Владимир Семенов Студенты – 2

…Утром меня разбудил какой-то из двух Федоров. Протерев глаза, я снова их пересчитал и пришел к выводу, что Федор все-таки один, но вставать все равно не хотелось. С трудом я поднялся на ноги и пошел умываться, а Федор стал будить остальных ребят. В восемь утра мы уже должны были быть на картофельном поле, а до этого времени предполагалось, что мы позавтракаем в колхозной столовой. От завтрака мы дружно отказались, зато выпили всю воду, что нашлась у Крокодиловны.

Когда мы приковыляли на поле, женская часть нашего монолитного коллектива уже трудилась. Ширшова не было.

– Он пошел вас будить, – сообщила нам Светка Долотова, разглядывая наши помятые рожи.

– Флаг ему в руки, – буркнул Юра Кулешов и упал задницей на ведро.

Мы последовали его примеру. Кудряшовской бригады видно не было, но это и понятно, не у всех есть свой Федор.

– У вашего соседа Колюни мотоцикл ночью угнали, – сообщила Ленка Ванина.

Мы никак не отреагировали на эту новость, хотя Ленкина способность знать все, что произошло, происходит и будет происходить вокруг нее в радиусе пяти километров, всегда меня поражала. Забрось ее к алеутам, через час она бы им растолковала, что колония серебристых песцов, охотить которых алеуты собирались пойти, только что откочевала на Таймыр.

Как Ленка добывала эти знания, один Бог знает. Я припомнил, как в прошлом году она зашла ко мне в общагу за конспектами по парогенераторам и прикола ради на вахте представилась моей сестрой. Конечно же, дежурила Полина Сергеевна. Она разрешила Ленке подняться в нашу 104-ю комнату, хотя и восхитилась, какая у нас дружная семья, потому что Ленка уже четырнадцатая моя сестра, которая в ее дежурство навещает брата. Но я не об этом. Полторы минуты общения с Полиной Сергеевной дали ей информации о нашей общаге больше, чем я насобирал за три года. Например, что комендантша Белкина уже год, как не Белкина, а Стрелкина. Это талант, ребята. Я про Ленку, а не про Белкину…

– Вы там ночью ничего не слышали? – спросила Ленка. – Угнать мотоцикл – это не белье с веревки снять. Он же тарахтит.

– Лен, отвяжись и дай нам помереть спокойно, – попросил Серега Калакин. – Ничего мы не слышали. Нам до его мотоцикла дела нет.

Кудряшовская бригада, гонимая Ширшовым пришла через полчаса. Эти полчаса, мы, чтобы не мешать трудовому энтузиазму наших девчонок, спали сидя на ведрах. С появлением Ширшова пришлось с ведер восстать и с энергией зомби, натыкаясь друг на друга, бродить по полю.

– Володь, – сказал мне кто-то, наткнувшись на меня.

Я поднял глаза, узнал Витьку и кивнул головой, здороваясь. Витьку я сегодня вблизи еще не видел, поэтому и поздоровался. Произносить слова я пока не пробовал, опасаясь, что мой утренний диалект не все поймут, а кивнуть – кивнул. От этого кивка моя голова чуть не отвалилась, еле успел подхватить руками.

– Ты меня слышишь? – уточнил Витька.

На этот раз я кивать не стал, а пожал плечами, мол, видишь же, что мои уши на мне, значит, слышу.

– Я студенческий потерял, – надрывно сказал Витька.

Я понял, что на этот раз отмолчаться не получится, поэтому трижды откашлялся и выразил ему свое сочувствие:

– Лучше бы ты свою башку потерял, ты ей все равно не пользуешься. А без студенческого не знаю, как ты будешь жить.

Витька угрюмо выслушал мое утешение.

– Это ты накаркал, – пробурчал он. – Потеряешь… По законам жанра…

– Теперь попадешь к Марку на цугундер, – продолжал я утешать Витьку.

– Из Марка мы выросли, – поморщился Витька. – Теперь у нас замдекана по старшим курсам Гнездов.

– Ну, если тебе от этого легче… А где потерял?

– А я знаю? Где-то в этих краях.

– Пить меньше надо.

Витька так горько вздохнул, что я решил дальше его не утешать.

– Может, в лесу? – спросил я, вдруг вспомнив, что в нашей вчерашней программе лес занимал одно из центральных мест.

– Ты думаешь? – с надеждой спросил Витька.

– В обед сходим туда, поищем, – пообещал я.

– А ты место помнишь? – засомневался Витька.

– Вроде, да, – без особой уверенности ответил я. – Кажется, там деревья были.

– Скажешь тоже… Откуда в лесу деревья?

После обеда пойти в лес не удалось. Во-первых, неохота было. Мы только-только стали отходить от вчерашнего и собирались, несмотря на холодную погоду, подремать на скамейке у столовой. А во-вторых, пришел местный участковый и не дал нам ни в лес сходить, ни поспать. Участковый был в звании младшего лейтенанта милиции и, как потом сообщила нам Ленка Ванина, одноклассником Колюни. Сидели за одной партой до восьмого класса. Звали его Василий.

– Граждане студенты, – сказал нам участковый, – прошедшей ночью совершена кража транспортного средства у гражданина Евсеева. А именно – мотоцикла Урал М-67-36.

Мы настороженно слушали, стараясь понять, причем здесь мы, граждане студенты.

– Поскольку последняя кража транспортного средства в населенном пункте Затеиха произошла тринадцать лет назад в 1971 году…

– А что тогда украли? – поинтересовался Паша Балин.

– Велосипед у почтальона, – участковый впился глазами в Пашу, стараясь определить по внешнему облику, не его ли это рук дело – кража велосипеда у почтальона. Не придя к однозначному выводу, участковый продолжил:

– Так вот, тринадцать лет здесь не было случаев хищения транспортных средств…

– А чего тут тринадцать лет воровали? – спросил Юра Кулешов.

– Это к делу не относится, – ответил участковый. – И попрошу не перебивать.

Он замолчал на целую минуту, потом спросил:

– О чем я говорил?

– Про велосипед почтальона, – подсказал Витька.

– Да. Тринадцать лет в Затеихе средства передвижения не угоняли, но стоило вам появиться в этих местах, граждане студенты, как у работника колхоза «Ленинский путь» похищают мотоцикл. Неудивительно, что возникает вопрос, насколько эти два события взаимосвязаны? У кого есть какие-нибудь соображения на этот счет? А может даже кто-то из вас хочет сознаться в содеянном? Облегчить, так сказать, душу и совесть, а?

– Вы серьезно? – спросил Паша Балин. – Слушайте, товарищ участковый, это называется ту мач. Перебор. Зачем нам ваш мотоцикл? Что с ним делать, по деревне вашей кататься? И потом, это же не иголка, куда бы мы целый мотоцикл спрятали? Ну, проверьте наши сумки и рюкзаки, может мотоцикл там? Под подушки загляните.

– Надо будет, заглянем, – невозмутимо сказал участковый. – А насчет покататься, я думаю, это вполне возможный вариант. Только не по деревне, а, допустим, по окрестным дорогам. Покатались, надоело, бросили, нет?

– Как можно в деревне угнать мотоцикл, чтобы никто не заметил? – спросил Федор.

– У нас имеются показания свидетеля, – признал участковый. – Один из местных жителей видел, как двое мужчин ехали на мотоцикле по улице. Между девятнадцатью и двадцатью ноль ноль. Правда, свидетель не очень надежный. В обоих мужчинах он опознал владельца мотоцикла Евсеева.

Мы засмеялись.

– Наши студенты к угону мотоцикла не имеют никакого отношения, – холодно сказал Ширшов и вышел на первый план. – Кстати, вчера вечером, в районе двадцати часов мне пришлось по делам проходить по улице в районе магазина и мне краем глаза показалось, что я видел двоих мужчин, прятавшихся за кустарником. Сами понимаете, товарищ участковый, были бы это наши студенты, я бы их узнал.

– Так-так, – задумчиво сказал участковый. – В двадцать часов, говорите? А какие у вас дела были в это время?

– Ну, какие дела, – замялся Ширшов. – Обычные. Проверил наличие студентов в местах размещения, они же все в разных концах деревни находятся, и шел обратно.

– Понятно, – кивнул участковый. – Последний вопрос. У кого-нибудь из граждан студентов в личном пользовании имеется мотоцикл?

– Да упаси Бог! – воскликнул Витька. – На мотоциклах ездят только экстремалы, да самоубийцы. В жизни не сяду на мотоцикл.

– Надо полагать так, что ни у кого мотоциклов нет? – уточнил участковый.

– У меня есть, – сказал Федор. – Иж Юпитер. Находится по месту жительства в Белоруссии. И что с того?

– Ничего, – ответил участковый, но оглядел Федора запоминающим взглядом.

– Хочу сделать одно объявление, – закончив сканировать Федора, сказал участковый. – Если мотоцикл до конца дня вернется к хозяину, я дело закрою. Если нет, тогда будем искать. Как кто-то из вас правильно сказал – мотоцикл не иголка, спрятать трудно. Найдем.

Участковый ушел, а мы вернулись к картошке. После обеда жизнь стала значительно привлекательней, нежели утром, и мы стали передвигаться по полю с возросшей эффективностью. Не знаю, как Витька, а я, честно говоря, про украденный мотоцикл забыл почти сразу. Колюню было немного жаль, но с другой стороны, он сам виноват. Столько ворья кругом, а он ставит мотоцикл у ворот, да еще и с ключом в замке. Детский сад «Фонарик»…

Федор подошел к нам с Витькой в тот момент, когда мы, пользуясь временным отсутствием Ширшова, кидались картошкой в Кулешова. Вернее, так, Витька кидался, а я корректировал огонь. Юра в этот день получил повышение в должности и, вскарабкавшись на тележку, принимал от нас ведра с картофелем. Пустые ведра он швырял на землю, стараясь только, чтобы ведро не упало на чью-то голову. А тут постарался плохо, и ведро прилетело на Витькину ногу в районе бедра. Вскользь, но больно. В ответ Витька обстрелял его картошкой средних и мелких калибров. Не Бог весть, какая месть, но все же.

– Он больше так не будет, – пообещал за Юру Федор, подходя к нашему боевому расчету. – Отойдем на пару шагов, разговор есть.

Мы с Витькой удивленно посмотрели на Федора, но пошли за ним.

– До вечера не терпит? – спросил я.

В ответ Федор пожал плечами.

– Там видно будет, – сказал он, останавливаясь на краю поля, которое мы очищали от картофеля.

– Ребята, мотоцикл Колюни – ваша работа? – спросил Федор вполголоса.

– Чего?! – поразился Витька.

– Я просто спрашиваю, – уточнил Федор. – Вчерашний вечер помните? Вы пошли за водкой… Припоминаете?

– За водкой? – почесал затылок Витька. – Мы? А куда?

Я не отрываясь, смотрел на Федора и в голове какие-то пазлы вчерашнего вечера стали складываться в картину.

– Я не знаю, куда вы за ней пошли, – терпеливо ответил Федор. – Но вы пошли и вернулись без водки через часа три, хотя до магазина тут пять шагов. Где же вас носило столько времени? Может, вместо водки, вы решили заняться мотогонками? Потом мотоцикл вам наскучил, и вы его бросили, там, где в это время были, так?

– Не так! – вскипел Витька. – Говорю тебе русским языком, никогда не сяду на мотоцикл, хочу еще пожить.

– Что скажешь, Володя? – посмотрел на меня Федор.

К этому времени я уже сложил все пазлы и вспомнил все. И магазин, и мотоцикл, и Пучеж. И то, что заглох он у нас, и то, что мы спрятали мотоцикл в каких-то придорожных кустах.

– Да, мотоцикл – мы сделали, – сказал я.

– Была причина или просто так, от избытка чувств?

– Да погоди ты, – прошипел Витька. – Чего ты мелешь? Какой мотоцикл? Какой угнали? Я под пистолетом на него не сяду.

– Вообще ничего не помнишь? – спросил я.

– Все я помню, – не согласился Витька. – Мы сидели в лесу, пока кому-то умному не пришло в голову, что водки не хватает. Стали тягаться, кому за ней сходить. Мы с тобой вытащили две коротких палки и пошли за водкой. Все я помню…

– Ну, а дальше?

– А что дальше? – Витька наморщил лоб. – Дальше все. Дальше я проснулся от чьего-то визга – подъем.

– Это Федор нас будил, – вставил я. – А как мы пришли к закрытому магазину не помнишь?

Витька задумался и помотал головой.

– Нет.

– И как ты завел Колюнин мотоцикл и мы поехали в Пучеж?

– Я завел? – улыбнулся Витька.

– Ты.

– Да я не знаю, с какой стороны к нему подходить… Завел…

– И Пучеж не помнишь?

– Пучеж? – встрепенулся Витька. – Пучеж, кажется, помню. Если только это не в прошлой жизни было.

– В этой, Витя, в этой. Давай, вспоминай дальше.

Витька нахмурился, поник головой и весь обратился в сущее страдание. А потом вдруг растянул рот, изображая улыбку.

– Поехали мы в Пучеж за водкой, а у самих в кармане ни гроша, – хмыкнул он.

– Ну, раз память вернулась, значит, жить будешь, – высказал убеждение я.

– Припоминаю и мотоцикл, – улыбка сползла с Витькиного лица. – Поломался он у нас, кажется, и мы его куда-то в кусты…

– А место помнишь?

Витька с сомнением покачал головой.

– Если по дороге на Пучеж, то она тут одна, – сказал Федор. – А что с ним случилось, с мотоциклом? Въехали во что-нибудь? Учитывая ваше состояние…

– Да Бог знает, что с ним случилось, – ответил я. – Ни во что мы не въезжали, он просто заглох. Мы почему-то про свечи подумали.

– А может бензин кончился? – спросил Федор. – У мотоциклов на панели указатель уровня топлива есть. Не смотрели?

– Нет. Говорю же, мы решили, что это свечи. А раз это свечи, что зачем нам смотреть на приборную панель, согласись?

– Тоже верно, – не стал спорить Федор. – Ладно, после работы сходим – поищем транспортное средство гражданина Евсеева. Бензина бы раздобыть хотя бы литр.

– И свечи, – напомнил ему Витька.

Федор кивнул и пошел к своему боровку. А мы с Витькой, больше озадаченные, чем расстроенные, еще с минуту обсуждали вновь открывшиеся обстоятельства нашей жизни.

– Не в Пучеже ли я студенческий посеял? – спросил он меня так, будто я знаю ответ, но скажу ли его Витьке, зависит от правильной постановки вопроса.

– Может, и в Пучеже, – ответил я. – Может и не в Пучеже, вариантов, как у сучки блох. Может, он у тебя в коляске мотоцикла выпал. Ты спал в коляске всю дорогу до Пучежа.

– Если я спал, то, как студенческий выпал? – возразил Витька.

– Вить, чего гадать, – сказал я ему. – Никак и нигде студенческий билет не может выпасть из кармана, но ведь выпал же? Лежит где-то, тебя ждет. Походим – поищем. Мне почему-то кажется, твой студенческий у мотоцикла найдется. Когда мы с тобой корячились – мотоцикл толкали, он вполне мог и вывалиться.

– Логично, – повеселел Витька.

– Тут вот еще что важно… – глубокомысленно добавил я.

– Что? – вскинул на меня глаза Витька.

– Если твой студенческий билет лежит поблизости от мотоцикла, то важно, кто его первым найдет, мы или участковый.

– Да, это точно, – помрачнел Витька. – Может щас сбегаем, посмотрим?

– Как ты щас сбегаешь? Ширшов на экскременты изойдет.

Не успел я помянуть Ширшова, как он возник на поле и принялся размахивать руками, скликая нас к себе.

– Так, – громко сказал наш куратор. – Хорош вам тут муму топить, подкралась работенка. Девушек это не касается, они и так ударно работают, а ребятам сбиться в две бригады по три человека. Одна бригада поедет в Пучеж, получать для колхоза материалы, а другая немедленно выступает в направлении склада, для внутрискладских работ.

Мы с Витькой записались добровольцами на складские работы, третьим с нами пошел Федор и, радуясь, что обстановка складывается в нашу пользу, прибыли к колхозному складу. Склад, ясное дело, был закрыт. Нечасто нас в него отправляли, но когда это случалось, склад всегда был закрыт. Обычно нас это смешило, но сейчас это было то, что нужно. Мы посвятили Федора в свои планы – пойти, пока светло, и отыскать мотоцикл, потому что стемнеет – можно и не найти. А вечером пойдем уже втроем, надлежащим образом оснащенными.

– Толково, – одобрил Федор. – Действуйте. Если кладовщик, или кто он тут, появится, скажу, что вы как раз пошли его искать. Только не копайтесь там.

Мы пообещали, что ни в коем случае копаться не будем, одна нога здесь, другая там, и понеслись по направлению к трассе на Пучеж. Выскочили на дорогу и пошли по обочине, внимательно разглядывая придорожную растительность.

– Кажется, там съезд с дороги был, – сказал я. – Или нет?

– Скорей всего был, – ответил Витька. – Иначе как бы мы съехали.

Трасса была довольно высоко расположена по отношению к кювету, с крутыми откосами, поэтому вряд ли мы вчера могли скатить мотоцикл, не скатившись с ним вверх тормашками. Должен быть съезд, должен. Ближайший к деревне съезд ничего нам не дал. Там не было ни деревьев, ни кустов – голое место. Съехал и покатил по чистому полю.

Мотоцикл мы нашли на следующем съезде. Его прекрасно было видно с дороги и даже странно, что никто до сих пор его не обнаружил. Первым делом Витька кинулся искать студенческий билет. Перерыл там все, прощупал каждую травинку, заглянул под каждый камешек – студенческого билета не было.

– По меньшей мере, теперь мы знаем, где его нет, – я похлопал Витьку по плечу, мол, хватит, поднимайся с земли. – Осталось только девяносто девять мест, где он может быть.

Витька со злости стукнул по земле кулаком и поднялся.

– Хорошо тебе скалить зубы, – проворчал Витька.

– Да я не скалю зубы, – я покачал головой. – А реально оцениваю реальность.

– Где я мог его потерять?

– Найдем, не грусти. Уже хорошо то, что даже если студенческий билет найдет участковый, он не сможет связать его с мотоциклом.

– Ну, хоть что-то.

Мы накидали на мотоцикл дополнительное количество лапника, чтобы он меньше отсвечивал с дороги и пошли обратно…

…Мотоциклетные свечи мы так и не нашли, да и с чего бы они в этой Затеихе были? В магазине спрашивать мы поостереглись. Кто их знает, этих продавцов сельских магазинов? Не успеем мы выйти, как продавщица схватит трубку телефона и наберет участкового:

– Тут граждане студенты мотоциклетными свечами интересовались… Да-да, к угнанному у гражданина Евсеева мотоциклу Урал…

И все, кури бамбук.

А бензин купили у работяги из колхоза «Ленинский путь». Литр АИ-76, была такая марка бензина, нам обошелся в 40 копеек. Это было страшно дорого, но водила самосвала ЗИЛ-130, нацедивший нам в банку бензина, на меньшие деньги не согласился.

– Рыск, – ответил водила на наш упрек. – Народный контроль не дремлет. Если для вас дорого – ищите дешевле.

С этими аргументами нам пришлось согласиться и водила – крепкий мужик годов слегка за сорок, через шланг накачал нам горючего.

Литровую банку под бензин мы с Витькой заняли без отдачи у Крокодиловны. О займе, чтобы старушку не травмировать, мы решили ей не сообщать. У нее этих банок в сарае было – колхоз столько овощей не производил, чтобы Крокодиловне задействовать все банки.

За мотоциклом пошли часов в шесть вечера, когда уже начало смеркаться. Я, Витька и Федор. Я нес в старой холщовой сумке банку с бензином, Федор отвертку, которую нашел под кроватью в сенцах. Витька шел налегке, если не считать тряпку, которую он снял с забора Крокодиловны и положил в карман своей ветровки. Крокодиловна этой тряпкой крыльцо обычно мыла.

– Зачем тебе эта тряпка? – спросил я. – Хочешь следы протекторов подтереть?

– Надо, – коротко ответил Витька.

Ну, надо так надо, пусть тащит.

– Скорей отпечатки пальцев с мотоцикла, – догадался Федор.

Витька, молча, пожал плечами.

– Ну а что, разумно, – сказал я. —Мне бы это и в голову не пришло, но Витек – опытный бандит, почетный член каморры, сообразил. Вить, вот еще что… Сейчас эту лоханку отгоним на место и надо того свидетеля убрать, что нас видел.

– Смешно – сил нет, – буркнул Витька. – Напомните вечером, я посмеюсь перед сном.

Так, развлекая друг друга, мы добрались до места, где на временном хранении должен был находиться мотоцикл Колюни. Должен был, но его там не было.

Вытаращив глаза до максимума, установленного анатомией человека, мы, переступая через валявшиеся на земле ветви деревьев, побродили туда-сюда и были вынуждены признать, что отсутствие мотоцикла в этом участке местности можно считать доказанным.

– Ну и где ваш мотоцикл? – спросил Федор. Вопрос, конечно, напрашивался. Будь я Федором, я бы тоже его задал.

– Это точно то место? – задал Федор следующий напрашивающийся вопрос.

– Точно, – ответил Витька. – Вот смотри – следы колес.

Было уже темновато, но если приглядеться, то следы протекторов шин мотоцикла местами были еще видны, и не было никаких сомнений в том, что мотоцикл тут был. Как и в том, что сейчас его тут нет.

– Вы никому не успели шепнуть про мотоцикл? – продолжал вопрошать Федор.

– Мы что, на идиотов похожи? – ответил своим вопросом Витька.

– Сказал бы я, на кого вы похожи, – хмуро сказал Федор. – Но вы же обидитесь.

– Ладно, будем считать, что участковый эту партию выиграл, – сказал я. – Пошли обратно.

– Ты думаешь, это он мотоцикл забрал? – усомнился Витька.

– Ну а кто ж еще.

– Чем это нам грозит?

– Скоро узнаем, – ответил я.

– Да ничем это вам не грозит, – махнул рукой Федор. – Что вы дерганные какие?

– А наши отпечатки пальцев по всему мотоциклу? – спросил Витька.

– Тебе, Витя, боссу каморры, надо бы знать, что отпечатки твоих клешней на мотоцикле не являются доказательством того, что ты его угнал.

– Почему? – удивился Витька.

– Потому, что отпечатки пальцев не датируются. Они или есть или их нет.

– Но наши с Вованом отпечатки на мотоцикле есть, – не унимался Витька.

– Ну и что? Скажешь, залазил на этого коня, лапал руль, но это было еще до того…

– Слышь, криминалист, – сказал я Федору. – А как мы объясним, что наши отпечатки есть, а других нет?

– А откуда ты знаешь, что это так? Я вообще сомневаюсь, что в этих краях есть дактилоскопия. Но, раз вы так трепетно относитесь к своим отпечаткам, мой вам совет: будете в следующий раз угонять мотоцикл, варежки надевайте.

Медленно мы побрели обратно, обсуждая на ходу возможные варианты последствий истории с мотоциклом. Федор старался нас подбодрить, по-своему, конечно, но мы с Витькой грустнели с каждой минутой. Нам стало казаться, что не успеем мы войти в дом Крокодиловны, как участковый наденет на нас наручники. Все из-за чертова мотоцикла!

– Кстати, насчет мотоциклов, – сказал Федор, потеряв надежду выправить нам настроение. – Кто-нибудь сегодня Колюню видел? Как он пережил потерю своего транспортного средства?

– В обед его Калакин в магазине наблюдал, – ответил Витька. – Скупал наш Колюня водку, ехан драйзер. Собирался горе в ней утопить, хотя и сетовал, что это непростое дело – топить его горе, оно плавает, как дельфин.

– Потом будет пить от радости, что мотоцикл вернулся, – предположил я. – У Колюни всегда есть, за что выпить.

Мы подошли к дому Крокодиловны и Витька уже протянул руку открыть калитку, как вдруг Федор негромко сказал:

– Ребята…

Мы с Витькой посмотрели на него, а Федор кивнул в сторону дома Колюни. У ворот Колюниного дома стоял мотоцикл.

– Пошли, поглядим на это чудо техники, так стремительно вошедшее в нашу жизнь? – предложил Федор. И поправился. – В вашу жизнь.

Мы почему-то осторожно, чуть не крадучись, пробрались к дому Колюни и уставились на мотоцикл. Да, это был он, знакомый нам по вчерашнему дню мотоцикл Урал, с коляской, прикрытой брезентовой накидкой. Грязный, с налипшими комками земли.

– Как Колюня его отыскал? – спросил Витька. – По флюидам?

– Скорее мотоцикл сам вернулся, как почтовый голубь, – ответил Федор.

– Да бросьте вы, ясно же, что мотоцикл нашел участковый, – объявил я. – Кроме нас, только он занимался розыском этого аппарата.

Налюбовавшись на мотоцикл, мы пошли в дом, где квартировали. Денек выдался хлопотливым, предыдущий был не легче, хотелось уже отдохнуть. Но дом, где мы живем – это по определению не то место, где можно отдохнуть. Там, в комнате, где мы обитали, четверо парней пили водку. За столом в углу комнаты центральное место занимал Колюня, а по бокам располагались Юра Кулешов, Серега и Паша. Юра на момент нашего появления имел торжествующий вид и ярко красную физиономию. Даже не зная ничего, по его горделивой осанке можно было угадать в нем героя дня.

– О чем празднуем? – спросил Витька.

– Хэ, они же еще ничего не знают, ехан-драйзер, – возопил Колюня. – Юрай, мне сказать, по какому поводу мы тут гужбаним или ты сам?

– Скажи ты, – разрешил Юра.

– Юрай, ехан-драйзер, мотик мой отыскал, сечете?

– Юрай? – удивился я. – Какой Юрай, который Кулешов?

– Ты Кулешов? – спросил Колюня Юрку.

– Собственно, – важно кивнул Юра.

– И он нашел твой мотик? – не поверил я. – Не участковый, а он?

– Участковый, – пренебрежительно сказал Юра. – Абсолютно инфернальный тип. Ему только пропавших котят разыскивать.

– Ну, это ты зря, – возразил Колюня. – Ты, ехан-драйзер, Ваську не трожь!

– Очевидно, в этих краях критиковать участкового считается моветоном, – поморщился Юра. – Местный бог Кришна.

– Кулешара, ты решил вывалить на нас все словечки, которые выучил за лето? – спросил Витька, наливая себе в стакан приличную порцию водки.

– Не-не, ребята, Васька нормальный парень, – принялся уговаривать нас Колюня. – Мы с ним, ехан-драйзер, в одном классе учились. Он только с виду на Бармалея похож, а так добрый, как кот Леопольд. Если его не злить. А если злить, то он только с виду кот Леопольд, а так чистый Бармалей.