Владимир Дурягин ПАДЧЕРИЦА

– Терехин!

– Здесь я.

– Поди сюда. Вон на той делянке, березки свалили. Сходи, навяжи штук полста веников. За то обещали чайком побаловать.

– Сделаем. – Ответил довольный Андрей. Не всегда удается побыть одному, особенно в таком дремучем лесу. Да и приятно было осмысливать, что тебе доверяют. Уставшие ноги привели его к штабелю березовых дров. Рядом лежала куча свежих обрубленных сучьев. Не теряя не минуты, он принялся за дело. Через пару часов веники вялились на солнце. Удовлетворенный проделанной за короткий срок работой, он оглядел лес и, забравшись на кучу, стал наслаждаться запахом березовых листьев, рассматривая на голубом небе кучевые облака причудливой формы. Он не заметил, как заснул. Проснулся от приближавшегося к нему звонкого лая овчарки. Протерев глаза и оглядевшись, Андрей понял, что проспал очень долго, и бригада в лагерь уехала без него. В груди захолонуло – после поверки по нему объявили розыск!..

…Увидев зэка, собака в бешеном азарте, вырвала повод из рук юного краснопогонника, и с оскаленной слюнявой пастью буквально влетела на кучу веток, без разбору хватая его острыми зубами за руки, за ноги, за все, где только было можно прокусить одежду. Андрей, собравшись в комок, лежал неподвижно, закрывая голову руками и, пряча лицо в пахучие листья. На мгновенье ему показалось, что это конец. Сейчас эта тварь доберется до горла, но прозвучавший резкий окрик, заставил псину отступиться от этой жестокой процедуры. Тут же подоспело другое отделение. Тоже с собакой, только совсем другой породы.

– Встать! – Скомандовали ему.

Андрей поднялся, осматривая свои покусанные руки.

– Что, выспался? – сурово спросил сержант. – После сна положена зарядка. Сейчас взбодришься. Вперед! Бегом, марш! Найда, вперед!

Андрей неторопливо побежал в сторону узкоколейки, по которой их ежедневно привозили на работу. Сзади слышалось частое дыхание Найды, специально натасканной для такого дела. По рассказам бывалых, Андрей знал, что пока он бежит, собака будет его молча преследовать шагах в трех, но если он задумает остановиться передохнуть, она немедленно вцепится ему в ногу. Взобравшись на насыпь, он решил бежать, ступая на каждую шпалу, для экономии сил, ведь до «дома» было не близко, но псина не привыкшая бегать в сторону дома в таком темпе, тут же продемонстрировала свои острые зубы. Пришлось прыгать через шпалу, что быстро выбивало из сил. Не всякий спортсмен выдержал бы такой темп, который ему навязала эта беспутная сучка. До лагеря оставалось километра три, когда он стал выдыхаться и бежал с переходом на ходьбу, не обращая внимания на постоянные укусы. Наконец и самой Найде надоела эта игра с человеком, так как она постоянно оглядывалась назад, где на медленно двигающейся вагонетке восседали ее друзья сослуживцы.

Глава 9

Еще одно лето пролетело звонкой Жар-птицей. Уже осталась позади первая неделя золотой осени, когда Антонина получила от Григория последнее письмо, как он сам об этом сообщил: «… это мое послание из вооруженных сил, является последним, так что ответ отписывать не следует – все равно не успеет дойти. О приезде сообщу дополнительно телеграммой. Вы, уж там потерпите, дорогие мои девчонки, еще немного, еще чуть-чуть… Крепко целую. Любящий вас муж и отец, Григорий».

Прочитав письмо, Антонина в хорошем настроении, одела дочурку и вышла из дому.

– Папа наш скоро приедет… – разговаривала она с шестимесячной Аленкой, выглядывающей из капюшона на окружающий мир. – Папа игрушку Аленке привезет…

Разговаривая с ребенком, Антонина неторопливо миновала по знакомой с детства тропинке, перелесок и вышла к берегу Сужи. С реки тянуло прохладой. Она дала Аленке пустышку и на взгорке под соснами, увидела неимоверного роста военного в застиранной до белизны гимнастерке. Солдат стоял к ним спиной, глядя на речной простор. За тем он поднял руки к верху и потянулся, подравнявшись с верхушками сосен.

– Гриша? – растерянно произнесла Антонина, чувствуя, как бешено и тревожно забилось сердце. Кругом стояла кладбищенская тишина. Военный, словно ее услышал и повернулся в пол оборота, так, что была видна только одна щека с медленно скатывающейся по ней рубиновой слезой…

– Гриша!.. – прошептала она, заливаясь внезапно накатившимися слезами. Она не сразу поняла, что такого роста людей вообще не бывает, и это ей попросту показалось, но к чему?! Промокнув слезы концом платка, Антонина увидела пустой берег. Ветер снова с шумом налетал на сосны, и слышались всплески воды. Прижимая к груди тоже почему-то расстроившуюся Аленку, она, со страхом оглядываясь на сосны, где только что потягивался военный, быстрым шагом направилась в поселок. Недоброе предчувствие сжимало травмированную грудь. На краю перелеска она остановилась и, чмокнув плачущую дочурку в носик, прижалась спиной к молодой пожелтевшей березке. Дышалось трудно. Одной рукой поймала в кармане таблетки, с которыми теперь не расставалась и, приняв лекарство, медленно присела под деревцем.

– Сейчас маленькая, сейчас дочушка, пойдем…

К вечеру погода ухудшилась. Сердитый северо-западный ветер гудел в проводах, скрипел калиткой палисадника, стучался в окно уже оголившимися ветками черемухи, еще больше усугубляя поселившееся в сердце Антонины недоброе предчувствие.

Во всю готовящегося к «дембелю» Григория, неожиданно вызвал к себе начфин.

– Ну, как настроение? Обдумал наше предложение? – сходу спросил начальник, дружески тиская руку Григория.

– Какое, товарищ подполковник? – не понял тот.

– Насчет продолжения службы в нашем отделе…

– А-а, вы об этом. – Григорий, улыбнувшись, посмотрел на командира. – Я думал… Только у меня дома жена, доча… ждут… и работа тоже есть.

– Ну, уж, эту работу с той не сравнишь. Согласись. И с зарплатой теперь вроде все отладили. Все во время…

– Давайте я домой съезжу, с женой посоветуюсь, а там видно будет.

– И комнату, скажи ей, сразу выделим… Со всеми удобствами.

Григорий снова улыбнулся.

– Разрешите идти?

– Погоди. Я тебя по другому вопросу вызывал. Приказ Министра обороны уже был, так что это прозвучит, как просьба. – Осторожно, вполголоса продолжил подполковник. – Короче: предлагаю что-то вроде дембельской работы. И, потом, сразу домой!

Григорий смотрел на начальника серьезно и вопросительно.

– Тут такая штуковина получилась. Как бы тебе это объяснить? В общем, мы с комполка, продали геологам списанный вездеход, а они рассчитались наличкой. Так, вот эти деньги надо бы срочно в банк отвезти. Не дай Бог, какая проверка – загремим! А у тебя опыт есть. Сделаешь?

– Каким транспортом?

– Так на «вертушке» туда и обратно.

– Если на вертушке, тогда согласен.

– Вот и договорились. Дам тебе бойца из разведчиков, для охраны, но и сам вооружись, сумма не маленькая. Утром после завтрака и отправляйтесь. Ну, спасибо, выручил! – Подполковник еще раз потискал руку казначея.

– Не за что, товарищ подполковник. Разрешите идти?

– Иди, отдыхай.

К утру следующего дня погода совсем испортилась. Порывистый ветер с мокрым снегом, не позволял вертолету вылететь с базы.

После завтрака, Григорий, как и подобает, прибыл в финчасть, на место службы. Он только успел поздороваться с сослуживцами, как тут же вошел начальник.

– Ну что, готов? – спросил он Григория, даже на него не взглянув.

– Я готов, но погода-то нелетная…

– В виду сложившихся не в нашу пользу обстоятельств, придется на катере. Буксир порожняком пойдет, как раз туда.

– Так это же долго това…

– Долго – отрежь, коротко – брось. – Улыбнулся подполковник. – Отступать некуда, лейтенант. Получай чумодан. – Начфин, раскрутив все колесики на дверях сейфа, достал из него небольшой чемоданчик и шлепнул его на стол перед Григорием. – Пересчитывать будешь?

– Буду. – Обиженно ответил Григорий.

– Правильно. Молодец! За что тебя и ценим. К тому времени и разведка подскочит.

Пришвартованный к деревянной пристани буксир, швыряло, словно пенопластовый поплавок. Выйдя из машины трое военных, едва удерживали фуражки на головах, настолько сильным был ветер. Начфин, приставив ладони рупором к губам, позвал капитана, хотя мог бы и не хлопотать – на них из рубки смотрели четыре глаза. На палубе появился, одетый в новый военный бушлат капитан, похожий на циркового медведя.

– Подтяни канат! – Донеслось до ушей военных.

– Ну, мужики, разберетесь. – Пожал руки командированных подполковник и шустро юркнул в машину. Григорий на это даже улыбнулся, хотя настроение было паршивое.

Подтянув к причалу бултыхавшуюся на волнах посудину, Григорий с сопровождавшим его бойцом, по шатким сходням поднялись на палубу. Их определили в пропахшую соляркой, тускло освещенную каюту, с двумя широкими лежанками и откидным столиком.

По тихой воде для этого катера, ходу до Котласа было часов десять, не больше. Только вот разгулявшийся ветер, нагонявший встречную волну, затормаживал движение почти вдвое. От непривычной болтанки Григория поташнивало, хотя как старший по званию, он не показывал вида и сглатывал обильно копившуюся слюну, отвлекая очередной приступ разговором с сопровождавшим его бойцом.

– Вас как звать, коллега? – попробовал Григорий шутливым тоном расположить к себе не по годам сурового младшего сержанта.

– Младший сержант Залесов. – Поднялся тот с места, лихо козырнув.

– Да вольно, вольно. – Махнул на него со вздохом лейтенант. – У тебя имя есть?

– Так точно, Сергей…

– А я Григорий. – Протянул он руку сопровождающему. – Вот и познакомились. А ты, Серега, чего такой хмурый?

– Будешь хмурым. Мне из-за вас отпуск отменили.

– Прямо уж из-за меня. Отпуск – не велика беда… Мне «дембель» отменили, и то не плачу.

– Как это – дембель?

– Да так. – Григорий посмотрел на забрызганный водой иллюминатор. – Срочник я.

Просто с высшим образованием.

–А-а, понял… То-то я гляжу, лейтенант какой-то свойский. Больше на артиста похож, чем на военного.

– Да я, казначеем в финчасти служу. Вернее дослуживаю. Вот это сдадим, – Григорий взглядом показал на чемоданчик под его лежанкой, – и кто куда! Ты в отпуск, а я к своим девчонкам…

– У вас, их много?

– Трое: мама, жена и дочка. Правда, мама в другом регионе живет, на юге. Летом мы все втроем к ним и нагрянем.

– А у меня дом – совсем рядом. Часа за два до Котласа, поселок на берегу стоит.

Мимо поплывем, покажу.

– Да, что ты!? – удивленно и радостно воскликнул Григорий.

– Видать судьба надо мной смеется. Собирался в отпуск, а пришлось мимо дома…

– Ничего. – Мечтательно улыбнулся лейтенант. – Сделаем дело и гульнем смело.

– Не-а… Ротный мне его отменил. Я возмутился, когда он меня командировкой отметил… Так до хрена же желающих! Почему именно меня? За пререкание со старшим по званию, мол…

– Ничего, отойдет твой ротный…

– Не-а. Не отойдет. У него сейчас дисциплина во главе угла. Он в Академию поступать хочет.

– Не повезло, конечно. Но, не печалься – это не смертельно. Вон ребятам в горячих точках…

– Да, ладно. – Как-то неожиданно перебил его сержант. – Что я не понимаю? Все равно обидно, блин!

Они замолчали, слушая, как волны бьют в корпус судна, и Григорий представил себя на месте этого младшего сержанта из показательной разведроты. Ему стало жаль бойца, по глупости лишившегося отпуска домой. Он даже почувствовал перед ним долю своей вины, потому что отслужил всего один год, а не как все. Он снова посмотрел на пригорюнившегося сержанта.

– Да не убивайся ты! Смотреть тошно. У вашего поселка пристань какая-нибудь есть?

– Да. Летом «Ракета» пристает.

– Слушай сюда. Я поговорю с капитаном, если причалит, отпущу тебя на побывку. Терять мне нечего. Я почти гражданский… Но ты меня догонишь в Котласе, чтобы в часть вместе прибыть. Так, когда примерно твой поселок покажется на горизонте?

– Н-ну, если таким ходом, наверное, поздно вечером. А, может быть и ночью.

– Короче: дома побудешь, а завтра к вечеру, на речном вокзале, в комнате отдыха. Там спросишь…

– Товарищ лейтенант!..

– Ну.., ладушки. И чемодан с сухпайком с собой забирай, а то неловко как-то без гостинцев-то…

Глава 10

Отбыв половину назначенного судом срока, Андрей Терехин возвращался домой. Он долго ошивался на вокзале северной станции Урлома, в ожидании своего поезда. От томительного ожидания, нагонявшего тоску, он с радостью разговорился с подсевшим к нему на холодный деревянный диван, подвыпившим молодым человеком. По разговору и по одежде, тот был явно из местных. Простецки предложив Андрею бахнуть по стакану, для знакомства, он достал горсть помятых купюр и принялся их расправлять.

– Да, ладно. – Андрей зажал его кулак с деньгами в свою шершавую ладонь. – Не парься.

– А-а… Тогда пошли?

Небольшой буфет, находился с другой стороны вокзала, где Андрею с утра довелось поглотить холодную и ужасно дорогущую курицу, запив ее чаем почти без заварки.

– На «зоне» и то чаек покрепче был. – Высказал он свое недовольство буфетчице, не обратившей на его реплику никакого внимания.

Отведав с аборигеном душу согревающего напитка, он с больной головой, очнулся на холодной пожухлой траве рядом с вокзалом. Его растормошила проходившая мимо сердобольная старушка.

– Вставай милой. Простынешь весь. Земля сейчас такая холонная.

Андрей, плохо соображая, кое-как поднялся и, спотыкаясь, побрел в зал ожидания. Он оглядел малочисленных ожидающих и проверил свои карманы. В них не было и ломаного гроша. Он снова оглядел зал ожидания, надеясь увидеть того самого аборигена, и впился взглядом в знакомое лицо. Долго и упорно морщил лоб, вспоминая, кто это, и в похмельном сознании мелькнуло: « Хилый?!»

Хилый поняв, что его, как бы то ни было, признали, держа руки в карманах штанов, неторопливо подошел к Андрею. Тому же эта встреча была никак не в тему. Ему не хотелось разговаривать не с кем, тем более с этим. Инстинкт самосохранения, заставил внутренне напрячься.

– Что, и тебе довелось баланды похлебать? – спросил Хилый, но руки не подал, так как Андрей был сыном мента. – Я думал они своих сынков не сажают. Ну и красноперые! – Оскалился он. – Сколько парился?

Андрей не знал, куда себя деть. Его глаза бегали, не желая смотреть на развеселившегося рецидивиста, и он подошел к пустому дивану, присев на его округлость. Хилый присел рядом, по-дружески толкнув Андрея локтем в бок:

– Ну, что ты, как не родной? Похавать нету? Вчера тут с одним выпили, очухался – не копья в кармане! – Ничуть не жалея о случившемся, высказал Хилый.

– Лехой зовут? – встрепенулся Андрей.

– Да какая разница? Леха, Тимоха… Что, тоже вытряхнули?! Во, бля, попали! Не за чтобы не подумал, что в этой дыре ловкачи пасутся! Пожрать, значит, нет?

– Откуда?

– Ладно, не привыкать. В поезде чего-нибудь раздобудем.

– А, когда поезд-то?

– Смотря какой.

– Так… Питерский…

– И мне он же. По расписанию должен быть… через пару часов, а связи с бардаком, не знаю. И никто не скажет. Потому, что народишко тут… хреновый.

Ожидавшие своих поездов пассажиры, бросали на них быстрые косые взгляды, и придвигали багаж поближе к себе. Слышались негромкие разговоры, кашель, позвякивание чайных ложек о стаканы. В этой обстановке Андрей чувствовал себя не уютно. Он скрипнул плотно сжатыми зубами.

– «Когда же все это кончится, черт возьми!» – Сердито подумал он и посмотрел на Хилого.

– А ты разговаривай, – угадав его мысль, посоветовал тот, – время быстрей пройдет.

– Так вроде… не о чем.

– На какой «зоне» был?

– Тут… неподалеку.

– Их тут много.

Андрей назвал номер почтового ящика.

– На общаке, значит. А, по какой статейке?..

– «Вот приклеился! И свалить-то от него здесь некуда!» – Снова сердито подумал Андрей. Хилый на сей раз, оглядел его внимательней.

– Ты случаем не «стеклорез»? Больно мордаха у тебя смазливая. Такие девкам нравятся…

– Нет, не стеклорез. – Андрей нервно сунул ладонь за полу телогрейки. – Паровоз под откос пустил… на спор.

– Ух, ты! И много выспорил?

– Трешник. Правда, скостили малехо.

– В активе был?

– Не был я не в каких активах. Елки пилил в ускоренном темпе, чтобы не задубеть. Чего прицепился, как следователь?

– Да, ладно, не бузи. Я так, для знакомства спросил. На пару, все-таки ехать.

Андрей нехотя разговаривал с Хилым о всякой всячине до самого прихода поезда.

Наконец-то народ засуетился, навьючивая на спины вещмешки, спортивные сумки и заспешил на перрон. Андрей и Хилый тоже вышли к поезду.

– Ну, что? Будем проситься в «СВ»? – спросил Андрей, направляясь к общему вагону.

– Ты на самом деле «лох», или прикидываешься? – остановил его Хилый. – Кто тебе там будет рад? Тем более в этаком прикиде… Иди за мной.

Они обошли состав и очутились на другой его стороне.

– Вот это наш перрон. Чувствуешь, какая тут свобода?

Хилый, подпрыгивая, дергал за каждую дверную ручку, отыскивая не запертую на «секретку» дверь. На шестом вагоне ему повезло. Андрей все это время шел рядом, оглядываясь по сторонам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.