Полная версия:
Владимир Семенов Студенты – 2
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Ладно, разберемся, – сказал Федор перед дверью в комнату с сумасшедшим Керенкером. – Открывай.
Мы вошли в комнату и остановились у порога, рассматривая маленького человека с большим носом, кусающего здоровенный, больше себя, бутерброд со шпротами, причем поглощение бутерброда не мешало ему раскачиваться на стуле вперед – назад. Стул раскачивался вместе с ним, каким-то образом удерживаемый всадником от падения. Обнаружив наше появление в комнате, Керенкер уставился на нас воспаленными глазами.
– Я сошел с ума, – сообщил он, подтверждая слова Женьки Ефремова.
– Случается, – мягко сказал Федор. – Я сам частенько схожу с ума, а уж по понедельникам обязательно. Вот Володя знает. Да, Володь?
– Угу, – подтвердил я. – По понедельникам прямо не знаю, что с Федором делать.
– Вы когда пытаетесь вешать лапшу, хотя бы не моргайте глазенками, – посоветовал Керенкер. – Видно же сразу – пули отливаете. Ничему вас жизнь не учит.
– Учтем, – пообещал Федор.
– Натуральней надо, естественней, – Керенкер перевел взгляд на бутерброд и цапнул его своими акульими зубами.
– Как скажешь, Серега, но вернемся к твоему сумасшествию. Если не секрет, что тебя навело на эту мысль? С виду ты совершенно здоров.
Керенкер перестал жевать и раскачиваться и задумался. Через минуту он помотал головой, пересчитал шпротины на бутерброде и возобновил раскачку.
– Нет, все верно, – сказал он. – Я сошел с ума, мучачос, это установленный факт. Я бы даже сказал – объективная реальность. Вы хотите знать, с чего все началось? Установить истоки моего сошествия? Ваш интерес, как представителей коренного населения общаги вполне понятен. Я сам шизиков не люблю, не знаешь, чего от них ждать…
– Серега, так с чего ты взял, что у тебя повело крышу? – еще мягче, чем прежде, спросил Федор.
– Я не сказал еще? – удивился Керенкер.
– Нет.
– Я встретил двойника.
Федор посмотрел на меня, я на Федора.
– Какого двойника? – спросил я, тоже стараясь говорить нежно.
– Своего, конечно, – ответил Керенкер. – Увидел бы твоего, как бы я понял, что у меня кукуху сорвало?
– Таак, становится интереснее, – сказал Федор и прошел вглубь комнаты. Я на всякий случай присел на стул у входа, а Женька так и остался стоять у порога.
– А чертей или гномов не видел? – уточнил я и плавным движением убрал со стола перочинный ножик.
– Каких еще чертей? – возмутился Керенкер.
– Погоди, Володя, – бархатно произнес Федор. – Серега, что-то я не врубаюсь. Значит, ты встретил своего двойника и решил, что этого достаточно, чтобы сойти с ума?
– Мучачос, я в отчаянии, что приходится разжевывать вам элементарные вещи, – с видом величайшего терпеливца, сказал Керенкер. – Кроме вас все знают, что встретить двойника означает скорую смерть. День, максимум два. Екатерина вторая видела двойника, Анна Иоанновна, а Мопассану двойник даже диктовал целые главы его последней книги. Все они откинули копыта через пару дней. Прикидываете, чем дело пахнет?
– Неплохую компанию ты себе подобрал, – оценил я.
– Ну, это чтобы вам понятнее было. Если я скажу, что Вася Пупкин, перед тем как гукнуться, тоже видел двойника, вы же не впечатлитесь.
– Смерть и схождение с ума это разные события, Сережа, – возразил Федор. – Ты давай выбери что-нибудь одно, или сошел с ума, или… того.
На этот раз Керенкер размышлял над сказанным дольше – минуты полторы.
– Вообще-то да, – наконец, согласился он. – Пожалуй, ты прав. Отменяется. С ума я не сошел.
Керенкер сделал было движение рукой навстречу руке Федора, но видимо, вспомнил, чем грозит рукопожатие с этим человеком и руку спрятал за спину. Тем временем, Женя Ефремов, узнав, что его сосед по комнате больше не сумасшедший, успокоился и уселся на свою кровать.
– Хотя, – вновь задумался Керенкер. – Двойника я видел своими собственными буркалами, а это значит, с ума я, как ни прискорбно, все-таки спрыгнул.
К окончанию этой небольшой по размерам фразы Керенкера Женя Ефремов снова оказался у двери.
– Давай теперь обсудим твоего двойника, – терпеливо сказал Федор. – Расскажи консилиуму, где и когда ты его наблюдал, как он себя вел и видел ли его кроме тебя еще кто-нибудь?
– Это я вам, скажу, мучачос, было в полном смысле трансцендентальное явление…
– Если тебя не затруднит, придерживайся, пожалуйста, доступной нашему пониманию лексики, – попросил Федор.
– Ладно. Короче, так. Сижу я в нашей институтской библиотеке, конструирую поливочную машину на гусеничном ходу, как вдруг, сам не знаю почему, поворачиваю голову влево, там, в глубине библиотеки есть ниша, и смотрю на эту нишу. А он оттуда таращится на меня…
– Кто он?
– Двойник. Вылитый я, нос мой, глаза мои, умное выражение лица мое. Все мое. Даже одет, как я. Насчет того, видел ли кто его, кроме меня, – не знаю. Я сразу кинулся бежать.
– Даже книги не сдал? – спросил я. – Там, насколько я помню, библиотекарша – тетя суровая.
– Вы бы слышали, как она орала мне вслед. Такие выражения использовала, что… Вот что значит, работать с первоисточниками…
– Понятно, – сказал Федор. – В том смысле, что ничего не понятно. Ясно пока только одно: если ты продолжишь истязать себя с прежней интенсивностью, будешь видеть не только двойников, но и тройников и даже четвериков.
– Мне кажется, есть смысл завтра провести в библиотеке научный эксперимент, – сказал я, чтобы Керенкер не подумал, что я безразличен к его судьбе.
– Что ты вкладываешь в это понятие? – живо повернулся ко мне Керенкер. – Как он будет выглядеть этот твой эксперимент?
– Не мой, а научный, – поправил я его. – Сядешь на то же место, задумаешься над поливальной машиной и повернешь голову налево.
– Что это нам даст? – спросил Федор.
– Может и ничего, – я придал себе позу маститого мыслителя. – А может, что и прояснится…
Федор с Керенкером пожали плечами, поэтому Женя Ефремов, посмотрев на них, тоже пожал плечами…
С утра выбраться в библиотеку не удалось, у нас с Федором были занятия, а Серега Керенкер появился в институте только ближе к вечеру, причем поначалу наотрез отказался совать свой нос в читальный зал, не без основания опасаясь репрессий со стороны библиотекарши. Пошел только тогда, когда я выяснил, что сегодня в библиотеке работает другая библиотекарша, не вчерашняя.
Прошли в читальный зал, который был, как обычно, пуст, усадили Керенкера на стул, бывший под ним вчера, и дружно посмотрели в нишу, действительно располагавшуюся слева от него. И увидели Керенкеровского двойника. Да, он был там, сидел на стуле и смотрел на нас любопытными глазами. Другое дело, что кроме него, там топтались еще три двойника: мой, Федора и Жени Ефремова.
В нише стоял шкаф с зеркальными стеклами.
Мы негромко посмеялись, все-таки читальный зал, пусть даже пустой – пантеон знаний и, потрепав Керенкера по плечу, пошли к выходу.
– Постойте, – взмолился Керенкер. – Я не все вам сказал.
Женя Ефремов притормозил, а мы с Федором на ходу помотали головами и продолжили движение.
– Двойник спросил у меня, до скольких библиотека работает! – крикнул нам вслед Серега.
– Передай ему, что до 18.00, – отозвался Федор, и мы ушли.
Такая вот история…
К вопросу о двойниках Керенкер больше не возвращался, во всяком случае, в нашем присутствии, но однажды, примерно через месяц после его мнимого схождения с ума, в подземном переходе между А и Б корпусами, я сам увидел двойника Керенкера. Он шел по переходу в компании ребят, судя по наличию у них тубусов – первокурсников, и весело вертел по сторонам большим носом. То, что это не сам Керенкер, я понял только после того, как двойник безучастно прошел мимо меня, чего настоящий Керенкер не сделал бы никогда. Я посмотрел ему вслед и пошел туда, куда шел. О том, что по институту на самом деле бродит его двойник, я решил Керенкеру не говорить. Кто его знает, как он отреагирует? Но Федору рассказал. Федор ожидаемо посоветовал, что мне тоже нужно снижать интенсивность нагрузки на организм, иначе трансцендентальные явления будут с нами случаться чаще, чем нужно. Я согласился с этим, и мы пошли глотнуть пива в пивном баре «Славянский». По пути встретили Витьку, который шел к нам с аналогичным предложением. В общем, все, как всегда.
Тем не менее, можно вполне допустить, что Керенкер действительно повстречал в читальном зале своего двойника, тем более что потом двойника Керенкера видел и Федор, и Витька и кто только не видел. Никакими последствиями для Сереги это не обернулось, жив он и здоров до сих пор. И вообще, говорят, что у каждого человека бродит по земле по семь двойников. Небольшая странность только в том, что из семи копий Керенкера, одного каким-то ветром занесло в наш институт…
…По окончании института Керенкер уехал с женой Татьяной по распределению в подмосковный город Электросталь и, по меньшей мере, три года он трудился инженером на Электростальском заводе тяжелого машиностроения. Потом, я слышал, Серега стал успешным коммерсантом, что, учитывая его способности, совершенно неудивительно. О второй его жене Татьяне практически ничего не известно, впрочем, если она в супружеской жизни подтвердила свое умение играть на рояле и не храпела, то опасаться ей было нечего…
А вот о первой жене Керенкера – Ольге мы были наслышаны достаточно. В основном то, что она большая умница. Когда через год мы были на пятом курсе, Ольга сделала открытие в области теплового баланса процесса горения жидкого топлива. Какой-то коэффициент, за которым наши ученые долго гонялись, она вычислила. На Нобелевскую премию Ольга не вытянула, но, несмотря на это, кафедра химических технологий предложила ей место научного сотрудника. Говорят, она отказалась…
⠀
19.08.2024 г.Цыганка
Для тех, кто знает Женьку Ефремова, не является большим секретом, что он не самый большой храбрец на свете. Во всяком случае, среди нашего брата – студента. Не то чтобы остальной народ, носивший в кармане студенческие билеты, состоял из каскадеров, но из того, что в жизни боится Женька Ефремов можно двухтомную энциклопедию составить.
На тот случай, если кто-то забыл, кто такой Женя Ефремов, напоминаю – это студент с нашего курса, обитавший в 6-й комнате общаги.
Так вот, Женька боялся многого: простуды, милиции, контролеров в трамвае, темноты, комендантшу Белкину. Весь профессорско-преподавательский состав института по списку. Намного проще перечислить, что он не боялся…
Из того немного, что Женька не боялся, были цыгане. И даже не столько цыган он не боялся, они как-то редко попадались ему по жизни, сколько цыганок. Обычно ведь мы относимся к цыганкам с опаской, как к людям, с которыми дело лучше не иметь. Цыганки, они чем опасны… денежку выцыганят, глазом не успеешь моргнуть. А не дашь им денежку, порчу наведут. Или сглаз. В общем, так напакостят, что будь здоров. Поэтому мы, в массе своей, стараемся, по возможности общения с цыганками избегать.
А Женька нет. Женька до 27 апреля 1985 года совершенно точно их не избегал. Он смело проходил мимо цыганок, и ни одна из них не могла похвастать тем, что выудила из Женьки хоть 10 копеек. Да, именно так, смело и отважно Женька шел сквозь толпу крикливых, причудливо одетых, многодетных женщин, в то время как мы обходили их по дуге. Он сам не мог толком объяснить, почему он их не боится. Вот не боится и все.
Теперь перейдем в 27-е апреля, в день, когда, можно сказать, стартовала эта история. Хотя, что значит, стартовала история? Ничего она не стартовала. Просто в этот день мы узнали о существовании цыганки по имени Зара…
А вообще, мне кажется, для понимания происходящих с нами событий необходимо уточнить одну вещь. Когда кто-то говорит – сейчас я расскажу вам историю, случившую со мной, это будет означать, что в рассказе будут изложены только те эпизоды, которые рассказчик полагает относящимися к этой истории. Но в реальной жизни вычленить одну историю из десятка, в которых мы ежедневно участвуем, невозможно. Все эти истории идут параллельно с той, с которой нас знакомит рассказчик. Параллельно, перпендикулярно, скрещивающе. Они как бы остаются за кадром, но в них мы принимаем такое же живое участие, как и во всем, что нас касается. Может эти истории не такие яркие и не заслуживают того, чтобы о них поведать миру, но они нам тоже скучать не дают, ведь жизнь намного сложней любой, самой захватывающей истории и каждый наш день состоит из множества квестов, идущих к завершению, или наоборот, только начавшихся. Так и в этом рассказе, кроме истории про цыганку, будут обрывки других историй, о которых я упомяну, но до конца не доведу. Где-то поставлю точку. Ну, а что делать? Как только хочешь вытащить рассказ на финишную прямую, как выясняется, что он уже зацепился за другую историю и тащит ее за собой, и если это не пресечь, то рассказ никогда не закончишь…
Поэтому, так… Я изложу основные события апреля – июня 1985 года и, хотя рассказ будет называться «Цыганка», речь пойдет о студенческом бытие в указанный период. Тем более что я, хоть и принимал деятельное участие в этом бытие, цыганку Зару так и не увидел…
…Когда Женя Ефремов влетел в нашу 23-ю комнату, будто спасался от собак, часы показывали 14 часов с несколькими минутами. Мизансцена выглядела следующим образом: Витька сидел на моей кровати и внимательно разглядывал календарик на 1985 год, делая вид, что его интересуют циферки, а не полуголая красотка на мотоцикле. Одновременно Витька пытался изложить своими словами анекдот про чукчу, который он слышал утром по пути в институт, но тщетно – я даже не улыбнулся, поскольку в списке худших рассказчиков анекдотов среди людей, которых я знал, Витька уверенно занимает первое место.
Календарик, кстати, был мой; мне его на новый год подарил Саня Хасидович вместе с несколькими пластинами фруктовой жвачки в благодарность за то, что я познакомил его с баскетболисткой по имени Света. Сашке всегда нравились рослые девушки, он считал, что кроме длинных ног, они обладают харизмой…
Я сидел на кровати Германсона, которая за ним числилась исключительно формально. Он жил с подругой в районе кинотеатра «Великан» и за последние полгода зашел в общагу не более 2-3-х раз, на полчаса, проведать своего брата, который учился на первом курсе и послушать общажные новости, которые, было заметно, интересовали его, как попа гармонь.
Была суббота. Мы с Витькой час назад пришли из института и убивали время в ожидании Федора, который возобновил тренировки по боксу, собираясь повысить свой уровень кандидата в мастера спорта до мастера. Зачем мы ждали Федора? Собирались пойти в ресторан «Турист», недавно открывшийся в живописном месте Иваново на берегу реки Уводь. Ну как недавно… года полтора назад. Целью визита было не то, о чем люди думают в первую очередь, когда слышат слово – ресторан. Мы собирались там встретиться с руководством ресторана на предмет трудоустройства. О том, что ресторан ищет крепких ребят в охрану, сообщил нам Саня Хасидович, который уже трудился там ночным барменом. Дело в том, что в описываемый период времени нам уже до смерти надоели текстильные фабрики Иваново, и хотелось попробовать чего-нибудь более изысканного, чем в качестве рабочей лошади таскать по ночам туда-сюда тяжелую тележку с пряжей.
Итак, я зафиксировал то, что сегодня суббота, а время, которое Женька выбрал для того, чтобы вломиться в 23-ю комнату – 14 с минутами. Способ его появления меня удивил. Женька относился к тем немногим обитателям общаги, которые сначала стучат, а потом заходят. И даже не просто стучат и заходят, а стучат, дожидаются какого-нибудь подтверждения, что их стук услышан, например «Что там за балда барабанит?», и только после этого позволяют себе войти. А тут влетел как астероид.
Я поднял голову для идентификации прибывшего с необычной скоростью визитера, узнал в нем, несмотря на некоторое отличие от него повседневного, Женьку, и не слишком любезно предложил ему закрыть за собой дверь, которую он оставил распахнутой. Я, как и большинство тех, кого я знаю, не люблю распахнутые двери.
Целую минуту Женька боролся с одышкой, что позволило мне не только его узнать, но и, проявив свойственную мне проницательность, догадаться, что с ним не все ладно. У него и так-то обычно вид, будто он в каждую секунду ожидает, что на него свалится кирпич, а тут… Лицо белое, глаза выпучены, волосы всклочены. Кстати, раз уж я коснулся внешности Женьки, то придется в его портрет для большей узнаваемости добавить еще несколько штрихов. Женька небольшого роста, на голову ниже того же Витьки, но ладно скроен, имеет приятную внешность и умные глаза. Волосы у него такие же черные, как у Витьки, но Витька смугл, а Женя бледен. Правда, сейчас лицо его было не бледным, а именно белым. Так напугать человека, еще нужно постараться… Будто с ним за руку призрак поздоровался.
К тому времени, когда я закончил осмотр Женьки, Витька тоже заметил, что-то в комнате, кроме меня появился еще кто-то. Но Витька известный тягомот, до него всегда информация доходит кружным путем. Он даже на военной кафедре начинает вставать, когда уже все присаживаются.
– Что случилось, Женек? – спросил я. – Керенкер приснился?
Вопрос имел под собой основание, потому что многолетний сосед Женьки по 6-й комнате, легендарная личность Серега Керенкер к тому времени съехал с очередной женой на съемную квартиру. Женька засмеялся, но его смех был наполнен такой горечью, что завибрировали оконные стекла.
– Да нет, тут дело похоже посерьезней будет, – высказался Витька, оценив растрепанный вид Женьки. – Тебя отчислили из института еще год назад, а ты только узнал?
С этими словами Витька встал с моей кровати, закрыл дверь и вернулся обратно. Это дало время Женьке вернуть себе дар речи.
– Помните, я говорил вам, что не боюсь цыганок? – задал он странный вопрос.
Я стал вспоминать, говорил он это или нет, а Витька просто пожал плечами. Если запоминать все, что кто-то когда-то говорил, голова треснет – говорил его облик.
– И что дальше? – тем не менее, спросил Витька.
– Так вот, с сегодняшнего дня я их боюсь, – выдал признание Женька.
На нас с Витькой это признание не произвело особого, если не сказать никакого, впечатления, но чтобы поддержать товарища я ободряюще сказал:
– Ну и хорошо, теперь ты такой же, как и мы. Мы все их боимся.
– А как ты понял, что их боишься? – поинтересовался Витька.
Как это понял Женя Ефремов, мы узнали из его небольшой повести, которую он нам поведал, примостившись на краешек кровати Федора. Оказалось, что Женька после занятий наведался в хозяйственный магазин, тот что напротив железнодорожного вокзала и прикупил там небольшую кастрюльку…
– Зачем она тебе? – не удержался я. – В вашей комнате полный набор кастрюлей, только нечего в них варить, стаканов, только нечего из них пить и столько ложко-вилок, которые вы с Керенкером перетаскали из нашей столовки, что из них самолет можно выплавить.
– Серега Керенкер, когда выезжал, забрал их все, – грустно признался Женька, но даже это признание умудрился произнести без упрека в адрес своего бывшего соседа по комнате. Он был единственным из известных мне людей, кто никогда не выказывал неприязни по отношению к Керенкеру.
Из дальнейших Женькиных слов стало понятно, что Керенкер забрал из 6-й комнаты все, кроме обоев. Он бы и обои содрал, но комендантша Белкина их отстояла. Кроме того, Белкина заставила Керенкера вернуть уже разобранные кровать и прикроватную тумбочку, указав ему на то обстоятельство, что приготовленная Керенкером к транспортировке мебель является собственностью общаги. Керенкер, хоть и не сразу, но признал, что упустил это обстоятельство из виду, поскольку за годы, проведенные на этой кровати, совершенно с ней сроднился.
Женька немного помолчал, заново переживая те драматические мгновения, потом продолжил свою повесть.
– Иду я с этой кастрюлькой на трамвайную остановку у жэдэ вокзала, а там, вы же знаете, цыганки. Они всегда в том месте клубятся, табор у них там стоит, что-ли…
– Знаем, – подтвердил Витька. – Это их рабочее место. Дальше…
– А дальше… стою я с кастрюлькой на остановке…
– Да отцепись ты от своей кастрюльки, – посоветовал я.
– Ладно. Стою я на остановке, народу никого. Только я и батальон цыганок. Да мне-то что… Я тогда их еще не боялся. Ну лопочут что-то скороговоркой, я даже не слушаю. Только кастрюльку покрепче ухватил…
– Женя, еще одно упоминание кастрюльки и я тебя выкину в окно.
– Ладно. В общем, жду я трамвай до общаги, вдруг набрасывается на меня одна цыганка в зеленой юбке и красной болоньевой куртке на молнии.
– Прямо набрасывается? – усомнился Витька.
– Угу. Ухватила меня за рукав, я чуть кастрюльку не выронил и давай мне втирать, мол, позолоти ручку, будущее открою. Я молчу, отворачиваюсь. А она уже чуть не обыскивает меня. Думаю, пока трамвай приползет, она мне мозг выклюет, поэтому вырвался из ее объятий и пошел в сторону Фридриха. Крикнул ей, чтобы отвязалась и пошел…
– И что в этом страшного? – не понял я.
– А то, что эта цыганка по имени Зара…
– Она тебе даже имя свое сказала? – удивился Витька.
– Нет, но я слышал, как к ней кто-то из цыганок обратился.
– А когда ты стал понимать по-цыгански?
– Со школы несколько слов знаю, у нас в классе два брата цыгана были, научили.
– Так что цыганка Зара? – спросил я.
– Она мне крикнула, что сегодня я сломаю себе ногу, – понизив голос, сказал Женька.
– Фигасе! – воскликнул Витька. – Да за такое тебе надо было вернуться и нахлобучить ей кастрюльку на башку!
– Погоди, Вить, – поморщился я. – Вечно ты лезешь в бутылку, где надо и не надо. Ну, крикнула что-то в сердцах цыганка, убудет от Женьки, что-ли? Они всегда чем-то грозят, если добровольно не отдать им 50 копеек. Не сглазом, так порчей. Но ты же, Женя, уже большой мальчик и не можешь всерьез воспринимать такие угрозы. Сломаешь ногу… Открою тебе маленький секрет, ногу сломать не так просто, как кажется цыганам…
Женька с сомнением покачал головой и я понял, что он действительно боится цыганского предсказания.
– Правда, Жека, это уже перебор, – поддержал меня Витька. – Цыганки, конечно, неплохие психологи, но уж никак не предсказатели судьбы…
– Ну а дальше, что было? – спросил я.
– Я бегом от вокзала в общагу… За 12 минут добежал.
– Неплохой результат… И сразу сюда?
– И сразу к вам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
