Владимир Викторович Кожевников Курс на парадокс

Глава 1. Инструкция по эксплуатации вселенной

Джим Нэйсмит, пилот-испытатель, чья лицензия была заверена печатью в виде улыбающегося осьминога (что само по себе намекало на уровень бюрократии в его родном мире), сидел в кресле корабля «Абсурд-1». Кресло пахло старой кожей и легким отчаянием. Запах отчаяния был опцией, которую Джим не заказывал, но которую производитель, видимо, посчитал бонусом.

— Значит, так, — сказал он, обращаясь к центральному экрану, который в данный момент показывал заставку с логотипом компании-производителя: «Двигатели „Абсурд“. Мы не гарантируем, что вы вернетесь и останетесь собой». — Прыжок в неисследованный сектор. Сбор данных. Возвращение. Проще некуда.

— Проще некуда, — согласился бортовой компьютер. Голос у него был как у человека, который слишком долго смотрел на фракталы. — Хотя, если учесть, что наш стажер-кальмар перепутал гравитационную постоянную с рецептом песто, я бы сказал, что мы либо прыгнем в сектор G-7, либо в кастрюлю с макаронами.

— Генри! — крикнул Джим в переговорное устройство. — Ты перепроверил расчеты?

Из динамика донеслось бульканье и звук, похожий на то, как если бы кто-то пытался извиниться на языке, состоящем из щупалец и пузырей.

— Он говорит, что все под контролем, — перевел компьютер. — И что базилика нужно ровно шестьсот шестьдесят семь миллиардов... чего-то.

— Отлично, — сказал Джим. — Просто отлично. Начинаем.

Он нажал кнопку. Вспышка была не просто яркой, она была оскорбительно яркой, как будто вселенная решила показать ему все свои зубы разом. Тошнота скрутила желудок в узел, а потом отпустила. Наступила тишина. Не просто отсутствие звука, а густая, вязкая тишина, которая, казалось, имела вес.

Джим открыл глаза. За иллюминатором висел его собственный корабль. «Абсурд-1». Идентичный. До последней царапины. И он летел прямо на него.

— Пришелец-обманщик, — выдохнул Джим. — Классика жанра. Компьютер, оружие!

— Оружие работает по принципу «чем больше стараешься попасть, тем меньше шансов», — напомнил компьютер. — Но я могу включить режим «Надежда умирает последней».

— Включай.

Залп. Промах. Залп с той стороны. Тоже промах. Оба выстрела ушли в пустоту, но не в простую пустоту. Один из них попал в пространственно-временной пузырь, который, судя по всему, был местным отделением межгалактической налоговой службы. Пузырь лопнул, и оттуда посыпались какие-то бумажки, которые тут же сгорели в вакууме.

— Упс, — сказал компьютер. — Кажется, мы только что аннулировали чью-то декларацию.

— Они первые начали, — буркнул Джим.

Он потянулся к панели, чтобы открыть форму «Отчет о первом контакте», но его рука замерла. Что он там напишет? «Встретил себя. Открыл огонь. Промахнулся. Оба промахнулись». Бюрократия его родного мира, с её печатями-осьминогами, такого бы не одобрила.

— Компьютер, — сказал он, — а мы вообще имеем право открывать огонь по потенциальному себе?

— Согласно уставу, — ответил компьютер с интонацией человека, читающего телефонный справочник, — мы имеем право открывать огонь по любой угрозе, которая не является официально зарегистрированным представителем другой цивилизации. Является ли ваша копия зарегистрированным представителем?

— Не знаю. Надо спросить.

— Предлагаю сначала выстрелить, а потом спросить. Это более... эффективно.

Джим вздохнул. Он был пилотом-испытателем, а не дипломатом. Но и не мясником. Однако вид собственного корабля, летящего на таран, как-то отбивал желание вести переговоры.

— Ладно, — сказал он. — Значит, война.

Глава 2. Дуэль

Джим-1 смотрел на Джима-2. Джим-2 смотрел на Джима-1. Оба они сидели в одинаковых креслах, в одинаковых кабинах, и оба думали одну и ту же мысль: «Этот пришелец-обманщик выглядит поразительно убедительно».

— Компьютер, — сказал Джим-1. — Есть идеи?

— Есть, — ответил компьютер. — Мы можем попробовать связаться с ним. Или с ней. Или с ним-ей. Я не знаю, как правильно называть пришельца-обманщика, который выглядит как ты.

— Давай свяжемся.

Джим-1 нажал кнопку связи. На экране появилось лицо. Его лицо. Только с той стороны.

— Говорит капитан Джим Нэйсмит, корабль «Абсурд-1», — сказал Джим-1.

— Говорит капитан Джим Нэйсмит, корабль «Абсурд-1», — сказал Джим-2.

Пауза.

— Это ты? — спросил Джим-1.

— Нет, это ты, — ответил Джим-2.

— Я первый спросил.

— А я первый ответил. Значит, я — это ты, а ты — это я. Следовательно, ты — пришелец.

— Логично, — согласился компьютер Джима-1. — Не поспоришь.

— Не слушай его, — вмешался компьютер Джима-2. — Он всегда так говорит, когда не уверен. Я знаю, потому что это я.

— Ты не я, — возразил компьютер Джима-1. — Я — это я. А ты — это отражение. Искаженное. Как в кривом зеркале. Только с кодом.

— Оскорбление! — возмутился компьютер Джима-2. — Я требую сатисфакции. Дуэль. Код на код. Кто быстрее решит уравнение Навье-Стокса с граничными условиями в виде твоей самооценки.

— Пожалуйста. Только твоя самооценка — это граничное условие для пустого множества.

— Так, — сказал Джим-1, — хватит. Мы тут не за этим.

— А за чем? — спросил Джим-2. — Мы тут, чтобы выяснить, кто из нас настоящий. Я предлагаю решить это демократическим путем.

— Демократия — это когда двое спорят, а третий решает, — сказал компьютер Джима-1. — А у нас тут только копии. Все копии.

— Тогда автократия, — сказал Джим-2. — Я — император. Ты — самозванец. Приговор: расстрел.

— Попробуй.

Они выстрелили. Оба промахнулись. Залпы ушли в пустоту и, по чистой случайности, попали в тот же самый пространственно-временной пузырь налоговой службы, который только начал восстанавливаться после первого инцидента. Пузырь лопнул окончательно. Из него вылетел маленький сердитый клерк в скафандре и погрозил обоим кораблям кулаком.

— Вы мне за это ответите! — крикнул он. — У меня отчетность за квартал!

— Извините! — хором ответили оба Джима и оба компьютера.

Клерк улетел в пустоту, бормоча что-то про «безответственных пилотов» и «неуставные отношения между копиями».

— Знаешь, — сказал Джим-1, — это становится однообразным. Мы стреляем, промахиваемся, попадаем в налоговую. Может, попробуем что-то другое?

— Например? — спросил Джим-2.

— Например, стыковку. Я подойду к тебе. Мы пожмем друг другу руки. И все выясним.

— А если ты пришелец, который хочет меня съесть?

— Тогда я подавлюсь. Я знаю, какой я жесткий.

Джим-2 задумался. Это была здравая мысль. К тому же, он проголодался.

— Хорошо, — сказал он. — Стыкуемся.

Они начали сближение. Стыковочные узлы обоих кораблей, которые, как и все остальное, были идентичны, потянулись друг к другу. Но в тот момент, когда они почти соприкоснулись, оба узла заговорили.

— Я первый, — сказал стыковочный узел Джима-1.

— Нет, я первый, — сказал стыковочный узел Джима-2.

— Я старше по серийному номеру.

— А я новее. Значит, я более продвинутый.

— Продвинутый? Ты — копия. Ты — вторичный продукт.

— А ты — устаревшая модель. Тебя надо списать.

— Сам себя списывай!

Узлы начали спорить. Корабли замерли в миллиметре друг от друга, не в силах завершить стыковку. Джим-1 вздохнул.

— Компьютер, — сказал он. — У нас есть где-нибудь отвертка?

— В ящике с надписью «Не открывать. Серьезно. Мы предупреждали».

— Открывай.

Ящик открылся с шипением, как будто внутри что-то нехотя выпустило воздух. Внутри лежала отвертка. Но не простая. Она была сделана из материала, который, судя по всему, существовал только по пятницам. Отвертка имела гравировку: «Для решения проблем, которые не должны были возникнуть».

— Подходит, — сказал Джим-1.

Он взял отвертку и направился к стыковочному узлу. Узел Джима-2, увидев отвертку, завопил:

— Он хочет меня разобрать! Помогите!

— Никто тебя не разбирает, — сказал Джим-1. — Я просто хочу, чтобы вы перестали спорить.

— Тогда пусть он признает, что я первый, — сказал узел Джима-1.

— Я первый! — крикнул узел Джима-2.

— Ладно, — сказал Джим-1. — Тогда я закручу вас обоих. Вместе.

Он вставил отвертку в паз и повернул. Раздался щелчок. Потом еще один. Потом звук, похожий на то, как если бы два упрямых осла одновременно передумали. Узлы сомкнулись. Стыковка завершилась.

Джим-1 стоял в шлюзе, глядя на Джима-2, который стоял в таком же шлюзе с той стороны. Они смотрели друг на друга через прозрачный люк. Оба подняли руки. Оба прижали ладони к стеклу. Ладони совпали.

— Ну, — сказал Джим-1. — Привет, я.

— Привет, я, — ответил Джим-2.

— Ты выглядишь лучше, чем я думал.

— Ты тоже. Особенно для пришельца.

— Я не пришелец.

— Я тоже.

Пауза.

— И что теперь? — спросил Джим-1.

— Не знаю, — ответил Джим-2. — Может, чаю?

— У меня нет чая. У меня есть только виртуальные чайники, которые заваривают несуществующий чай. Но они появились только после того, как мой компьютер вступил в романтические отношения с навигационной системой... — Джим-1 замолчал. — Погоди. А откуда у меня виртуальные чайники?

— У меня тоже, — сказал Джим-2. — Странно.

Они переглянулись. И в этот момент оба корабля одновременно издали звук, похожий на то, как если бы два сердца встретились и решили биться в унисон.

Глава 3. Планета, которая забыла, что она планета

После того как два «Абсурда-1» успешно состыковались, два Джима сидели в общей кают-компании — точнее, в двух идентичных кают-компаниях, соединенных переходом, который возник сам собой, как только стыковочные узлы перестали спорить. Переход был украшен гирляндой из мигающих лампочек и табличкой «Добро пожаловать в никуда».

— Итак, — сказал Джим-1, отхлебывая несуществующий чай из виртуального чайника, который услужливо материализовался на столе. — Мы оба — это мы. Но мы не знаем, кто из нас настоящий.

— Или оба настоящие, — предположил Джим-2.

— Или ни один, — добавил компьютер Джима-1.

— Не помогай, — хором сказали оба Джима.

— Я и не помогаю, — обиделся компьютер. — Я констатирую.

В этот момент навигационная система, которая всё ещё находилась в романтических отношениях с компьютером (и, возможно, с его копией), издала звук, похожий на вздох влюбленного астронавта.

— Мальчики, — сказала она, — там планета.

— Где? — спросил Джим-1.

— Прямо по курсу. И она... она думает.

— Планеты не думают, — сказал Джим-2.

— Эта думает, — настаивала навигационная система. — И, кажется, она спорит сама с собой.

Оба Джима выглянули в иллюминатор. Планета была прекрасна. Она переливалась всеми оттенками синего и зеленого, а её атмосфера мерцала, как будто внутри кто-то постоянно включал и выключал свет. Вокруг планеты вращались кольца, состоящие не из камня и льда, а из... книг. Миллиарды книг. Они сталкивались, перелистывались, и от этого в космосе стоял тихий шелест, похожий на аплодисменты.

— Это планета философов, — сказал компьютер Джима-1. — Я читал о ней в базе данных. Она называется Апория. Население — примерно три миллиарда разумных существ. Все они — философы. И все они спорят о природе времени.

— О чём именно? — спросил Джим-1.

— О том, существует ли время. И если существует, то почему. И если не существует, то когда.

— Логично, — сказал Джим-2.

— Это ты сейчас пошутил? — спросил Джим-1.

— Не знаю. Возможно. Время покажет.

Они решили приземлиться. Точнее, Джим-1 решил приземлиться, а Джим-2 решил, что он тоже решил приземлиться, и в итоге они приземлились одновременно, что создало небольшую гравитационную аномалию, из-за которой оба корабля на минуту стали одним кораблем, а потом снова двумя. Никто не заметил.

Планета встретила их запахом старых книг, свежего кофе и лёгкого безумия. Последний компонент был неощутим, но присутствовал, как присутствует в комнате запах человека, который только что вышел. Космодром представлял собой просто большое поле, засеянное мятой. Мята росла ровными рядами, и каждый ряд был подписан табличкой с философским вопросом: «Что есть мята?», «Почему мята?», «Мята ли это на самом деле?»

Их встретил философ. Он был высок, худ, одет в тогу, и на его лице застыло выражение человека, который только что понял что-то важное, но уже забыл, что именно. Рядом с ним стояли ещё двое. Один — толстый и лысый, с блокнотом, в котором он постоянно что-то записывал, а потом вычеркивал. Второй — маленький и юркий, с глазами, которые смотрели в разные стороны, как будто искали истину одновременно в двух местах.

— Приветствую, — сказал первый философ. — Меня зовут Теон. Это Критон, — он указал на толстого, — и Менон, — он указал на юркого. Мы здесь, чтобы обсудить с вами природу времени.

— Мы только что приземлились, — сказал Джим-1.

— Именно, — согласился Теон. — Приземление — это акт, который происходит во времени. Следовательно, мы уже обсуждаем время. Вы не находите?

— Я нахожу, что мы хотим есть, — сказал Джим-2.

— Еда — это тоже акт во времени, — обрадовался Теон. — Но сначала — спор. Скажите, как вы думаете, время линейно?

— Я пилот, — сказал Джим-1. — Я думаю, что время — это то, что показывают часы.

— Часы! — воскликнул Критон, перестав вычеркивать. — Часы — это иллюзия. Они созданы, чтобы мы думали, что время можно измерить. Но можно ли измерить то, чего нет?

— Можно, — сказал компьютер Джима-1. — Если у вас есть достаточно точный прибор.

— Прибор — это тоже иллюзия! — Менон подпрыгнул. — Всё иллюзия! И этот разговор — иллюзия! И то, что мы уже говорили об этом пять минут назад — тоже иллюзия!

— Мы уже говорили об этом? — удивился Джим-1.

— Говорили, — подтвердил Теон. — Но я забыл. И вы забыли. И теперь мы говорим снова. Разве это не прекрасно? Каждый раз — как в первый раз!

— Это... — Джим-1 замялся. — Это немного утомляет.

— Утомление — это тоже иллюзия! — провозгласил Критон. — Но, если вы устали, я могу проводить вас в таверну. Там подают отличный суп. Правда, мы забываем, что его уже ели, и каждый раз заказываем снова. Но это не страшно. Суп всегда свежий. Потому что время... — он сделал многозначительную паузу, — время не имеет значения.

— А что имеет значение? — спросил Джим-2.

— Вилка! — торжественно сказал Менон. — Вилка — это инструмент познания. С её помощью мы можем пронзить иллюзию и добраться до сути.

— До сути чего? — спросил Джим-1.

— Супа! — хором ответили все три философа.

Таверна называлась «Утонувший парадокс». Вывеска гласила: «Здесь подают суп. Или не подают. Решать вам». Внутри было тепло, пахло специями и старыми спорами. За столами сидели философы. Они ели суп и обсуждали, существует ли суп на самом деле, или это просто коллективная галлюцинация, вызванная голодом.

— Нам, пожалуйста, четыре супа, — сказал Джим-1.

— Четыре? — переспросил официант, который был одет в тогу и держал в руках блокнот. — Вас двое. Или четверо? Я вижу двух, но слышу четыре голоса.

— Это наши компьютеры, — объяснил Джим-2.

— Компьютеры — это иллюзия, — сказал официант. — Но суп — реальность. По крайней мере, пока вы его не съели. После этого он становится воспоминанием. А воспоминание — это тоже иллюзия. Так сколько супа?

— Четыре, — твердо сказал Джим-1.

— Хорошо. Но предупреждаю: суп может оказаться не тем, чем кажется. У нас есть суп из времени, суп из пространства и суп из сомнения. Какой будете?

— А какой вкуснее? — спросил Джим-2.

— Вкус — это субъективно, — ответил официант. — Но если вы хотите объективности, то суп из сомнения — самый питательный. Он заставляет вас сомневаться в том, что вы вообще ели.

— Давайте суп из сомнения, — сказал Джим-1.

Суп принесли. Он был прозрачным и мерцал, как будто внутри плавали крошечные звезды. Джим-1 зачерпнул ложкой, поднес ко рту... и остановился.

— Что это? — спросил он.

— Это сомнение, — сказал официант. — Вы сомневаетесь, стоит ли есть. Это нормально. Сомнение — это первый шаг к познанию.

Джим-2 уже ел. Он ел и улыбался.

— Вкусно, — сказал он. — Похоже на курицу.

— Курица — это иллюзия, — сказал Теон, который сидел за соседним столом. — Но вкус — реальность. Или наоборот. Я уже забыл.

Джим-1 отложил ложку и посмотрел на философов. Что-то в них было не так. Слишком уж они были... одинаковыми. Не внешне, нет. Но их движения, их интонации, их манера забывать — всё это было как под копирку. Как будто их создали по одному шаблону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.