Владислав Харитонов За гранью

Глава 1 "Точка невозврата"

Я уже собирался ложиться спать, когда телефон на тумбочке зажужжал. Знаете это чувство, когда почти проваливаешься в сон, а тут экран загорается, и всё, привет, бессонница? Я взял телефон, прищурился от света и увидел сообщение от Ани: «Дима, я нашла кое-что. Посмотри. Это очень интересно».

Усмехнувшись, я откинулся на подушку. Аня всегда так писала, когда находила что-то стоящее. Она была нашим главным «искателем» — человеком, который мог просидеть три часа на старом форуме и вытащить оттуда то, что никто не замечал. Если она говорила «интересно», значит, это действительно стоило внимания.

Ссылка вела на старый форум. Сообщение пятилетней давности, написанное сбивчиво, будто автор сам не до конца верил в то, о чём говорил: «Был там один раз. Больше не поеду. Всё стоит открытое, оборудование нетронутое, людей нет. Создаётся впечатление, будто все ушли в одну секунду. Будто людей что-то спугнуло. Жуткое место».

Перечитав это дважды, я задумался. Сохран идеальный — техника, документы. Рядом были прикреплены фото. Что там исследовали — неизвестно. Координаты прилагались. Место — глушь, сотни километров от города.

Ответ пришёл быстро: «Выглядит интересно. Завтра обсудим с остальными?» Она ответила почти сразу: «Я уже написала остальным. Встречаемся у парка в четыре. Придёшь?» Улыбнувшись, я набрал: «Конечно приду. Без меня вы там ничего не найдёте». Она скинула смайлик, я отложил телефон и через какое-то время уснул.

На следующий день мы встретились у входа в парк. Это место мы давно полюбили и всегда собирались там. Аня уже ждала, сидя на скамейке и листая блокнот. Она всегда приходила первой. Когда я подошёл, она подняла голову и улыбнулась. Сегодня все были в сборе. Мы довольно давно никуда не выбирались, и все уже соскучились по этим ощущениям.

Компания у нас небольшая, но дружная. Миха — мой лучший друг, всегда за любой движ. Вован — главный шутник, разряжает обстановку в любой ситуации. Андрей ходит с нами реже, но если он идёт — значит, позаботится о безопасности. Ну а нас с Аней я в каком-то смысле уже представил.

Аня разложила распечатку с картой и координатами прямо на скамейке. Все склонились над ней. Вова, как всегда, был в приподнятом настроении — улыбался, потирал руки.

— Ну что, — сказал он. — Опять в приключение? Я за. Надоело дома сидеть, а тут такая тема. Посёлок в лесу, всё брошено. Чисто как в фильмах ужасов. Только вот я не понял, зачем было карту распечатывать, мы что в двадцатом веке?

— В фильмах ужасов герои обычно дохнут, — заметил Андрей, не поднимая головы от карты. — Я проверил координаты. Место глухое. Ближайший населённый пункт — за сотню километров. Если что-то пойдёт не так — никто не придёт. Ну а насчёт карты, мне кажется, в этом даже есть какой-то свой шарм.

— Андрей, ты опять за своё, — вздохнул Вова.

— Мы ж не в первый раз. Пока что ни разу не подохли.

— Пока что, — сказал я. — Но он прав. Место действительно глухое.

Переведя взгляд на Миху, я заметил, что он, как всегда, молчит, но я знал его достаточно, чтобы понять: он тоже заинтересован. Миха держался чуть в стороне, перекатывая в пальцах зажигалку — его вечная привычка, когда он о чём-то думал.

— Ну что, — спросил я. — Едем?

Все кивнули.

— Тогда есть одна проблема, — сказал я. — Туда не добраться на общественном транспорте. Автобусы в такую глушь не ходят. Такси вряд ли поедет — обратно пустым возвращаться никому не выгодно.

Вова хитро улыбнулся и потер руки.

— Есть один человек, — сказал он. — У него есть колёса. Я ему позвоню.

Звучало двусмысленно, но это было в стиле Вовы.

— Надёжный? — спросил Андрей.

— Вполне, — заверил Вова. — Ну, почти.

— Ты хоть сам в это веришь? — ухмыльнулся Миха.

— Заткнись, — добродушно ответил Вова, — а то поедешь в багажнике.

Он отошёл в сторону и достал телефон. Мы слышали только обрывки его разговора: «Да, далеко... Не волнуйся, ничего с ней не случится...» Через пару минут он вернулся.

— Договорились. Встречаемся у него в гараже.

Мы вышли из парка и двинулись в сторону окраины. Время близилось к пяти, и город уже начинал затихать. Мы шли через спальные районы, где дома становились ниже, а дворы — пустее. Где-то вдалеке гудела машина, но звук быстро затихал. Вова шёл впереди, иногда оглядываясь на нас.

— Долго ещё? — спросил я.

— Если не срезать — минут сорок, — ответил он. — А если срезать — тридцать.

Мы пошли через дворы. Дорога была знакомой и незнакомой одновременно — я здесь бывал, но не часто. Аня шла рядом, иногда задевая плечом моё плечо. Мы почти не говорили — только перебрасывались короткими фразами. Андрей шёл позади, нагруженный рюкзаком, молча. Миха о чём-то переписывался в телефоне, иногда поднимая голову, чтобы свериться с маршрутом.

— Ты уверен, что он согласится? — спросил я Вову.

— Он уже согласился, — ответил он. — Просто ему нужно, чтобы я его лишний раз не дергал. У него машина старая, он её боится.

— Боится машину? — удивилась Аня.

— Ну, — Вова усмехнулся. — Он боится, что она развалится в самый неподходящий момент. И он будет виноват.

Мы вышли к промзоне. Гаражи стояли рядами — железные коробки, обшарпанные, местами ржавые. Запах машинного масла и выхлопных газов висел в воздухе. Где-то лаяла собака, и звук разносился по пустынным улицам.

— Почти пришли, — сказал Вова, замедляя шаг. — Вон тот гараж, с красной дверью.

Мы подошли. Дверь была приоткрыта, и в щель пробивался тусклый свет. Рядом с гаражом стоял парень в промасленной куртке, склонившись над мотором старой «Волги». Он услышал нас, медленно выпрямился и вытер руки грязной тряпкой. Взгляд у него был настороженный — он окинул нас всех по очереди, будто проверял, нет ли среди нас лишних.

— Так это те самые? — спросил он у Вовы. Голос был равнодушный, почти усталый.

— Ага, — ответил Вова. — Знакомьтесь, это Марк.

Марк кивнул, но не улыбнулся. Худой, с цепким взглядом, он выглядел так, будто постоянно ждал подвоха. Рукопожатие было коротким и сухим — его ладонь оказалась холодной, и он сразу убрал руку, будто не хотел задерживаться.

— Вова сказал, ты готов нас отвезти? — спросил я.

— Сказал, — буркнул Марк, не глядя мне в глаза. — Но я не уверен, что эта колымага довезёт. Старая она. Да и места там на всех не хватит.

— А у тебя сзади раскладывается дополнительный ряд сидений, — вмешался Вова. — Я помню. Так что места хватит.

Марк посмотрел на него с раздражением:

— Точно, как я мог забыть, — сказал он с явным сарказмом.

Вова ухмыльнулся:

— Ну так что, поехали или будем спорить до вечера?

Марк вздохнул, хотел что-то сказать, но потом махнул рукой.

— Ладно, уговорил, — сказал он. — Всё равно от тебя не отвяжешься.

— И помни, кто тебе тогда с мотором помогал, — добавил Вова.

Марк вздохнул, но ничего не ответил. Только покачал головой.

— Ладно. Завтра с утра, — бросил он и снова склонился над мотором.

Вова хлопнул его по плечу и вернулся к нам.

— Договорились. Завтра в двенадцать выезжаем.

Мы разошлись. Остаток дня я собирал вещи. Аня прислала сообщение вечером:

«Ты как?»

«Норм. А ты?»

«Тоже. Но почему-то не спится».

Короткий ответ ушёл почти сразу: «Завтра увидимся. Спи». Она скинула смайлик.

Утром в общий чат пришло сообщение от Вовы: «В двенадцать встречаемся у гаража. Не опаздывайте!» Позавтракав и проверив рюкзак, я вышел. По дороге встретил Аню. Мы пошли вместе.

— Ну что, как ты? — спросил я.

— Нормально, — ответила она. — Просто волнуюсь.

— Я тоже, — признался я. — Но мы же не первый раз.

— Да, — она улыбнулась. — Не первый, но так далеко мы ещё не забирались.

На мгновение она коснулась моей руки, когда мы шли по тротуару. Просто так, случайно. Или не случайно. Я не знаю. Но я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

К двенадцати мы были у гаража. «Волга» уже стояла на улице, и Марк как раз возился с задней частью машины — откидывал дополнительные сиденья в багажнике, освобождая место для людей.

— Ну что, — сказал он, выпрямляясь. — Два дополнительных сиденья сзади я разложил. Но имейте в виду — багажника теперь почти нет. Всё, что не влезет, придётся держать в салоне.

Мы переглянулись.

— У нас много вещей, — сказал я, глядя на наши рюкзаки.

— Ничего, — ответил Вова. — Мы ж не в первый раз. Запихнём.

— Главное, чтобы колёса не отвалились, — усмехнулся Миха.

— Не каркай, — буркнул Марк, но в голосе его не было злости.

Мы начали загружать вещи. Рюкзаки, спальники, сумку с едой — всё это утрамбовали в салоне. Я сел вперёд, рядом с Марком. Аня, Вова, Андрей и Миха разместились сзади — тесно, но терпимо.

Марк завёл двигатель. Машина немного посопротивлялась, но всё же завелась, и мы тронулись.

Первые пару часов было шумно — Вова рассказывал анекдоты, Андрей спорил с ним. Все засмеялись, даже Марк, который обычно держался отстранённо. Он коротко усмехнулся, но этого было достаточно, чтобы на секунду исчезло напряжение.

— Вован, у тебя язык не болит столько балаболить? — сказал Андрей.

— Может и болит, но уж точно не от того, что я много говорю! — Вова довольный ухмыльнулся.

Со временем лес стал гуще, дорога хуже. Остановились на заправке — небольшой, старой, с облупившейся вывеской и парой колонок, которые выглядели так, будто их не обслуживали лет десять. Бензином здесь почти не пахло — только сыростью и грязью. Внутри магазинчика было темно, и продавщица смотрела на нас без всякого интереса.

Мы вышли размяться. Я купил два стаканчика кофе — дешёвого, пресного, но горячего. Аня взяла один, закуталась в куртку и села на скамейку у стены.

— Хреновый какой-то кофе, — сказал я, садясь рядом.

— Да уж, — она сжала стакан в ладонях. — И место само не очень.

Марк стоял у машины, молча смотрел в сторону леса. Я подошёл.

— Марк, ты сам как? — спросил я.

— Да нормально, — ответил он, не оборачиваясь. — Лишь бы доехать без приключений.

Он повернулся и пошёл к машине. Я остался стоять, глядя в лес. Он был тёмным, плотным — как стена.

Мы забрались в машину. Я сел вперёд, рядом с Марком. Остальные снова утрамбовались сзади. Дверь захлопнулась, салон наполнился запахом старой обивки и бензина. Марк молча завёл двигатель, и мы выехали с заправки.

Дорога стала хуже. Асфальт кончился, и машина медленно покатилась по разбитой грунтовке. За окнами мелькали стволы, ветки царапали боковые стёкла. Я не заметил, как провалился в сон.

Я очнулся от того, что Вова громко крикнул:

— Смотрите! Кажется, приехали!

Я моргнул, протирая глаза. Сон был коротким, но голова оставалась тяжёлой. Я выглянул в окно — машина ползла по узкой дороге, едва различимой среди высокой травы и кустарника. С обеих сторон подступал лес.

— Где? — спросил я.

— Да вон же! — показал пальцем Вова. — Крыши видно!

Кусты расступились, и перед нами открылся посёлок. Дома стояли угрюмо, окружённые высокой травой, которая местами доходила до подоконников. Некоторые стёкла были выбиты, крыши кое-где просели, но сами здания выглядели целыми — будто их просто бросили.

— Ну и местечко, — протянул Миха.

— Прям как в том фильме, где все умерли в первую же ночь, — добавил он.

Марк заглушил двигатель. Тишина стала полной. Я открыл дверь и вышел.

Аня вышла следом, огляделась. Мы оставили в машине спальники и еду — взяли только самое нужное. Я взял телефон и камеру. Аня — блокнот. Андрей — мачете и рюкзак, который звякнул металлом. Вова — сумку. Миха просто накинул капюшон.

— Пошли, — сказал я.

Мы начали осмотр с первого дома. Дверь заскрипела, будто её не открывали годами. Внутри было темно и пыльно. Я включил фонарик. Приборы, микроскопы, колбы — всё стояло на местах.

Я заметил кружку на столе и куртку на спинке стула. А на стене — фотографию. Я сдул пыль: учёные на фоне леса. Все улыбались, кроме одного. Он смотрел в сторону, и в его взгляде было что-то тревожное. На обороте — дата: 23.06.2004. Я убрал фото в карман.

Мы вышли и зашли во второй дом. Аня перебирала документы и вдруг позвала меня.

— Дим, смотри.

Она протянула мне пожелтевший лист. Там было написано: «Основное оборудование и все важные документы перевезены в блок 8. Остальные здания использовались только для второстепенных исследований».

Я показал остальным. Вова взял лист, пробежал по нему глазами.

— Блок 8, — сказал он. — И где он?

Я посмотрел в сторону леса.

— Провода туда идут, — сказал я. — Значит, он там.

Мы двинулись к лесу. Провода уходили вглубь, перекидываясь с одного столба на другой, и нам оставалось только идти вдоль них. Трава была высокой, местами доходила до колен, и под ногами хрустели сухие ветки. Лес встречал нас плотной стеной. Сначала деревья стояли редко, но с каждым шагом они смыкались всё плотнее. Кроны переплетались над головой, почти не пропуская света, и воздух стал тяжелее, влажнее.

— Жутковато, — сказала Аня шёпотом.

— Не ссы, — ответил Вова, но я заметил, что он больше не шутил.

Мы шли молча. Через некоторое время впереди показался просвет. Мы ускорили шаг и вышли на поляну. В центре стоял небольшой бункер — бетонный, обшарпанный, с массивной железной дверью. Метрах в ста от него — оборудование, стоящее кругом. Старые приборы, ржавые стойки, провода, свисающие как сухие лианы.

— Вот это да, — сказал Миха, впервые за долгое время подав голос.

— Идём внутрь, — сказал я.

Я толкнул дверь. Она открылась с ужасным скрипом, и звук разнёсся по поляне.

— Ну и скрип, — усмехнулся Вова. — Если тут кто-то есть, он точно знает, что мы пришли.

Внутри было темно и холодно. Свет фонариков выхватывал из мрака столы, приборы, бумаги. На стенах — царапины, неровные, глубокие. Кто-то считал дни. Семнадцать.

Мы разошлись по комнатам. Аня принялась осматривать ящики в углу. Через минуту она позвала меня.

— Дим, иди сюда.

Я подошёл. Она протянула мне пожелтевшие листы, исписанные неровным, торопливым почерком.

Первая запись: «Обнаружена аномалия. Предварительное название — «Разлом». Визуально не фиксируется. Приборы показывают нестабильность. Есть вероятность расширения».

Я перевернул лист. «Мы ошиблись. Оно расширяется. Сегодня — скачок на четыре метра и двенадцать сантиметров. Оборудование, установленное рядом, вышло из строя. Одновременно. Все приборы. Причины нет. Это не совпадение».

Аня подняла на меня глаза. Я взял следующий лист. «Расширение происходит каждые семь дней, примерно в одно и то же время. Последнее зафиксированное расширение — 25.06.2004».

— Бред какой-то, — сказал я.

— А если не бред? — тихо спросила она.

Я не ответил. Мы сложили листы и вышли в основную комнату.

— Мы нашли кое-что, — сказал я, показывая листы. — Про какой-то разлом.

Вова взял их, повертел в руках, усмехнулся.

— «Расширение, аномалия, оборудование вышло из строя». Звучит как сценарий дешёвого ужастика.

— Они пишут, что разлом невидимый, — сказал я. — И что он расширяется. Каждые семь дней.

— Ну допустим, — протянул Миха. — И что с того?

— А то, что приборы, которые вышли из строя, — сказал я, — стоят снаружи. Мы их видели, когда подходили.

Все замолчали. Я оглянулся и заметил, что нас не хватает.

— Где Андрей? — спросил я.

— Он вышел, — сказал Миха. — Хотел осмотреть оборудование на улице.

— Я пойду за ним, — сказал Вова, поднимаясь. — Покажу ему записи. А то я как раз ещё отлить хотел.

Он взял один из листов и вышел. Шаги затихли.

Мы остались в бункере. Я подошёл к столу, начал перебирать бумаги. Аня изучала полку с папками. Миха и Марк разглядывали старые приборы.

Прошло минут пятнадцать. Я поднял голову от бумаг и заметил, что Вова и Андрей не вернулись.

— Их уже долго нет, — сказал я.

— Вова говорил, что отлить хотел, — пожал плечами Миха. — Может, они там застряли.

— Они не могли так долго, — сказал я.

Я подошёл к двери, открыл её и выглянул. На поляне никого не было. Тишина. Я вернулся в бункер и закрыл дверь.

— Что то их там не видно, — сказал я.

Мы переглянулись. В бункере стало тихо.

— Надо пойти посмтотреть, — сказал я.

Мы начали выходить. Я вышел первым, за мной Аня. Миха задержался у двери и шагнул внутрь, чтобы позвать Марка, который всё ещё копался в углу.

— Марк, ты идёшь? — крикнул он изнутри.

Я уже сделал шаг по траве, когда услышал за спиной глухой металлический хлопок. Я обернулся. Дверь бункера была закрыта.

Я подошёл к двери, дёрнул ручку. Она поддалась. Я открыл её и заглянул внутрь.

— Миха? — позвал я. — Марк?

Тишина. Я шагнул внутрь, Аня за мной. Мы прошли по комнатам. Везде пусто. Только старые приборы, бумаги и чужая пыль. Ни одного человека.

Я остановился в центре комнаты и огляделся.

— Их нет, — в ужасе сказал я.

Мы выбежали из бункера. Аня стояла рядом, глядя на меня.

— Я не понимаю, — сказала она.

Я выпрямился и осмотрел поляну. Серое небо, которое было ещё час назад, теперь казалось чёрным.

— Дим... — начала Аня.

И в этот момент в глазах у меня потемнело. В ушах стоял гул — непонятно откуда взявшийся. Аня что-то крикнула, но я не разобрал слов.

— Дима, что происходит?

Я не успел ответить. В глазах потемнело. И я провалился в пустоту.

Глава 2 "Искажённый лес"

Очнулся я от шорохов, которые то и дело доносились с разных сторон. Сначала вообще не понял, что происходит, — просто лежал на чём-то жёстком и холодном, и в голове была пустота. Потом в памяти всплыли недавние события: бункер, записи о разломе, исчезновение друзей, темнота. Я резко подскочил и начал осматриваться.

Рядом на земле лежала Аня, тоже без сознания. Я торопливо опустился на колени и начал приводить её в чувства, тряся за плечо.

— Аня! Аня, вставай! Что произошло?

Аня очнулась, закашлялась и села, растерянно глядя по сторонам. Видимо, тоже не до конца ещё осознавая, что произошло. Но через пару секунд до неё всё же дошло, и она поднялась. Оглядевшись, она спросила:

— А где мы? Где бункер? Где ребята? — голос её дрогнул.

— Честно говоря, у меня такой же вопрос, — ответил я.

Мы поднялись и начали осматриваться. Первое, на что я обратил внимание, — лес стал каким-то другим. Листвы почти не было, деревья неестественно изогнуты под всевозможными углами, а корни выступали из земли, будто кто-то выворачивал их наружу. И темнота — она как будто стала какой-то другой: вроде темнее, чем было, но и видно в ней стало как-то лучше. Или возможно, мои глаза уже попривыкли за время отключки. В воздухе чувствовался странный запах — будто после грозы, но с примесью чего-то сладковатого, неприятного.

— Мне страшно, — тихо сказала Аня.

Я взял её за руку и сжал, надеясь, что это хоть немного её успокоит. В этот момент я вспомнил, что проснулся от каких-то звуков — и они сами напомнили о себе. Со спины донёсся странный то ли смешок, то ли стон — тяжело объяснить, как он звучал, но я попробую. Такое, будто кто-то набрал воды в рот и пытается говорить или смеяться — булькающее, хлюпающее, как вода, стекающая в сточную трубу. Аня вздрогнула и крепче сжала мою руку.

— Это ещё что было? — испуганно сказала она, повернувшись в сторону звуков.

Но никого видно не было — лишь искривлённые ветки и стволы деревьев, застывшие в неестественных позах. Я сунул руку в карман с целью достать телефон и включить фонарик, и какого было моё удивление, когда я его там не обнаружил. Вдруг сзади послышались быстрые шаги, будто кто-то перебежал с одного места в другое. Мы повернулись — пусто. Снова шаги — на этот раз справа. Потом слева. Нас окружили. Из темноты начали выходить маленькие фигуры. Они были до того жуткими, что я аж дар речи потерял.

Тут стоит сделать небольшое отступление и сказать, что я с детства боюсь всяких странных, непропорциональных или аномально искривлённых вещей, и, не дай бог — сущностей. В детстве мне показали какую-то страшилку в интернете, и с тех пор я не мог смотреть на искажённые пропорции без дрожи. Ладно ещё деревья эти искривлённые, всё-таки это просто дерево, но то, что показалось нам, сразу заставило мои ноги подкоситься.

Это были дети. Полностью голые и грязные, с кожей серого оттенка. Все скрюченные под неестественными углами — настолько, что это было на сто процентов несовместимо с жизнью. Но вот же они — живые и идут прямо на нас, издавая те самые хлюпающие гортанные звуки. Кто-то из них вообще не мог ходить и пытался ползти, волоча за собой искривлённые ноги. А кто-то, кого, судя по виду, не так искривило, чуть ли не вприпрыжку приближался. Вокруг них в воздухе висела тишина — они не издавали никаких обычных звуков, только это мерзкое бульканье.

Я просто стоял оцепеневший, не в силах пошевелиться. Аня действовала быстрее — она подбежала к ближайшему дереву и оторвала, судя по виду, сухую увесистую палку. Всё происходило за считаные секунды. Подбежав обратно, она схватила меня за плечи и начала трясти так, что у меня зубы стукнули.

— Дима! Очнись! Надо что-то делать! — она почти кричала мне в лицо.

Тут-то я и осознал, что происходит полная хрень, и если я не шевельнусь, произойдет что-то очень плохое. Аня, зная о моём страхе, стояла рядом с палкой в руках — готовая защищаться, даже если я не смогу. Я дрожащими руками выхватил у неё палку и крикнул:

— Бежим!

Мы развернулись и побежали в обратную сторону. Нас окружили, но сзади их оказалось чуть меньше — видимо, они не ожидали, что мы рванём именно туда. Мы просто бежали прямо на них. Когда мы приблизились, я замахнулся палкой и со всей дури ударил по одному из них. Раздался тот же звук, но на этот раз он был похож на крик боли — громкий, хлюпающий, почти звериный. Существо отлетело в сторону, открыв нам узкую брешь, и мы рванули в неё. Сразу же за спиной послышался хор таких же криков — и за нами началась погоня.

Обернувшись на бегу, я заметил, что большая часть Скрюченных осталась на месте, и только несколько самых быстрых бросились вдогонку. Видимо, это были те, кто ещё мог нормально передвигаться. Остальные же просто стояли и смотрели нам вслед.

Бежали мы минут десять, а может, и больше. Лёгкие горели, ноги тяжелели с каждым шагом, и я чувствовал, что ещё немного — и просто упаду. Судя по тяжелому дыханию и бледному лицу Ани, она была в таком же состоянии. А вот наши преследователи — они даже не думали останавливаться. Они двигались будто механизмы, которые не знают, что такое усталость.

И вдруг мы выбежали на открытое место. Первое, что бросилось в глаза — небо. Была не ночь — просто невероятно густые тучи, сквозь которые почти не пробивалось солнце. Свет был рассеянным, серым, но на поляне его было заметно больше, чем в лесу. Как в пасмурный день, прямо перед дождём.

Тут я заметил, что погоня прекратилась. Мы остановились, тяжело дыша, и обернулись. Скрюченные застыли на границе поляны. Они не заходили на свет, просто стояли и смотрели на нас. Вокруг было тихо — даже странно. Словно сам воздух замер.

Аня, пытаясь отдышаться, спросила:

— Почему они остановились?

— Понятия не имею, — выдохнул я.

Но в этот момент один из них — самый крупный и не так сильно скрюченный — шагнул вперёд и начал заходить на поляну. В руке у него была ржавая заточка. Он щурился, прикрывая лицо рукой — свет явно причинял ему боль. Он двигался медленно, но уверенно, направляясь к нам. Его дыхание было тяжёлым, хриплым, и он не сводил с нас своих диких, черных глаз, казалось, у него и вовсе нет зрачков.

Мы начали отходить назад, пятясь к центру поляны. Аня что-то искала в карманах, перебирая вещи.

Но Скрюченный не ждал — он сорвался с места и побежал прямо на меня. Я не успел среагировать, наступил в ямку, запнулся и рухнул на землю. Он уже был почти надо мной — я видел, как он заносит заточку, чтобы ударить.

А потом резкий луч света ударил ему прямо в лицо. Он зашипел — громко, пронзительно — и начал дымиться. Кожа моментально покрылась ожогами, он выронил заточку и рухнул на колени, а затем упал на землю, сложившись в позе эмбриона.

Я встал и посмотрел на Аню. Она держала свой небольшой фонарик, который всегда лежал у неё в блокноте. Не знаю, почему, но похоже, свет — это их слабость. Скрюченный вдруг зарычал и попытался подняться, вытянув руку ко мне.

Я не думал. В груди просто что-то перемкнуло, и я со всей силы ударил его ногой по голове — подошвой тяжёлого походного ботинка. Раздался хруст. Тело дёрнулось и замерло.

Тишина.

Я смотрел на него и не мог понять, что я только что сделал. Руки дрожали, и я сжимал их в кулаки, чтобы это скрыть.