Владимир Григорьевич Колычев Ворон против стаи

Выяснение пришлось ставить на паузу. И счетчик тоже. Не собирался Макс оплачивать превышение лимита времени, Арина сама напросилась. Да так раскочегарилась, едва защиту надеть успел.

В душ он ее не отпустил.

– Что еще про гаденыша знаешь?

– А зачем тебе?

– Должна же быть между нами какая-то тайна. Никто не узнает, кто слил мне гаденыша.

– Ну, если на ночь оставишь, солью, все равно уже нечего ловить.

– Сливай!

– А тебя возбуждает тайна между нами? – жеманно спросила Арина.

– Еще как!

– Гаденыш в казино сильно проигрался.

– В «Фортуне»?

– А других у нас нет… И «Фортуны» уже нет, – усмехнулась Арина.

Макс кивнул. Закончилась эпоха легальных казино, игорный бизнес уже ушел в подполье, там и процветает. Максу от этого ни горячо ни холодно. Нет абсолютно никакого желания участвовать в разгоне катранов[2], борделей. Жадность, азарт и похоть – пороки природного происхождения, а человеческие инстинкты никакими законами не отменишь. Более того, чем недоступнее эти дары природы, тем они слаще.

– А долг остался?

– Ну, думаю, долг списали, – усмехнулась Арина. – Гаденыш нас больше не трогает.

– С кем договорился?

– Не знаю. Регинка может знать, она говорила, но в подробности не вдавалась.

– И как эту Регинку найти?

– Она сейчас в апартаментах работает. Дорого берет, штуку баксов за два часа, – с завистью, но не зло поделилась Арина. – Красивая! Гаденыш увидел ее, глаза по пять копеек. Я сразу поняла: пропала девка!

– Может, гаденыш и сейчас к ней ходит?

– Так ходил… Пока не проигрался. Попросили его к ней не ходить.

– Кто попросил?

– А ты сам у нее спроси.

– Регина сегодня занята?

– Я откуда знаю?

– Ну так позвони, спроси. Или вы не подружки?

– Ну, было пару раз… – хихикнула Арина. – Бутерброд заказывали. Две булочки на одну колбасу… Позвонить, позвать? Ты, говорят, мент фартовый, если что-то украли, то найдешь…

– Кто говорит?

– Ну ты даешь! А Матильда лопатник у клиента дернула, кто ее повязал?

Проститутка под кодовой кличкой Матильда обставила клиента с умом. Узнала, сколько денег у него в бумажнике, закончила сеанс и только затем облегчила карманы. Не поленилась выследить его пьяного, ночью тайком проникнуть к нему в дом и унести деньги. Даже отмычка не понадобилась, чтобы открыть дверь. Потерпевший калитку за собой закрыть не удосужился, настолько был пьян. Отправил супругу с ребенком на курорт, а сам пустился во все тяжкие. Матильда еще и жену его без драгоценностей оставила. Потерпевший написал заявление, возбудили дело, Макс вышел на Матильду, задержал. Увы, отпустить он ее по доброте своей душевной не смог.

– Вообще-то, явка с повинной была, – усмехнулся Макс.

– Ну да, ну да.

– Что «ну да»? Полтора года всего дали. Зимой сама уже давать будет.

– Тебе не даст!

– Лишь бы ты давала.

– А если ты и меня посадишь?

– И посажу, если Регине своей не позвонишь. Прямо сейчас.

– А что за срочность такая?

– Такая. Сякая.

Симеонова уже отработала на сегодня и сладко спала в полном одиночестве. Макс отправился к ней. Арину выпроваживать не стал. Пусть отдыхает, ему не жалко. Тем более что квартиру скоро сдавать. Правило у него – больше месяца на одном месте не задерживаться. Увы, но врагов в этом городе у него уже больше, чем друзей.

Машина стояла во дворе соседнего дома, Макс шел к ней через детскую площадку. Еще не дошел, когда к подъезду подъехал милицейский уазик с выключенными проблесковыми маячками. Из машины вышел человек в штатском, контурами своего тела живо напоминающий Кобрина, в сопровождении двух патрульных скрылся в подъезде. Третий боец остался внизу.

Макс выдернул из кармана телефон, Арина успела ответить до того, как в дверь позвонили. Он сказал, чтобы сидела тихо.

Арина дверь не открыла, а Кобрину хватило ума не взламывать квартиру. Через полчаса Максу позвонил начальник отдела.

– Воронов, ты где? – резко спросил Слепов.

– Работаю.

– Куда-то едешь?

– Долбанутым нет покоя. Это про меня.

– Точно – долбанутый. Собственная безопасность тобой интересуется.

– Кто именно? – Макс изобразил недоумение.

– Узнаешь. Чтобы завтра в девять как штык был в управлении!

– Не вопрос.

– И смотри там!

Слепов дела за взятки не разваливал, убийц и воров на свободу за деньги не отпускал, но благодарность от таких потерпевших, как Елистратов, принять мог. И к его рукам также по мелочи прилипнуть могло. И о некоторых его грешках Макс знал, не без этого.

– Нормально все будет, – останавливая машину, пообещал Макс.

…Моложайск – город большой, богатый, не областной центр, но четыре района в нем. Макс не мог знать всех проституток, но Регину Симеонову видел. Во всяком случае, лицо девушки, открывшей ему дверь, показалось знакомым. И он даже вспомнил, где видел ее. В зале суда. Матильде оглашали приговор, а эта миловидная шатеночка сидела в зале, глаза большие, красивые, грустные.

– Ты?!

И Симеонова шарахнулась от него, даже попыталась закрыть дверь, но Макс вовремя сунул между косяком и дверью ногу.

– Тихо, моя хорошая! Не надо портить мне воспоминания, – сказал он, переступая через порог.

Арина – девушка своеобразная, и юмор у нее не всегда отформатированный. Позвонила Симеоновой, сказала, что клиента ей сосватала, сама не справляется. Спрос же высокий, а времени на всех не хватает.

Вряд ли Симеоновой грозил дефицит спроса, но немного поработать она согласилась и, конечно же, привела себя в порядок. Прическа, макияж, короткая открывающая пупок ночнушка под длинным, не очень плотно запахнутым халатом.

– Какие воспоминания?

– А в суде… Я даже думать не мог, что ты проститутка.

– Я не проститутка!

– Ну да, жрица высокой корыстной любви… Да ты не переживай, я тебя задерживать не собираюсь. И субботник устраивать тоже. Я же не Кобрин.

– При чем здесь Кобрин? – встрепенулась Регина.

– Да при том, что Кобрин на Адама работает. А у меня с Адамом, сама понимаешь, такие же отношения, как с твоей Матильдой. С одной только разницей, что я его посадить пока не могу.

Макс осматривал единственную в квартире комнату. Ну да, обстановка легкого интима присутствует, розовое одеяло, красный балдахин в изголовье, шкаф с зеркальными дверцами напротив кровати, ароматизированные свечи в полной готовности к применению – по желанию клиента. И Максу вдруг захотелось их применить. Регина действительно хороша собой, а он к проституткам привычный.

– И не сможешь!

– И не смогу! Потому что Адам сам давно уже по карманам не шарит. А Матильда твоя лоханулась. Ты же не лоханешься?

Макс всего лишь повел плечом, но Регина шарахнулась от него так, как будто он протянул руку, чтобы ее обнять.

– Ты же клиентов не обкрадываешь?

– Нет!

– А если вдруг, то я не Кобрин, в койку к тебе не полезу.

– Все вы, менты, одинаковые!

– А Кобрин действительно на Адама работает?

– Я же говорю, без мыла в задницу! – резко, но нежным голоском сказала Регина.

– Ты лучше по делу говори. А я твоим должником буду. Если вдруг проблемка какая-то возникнет, подъеду, порешаем.

Проститутки – ценный товар. И настолько же ценный источник информации, с ними мало дружить, их нужно холить и лелеять.

– Если у меня возникнет проблемка с Адамом, решать ее ты будешь в морге. Но мне от этого уже будет ни холодно… Хотя нет, в морге холодно, – вздохнула и поежилась Регина.

– Ну так я тебя согрею!

Макс и сам не понял, как обнял девушку, прижал ее к себе спиной. И даже носом зарылся в ее волосы, запах обалденный, возбуждающий. Именно поэтому Макс и отстранился, укусив себя за нижнюю губу. Чувство щемящей нежности – опасный признак. Тем более к девушке, с которой только что познакомился. Тем более к проститутке…

Чувство щемящей нежности он испытывал к Жене, к Тамаре, и одну он любил, и другую. Они мертвы, но боль утраты до сих пор жива. Регина, конечно, никогда не сравнится ни с одной из них, но ее тоже могут убить.

– Ты чего? – Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза, как будто что-то про него знала.

– Кофе приготовишь?

Регина провела Макса на кухню, полезла в шкаф, достала банку с молотым кофе, турку. Тело стройное, линии плавные, нежные.

– Адам, конечно, крутой вор, но ты все равно ему скажи о том, что со мной дружишь.

– И ты его убьешь?

Макс вздрогнул, настолько неожиданно Регина повернулась к нему.

– Убью?! – нахмурился он.

С одной стороны, он сам начал этот разговор, но с другой – ему не нравился взгляд девушки. Она снова смотрела на него так, будто что-то про него знала.

– С чего ты взяла, что я могу его убить?

– Слышала.

– Что слышала?

– Про тебя слышала. Ты же лейтенант Воронов.

– Старший. И любопытный, – кивнул он. – Что ты слышала?

– С Адамом в сауне была… Нет, не скажу, там тоже вор был, только молодой.

– Маламут?

– Ты его знаешь?

– Я все знаю. Но не во всех подробностях.

Сноски