Владимир Дорохин Поэзия

Приговор

Суд справедлив для нас, когда его итог

Всех с ожиданьями своими примиряет:

Кто им возмездья жажду тайно утоляет,

Кто самолюбье беззаветно потешает,

А кто смеряет высшей справедливости залог.

Закона букве подчинённый, он порой

Небеспристрастен, и имеет расхожденье

С тем, что собой являть способно откровенье

Для осуждённых, предвкушавших искупленье,

Чтоб обрести блажной души заслуженный покой.

В ином же случае превратность мнится нам

С вердиктом твёрдым, и лукавость, и коварство;

Всё естество стремглав ввергается в бунтарство!

И даже в вычет взяв дальнейших дрязг мытарство,

Дел коррективы мы вверять готовы сторонам…

Богатство

Возьмусь ли этих описать я строф сложенье,

Друзей, награды иль доходы сосчитать —

Земной наш путь есть к изобилию движенье

(С подспорьем спутников иль в гордом отчужденьи),

Покуда смерть не смеет нас к рукам прибрать.

Его как символ бесконечного богатства

Готов с признательностью втайне я воспеть;

Покуда, с жадностью вступивши в панибратство,

В подлейший миг неискупимого злорадства

Хлебнуть бесславно не рискну от скуки впредь.

Нелёгким преданы мы часто испытаньям,

Когда на большее осмелимся дерзнуть:

Забыть про веру сокровенным обещаньям,

И хитрость мелкую в пример большим стараньям

Не к месту выдать, и от кары увильнуть…

Лишь тот, кто щедрость, доброту и благочестье

С умом находчивым стяжанья выше чтит,

Умножит и в миру радушные известья,

И избежит суда постыдного возмездья,

И вечным именем потомков наградит!

Распутье

Истратив жизни половину

На безутешные труды,

Дыханье чувствуем мы в спину

Всенепременнейшей беды:

Переломить уклад степенный

Внезапно нам уж не к лицу,

И все свершения к концу

Вдруг подводить — удел презренный…

Где мненье света будет в тягость,

Не стерпит гордость виражей

Судьбы отчаянных, и благость

Найдёт в безмолвии скорей.

Что чередом своим проходит,

Не ляжет бременем большим —

Наш взгляд на мир неколебим,

Когда тревоги семя всходит.

Ведь что пророчат перемены?

Коварство нового пути,

Где нам есть скорые замены,

И должно лучших превзойти?

Перетасованной ж колодой

Богатство, знанья, слава, власть

Взволнуют шулерскую страсть

В игре с упущенной свободой…

Ах, вольный случай! Сколь скупые

Повествованья о тебе!

Наброски будто черновые,

Что оставляются в борьбе

За мира высшую награду

И растворяются в быту…

Кто б оценил их красоту

И своенравную браваду?

Неужто жизнь — сама лишь случай

(Хоть не велит так размышлять

С годами разум наш дремучий,

Снискать чтоб света благодать)?

Прости ж подвижников всех разом

Да на распутье не томи,

Удача — встретив их с дверьми,

Своим раскрытыми указом!

Венец безумия

Когда обманщиков, дельцов и плутократов

Венец безумия в миру по головам

Свершает ход шальной, протеста зычный гром

набатов

Добра заступников не слышится ушам.

Их слух открыт для пенья муз самозабвенных,

Смелейших сердца клятв и формул мудрых фраз,

Изящных образов и гимнов чести вдохновенных,

Восторгов бурных и шутливых слов проказ.

Ажиотажей всех докучна им тревожность —

Коль совершенств любых доступен образец.

Скупой итог бесплотных разногласий есть

ничтожность;

С тем столь убог для них безумия венец…

Ни в коей мере он к тому ж с наследьем спорным

Своих носителей не смеет вознести,

Когда в срамном бесстыдстве лишь даруется

покорным

Дел ходу скверных на порочности пути.

…Сочтут всё зло ещё истории скрижали,

Что сотворяемо с тщедушья торжеством,

Но в обличающем не нарекаемо финале

Навек для памяти народной образцом!

Сатира

Изрядно душ сатиры жалом

В веках былых уязвлено —

Как в покаяньи каждом запоздалом

Без счёта клятв изведено…

Сильнее пуль где ранит слово,

Не уцелеть там плутовству,

Когда разит любой порок сурово

Возмездья идол наяву.

Изнанке жизни неподвластный,

Сатиры голос смел и твёрд

Как дерзкой бури рокот в час ненастный

Иль грома гневного аккорд.

Стыдит, бичует и стращает

Он всех, измыслил кто сойти,

Его в расчёт не взяв (и так бывает),

С благочестивого пути.

Лишь стойкой совести сатира —

Не враг, и бравый с ней союз

Противникам опасен падшим мира,

Что смеют гневать вольных муз.

Искрой таланта будет пламя

Расправы бойко рождено,

Чтоб ввысь взметнуться, как реванша знамя,

Где станет зло поражено!

Угасшая мечта

Как мечты идеалы задёрнуть порою

Неизвестности может сплошной пеленою

Безвозвратно со скоростью молнии гневной,

Изнутри обжигает что болью душевной…

Как заносчивость мыслей смешит провиденье,

И в стыдяще ниспосланном нрава смиреньи

Отдаляет желанную роль в сень скандалов,

Низвергая с подгаданных вниз пьедесталов…

Как безумство без сговора бурно вскипает

В гордецах, кто чужие мечты умерщвляет:

Им отрадно в бездольном болоте забвенья

Лицезреть фаворитов остывшее рвенье…

Как все зрители кротки чужой личной драмы

(Отрешеньем что множат сердечные шрамы),

Предавая забвенью свои обещанья

Напускные все прошлые без состраданья…

…Но как волю мечты закаляет утрата!

А за ней — и с судьбою коварной расплата,

И размолвка с удачей-изменницей гнусной,

И прощанье с химерой фурора искусной!

Толпа

Когда б толпа судила по трудам одним творцов,

А всем оказиям их жизни бурной отводила

В короткой памяти поменьше уголков,

Как быстро б истина власть над умами утвердила!

О неизведанном бы никогда не завелась

Речь, кривотолков беспросветных полная, публично,

И возмущения б волна не поднялась

Средь опороченных крамольным словом хаотично.

Не поддались бы на потеху свету меж невежд

Все вдохновенные работы ложным ожиданьям,

И было б полным их рождение надежд,

А всех загадок рой предаться смог истолкованьям.

Злорадство едкое ничей не смело ранить слух,

Обида вслед не прозвучала бы тирадой гневной,

Огонь раздора с первой искрой вмиг затух,

И не нарушилось ничьей гармонии душевной.

И не смогла бы зависть грубая пронзать сердца —

Горячность сыщет чья скорей в любви употребленье —

Как жажда кары, что ярится без конца,

Пока толпу не обновит иное поколенье…

Пророчество

Легко предвидеть неустройство

В витках грядущих перспектив:

Их начертанье беспокойство

Спонтанно явит, мир былой отгородив

Стеной безудержного страха

Средь сокрушающих тревог

И неразвеянного праха

Воспоминаний у исхоженных дорог

Сентиментально-томной жизни…

Закономерностей ж следов

На ней почти безукоризнен

Замысловатый контур — ход скупых шагов

Героев будущих сюжетов:

Крепки пророчества бразды,

Когда за ширмою секретов

Дурных поступков пожинаются плоды…

Ничтожны ставки на коварство

(Изобличать не ново ложь) —

Благочестивого бунтарства

Скорее азбучный пример в миру хорош!

Он — сын отчаянного рока,

Что задержать велит всегда

Финал, разгаданный до срока,

Пока горит удачи верная звезда…

Падшие души

Где спешно слабость кроткий разум услаждает,

Благим заветам не найти там свой приют —

Всё новых души встреч пленённые желают

С творцами зла, что к искушению влекут.

Покорный раб их именит и обожаем,

Кругами высшими над миром вознесён,

И с кривотолками в хождении по краю

От слабых духом вечно ждёт он лишь поклон.

Но не пороки пробуждают снисхожденье

К шальным отступникам, чьи грёзы — бренный прах,

Ведь в час возмездия предстанет в искупленье

Колосс их идолом на глиняных ногах…

Чернила

Когда чернила на бумагу

Беззвучно лягут и замрут,

Поэт опустит, словно шпагу

Врагов повергнувший ватагу,

Перо под гнётом злых минут…

* * *

И вновь вопросов рой извечных

Ворвётся в мыслей суету:

«В чём форм главенство безупречных,

Как лет не чуять скоротечных

И рок предвидеть за версту?

У скольких быть страстей на страже,

Каким догматам возразить,

Какие лица и пейзажи

В манере пышных вернисажей —

Как на холстах — изобразить?

Куда направить путь сюжетный,

Как усмирить пустую блажь,

В чём идеал сокрыть заветный,

Как у черты причуд запретной

Сдержать кичливый эпатаж?

В каких изысках декораций

Шальные грёзы распалить,

Какого зала шум оваций

Представить всуе попытаться,

Что бойкость муз рискнёт простить?»

* * *

Но выйдет срок минут протяжных,

И, как раскрывшийся бутон

В черновиках скупых бумажных,

Для хроник будет всех тиражных

Поэтом новый стих явлён!

Цейтнот

Есть победы, что стоят любых неудач.

Есть рассветы прекрасней всех прошлых закатов.

И коль время проносится будто бы вскачь

На вращеньи шальном по краям циферблатов,

Нет причин растворять в томной неге свой день,

Флёром дивного сна что укрыт с пробужденьем,

Безвозвратно похитить где гнусная лень

Наслажденье вольна каждым ценным мгновеньем!

К ним дорогой извилистой вновь заведёт

Из чертогов бестрепетных смелых свершений

Неустанный, строптивый и грозный цейтнот —

Балансир судьбоносных торжеств и лишений,

Притеснитель беспутства и враг суеты

(В прозу будней сойдёт с коим раж притязаний),

Дух слепого азарта и слов прямоты

И загадочный образ всеместных исканий.

Соразмерно усердью успех и тщету

Он безгласным надзорным разделит сметливо,

Покорить патетичную дав высоту

Или горечь бездолья отведать стыдливо…

Покориться ему, подчиняя себе

Достижимых в миру присных благ изобилье —

Вот искусство, рождённое в вечной борьбе

За завидную участь и воли всесилье!

Бремя времени

Дней резвый бег в годов шаг тихий станет обращён,

И каждый век десятилетий отзовётся эхом,

Но ход назад не будет и секундой совершён —

Что испытать под силу с равным каждому успехом.

Пусть не спешит вращаться временной калейдоскоп:

Всему и вся в миру придёт финал бесцеремонный…

Как невелик запас у непрестанных жизни проб!

И сколь превратен всякий миг, безделью одолжённый!

Никто над временем не в силах власть заполучить,

Лишь в нудной гонке проиграть ему с опереженьем —

С надеждой призрачной путь славный в вечность

прочертить,

В своём потомстве мыслей, слов и дел став

отраженьем…

Звёздный час

Искусства труд, что созидаем

В позывах пылких наших чувств,

Сперва мы слепо почитаем,

Затем сомнениям вверяем,

А после вовсе презираем —

До покаяний и безумств.

Нам в ранних пробах слава мнится

С благословеньем тайных сил,

Но озорной удачи птицей

Вспорхнёт она и вмиг простится

С той клеткой, злоба где таится,

И сплин попутчиком ей был.

Предел изведав всех терзаний

И возведя к мечтам мосты,

В миру мы ждём рукоплесканий —

Ведь в срок изведанных метаний

Лишь слёзы искренних страданий

Всегда живительно чисты!

К любым трудам вскипает рвенье

И на круги своя спешит:

Прозренья свет иль страх презренья

Готовит вновь нам провиденье,

Где звёздный час всегда — мгновенье,

Что пылью славы прочь летит…

* * *

И дерзновенья, и покоя

Есть на весах небытия

Всегда две чаши, и порою

Сомнений власть тому виною,

Кому искусства стать слугою

Судьбы пророчит колея.

Фатум

Кому не в тягость будет с прошлым расставанье —

Где ослабляется устоев мёртвый хват,

И к венценосным пьедесталам ожиданье

Возносит месяцев иной триумвират

(Зиме на смену мчит весна, и осень лето

К задворкам прожитого ревностно теснит),

А встреча вновь перерождённого рассвета

Былых привычек лишь оковы ворошит…

Враз не отринуть их — дурных и безрассудных,

Порочных, дерзостных, разгульных и чудных;

Но как под шёпот грёз назойливо-занудных

Высоты с ними покорять в делах земных?

Веленьям разума решительность и твёрдость

С упорством в помощь завсегда — каков зачин,

По сути, б ни был — чтоб имён маститых гордость

Бесплотной спутницей являлась до седин:

Любой патетики она красноречивей,

Честней бахвальства и спесивости резвей,

Без груза прошлого коль каждая счастливей

Из прочих фатумом предсказанных ролей!

А уж ему и всех стихий потешны нравы

(Хоть столь природная упряма круговерть),

И фарисейско-праздной косности уставы,

И вечно дышащая томно в спину смерть…

Знаменье

Как страшно творцу оставаться безликим,

Пороки лелея, в веках забываться,

И в ссоры вступать с искушением диким,

Где призраки прошлого хищно кружатся…

Как горько всю жизнь у подмостков тесниться,

Жонглируя мысленно скопом сюжетов,

Презреньем одаривать глупые лица

И мир созерцать через призму запретов…

Как низко идти на поклон к толстосумам,

Талант изводя ради праздной забавы,

В толпе предаваться неправедным думам

И дерзко клеймить непокорные нравы…

Как больно прочтенью рецензий разгромных

Досуг посвящать в разлученьи с друзьями,

И критиков гнать всех взашей неуёмных,

В ночи забываясь с тревожными снами…

Но как же отрадно с удачей и рвеньем

Рука будто об руку путь тяжкий к славе

Пройти — и успеха великим знаменьем

Заслуженно стать в досточтимой державе!

Секреты счастья

Миг удивленья, восхищенья

Иль упоенья нам поймать

Сложней с годами всё без рвенья

Секреты счастья разгадать.

На поиск формулы заветной

Мы тратим силы все подчас,

Где в каждой чуши несусветной

Гнездится истина для нас.

Вот детство, юность, зрелость мимо

Промчались резвой чередой,

А с ними век неуловимо,

Не дав подсказки ни одной…

Но жажда новых впечатлений

Ведёт к фатальным рубежам

От пережитых искушений

Нас по запутанным следам.

Как утолить её без шанса

Невольно выдать тайный страх —

Что чувств неравенство баланса

Всецело в наших лишь руках?

Не разгадать секретов счастья

В игре с удачей наравне,

Но нет и полного безвластья

У нас над ними в стороне.

Постылым миром вдохновиться

С душевной лёгкостью быстрей,

Чтоб наяву переродиться

В его пучине миражей!

Неизъяснимость

Что словом издревле нам достижимо описать,

Подвластно разуму то быстро будет к восприятью;

Но выраженье тонких чувств с подобной статью

Подчас способно мыслей рой в тупик загнать.

Как дать названье чёткое тому, что ощутить

Не доводилось никогда в сознательную пору,

Подобий, смыслов и всех связей перебору

Предав досуг свой в жажде знанье утвердить?

Как в равнозначной мере с ближним полно овладеть

Ярчайшей гаммой искренних душевных треволнений

Иль глубину помочь изведать впечатлений

На свой манер любых воспринятых суметь?

Ведь невдомёк то может быть и родственной душе:

Что есть знаменье одному, другому — вздор

напрасный;

И отклик сердца оттого верней негласный

На чувство новое, чем слов любых клише.

Мир ощущений всё ж превыше мира слов —

Он и полней, и шире, и безмерно многогранней…

И единенье с ним не менее желанней,

Чем обузданье языка первооснов!

Весы судьбы

Когда пробили бы мне разом

Признанья, славы и почтения часы,

И было б велено отказом

Ответить праздности, на вечные весы

Судьбы не смог бы в равной мере

Смиренья груз я тяжкий возложить,

Что в доле ревностной потери

От благ заветных тех не может считан быть.

Ведь нет счастливых душ, где числам

С рассудком алчным знаться не впервой:

Без дел благих, потех и смысла

Их безотрадный путь угрюмой чередой

Лежит под призрачной звездою,

Не замечая в грозах будней всех чудес,

Но свыкшись с истиной простою —

Небесной меры на земле ничтожен вес.

Огни вдохновенья

Не должно гаснуть вдохновенью взаперти:

За каждым вензелем молчит великая страница,

В штрихах неловкой кисти полотно томится,

И каждый день зовёт великих превзойти!

Скульптуры просятся наружу из камней,

Аккорды вечные средь вялых струн в тоске

блуждают,

С подмостков музы взглядом наугад шальным

стреляют —

В трудах искусства мыслей всех полёт смелей!

Не за углом ли громкой славы дерзкий шанс?

Не за кулисами ль рутины кружит шум фурора?

Не за тоскою ль контур путеводного узора

Летящих звёзд — под ностальгический романс?

…Найдутся жертвы той отрадной западни:

Превознесутся вновь в миру смелейшие затеи

И разделявшие их в прошлом смело лиходеи —

Успеть зажечь бы вдохновенья лишь огни!

Сила искусства

К чему искусство, что не служит наслажденью,

И жизнь, которая ничуть им не полна —

Когда творца и музам изменяющего с ленью

Душа восторгом не слабей упоена?

Пусть сохнет кисть, молчит струна, перо ржавеет,

Тупым резец лежит, скрывает маску пыль —

Талантов труд почивших сердце в праздности согреет,

Собой украсив заунывнейшую быль.

Для бренной плоти ж вне границ и расстояний

Смерть эталонно пунктуальна всякий раз,

Но задержать с преемником творца момент прощаний

Искусства высшего способен лишь указ.

Зачем роптать на обездоленность с тревогой

Иль провидения цинично-вздорный нрав,

Порыва нет коль проторённою пойти дорогой

Иным талантом, в кулаке всю волю сжав?

Ведь не в тени его творец укрыт бесславно —

Дань мастерству им воздаётся так скорей,