пожарной сирены.

Лампы погасли.

Из электрощита донёсся треск.

— Мишин, веди всех в кабинет технологии. Костя, ничего не трогай. Особенно если очень хочется.

— А вы?

— Отключу ввод.

Дети вышли. Андрей дождался, пока за последним учеником закроется дверь, и подошёл к щиту. Ремонт в школе шёл третий год, а проводка была старше половины учителей. Директор обещал заменить её летом. Потом осенью. Потом после Нового года.

Возле щита стоял разобранный старый верстак, который накануне вытащили из подвала. На нём лежали ржавые клещи, латунный отвес и складной стальной метр. На одной из пластин ещё читалось выбитое клеймо:

А. С. Мельников. 1954.

Андрей заметил надпись ещё утром и даже пошутил, что инструмент дожидался его семьдесят лет.

Сейчас было не до шуток.

Он надел диэлектрические перчатки, встал на резиновый коврик и потянулся к рубильнику.

За окном сверкнуло.

В щите что-то хлопнуло.

Андрей успел увидеть, как по металлической дверце пробежала ослепительно синяя дуга. В левой руке, сжимавшей старый складной метр, возникло странное ощущение — будто сталь сделалась мягкой и горячей.

Мастерская исчезла.

Вернее, сначала исчез свет. Потом звук. Потом собственное тело.

А затем пришла боль.

Она сидела в затылке тупым тяжёлым комом. Андрей попытался открыть глаза и сразу пожалел об этом. Над ним висела белёная известью поверхность, испещрённая трещинами. Пахло йодом, мокрой ватой и чем-то кислым.

— Очнулся, — произнёс женский голос. — Ну, слава богу. А то лежит и лежит, словно неживой.

Андрей моргнул.

Рядом стояла женщина в белом халате и косынке. Халат был не одноразовый, не фабрично-белый, а плотный, сероватый от многочисленных стирок. На эмалированном столике лежали стеклянный шприц и металлический лоток.

— Где я?

— В медпункте. Не в театре же.

Он попытался сесть. Комната качнулась.

Женщина прижала его к кушетке.

— Лежи, Мельников. Врач сказал — лежать.

— Как вы меня назвали?

— Началось, — вздохнула она. — Мельниковым. Андреем Семёновичем. Тридцати шести лет. Подсобным рабочим ремонтного цеха. Ещё перечислить?

Андрей посмотрел на свои руки.

Они были не его.

Пальцы — толстые, сбитые, с въевшейся в кожу металлической пылью. На правом указательном не хватало края ногтя. На запястье синела татуировка — кривая буква «В» внутри кружка.

Он поднял руку к лицу. Щека была покрыта жёсткой щетиной. На лбу обнаружилась грубая повязка.

— Зеркало, — попросил Андрей.

— Тебе воды надо, а не зеркало.

— Пожалуйста.

Женщина нахмурилась, но сняла со стены маленькое зеркало в деревянной рамке.

Из мутного стекла на Андрея посмотрел незнакомый человек. Лицо худое, скулы резкие, под левым глазом старый шрам. Волосы тёмные, коротко остриженные. И выражение такое, будто этот человек давно задолжал всему миру и не собирался расплачиваться.

Андрей медленно опустил зеркало.

— Какой сейчас год?

Женщина замерла.

— Ты опять?

— Что — опять?

— В прошлый раз спрашивал, какое сегодня число. Потом требовал позвать какого-то участкового из будущего.

— Значит, я уже приходил в сознание?

— На минуту. Нёс чепуху.

— Год какой?

Она посмотрела на него внимательно, без прежней насмешки.

— Тысяча девятьсот пятьдесят четвёртый.

Где-то за стеной протяжно загудел заводской гудок.

Андрей закрыл глаза.

«Спокойно. Обычная травма. Галлюцинация. Сон. Сейчас откроешь глаза, и появится школьная мастерская».

Он открыл глаза.

Над кушеткой по-прежнему висела выцветшая надпись:

«Чистота — залог здоровья трудящихся».

Дверь медпункта распахнулась. На пороге появился невысокий мужчина в сером костюме. За ним стоял милиционер.

— Очнулся? — спросил человек в костюме.

— Как видите.

— Это хорошо. Значит, поговорить сможете.

Он положил на стол потрёпанный заводской пропуск, связку ключей и небольшой кусок блестящего металла.

— Объясните, гражданин Мельников, почему у вас нашли ключ от инструментального склада.

Андрей посмотрел на ключ.

Потом на металл.

Потом снова на незнакомые руки.

Выжить в прошлом оказалось мало.

Сначала предстояло не сесть за преступление, о котором он ничего не знал.

Глава 2. Чужой паспорт

Мужчина в сером представился Крыловым, начальником заводской охраны.

Милиционер не представился вовсе.

Он встал у двери, сцепив руки за спиной, и смотрел на Андрея с таким спокойствием, от которого хотелось немедленно признаться даже в краже классного журнала в седьмом классе.

— Итак, — сказал Крылов. — Вчера в двадцать три сорок вас нашли во дворе ремонтно-механического цеха. Без сознания. Рядом лежала пустая бутылка.

— Я не пил.

Крылов посмотрел на медсестру.

— От него спиртом несло на весь кабинет, — сообщила та.

— Возможно, пил тот человек, которым я был до…

Андрей оборвал себя.

— До чего? — спросил милиционер.

— До падения.

Крылов взял связку ключей.

— Этот открывает боковую дверь склада. Откуда он у вас?

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Другого пока нет.

— А это?

На столе лежал небольшой прямоугольный брусок серого металла. На одном торце сохранилась синяя краска, на другом виднелся свежий след ножовки.

Андрей не удержался и взял брусок. Тяжёлый. Плотный. Кромка твёрдая, ножовка её почти не взяла.

— Быстрорежущая сталь?

Крылов прищурился.

— Разбираетесь?

— Немного.

— Подсобный рабочий Мельников, который лом от инструмента не отличает?

— Я такого не говорил.

— Нам это весь цех скажет.

Андрей положил металл обратно.

— Сколько пропало?

На этот раз Крылов ответил не сразу:

— Восемьдесят четыре килограмма.

— В карманах не унесёшь.

— Вы и не унесли. Пока. Но образец обнаружен у вас.

Милиционер шагнул ближе:

— Где остальное?

— Не знаю.

— Почему вы оказались возле склада?

— Не помню.

Это была правда — во всяком случае, правда Андрея Сергеевича. От прежнего владельца тела не осталось ни воспоминаний, ни голоса, ни подсказок. Только иногда перед глазами возникали короткие бессвязные образы: жёлтая дверь, женская рука, вагон с углём, детский плач.

— Может, он действительно память потерял? — спросила медсестра.

— Память у него всегда теряется после получки, — ответил Крылов.

Он достал из кармана паспорт и раскрыл перед Андреем.

С фотографии смотрел тот же худой мужчина со шрамом. Под снимком значилось:

Мельников Андрей Семёнович.

Год рождения — 1918.

Место рождения — город Вятск.

Штамп о браке. Регистрация в заводском бараке. Профессия не указывалась.

— Можно посмотреть?

Крылов протянул документ.

Андрей перелистнул страницы. Бумага была плотной, шероховатой. На последней странице — отметка о выдаче нового паспорта два года назад.

Всё выглядело настоящим.

Пробуждение не было сном.

— Где я работаю?

— Ремонтно-механический цех номер три, — ответил Крылов. — Числитесь подсобным рабочим. Ещё неделю назад получили последнее предупреждение за прогулы.

— Семья?

— Это вы у меня спрашиваете?

Андрей поднял взгляд:

— Если я действительно потерял память, то да.

Медсестра первой отвела глаза.

— Жена у тебя есть, — сказала она. — Вера Николаевна. И мальчик. Миша.

Внутри у Андрея всё сжалось.

Чужая жена. Чужой ребёнок.

Люди, которые будут ждать возвращения другого человека.

Крылов забрал паспорт.

— Врач вас сегодня отпустит. Из города не уезжать. Завтра утром явитесь в заводоуправление.

— Меня задерживают?

— Пока нет. Но если вспомните, куда дели сталь, советую сообщить сразу.

Милиционер и Крылов вышли.

Медсестра начала собирать инструменты.

— Как меня нашли? — спросил Андрей.

— Сторож услышал шум. Ты лежал возле вагонетки, головой об рельс. Говорят, кто-то убегал.

— Кто?

— Если бы знали, его бы и спрашивали.

Она открыла ящик стола и достала сложенную одежду: серую рубаху, тёмные брюки, потёртый пиджак.

— Вот. Одевайся.

В карманах обнаружились три рубля, коробок спичек, пуговица, комок ниток и смятый листок. На листке карандашом было написано:

«23:30. У старой котельной. Ключ принеси. Долг спишем».

Подписи не было.

Андрей показал записку медсестре:

— Это лежало в кармане?

Та быстро прочитала.

— Не знаю. Я одежду не проверяла.

— Крылов видел?

— Наверное.

«Или не видел. Или сделал вид, что не видел».

На обороте листка виднелись едва заметные цифры:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.