Владимир Юрьевич Харитонов Дежурство опера

Будильник прозвенел в пять сорок утра. Сергей коротким, почти сердитым движением придавил кнопку, заглушив эту чересчур бодрую трель. В квартире стояла уютная, тяжёлая тишина — Наташа и двое ребятишек сладко спали, и будить их не хотелось. Он одел спортивный костюм и бесшумно выскользнул за дверь, быстро сбежав с пятого этажа на улицу. На дворе заканчивалась первая декада сентября 1983 года. Обычный рабочий день опера уголовного розыска в небольшом провинциальном городе на Волге. На улице ещё держалась почти ночная темнота, и воздух казался по‑осеннему колючим. По первым ощущениям — но Сергей знал: это ненадолго. Бег трусцой от улицы Рощинской в сторону соседнего городка Наволоки быстро разгонял холод.

Вот‑вот должно взойти солнце, чтобы залить мир своими красками, а пока на небе догорали последние звёзды — будто спешили досиять, пока их не прогнал день. Облаков не усматривалось, и это значило одно: впереди — ясный, тёплый день, самое настоящее «бабье лето». Ветер едва шевелил воздух, и волжский город просыпался неторопливо, по‑домашнему. Во время пробежки сыщик любил спокойно думать, раскладывать предстоящий день по полочкам — словно заранее обыгрывал ходы в шахматной партии. А день обещал быть длинным: по графику — суточное дежурство. Значит, ровно к девяти он поступит в полное распоряжение дежурного офицера ГОВД — как солдат, который приходит на службу и отдаёт себя в руки распорядка.

Галкин уже три года работал в розыске, а недавно его назначили старшим оперуполномоченным по микрорайону «Центр». Зарплата от этого почти не выросла: доплата за звание у старшего лейтенанта милиции оказалась такой скромной, что её можно было считать скорее знаком уважения, чем прибавкой. Но Сергей и не ради денег шёл на эту работу. Служба звала его, как зовёт человека дело, которое ложится на душу. Раскрытие преступлений, задержания — всё это было для него вроде сложного кроссворда или шахматной партии, где противник не виден, но всегда на шаг впереди. И самое главное — каждый раз всё шло по‑новому. Повторений почти не случалось. Да и мысль, что он выполняет важную государственную задачу, грела не хуже утреннего бега.

Вскоре осталась позади деревня Ново‑Рощино. По обе стороны дороги плотной стеной стоял тёмный лес. Дышалось легко, ноги привычно и упруго отталкивались от асфальта. Вокруг лежала завораживающая тишина, которую изредка разрывали проносящиеся машины — вечно спешащие, чужие, будто из другого ритма жизни. Дистанция по времени давно выверена: ровно сорок пять минут. Когда Сергей развернулся к дому, из‑за верхушек деревьев уже поднимались первые лучи солнца. Лес, ещё недавно казавшийся мрачной чащобой, теперь будто сбросил тёмную накидку. Сыщику подумалось: «Как много теряет человек, который не видит этой красоты, не заряжается вселенской энергией на день вперёд». Он невольно залюбовался ярко‑жёлтым диском, только начинавшим свой путь над восточным краем неба. Однако и на улицах стали появляться редкие прохожие, а на автобусной остановке уже толпились человек пять в ожидании первого автобуса.

Оперативник подбежал к дому строго по графику. Поднялся на пятый этаж, тихо открыл дверь своим ключом и бесшумно прошёл мимо спальни во вторую комнату. Семья имела полное право поспать ещё час: впереди — кому в садик, кому в школу, а кому трудиться на ткацкой фабрике. А Сергею предстояла своя утренняя тренировка. Он взялся за десятикилограммовые гантели, размял мышцы, потянул резиновые бинты, привычно выжал двухпудовую гирю — по пятнадцать, а то и по двадцать раз каждой рукой, строго по очереди. Завершал зарядку «боем с тенью»: резкие, точные движения, удары по воздуху, будто он заранее прогонял всех невидимых противников, которые могли встретиться днём. Эти тренировки давали ему не просто силу — они давали уверенность. По убеждению Галкина, опер должен быть готов ко всему: если понадобится, он обязан уметь постоять и за себя, и за близких. И даже за случайного прохожего, которому вдруг станет нужна защита. В этом и была суть его работы: не ждать, пока беда постучится, а встречать её во всеоружии.

Послышались торопливые шаги по квартире — значит, наступило время подъёма для всех. Половина восьмого утра. Сергей метнулся в ванную, чтобы быстро смыть пот после тяжёлых занятий и не мешать семье: пусть у них утро будет своим, домашним, без его спешки. Завтрак уже стоял на столе: нехитрый салатик из огурцов и помидоров, каша с котлетой, а на плите закипал чайник. Чашка горячего растворимого кофе довершила это маленькое утреннее торжество, будто ставила точку в ритуале перехода от личных дел к службе. Сергею двадцать восемь — возраст, когда жизнь кажется бесконечной, а каждый день — приключением, которое ты сам себе выбираешь. Наташа торопливо усадила за стол восьмилетнего Виктора и трёхлетнюю Марину. После текстильного института она работала на второй ткацкой фабрике неподалёку — сначала мастером, потом начальником прядильного цеха. По дороге на работу забегала в садик, справляясь с капризами дочери, а сын уже сам шагал в школу — всего-то в ста метрах от дома. В этом и была их тихая, выверенная жизнь: каждый знал свой маршрут, каждый делал своё дело.

Сергей пожелал всем доброго дня и поспешил к маленькому металлическому гаражу у проходной ткацкого предприятия. Когда-то он и сам недолго трудился здесь, в том же цехе, что и Наташа, — механиком. Зарплата казалась неплохой, начальство уважало, но… душе не прикажешь. Хотелось не просто чинить механизмы, а разбираться в механизмах человеческих — в том, как рождается преступление и как его можно предотвратить. По большому счету — восстановить справедливость. И он ушёл в милицию. В гараже, под не очень надёжным замком, стоял его верный конь — мотороллер «Тулица». Сергей любил его за неприхотливость и этот спокойный салатный цвет корпуса.

В летнее время на нём можно быстро добраться до службы, а по выходным — сгонять в областной центр, навестить родителей. Для него оно казалось роскошным транспортным средством, пусть и недооценённым любителями двухколёсной техники. Даже в дождь костюм оставался чистым: грязь не летела из-под колёс, и это было важно. По служебному этикету оперативник уголовного розыска должен выглядеть как сотрудник государственного органа, а не как случайный прохожий: брюки, рубашка, желательно галстук. Никаких спортивных костюмов, никаких джинсов. Руководство следило за этим строго — будто внешний вид сам по себе был частью дисциплины, щитом против хаоса.

Ровно в восемь сорок пять весь офицерский состав ГОВД собирался в совещательной комнате на третьем этаже. Дежурный зачитывал сводку происшествий за минувшие сутки, начальник отдела доводил приказы — свои или из УВД по Ивановской области. Оглашали и состав оперативной группы на предстоящие двадцать четыре часа. И, конечно, среди фамилий звучала и фамилия Галкина. После оперативки — так между собой называли это совещание — он прошёл в свой кабинет. Перебирал секретные документы, приводил их в порядок, но при этом всё время оставался рядом с рабочим телефоном. Мобильников тогда не имелось, и связь держалась на проводах и дисциплине: отлучаться без разрешения дежурного офицера было категорически нельзя. Впрочем, днём, если требовалось выехать на место происшествия, чаще задействовали тех оперативников, чья «земля» оказалась затронута. Они лучше знали свой участок, людей, живущих там, и, что не менее важно, агентуру — тех самых негласных помощников, о которых говорилось лишь в секретных приказах. Именно они могли дать ту самую ниточку, за которую и вытягивали правду из темноты.

Однако в этот день в дежурную часть поступило заявление о квартирной краже в районе завода «Электроконтакт». А это как раз «земля» Галкина — сам Бог велел ему ехать на осмотр места происшествия и опрашивать возможных свидетелей. Время — около шестнадцати часов. День выдался солнечным, как и обещало утро, но после обеда воздух заметно остыл — так бывает в сентябре: солнце ещё греет, а земля уже тянет холодом. Оперативная группа выехала на улицу Луховскую: сыщик Галкин, следователь Анисимова и эксперт‑криминалист Сироткин. Старенький милицейский «уазик» бодро катил по улицам, будто и сам хотел поскорее разобраться с этой кражей.

В небольшом частном доме оказалось выбито окно — через него, очевидно, и проникли похитители. Пока хозяева трудились на предприятии, в честь которого и назван район, преступники унесли деньги и немного золотых украшений. Сергей коротко выслушал потерпевшую, отметил про себя её растерянность — не столько из‑за пропажи, сколько из‑за самого факта вторжения в свой, казалось бы, надёжный мир, — и отправился опрашивать соседей. Подворный обход — дело рутинное, но нередко именно в нём прячется удача: кто‑то что‑то видел, кто‑то что‑то слышал, а кто‑то просто запомнил чужую, нездешнюю фигуру у чужого забора. Время летело незаметно, и уже через пару часов на горизонте появился первый подозреваемый — Михаил Нечаев, недавно освободившийся из мест лишения свободы. Жил он неподалёку, на улице Вичугской, вместе с сожительницей Тамарой Гавриловой. Оба злоупотребляли спиртным, а в день кражи их видели недалеко от места происшествия. Да и срок Нечаев отбывал как раз за квартирную кражу — вот и складывалась картинка, пусть и из самых простых, грубых штрихов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.