Владимир Лакус Кино

Кино.

Пребывая в вынужденной эмиграции, опасаясь мести со стороны своих односельчан, за так проголосивших пару часов на похоронах безвестного участкового, дед один день приходил в себя штудируя английский словарь и перед зеркалом как он говорил ставил себе оксфордское произношение. Хоть это и было делом всей его жизни, опять таки по его словам это занятие ему быстро наскучило.

На второй день дед впал в жуткую меланхолию и бубнил пуще прежнего, жаловался на жуткую загазованность, на толпы людей слоняющихся без дела которых он бы пристроил батрачить на цементный завод, на отсутствие зелени, но все жалобы были высказаны без накала и всегдашней экспрессии дед явно был не в своей тарелке и тосковал по бескрайним просторам колосящейся пшеницы, ржи, кукурузы и прочим сельским радостям, больше всего переживал из за австралийских кроликов и сетовал, что без него к гадалке не ходи, будет нарушена вся диета которую он лично разработал. К вечеру ностальгия по родным пенатам его окончательно доконала и он углубился в чтение стенограммы XXI съезда КПСС, что явно не пошло ему впрок, так как его организм перестал принимать городскую еду.

Проведя у холодильника около получаса и беспрерывно хлопая дверью, дед с брезгливостью осматривал его содержимое, с омерзением достал синюшную курицу из ближайшего универсама держа её двумя пальцами на вытянутой руке и принюхался, тут же сморщил нос до такой степени, что очки свалились на пол, с грохотом закинул её обратно, недоверчиво достал пакет молока, отхлебнул немного, зачем то стал полоскать им горло и тут же бросился на кухню, где выплюнул содержимое в раковину.

Примерно такой же процедуре подверглись яйца, сметана и даже пошехонский сыр. В конечном итоге дед удовлетворился найденным сулугуни, привезённым какими то знакомыми из Грузии и черным сухарем. Заварил себе цикория и уселся на кухне продолжая штудировать стенограмму и не переставая грызть сухарь тяжко вздыхал.

Я больше не в силах терпеть страдания любимого деда намекнул ему, что пока он волею судеб находится в прогорклой Москве он мог бы встретиться со своими друзьями которые абсолютно точно по нему соскучились.

Деда тут же как подменили, он ринулся к своему пиджаку достал записную книжку, набрал номер и уже с некоторым подобием улыбки на лице говорил в трубку – Мишка, Миша как я рад тебя слышать старый черт, дозвонившись тому неслыханное дело прямо в служебный автомобиль. И уже минут через пять после разговора довольный, хоть и с некоторой опаской ел мёд из литровой банки.

Грусть тоска наконец то отпустила его и он мне объявил, что завтра он, почему то вместе со мной идёт в гости в министерство к дяде Мише и что мне будет крайне полезно понаблюдать за работой столь серьезного ведомства, а не без цельно целыми днями гонять по улицам на велосипеде с такими же бездельниками и в добавок дышать угарным газом, что запросто может привести к саркоме легких. Что такое саркома я не знал, но звучало крайне угрожающе и я решил, что надо сделать кратковременный перерывчик, да и деду была необходима моральная поддержка, чтобы сгладить его пребывание в каменных джунглях.

Дед растолкал меня в шесть утра когда все ещё спали,а на мои увещевания о том, что ехать в такую рань и тем более в министерство рановато и там никого нет кроме злого сторожа дед не реагировал и только самодовольно похмыкивал, уж он то мол знает, что все давно на рабочих местах и трудятся на благо родины, а я просто малое и неразумное дитя. Спорить с ним было бесполезно впрочем как и всегда.

Поэтому смирившись со своей судьбой, я поволочился умываться.

Дед же расцветал прямо на глазах бегал к холодильнику и на кухню взад вперёд без опаски пил молоко из пакета и даже приготовил омлет с колбасой, которую все таки предварительно подозрительно обнюхал.

Завтрак прошёл под зачитывание дедом наиболее интересной информации из Вечерки. В мире было неспокойно и даже очень и только наша держава возвышалась над всеми странами как монумент незыблемого спокойствия и стабильности, за исключением далекой страны Афганистан где местные смутьяны подстрекаемые мировой закулисной мешали нам строить социализм и приводить в жизнь решения партии.

Завершили мы завтрак под заметку о рождение в Московском зоопарке бегемотика и преисполненные позитивом поехали к дяде Мише.

Бодрым шагом по ещё не раскалённой от летнего зноя Москве мы двинули к метро, дед чувствовал себя великолепно и довольно бурчал себе под нос какой то военный марш. Как не странно жизнь уже потихоньку начиналась, так как в кустах около футбольного поля мной были замечены мои одноклассники Пух и Кроль копошившиеся с мопедом Карпаты. Я конечно крикнул им бонжур месье а дед тут же оценив диспозицию и углядев неработающее техническое средство, естественно не мог пройти мимо и уверенной, быстрой походкой направился в их сторону, но мои закадыки повели себя странно, стали хаотично шариться по кустам треща ветками, потом затихли и притворились как будто их и нет, но на галлюцинацию были совсем не похожи и наверное сами поняли это, потому что когда мы приблизились с какими то виноватыми рожами выползли из своего под кустовного убежища и фальшиво изобразили радость внезапной встречи.

Дед сразу почуял неладное, подозрительно их оглядел, после чего занырнул в кусты и вынырнул оттуда с початой трёх литровой банкой пива.

⁃      вы где пиво в такую рань умудрились достать холомидники?, только и спросил их дед.

⁃      У Люськи Штейн в палатке возле Балана., хмуро ответил Пух ожидая разноса. Она там с шести утра налево толкает демидрольное. Но нам как молодому поколению наливает позавчерашние Жигули без всякой химии и беззольных колец. Уже с некоторой гордостью закончил он.

⁃      ПТУ по вам плачет. Только и сказал дед, после чего сделал большой глоток из банки, поцокал языком и уверенно как прирожденный сомелье вынес вердикт – димедрола не ощущаю.

Я впал в ступор. Дед всю мою жизнь не переставая меня удивлял своей непредсказуемостью. Пока я стоял окаменевший дед молча подошёл к мопеду пару раз дернул кикстартер, потом что там подкрутил дернул ещё пару раз, ещё что то подкрутил, почесал лоб, полез с отверткой в карбюратор опять почесал лоб и ещё что то подкрутил, что есть силы ещё раз дернул и мопед затарахтел.

Чем ввёл в ступор Пуха и Кроля дернул меня за рукав чем вывел из ступора, нечего ворон считать сказал мне, а доморощенным ангелам ада прочёл маленькую лекцию минут на восемь о вреде подросткового алкоголизма, все таки не удержавшись от нотаций и мы двинули дальше к метро.

На входе в метро бдительной бабуле в будке дед предъявил приблизительно десять документов дающих ему право на бесплатный проезд и ещё минут пять возмущался, что его такого всеми уважаемого гражданина и человека с большой буквы не признали и он был вынужден рыться в своём портмоне размером с небольшой чемодан удостоверяя все свои заслуги перед отчизной и раскладывая документы перед ошарашенной теткой на маленьком столике, чем привлёк внимание постового, но как только тот подошёл дед с разворота ткнул ему в морду видимо самое страшное Удостоверение и поинтересовался не хочет ли тот продолжить службу в Афганистане, после чего того как ветром сдуло.

Мы миновали турникеты и стали спускаться по лестнице к поездам.

⁃      Деда ты чего разбушевался то? Спросил я. ⁃      Люблю пошалить., весело ответил он.

И тут же включил третью космическую скорость увидев подходящий поезд, мы ловко ввинтились в вагон, так как уже начинался час пик и дед тут же подхватил какую то нерасторопную мамашу с ребёнком, ловко отодвинул какого то чрезмерно уставшего прямо с утра бугая стремившегося занять свободное место и усадил их на сиденье, чем заслужил благодарную улыбку и довольный собой протиснулся ко мне.

Министерство располагалось в самом центре Москвы и являло собой огромное здание в несколько этажей щедро облицованное гранитом, с огромными в два человеческих роста оконными проемами с затемнёнными окнами и массивными дверьми из красного дерева с медным декором отдраенным до блеска.

⁃      Всегда Мишка умел устроиться., сказал дед и мы вошли в шикарный вестибюль.

Вестибюль встретил нас шикарным узорчатым паркетом, широченной лестницей с кованными перилами уходящей на второй этаж и огромной хрустальной люстрой размером с индонезийского слона. Правда общее впечатление немного портила старая мокрая половая тряпка при входе об которую мы как и положено вытерли ноги.

Но не успели мы как следует оглядеться как сразу были остановлены строгим взглядом вахтёра в котором отчетливо читалось принадлежность к первому отделу.

⁃      вы к кому?, строго спросил вахтёр.

⁃      Мы к товарищу министру., официально ответил дед. ⁃      Вы по записи или по личному вопросу?

⁃      Мы по личному, но запись нам не требуется.

⁃      Тогда я не могу вас пропустить., уже с нажимом ответил вахтёр.

Дальше последовала пространная история о том, как дед всю войну командовал Мишкой и в конце концов создал из него какую никакую, а личность.

Героическая история не возымела никакого действия на непреклонного стража ворот. И дед уже потихоньку начинал яриться, но встретил ещё более непреклонное сопротивление, послышались слова сумасшедший и милиция и неизвестно как бы все закончилось. Но удача всегда была на нашей стороне.

Двери широко распахнулись и в холл вальяжно вплыл министр окружённый своими клевретами, в смысле референтами и прочими помощниками.

Министр сразу со спины узнал деда забыл про вальяжность и бросился его обнимать, дед ожидая нападения милиции или что много хуже крепких парней в медицинских халатах, совершенно неуловимо просел вниз вырвавшись из объятий друга вдарил того под коленный сустав так, что министр оказался вместе с ним стоящем на коленях и уже собирался уйти на болевой, но тут узнал друга и крепко сжал его в объятиях, министр не остался у него в долгу и они ещё пару минут обнимались периодически отстраняясь чтобы налюбоваться друг дружкой.

Наконец они встали и клевреты бросились отряхивать министра и деда тоже не обошли своим вниманием подобострастно заглядывая тому в глаза с неприкрытым любопытством, что же это за человек такой осмеливающейся так за панибратски обращаться с ого-го какой персоной.

⁃      Где это ты так наловчился Владимвасилич?

⁃      А ты что не помнишь? Нас тогда как раз после форсирования Одера, капитан СМЕРШа учил, да ты больше как всегда в котелок поглядывал., усмехаясь отвечал дед.

И они обнявшись стали подниматься по лестнице, притихшие референты пропустив их на пол пролёта вперед смотрели на них, как на полубогов поднимающихся на Олимп.

⁃      Еще один такой конфуз и службу продолжите проверяя пропуска на базе в Афганистане. Через плечо бросил министр, вмиг побледневшему вахтёру, тому явно стало нехорошо и он осел в кресло.

Референты стали живенько подниматься по лестнице и один зло пригрозил пальцем уже практически лишившемуся чувств стражу.

⁃      Вовка ты где там застрял?, уже сверху басил министр. Мигом сюда, а то сам всю кока-колу выпью.

Услышав такое меня не надо было просить дважды, я прыгая через две ступеньки обогнал всех и услужливо открыл дверь перед новоявленными титанами. Дверь конечно оказалась не та, но это не играло никакой роли. Дядя Миша довольно улыбнулся и указала своим перстом, на дверь в конце кабинета где и располагались его покои.

Вторая попытка открытия дверей была более удачна, только у входа я даже успел немного заскучать, дед с

министром никак не могли решить кто из них первый войдёт и все норовили уступить друг другу дорогу, наконец они разобрались и бочком оба протиснулись в дверь, миновав приемную с очень важной и надменной теткой обложенной со всех сторон телефонами мы наконец попали в сам кабинет, по размеру больше напоминающий зал в небольшом кинотеатре.

Длиннющий стол с рядами стульев по бокам венчал его собрат, тоже циклопического размера обитый зелёным сукном с письменными принадлежностями по виду из времён Людовику XIIII, сбоку присоседился дивизион телефонных аппаратов два из которых красные с гербом СССР вместо диска, чем внушали мне огромное к ним уважение.

Но мы не стали задерживаться в этом царстве власти и державности, а вошли в еле заметную дверь в конце кабинета и оказались в довольно маленькой комнате, где на меня со стены грозно вытаращился огромный портрет Сталина с траурной лентой, прожигая меня насквозь тяжелым взглядом и говоря, "я тебя насквозь вижу сукин сын и знаю, что ты спер у своего героического деда порох, чтобы повзрывать все помойки в районе!".

⁃      Впечатляет да?, поинтересовался у меня министр и не дожидаясь ответа с гордостью продолжил, моя работа. Чем вывел меня из оцепенения.

⁃      Мдааа Миша, протянул дед, его надо по первому каналу транслировать вместо Кашпировского. Очень похож.

Дальше дед в сотый раз рассказал историю о том как великий вождь вручал ему орден в доме советов аккурат после госпиталя и о том как у него все заледенело внутри и ноги стали деревянными и как они потом пили коньяк в Метрополе с такими же как он орденоносцами, а потом угнали полуторку и врезались на ней в столб в Сокольниках и их всех забрали в военную комендатуру, но принимая во внимание торжественный и самый главный день в их жизни, не упекли в штрафбат, а всего то лишили отпуска и отправили обратно на фронт, напутствовав словами, что у немцев тоже грузовиков в достатке, а коньяк им с легкостью заменит трофейный шнапс.

Тут дядя Миша заметил, что дед совсем плохой стал, потому что не помнит, что ему тогда тоже вручал Сам орден и что он играл на баяне в кузове того грузовика, а после столкновения со столбом упал вместе с баяном в пруд.

⁃      Вот только откуда взялся баян забыл. Сказал дядя Миша и вздохнул, наверное вспоминая ушедшую навсегда молодость. А пойдём ка Владимвасилич, я тебе покажу одно замечательное местечко., и окинув взглядом мою погрустневшую физиономию продолжил, про кока колу я не забыл. А я подумал, что далеко не каждому дано быть министром, ведь насколько проницательный человек, а рисует как.

Пошли мы в служебную кафешку расположенную в подвале и естественно допуск туда имели только гости и сотрудники министерства. Несмотря на раннее время кафе функционировало, но посетителей ещё не было, время терялось в этом помещение, приглушённый свет ламп висящих над каждым маленьким, круглым столиком на высокой ножке действовал расслабленно и умиротворенно полностью идя в разрез с тем, что на дворе рабочий день.

Тяжёлые бархатные шторы ниспадающие и закрывающие фальшь окна, как мне кажется тоже не стимулировали рабочий процесс. На стенах висели картины, сложные для моего понимания и напоминали творчество Пикассо в его кубический период, над каждой картиной заботливо была установлена лампа испускавшая мягкий свет и дающая возможность насладиться творчеством неизвестного художника.

Министр широко обвёл рукой кафе, предлагая нам насладиться интерьером и атмосферой, дед одобрительно зацокал языком, я же понял этот жест по своему и устремился к прилавкам.

Чего там только не было: жезвы в песке уже отдавали свой кофейный аромат, выстроились в ряд охлаждающие аппараты с переливающимся в них соком, в закрытых стеклянных прилавках рядами стояли, пирожные: бизе, орешки, картошка, эклеры, кусками нарезанные торты на круглых подносах, бутерброды с сырокопченой колбасой, да не по одному кусочку на каждом, а аж по три, с красной рыбой, белой рыбой, с

красной икрой, отдельно располагались перепелиные яйца с чёрной икрой и как ни странно довершали эту композицию эпикурейства обычные вареные яйца под майонезом с зелёным горошком.

За прилавком сидел крайне расслабленного вида здоровенный мужик в белом халате и колол двумя пальцами грецкие орехи.

⁃      Это наш Тохтамыш., – самодовольным барским голосом пробасил министр.

Мужик и правда по виду смахивающий на поработителя земель русских тут же встрепенулся оценивающе оглядел нас с дедом с головы до ног, тут же широко улыбнулся демонстрируя два ряда отменных золотых зубов и выжидательно застыл.

⁃      – Это мой друг и наставник Владимвасилич и его внук. – представил нас министр.

В глазах Тохтамыша сразу стало читаться безмерное уважение к нашим персонам. Несмотря на наш довольно затрапезный вид.

⁃      Мне как всегда в двух экземплярах, а Вовка пусть сам выбирает и создай нам приватность.

После слов министра Тохтамыш тут же сорвался с места и скрылся в подсобном помещение откуда вышел с раздвижной шторой, отгородил ей угол, перенёс туда же низенький столик, поставил три таких же низеньких кресла, как видно из одного комплекта и накрыл стол, принеся бутылку французского Самуса, две порции яиц с горошком, нарезанные лимоны посыпанные кофе и сахаром, две чашки кофе и шоколадку, деды кряхтя уселись в низенькие кресла, а я схватил поднос и пошёл вдоль прилавка.

Помня один из главенствующих принципов деда, а именно воздержание, я не стал особо налегать на деликатесы а по скромному взял себе каждого вида на пробу. Набрав, что мне показалось очень странным два подноса и чтобы не мешать старшему поколению взгромоздился на барный стул за одним из столов, достал из за пазухи Джека Лондона и приготовился совместить сразу два удовольствия духовное и физическое, выходило не очень, с трудом умяв пол подноса я присоединился к дедам, которые уже несколько разогретые экспортным коньяком жарко обсуждали геополитическую обстановку в мире, бурно друг другу поддакивая и периодически обнимаясь, чем демонстрировали абсолютно идентичные взгляды.

Время текло быстротечно и от мерялось количеством выпивки в бутылке и вот когда на дне еле еле ещё что угадывалось прибежала взволнованная секретарша и быстро тараторя, чтобы её не успели перебить сообщила, что времени уже 13:05 и в предбаннике уже час скучает и грызёт ногти, очень известный кинорежиссёр ожидая встречи.

⁃      Режиссера сюда, ещё один стул, все убрать и повторить! – скомандовал министр, и не спорь!, обняв деда обратился к нему министр., Когда ещё посидим по человечески.

Не прошло и пяти минут, как на парах в кафе влетел режиссёр, заметался в поисках искомой персоны по потихоньку заполняющимся столикам бесцеремонно заглядывая всем в лица естественно никого не обнаружил и стал издавать звуки как кипящий самовар из которого на раскалённые стенки брызжет вода, схватил со стола салфетки на виду у изумленных чиновников, которые его сразу узнали и стали клянчить автограф, буркнул им в ответ, что то не членораздельное и стал вытирать лоб и щеки распаляясь все больше, размахивая руками и хлопая себя по ляжкам.

Тохтамыш закончив сервировку стола, перехватил режиссера и бережно полуобняв подвел к нам, узрев накрытый стол праведный гнев наполнявший его тут же прошёл, он горячо обнял министра не дав тому даже встать с кресла, долго тряс руку деда, меня потрепал за волосы, сказал "ну здравствуй племя молодое незнакомое" и плюхнулся в кресло, которое жалобно под ним заскрипело. Взял пустой фужер налил в него коньяку примерно наполовину, молча выпил, защелкал пальцами, схватил руками лимон с кофе отправил его себе в рот и удовлетворенно что то промычал.

⁃      Нервы знаете ли., сказал и продемонстрировал нам кисть руки пальцы на которой так и ходили ходуном. Время идёт а процесс стоит, у меня уже так давно не стоит, как стоит процесс. Налил себе ещё полстакана, отхлебнул и закусил бизе, эклером и бутером с икрой, посягнув на моё пиршество.

⁃      Так от министерства то, что требуется родной наш, гений наш?, уже во хмелю поинтересовался министр.

⁃      Проще говоря нам для съёмок нужен производственный цех, со станками знаете ли, с домнами знаете ли и что бы работа кипела знаете ли.

⁃      А больше вам ничего не нужно знаете ли?, передразнил министр.

⁃      Нужно, очень нужно!, режиссёр сделал вид, как будто не уловил сарказма.

⁃      Что? Космодром Байконур? База атомных подводных лодок в Северодвинске? Пару пусковых шахт? Вы не стесняйтесь знаете ли.

Режиссёр задумался, видимо выбирая наиболее подходящий вариант из предложенных. Потом допил коньяк, заел с моего катастрофически пустеющего подноса несколькими бутербродами и с омерзением посмотрел на яйца под майонезом.

⁃      Понимаю, понимаю знаете ли ваш сарказм знаете ли, Михалмихалыч. И пустился в пространный рассказ о картине и трудовых подвигах народа. Упомянув в нем также и комбайнеров с трактористами жадными до работы и трудовых подвигов без ночи и сна поднимающих державу.

Дед услышав это тут же встрепенулся и сказал, что знает массу таких людей, как раз недалёко от Москвы. И стал уговаривать друга надавить на нужные рычаги, чтобы процесс киносъёмок запустился в Коммунарке.

⁃      А производственный цех мы организуем на складах!, с огромным энтузиазмом говорил дед, бурно жестикулируя.

Режиссёр был счастлив, что нашёл в лице деда нежданного союзника и получив предварительное согласие министра на пару с дедом стали выбивать фонды.

Процесс шёл тяжело, долго и нудно так, что я сначала расстегнул ремень на джинсах, а потом и верхнюю пуговицу, потом попытался заснуть прямо в кресле, но не смог, потому что умиротворяющий финансовый бубнеж перерастал в гул кавалерийской лавы, а достигая апогея напоминал вытряхивающий всю душу звук пикирующего бомбардировщика Штукас.

Наконец мужи пришли к некоторому консенсусу и довольные друг другом пожали руки не забыв и про меня. Режиссёр клялся в вечной дружбе деду и заверял, что разлучить их теперь может только смерть или комитет Госкино, где ещё требуется подписать массу бумажек, но с такой мохнатой лапой в лице министра ну очень тяжеленькой промышленности он уверен в будущностям проекта и бросился опять обнимать и лобзать деда не обделив вниманием и министра и стал зазывать деда прямо вот сейчас, немедленно знаете ли поехать на киностудию им. Горького в экскурсионных целях.

Дед между тем понимая, что гвардейская закалка может ему изменить в любой момент собрав волю в кулак и осмотрев четыре пустые бутылки из под коньяка сказал, что ему срочно надо обсудить некоторые заминки в развитие космической отрасли с одним молодым, но подающим большие надежды инженером и молниеносно отправил во внутренние карманы пиджака две початые бутылки. Чем подытожил своё прощание с режиссером, но избавиться от порядком захмелевшего министра было много сложнее. Тот повис на деде и со слезой в голосе стал вспоминать, как они три дня не жрамши гнали фашиста из под Ржева, а потом в чистом поле меняли пришедшую в полную негодность пушку на своём Т-34 с помощью двух берёзок, тут министр пустил слезу, одного заморенного мерина и двух русских баб совершенно не Некрасовского типа. И как они потом ели того самого мерина по вкусу больше напоминавшего жжённую резину. Но он не забыл подвиг несчастной лошадки, а запечатлел навсегда, тут он перешёл на всхлипывания, в своём полотне и тряся рукой указал на картину на противоположной стене, где улыбающиеся танкисты в шлемофонах обнимая двух развеселых баб в цветастых платках на фоне Т-34, что то варили в огромном котелке, мерина при этом видно не было.

⁃      что-то мне не хорошо., жалобно сказал министр, схватился за сердце и бурно разрыдался.

Дед спасая репутацию железного ветерана, вместе с Тохтамышем схватили того под руки и отволокли в подсобку, а режиссёр для отвлечения внимания общественности стал декламировать стихи.

Рабочий! Работая днём.

И особенно ночью. Помни!

Хоть жжжопу порви ты в клочья, и получи увечья…

Ничтожна копейка буржуйская. Бесценна жизнь человечья!

Его конечно моментально узнали и бросились просить автографы и тот купаясь в алкогольной эйфории, широко улыбаясь раздавал их направо и налево так, что репутация министра не пострадала, операция прикрытия сработала идеально.

Многоопытный Тохтамыш дал министру нашатырю, а дед пару раз залепил тому пощечины, чем ввёл Тохтамыша в ступор и тот прислонившись к стене медленно стал сползать вниз. Даже и не знаю, что помогло больше, нашатырь или физическое воздействие, но министр быстренько пришёл в себя.

Вышел в зал, солидно похлопал режиссеру и громогласно всем объявил, что министерство берет шефство над новой картиной гения современности и главный приз на ММКФ уже практически обеспечен и все это благодаря простым труженикам и обвёл зал рукой, чем сорвал бурные и несмолкающие аплодисменты для себя лично, важно кивнул головой, дернул за рукав режиссера, который уже целовал какую то экзальтированную поклонницу и мы все вместе проследовали к выходу.