Владимир Владимирович Черняков Невидимое

ЗАПИСКИ ГРЕШНИКА, том второй или НЕВИДИМОЕ

СНЫ

Для того чтобы стала видна густая россыпь звезд, небо почернело. А когда наступила полночь, из-за хрустально-лиловой тучки выплыла светящаяся льдинка месяца. Обшарпанные дома побледнели, а деревья почернели и сделались унылыми. Где-то очень далеко протяжно завыл волк. Потом снежинками задул северный ветер. Серебристая листва деревьев зашелестела свои ночные песни. Но черти не решались показаться на улице – уж слишком ярко светил месяц. Только ветер нагонял волшебство и тоску.

Один за другим начали гаснуть желтые глаза домов.

Я почувствовал: время пришло - я смогу летать сегодня ночью. Невесомость уже наполняла тело. Нужно было только очень сосредоточиться и сильно-сильно захотеть оторваться от земли и зависнуть в воздухе. Разогнаться и поджать ноги, и всякий раз прыжок можно было длить все дольше и дальше. А затем вытянуться ласточкой и начать парить.

И получилось. Было забавно разминуться в пяти метрах от ведьмы, которая совершала облет окрестностей на метле. Конечно, это была ведьма, потому что она быстро летела верхом на метле, так что ее длинные рыжие космы развивались. Наши взгляды встретились. Глаза у нее горели как изумруды. «Ты тоже не от мира сего», сказала она голосом золотой рыбки из аквариума и растворилась в ночи. У меня в голове радостно промелькнуло: «Неужели я обрел дар воспринимать язык мира снов?» Мир снов так удивительно искрился инеем ночных облаков, которые обрамляли синий месяц! Внизу проплывали крыши домов, деревья, фонари… Дух захватывало, но было совсем нестрашно. «Так вот, что такое свобода!», радостно думал я. И мне очень захотелось полной грудью вдыхать синий свет, который проливал на меня месяц и лететь все выше и быстрей – к нему навстречу, выше облаков, в царство невесомости…

«Я тебе нравлюсь?» спросила ведьма голосом золотой рыбки.

«Очень», радостно ответил я. «Я давно искал тебя!» И вдруг я почувствовал запах жасмина. Он хорошо сочетался с зеленым шелестом моря и фиолетовой глубиной ночного неба, усеянного серебристыми шляпками звезд.

«Ты в волшебном сне», прошептала мне ведьма «на грани яви. Поэтому мы встретились. Я давно тебя ждала. Полетели?»

Что может быть прекраснее ночного полета в фиолетовой невесомости. Она улыбалась мне искрами изумрудных глаз. Я потерял ощущение времени. Времени не было.

«Спасибо за твою сказку», сказали мои губы ее изумрудным глазам.

«Так хочется задержаться с тобой в этой сказке. Но мне пора домой. Меня мама ждет. У меня мама больная».

«Не бросай меня!» в глазах ведьмы заблестели аквамариновые слезы, - «возможно, ты больше никогда не встретишь меня. Очень трудно встретить свое счастье в бесконечности. Ты можешь искать его бесконечно и больше никогда не встретишь. А воспоминания о нем станут твоей вечной мучительной пыткой. Видишь эти астероиды? Они никогда не встретят свое счастье, потому что они летают по кругу. Поиски счастья часто становятся повторяющимся проклятием. Ты не боишься стать астероидом?»

«Боюсь. Я и так ищу его бесконечно. Люди созданы для того чтобы терять. Понимаешь?»

«Почему я плачу, ты знаешь?»

«Знаю. Твой взгляд оставляет мне след печали».

«Тогда почему ты не плачешь?»

«У меня кончились слезы. Прощай, сказка. Я хотел бы быть с тобой, да, видно, нельзя никак. Я должен быть дома.»

«Прощай, подобный звезде. Когда тебе будет одиноко, ты посмотри на черное небо, и ты услышишь музыку сфер. Это я буду петь ее для тебя. Прощай.»

«Прощай, сказка. Дай мне руку. Посмотрю на твою ладонь. Я найду тебя по линиям твоей ладони.»

«Ты будешь меня искать и вспоминать. Ищи меня. Я оставлю тебе свой след.»

Ведьма растворилась в созвездиях, оставив мне на память ручейки серебристой звездной пыли. Я попробовал собрать в ладошку немного звездной пыли. У меня получилось. Я зажал ее в кулаке. Пыль была теплая.

И тут я проснулся и вспомнил, что мама умерла два года назад. По моим щекам змеями ползли слезы. Оказывается, я плакал во сне. Я соврал ведьме. У меня еще не кончились слезы. Я разжал кулак. Звездной пыли не было.

ВСЕЛЕННЫЕ

Ермек Карабатыров вернулся из туалета бледный.

- Что случилось, Ермек? - встрепенулись его приятели-студенты, игравшие в карты и распивавшие портвейн. – На тебе лица нет.

- Да это полный пиздец, мужики! Я там читал журнал «Наука и жизнь» пока срал. И вот, что я узнал, пока сидел в туалете. Вы сейчас в осадок выпадете.

- Мы уже выпали в осадок. Не томи!

- Оказывается, за нашей Вселенной есть дохуя разных других вселенных. Игорек, прикинь, купил ты себе звездолет и летишь на нем…

- С телкой?

- Можно и с телкой. Короче, летишь, летишь – кругом звезды, все дела, потом, хуяк – Вселенная кончилась! А за ней - другая Вселенная. И ты летишь сто тысяч световых лет, а Вселенные не кончаются… Это же ебануться можно.

Ермек стоял в тельняшке и в трико с дыркой на коленке, охваченный мистическим ужасом перед величием Вселенной. Трико полностью повторяло форму коленок Ермека в увеличенном виде. Ермек стоял в трико с дыркой на коленке - пасынок в бескрайней Вселенной.

- Вселенные меняются, а телка одна и та же, и ее надо пучить сто тысяч световых лет. Это с ума сойти можно! Валет! Он! Что, суки, не ожидали? Думали, я в карты играть не умею? Тише, дети, я ваш папа, я работаю в гестапо! – Игорек поставил игроков в тупик.

- Ну да… Триллиард вселенных. А может, даже больше! Дохуя, короче, - густые кучерявые волосы Ермека стояли на его большой голове дыбом как у Эйнштейна.

- Слушай, Ермек, у нас хорошая новость для тебя. В нашей Вселенной имеется хороший и недорогой портвейн. На улице Башидзе. Сгоняй на звездолете по-быстрому за бухлом, а то магазин закроется? А можно и пешком, если у тебя звездолета нет. Мы подождем. Вселенную надо обмыть, - тоном начальника попросил Олежка Кривокрасов.

- Наш звездолет вперед летит – в магазе остановка! – Игорек продолжал лупить картами по столу.

- Я не пойду, сказал Ермек. У меня дырка на трико. Зашивать лень, а джинсы я постирал.

- Иди в мокрых.

- В мокрых не пойду. Холодно. Я уже ходил. Осень, хули. Вечером холодно в мокрых штанах. Вова, сходи лучше ты, - сказал Ермек. - У тебя штаны сухие.

Вова сидел на подоконнике и курил. Вова сидел ногами на улицу, чтобы дым улетал во Вселенную, а не в комнату общежития.

- Точно! Вова, ты все равно не играешь в карты, и у тебя джинсы сухие. Давай, сгоняй за бухлом для товарищей.

- Мне лень!

- А ты не ленись! Ты же комсомолец! А комсомольцы всегда должны быть готовы сбегать за портвейном!

- Вот жопа! - Вова нехотя слез с подоконника. - Сколько брать?

- Четыре.

И в этот самый момент на то место, которое еще хранило тепло Вовиной задницы, сверху упала порция винегрета, пахнущего водкой. Весь подоконник оказался заблеван винегретом, который застыл на белом подоконнике в форме малинового взрыва.

- Вову чуть не облевали! Это курсанты к бабам пришли в гости. К Леле. Это двимушники. Они там бухают наверху. Их почерк. Но они не нарочно. Они не хотели. - сказал Ермек.

Сверху раздался звук рвотного позыва, похожий на крик дикого осла.

Бледный Вова растерянно смотрел на винегретную картину взрыва на подоконнике. Комната наполнялась характерным запахом.

- Пацаны, теперь придется курить в комнате для чистоты воздуха, - сказал Вова.

- Не придется, сказал Ермек, - я уберу блевантин. Или позову Лелю сверху, пусть она убирает за своим кавалером. Нехуй блевать куда попало, если пришел на любовное свидание к девушке.

- А ведь Вселенная тебя уберегла, Вова – произнес Олежка Кривокрасов, задумчиво почесывая босую желтую пятку. - И я знаю почему… Потому что ты преодолел лень и откликнулся на просьбу товарищей. Доброе дело вознаграждается. Это закон Вселенной. А иначе быть бы тебе облеванным. Винегрет, кстати, хуево отстирывается.

- Сто пудов, согласились приятели. - Так кто ходит?

- Ходит Олежка. У него прикуп. А Вова ходит за портвейном.

БЛАГОДАРНОСТЬ ОТ ЯЗОВА

Перебирал с отцом его грамоты. Наткнулся на благодарность от командующего войсками Дальневосточного военного округа «За отличное несение воинской службы, высокие морально-политические качества, стойкость, мужество и выдержку, проявленные при выполнении поставленной задачи» за подписью генерала армии Дмитрия Тимофеевича Язова.

- Ого! За что это тебя генерал Язов так отблагодарил?

- А так. За хуйню всякую. Долго рассказывать.

- Ну расскажи.

- Ладно, расскажу, если ты скажешь, как в войсках расшифровывалась фамилия «Язов».

Я знал расшифровку, потому что как-то ранее мне сообщил папа: «Я Заставлю Офицеров Вспотеть».

- Молодец! Откуда ты знаешь?

- Я «БУП» читал.

Когда я стал кандидатом наук, папа меня долго терзал вопросом, читал ли я «БУП». Я спрашивал, что такое «БУП» вообще. Папа деланно удивлялся: «Как, ты даже не знаешь, что такое «БУП»? Надька, он даже не знает, что такое «БУП». Мама говорила, что она тоже не знает, что такое «БУП» и знать не хочет.

«Ах, вы оба даже не знаете, что такое «БУП»? Ну, тогда мне с вами и разговаривать не о чем».

Года три папа терзал меня своим «БУПом», и однажды, будучи выпимши, проговорился - «Боевой Устав Пехоты». С тех пор папа лишился своего любимого инструмента унижения.

Дальше была загадка: чем отличается офицер советской армии от офицера царской армии. Ответ: офицер царской армии был до синевы выбрит и слегка пьян. А офицер советской армии – наоборот: слегка выбрит и до синевы пьян.

- Так за что тебе эту грамоту дали?

- Понимаешь, сынок, сбежал у нас из части солдат. Это обычное дело. Они часто сбегали от дедовщины, и потом их ловили буквально в течение недели. Или они сами возвращались в часть.

А этот – как сквозь землю провалился. Месяц мы его искали по всему Приморью, а потом плюнули и махнули рукой. Хуй с ним. Но командир полка все равно раз в месяц мне приказ приказывал для порядка: «Найти во что бы то ни стало». Я ему говорю, «где я вам его найду, товарищ полковник, рожу его что ли? Выибу его вам?» А он: «Роди! Или выеби. Мне похуй. Но чтобы боец был возвращен в часть.» Ну а я что, старик Хоттабыч, что ли? «Есть”, говорю. “Сделаем все возможное для решения поставленной задачи по поимке беглеца».

И тут звонит мне председатель совхоза из Сальского Сережа Голобоков – мы у него с солдатами помогали урожаи собирать, огурцы, помидоры и прочую хуйню. Ага… Звонит и говорит, Владимир Павлович, приезжай ко мне в бане попариться, я, говорит, новую баню захуярил из бревен, баня – огонь, тебе понравится, ты пар любишь, а главное – у меня банщик просто волшебник, банщик от бога, он тебя так попарит, что ты не забудешь на всю жизнь. Ну, я люблю русскую баню, и давно не парился, поэтому я принял приглашение от Сережи Голобокова, взял пива, водки, вяленых лещей, хотел веник взять, он говорит «веник не бери, у меня свои и они лучше». Ну приехал в Сальское, посидели с Сережей у него в доме, выпили, он говорит: «Павлович, баня готова, пошли париться, ты первый». Я говорю: «Сережа, давай, ты первый, ты хозяин, мне неудобно». А он говорит: «Давай ты, я после тебя еще напарюсь. Хочу перед тобой своим банщиком похвастаться. Я успею».

Ну зашел я в парилку, лег на полок, а там пар густой, ничего не видно, банщик парит от души, до костей пропаривает. Потом он говорит, «ложитесь на спину». Я лег, и хоть пар густой, но я в этом тумане узнаю солдата из нашего полка, который три месяца назад сбежал. Он меня парит, а я ему говорю: «Еп твою мать, сынок, мы тебя по всему Советскому Союзу ищем, а ты тут банщиком ебошишь!» «Сережа», кричу, «пусть он тебя попарит, и я возвращаю твоего банщика обратно в часть». А Сережа не понимает и спрашивает «почему»? «Потому что», говорю, «мы его по всему Советскому Союзу разыскиваем три месяца, с ног сбились, а он у тебя банщиком ебошит».

Так он Сережу больше и не попарил.

ДОВЕРИЕ

Сижу на лавочке в парке. На асфальт приземлился большой майский жук. Я бы сказал, упал. Ляпнулся об асфальт. Человек бы, как минимум, сломал бы обе ноги от такого падения. Но у жука шесть ног, поэтому он ничего не сломал. Если бы у меня было шесть ног, то я бы тоже так же мог безнаказанно ляпнуться об асфальт с высоты, отряхнуться и не спеша пойти к лавочке в парке. Но я не жук.

Небесный пришелец подошел ко мне и уперся в ботинок. Некоторое время он изучал фирменную полупрозрачную подошву «Доктор Мартинс», изучив, жук направился к чугунной ножке парковой скамейки. Жук уперся в нее лбом и попытался сдвинуть скамейку вместе с сидящим мной.

Я проникся к нему уважением. Совершенно безбашенный жук. Никакого страха смерти. Я могу его запросто раздавить как жука. А он ползает у меня под ногами и улыбается.

А может это доверие?

ЗАЛИП ПОД РИЛСАМИ

Дед, расскажи мне о своей жизни!

- Подожди, не мешай, видишь, я играю в суперрасслабляющую игру!

- Ну дед!

Стояла дикая жара, но дед сидел на лавочке под июльским солнцем в черном худи, и капюшон был натянут на голову. На деде были также черные мешковатые джинсы на пять размеров больше деда, на ногах – черные ботинки на толстой подошве. От деда воняло псиной.

- Как вы меня все достали! Чего тебе рассказывать? Когда я был твоего возраста, родители подарили мне смартфон. И я залип под рилсами. И жизнь быстро прошла. А ты кто вообще?

- Я твой внук.

- Нифига себе! У меня еще и внуки, оказывается, есть!

ЛАСТОЧКИ И ТУЧИ (ПРОЯПОНСКАЯ ЗАРИСОВКА)

Пасмурное небо прижало серыми каменными тучами хороводы ласточек к земле: как валькирии они проносятся над деревьями. Будто скрытые в листве японские ниндзя метнули в небо сотни черных ножей сюрикенов. Ласточек много этим летом. Любуюсь их стремительностью, глядя в окно. На оконном стекле тихонько сидит большая муха и в страхе смотрит на самурайские пляски ласточек-сюрикенов. Вылет на улицу означает для мухи верную смерть. Муха знает, что и я могу ее лишить жизни мухобойкой. Но это маленькое существо доверило мне свою жизнь.

Говорю ей «живи» и знаю, что в знак благодарности перепуганная муха засрет мне оконное секло, которое я надраил до блеска позавчера.

А страдающие лишним весом тучи с сизыми лицами, похоже, мучаются также и простатитом – вот уже три часа они ходят вокруг дома и никак не могут пролиться дождем. Лениво попердывают громами, усиливая духоту, и все. Очевидно, они пустые внутри.

У меня всегда вызывали восхищение стрижи и ласточки. Они всегда стремительно в небе. Они даже не умеют прыгать или семенить по земле возле лавочек как воробьи и голуби, выпрашивая подачки от жующих.

И ласточки никогда не роются в помойных баках и урнах как вороны, галки и люди.

НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ

- Оля, ты насрала мне на голову! Мне не нравится, что ты навалила мне вонючую кучу на макушку. Я только что волосы помыл.

- Вовочка, успокойся, зайка. Почему ты так остро реагируешь на все? Ты все так близко к сердцу принимаешь! Ты меня пугаешь. Лечи свои нервы.

- Но мне не нравится, когда мне срут на голову!

- Вовочка, я же на самом деле для тебя стараюсь. Я вкладываю силы, время, тужусь изо всех сил. Какой ты неблагодарный!

- Прости меня, любимая!

- Какой ты у меня нервный и неуверенный! Помни, никто тебе не насрет на голову так, как я! Я ведь от всей души сру. Потому что люблю тебя. Никто тебе так заботливо не насрет на голову: ни твои друзья, ни твои родители, ни твои коллеги по работе. Только я. Только я. Как я устала тянуть эту лямку. Я тебе честно скажу, Вова. С этим нужно что-то делать.

- Я буду стараться, Олечка!

- Вовочка, я тебе серьезно говорю, если ты будешь мыть голову, я тебя брошу. Мне надоело это терпеть. Я стараюсь, сру, а ты смываешь и не ценишь. Ты меня не любишь. Честно. Ты мне изменяешь с кем-то? Ты мне изменяешь. Теперь мне все понятно…

- Я не изменяю. Я тебя люблю!

- Так почему ты возмущаешься по поводу моего говна? Тебе не стыдно? Если ты не купишь мне колечко с изумрудом, я тебя ни за что не прощу!

ОТЕЛЬ

Антон давно хотел прокатиться по Италии.

«Обязательно, посети наш уютный городок Н. Рядом с нами есть настоящий амфитеатр времен Римской Империи. Можешь остановиться в нашем небольшом уютном отеле, мы сделаем тебе хорошую скидку», ответила Лена в «Телеграме». Лена была русская жена Стивена.

Антон был знаком с ними еще по Санкт Петербургу.

Стиву долго не везло с подругами. Все они были русскими и красивыми. Но не попадалась та единственная, которую можно было назвать своей второй половинкой. И чтобы у нее английский был хороший.

Стив был успешным. Он поменял с доплатой свою уютную квартирку на Петроградской на шикарную квартиру в центре с видом на Неву: «Нужно думать о семье. Нужно расширять жилплощадь». Все успешные друзья расширяли жилплощадь, потому что думали о будущем.

Кроме Тома. Том жил на съемной квартире в центре, последний ремонт в которой произошел при царе. Том жил в остатках царской роскоши: «Антон, когда смываешь, проверяй кнопку на унитазе. Она иногда заедает, и вода льется». Антон всегда в любое время мог остановиться у Тома. Однажды в метро у Антона украли кошелек. Антон почувствовал неладное, когда шел, к эскалатору в толпе сограждан. У эскалатора внутренний голос приказал ему остановиться и проверить рюкзак. Антон остановился и проверил. Рюкзак был расстегнут, внутренний карман в рюкзаке, где находился кошелек, тоже был расстегнут. Кошелька не было. «Хорошо, что я не встал на эскалатор!» - радостно подумал Антон, развернулся и сел на поезд в центр. Он поехал к Тому. «У меня украли кошелек со всеми деньгами. Я закрыл свой счет в банке, в кошельке было 700 долларов. Я рассчитывал на них». Теперь, Антон рассчитывал на Тома. «Знаешь, почему у меня ни разу не украли кошелька?» - спросил Том. – «Потому что его у меня нет. Если у тебя нет кошелька – его у тебя никогда не украдут». У Тома не было породистой девушки и хорошей машины. У Тома был кот, который приблудился к нему возле винно-водочного магазина. Иногда Том наливал коту пива, потому что кот обожал пиво. После пива у кота поднималось настроение, и это было заметно: «Ипполит – он как человек», тепло говорил Том – «Больше пива не налью. Самим мало». Кот, действительно, был третьим товарищем. Близким по духу, по характеру и по отношению к жизни. Например, он категорически отказывался есть сосиски. Антон, как и кот, тоже категорически не ел сосиски. Переработанная еда. Бог знает, что в эти сосиски добавили. У кота Ипполита тоже было это знание. Откуда он знал, что сосиски вредные? А пиво и вино кот пил с удовольствием, как и Антон с Томом. Водку не пил. Как и Антон с Томом. Виски они коту не наливали. Из жадности.

- Антон, придется нам есть эти сосиски. Кот отказался, а другой еды у нас нет.

- Это настоящее говно!

- Да. Напоминает по вкусу говно. Зато без ГМО.

- Откуда ты знаешь?

- С ГМО было бы вкуснее.

- Иисус говорил: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека».

- Вот-вот. Блевать грех. Поэтому жрать еду и пить алкоголь, которые могут привести к рвоте – богопротивно.

- Ты прав. Но Иисус имел в виду не только плохие свиные сосиски. Он имел в виду, что грех и зло зарождаются внутри. То, что человек говорит, отражает его истинную сущность: ложь, оскорбления и ненависть. И это отвратительно. Это грех.

- А я про что? Ложь – это грех. Сатана – папа Лжи. Эти сосиски – лживые. Они с виду красивые, а лживые внутри. Там нет нормального мяса. Там целлюлоза и лживые усилители вкуса. А упаковка красивая. Они - как твоя Нина, которую ты прогнал за ложь и обман.

- Нина, действительно, была похожа на венскую сосиску. Внешне выглядела очень аппетитно. Но после употребления Нины, меня всегда тошнило. У нее было эго с повреждениями. Девушка поврежденного эго.

- Все проще, Том. Она тебя не любила.

- Согласен. Я ее теперь знаю лучше, чем она себя знает… Для того чтобы любить, нужно иметь душу. А у Нины ее нет. Такая получилась. Там у нее вместо души черная дыра. Ну, если черную дыру можно считать душой, то и говно тогда можно считать сахаром.

- Давай есть сосиски. Не выбрасывать же их. У меня все деньги украли. Мой верный друг кетчуп поможет осилить любое говно.

- Иногда я очень скучаю по Нине. Вспоминаю секс. Секс был совсем не говно.

- Держись. Не будь рабом похоти. Будь твердым как кремень.

- От рта до ануса пролегает темный извилистый путь. Только твердая пища проходит его достойно. Вишенные косточки, например.

- Будь вишенной косточкой.

- Я завидую Стиву. Он нашел Лену. Она породистая, красивая, ухоженная, прекрасно говорит по-английски, помогает ему в бизнесе. В отличие от Нины – никогда не напивается. Ни дома, ни в гостях. Стиву повезло с ней. Стив собирается жениться на Лене, потому что она его родственная душа и потом, она хорошо говорит по-английски… Он так в нее влюбился. Он купил ей белый мерседес-кабриолет. В знак любви. Я не знаю, в чем мне идти к ним на свадьбу. У меня нет ни одного приличного костюма.

- Иди в футболке и в шортах. Не костюм красит человека, а наоборот. А потом, твою рожу уже ничем невозможно испортить. Как сказал однажды комментатор про одного боксера: «Такое лицо может полюбить только мама».

Тома не пригласили на свадьбу. Стив позвонил и сказал Тому, что это будет камерное мероприятие для узкого круга лиц. «В этой правде есть что-то нечистое», подумал Антон: «Почему они пригласили меня?»

На свадьбе было примерно 50 человек гостей. Напившись, русские кричали «Горько!» Стив вставал и целовал Лену. Лена художественно изгибала тонкий стан в белом платье, которое подчеркивало ее тонкую талию, и обнимала Стива за плечо. Рука у нее была в длинной белой ажурной перчатке. На Стиве был строгий черный пиджак. Антон уже выпил и размышлял о знаменитом трактате об искусстве немецкого философа Лессинга: «Почему Лаокоон не кричит?» Потому что греческий идеал требует показывать красоту даже в момент страданий. Крик боли унижал античного героя. Истинное мужество — терпеть боль тихо».

Каждый театральный поцелуй фиксировался нанятым профессиональным фотографом.

В ресторане Антона посадили с подружкой невесты из-за роста. Подружка была примерно 1.80. Антон был выше. Подружке неудобно было бы сидеть рядом с маленьким кавалером. Она была в короткой черной кожаной юбке для подчеркивания длины своих красивых длинных стройных ног. На этом плюсы у подружки заканчивались. На лице у нее были нарисованы огромные противоестественно пухлые губы, которые съедали все остальные черты лица. Подружка хотела быть похожей на Мерилин Монро, поэтому ради красоты убила пероксидом свои волосы. Чтобы сделать подружку невесты интереснее, Антону пришлось напиться и заодно напоить подружку, которая встала и произнесла тост: «Я так рада за тебя Ленка и за тебя Стив! Вы такая прекрасная пара! Вы транслируете такие прекрасные смыслы сейчас! Ленка, я желаю тебе нарожать кучу деток, а Стиву желаю стать министром туризма». Тут Антону захотелось встать с тостом и пожелать Стиву стать министром внешних сношений.

Ленка так и не смогла нарожать Стиву кучу деток по причине двух абортов, которые она сделала от своей первой любви сначала в школе, а потом на первом курсе университета.

В завершающей стадии праздника, ближе к рассвету, когда за столом осталась горстка стойких бойцов, Стив велел официантам принести несколько бутылок старинного вина, купленного дедушкой Стива в каком-то старинном французском шато специально для свадьбы внука, т.е. Стива. Стив рассказал об уникальности вина, о дедушке, о Бургундии, о любви. Голос у него дрожал и на щеке заблестела слеза. Гости протрезвели, осознав всю глубину торжественности момента. Дух дедушки и любовь витали над столом. Официанты принесли красивые винные бокалы на длинных ножках и начали разливать из перевязанных белыми косынками бутылок красное бургундское. Не выдержав напряжения торжественности, Мерилин Монро закинула свою длинную ногу за ногу, сильно задев стол снизу. Бокалы подпрыгнули. Гости ахнули и подпрыгнули вслед за бокалами. Стабилизировать бокалы удалось всем кроме блондинки. Ее бокал как в замедленной съемке накренился, перелил бургундское в складку ее черной кожаной юбки и улетел под стол, покончив свою жизнь самоубийством ударом об пол. Все гости, кроме блондинки ахнули второй раз. Блондинка спала с открытыми глазами. Антон разбудил ее криком «не двигайся»! В спящих глазах блондинки возник ужас. Антон стал на коленки и выпил вино из юбочной складки. «Хорошее вино. Не двигайся. Я еще не все допил». Блондинка послушно не двигалась, а Антон допил остатки с характерным сербательным звуком. «Браво!» воскликнула блондинка. – «Еще никто не пил вино у меня между ног».