Владимир Битумия Петр I: Подмена

Глава

Искореняя древние навыки, представляя

их смешными, глупыми, хваля и вводя

иностранные, Государь (Петр I) унижал россиян в их собственном сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к великим делам?

Н.М.Карамзин

ПРОЛОГ

Март 1647 года. Англия, Хэмптон-Кортский дворец. Туманное утро. Под деревом свергнутый король Англии, Шотландии и Ирландии Карл I Стюарт и Уильям Брюс, барон Клакмэннан.

Карл I: Барон, мои дни сочтены…

Уильям Брюс: Но Ваше Величество.

Карл I: Не перебивайте меня и выслушайте со всем вниманием. Круглоголовые1[1]перехватили мое письмо Людовику ХIV2[2]. Мое будущее мне известно, но оно не должно отразиться на моей жене и детях. Надеюсь, что король Франции не оставит свою сестру и племянников в бедственном положении, но я должен быть уверен. Во Францию вместе с семьей я сумел переправить часть своей коллекции, и королева с детьми какое-то время смогут прожить, как подобает их высокому положению. Но больше я ничем им помочь не смогу. Мы с вами, барон, храбро сражались против узурпатора3[3]и Вы никогда не давали повода усомниться в Вашей преданности. Так выполните же мое последнее поручение. Вам предстоит отправиться к цезарю Московии. В свое время мы помогли им людьми и деньгами4[4]и он не откажет моей семье в помощи. Возвращаться опасно, поэтому прошу Вас стать в Московии глазами и ушами Англии. Вы еще можете послужить Родине. Прощайте.

Уильям Брюс: Боже, храни нашего милостивого короля!

Июнь 1687 года. Италия, Кастель Гандольфо, Апостольский дворец - летняя резиденция Папы Римского. В часовне Папа Иннокентий ХI и магистр Священного дворца Раймондо Капицукки.

Иннокентий ХI:Вам известно, что мы длительное время прилагаем усилия к поиску московской Либерии и приведению диких московитов в лоно католической церкви. Аркудий и Сапега5[5]вернулись безрезультатно, и мы в этом направлении больше никаких шагов не предпринимали.

Капицукки: Ваше Святейшество желает поручить мне подборку, подготовку и отправку новых миссионеров?

Иннокентий ХI: Только одного. Его имя я назову позже.

Июль 1698 года. Королевство Нидерландов, Верхняя Голландия, деревня Саардам. За столом Председатель Тайного государственного совета Дании Ульрик Фредерик Гюлленлёве и генерал-адмирал Русского царства Франц Лефорт.

Гюлленлёве: Молодой царь Московии выказывает много самостоятельности и упрямства. Пришло время покончить с ним. Претендент доставлен?

Лефорт: Находится в городе.

Гюлленлёве: Устройте нам встречу и как можно скорее.

В январе 1725 года в Санкт-Петербурге, в своей спальне (конторке) Зимнего дворца в страшных мучениях умирал поданный Республики семи Соединённых провинций Северных Нидерландов Яан Муш: корабельный плотник и флибустьер, основатель Санкт-Петербурга и император Всероссийский, более известный как Петр Алексеевич Романов.

Порой император кричал так, что вздрагивал караул, бессменно находившийся у дверей конторки, и тогда сержант Преображенского полка Петр Ханыков, командовавший караулом из двадцати восьми человек, тайком вытирал слезы.

Почки императора отказывали, организм отравлял сам себя. Умирающий то приходил в сознание, то впадал в забытье. Он часто просыпался среди ночи, произнося неразборчивые слова, словно беседуя с кем-то невидимым. Перед смертью Яан-Пётр видел «тени прошлого» - разговаривал с людьми, которых давно не было в живых…

ЧАСТЬ I

Глава 1

- Эй, Сухая кость, где ты там, черт тебя подери?! - Голос боцмана прорывался сквозь абордажный бой, рассеиваясь в гнетущем прохладном воздухе, пропитанным солью и гнилью, обволакивающим, словно саван. - Где этот чертов плотник?! Тащи сюда заплату!

Я бросился в плотницкую, схватил все, что было для устранения пробоины: просмолённую парусину, доски, мешки с соломой и ринулся на хриплый голос боцмана. Слава Богу, дыра находилась чуть выше ватерлинии, и мы быстро поставили заплату, не прибегая к помощи атакующих.

После длительной погони ранним утром 5 июня 1682 года корабли Лоренса де Граффа, нашего капитана, владельца четырех шхун и одного баркалона, наконец-то смогли настичь вблизи юго-восточного побережья Эспаньолы6[6]вооруженный до зубов испанский галеон «Сантиссимо Сакраменто», который мы преследовали от Гаваны, едва тот снялся с ремонта.

О, это был чудесный бой. Я, двадцатитрехлетний, к тому времени уже освобожденный от схваток, мог наблюдать эту картину. Наши корабли зажали испанца в «клещи» так быстро, что он только и успел, что дать несколько выстрелов из пушек. Зато мы грохнули из всех орудий, и галеон тут же были взят на абордаж.

Наш капитан - красавец, аристократ, книголюб и музыкант, стоял на мостике, широко расставив ноги и между управлением кораблями играл на трубе. Да-да, это Лоренс де Графф придумал подавать кораблям команды сигналами этого громкого инструмента, но сейчас он выводил allegro сонаты для одной трубы Джузеппе Торелли7[7]. Вообще, капитан часто нас баловал игрой на трубе и скрипке и чтением наизусть любовных стихов Питера Корнелиса Хофта8[8].

Что и говорить, капитан у нас был замечательный. Цинга на наших кораблях была редкой гостьей, а все потому, что капитан требовал от нас пить не просто ром, а бумбо9[9], кок нам готовил замечательный сальмагунди10[10], в то время как другие капитаны частенько кормили своих людей потажем11[11]и заготавливал квашенную капусту, хотя за пределы Мексиканского залива и Карибского моря мы не выходили. А во фруктах в тех местах недостатка никогда не было. Вот почему и в зрелом возрасте почти все мои зубы были на месте и выглядели неплохо, хотя я рано пристрастился к трубке, а бумбо заменял мне воду. Впрочем, покривлю душой, если не скажу, что годам к пятидесяти зубы начали меня беспокоить из-за чрезмерного курения и любви к сладкому.

Кроме того, Лоренс де Графф требовал неукоснительного соблюдения Кодекса, который мы разработали сообща и приняли к исполнению на общем собрании, а неисполнение его жестоко карал.

Но я несколько отвлекся. Итак, бой был быстрым и кровопролитным, но он стоил того. Галеон вез жалование для гарнизонов Пуэрто-Рико и Санто-Доминго. Мы поделили огромный куш на Эспаньоле, и я получил двести песо, а чуть позже еще и жалование. Отремонтированный и переименованный в «Ла Франсез» галеон Лоренс де Графф вооружил тридцатью пушками, взял на борт сто пятьдесят флибустьеров, и мы стали очень грозным противником для испанцев.

Не буду докучать вам подробным рассказом о том, как я стал одним из морских разбойников. Скажу лишь, что двумя годами ранее мы с отцом прибыли из родного Саардама в Амстердам, откуда планировали отправиться в Московию плотничать на брянские верфи. Волею судьбы я не без приключений оказался на корабле тогда еще начинающего голландского пирата Лоренса де Граффа, которому как раз нужен был плотник, а отец, как я узнал позже, вернулся домой и продолжил плотничать на верфях Саардама и Амстердама. При первой же возможности я поставил в известность родителей о своем местонахождении, утаив, разумеется, характер своей деятельности. Я был худ, долговяз, и капитан тут же окрестил меня Сухой костью, кличкой, с которой я буду жить долгих десять пиратских лет, разумеется, помня, что меня зовут Яан Муш.

Если вы думаете, что должность плотника на пиратском корабле - должность рядовая, то ошибаетесь. Это капитана корабля можно сменить простым голосованием членов экипажа. А попробуй-ка найти флибустьера, который ответит тебе, что используется для соединения шпангоута со стрингерами или в процессе боя сможет быстро отремонтировать механизм управления кораблем, или расскажет, как спастись от корабельного червя. Черта с два найдешь. Поэтому хороших плотников - а я был таковым - уважали и берегли, освобождая от рукопашных схваток и несения вахты.

Конечно, в критических ситуациях в стычках участвовали все, включая и капитана, но это было скорее исключением из правил. Да и первый год братства, пока не показал свою незаменимость и надежность, я наравне со всеми участвовал в абордажных боях, о чем напоминают шрамы на моем теле. «В драке ты становишься сумасшедшим», - говорили пираты, удивляясь моим неконтролируемым приступам ярости, которые всю оставшуюся жизнь меня преследовали.

Только два человека на корабле - плотник и врач получали, кроме прочего, еще и жалование, но деньги у меня не задерживались. Спиртное, табак и женщины, - вот на что я их тратил, не думая о старости.

- О чем задумался, парень? - хрипловатый голос боцмана оторвал меня от раздумий.

- А что, старик, неужто и ты когда-то, как мы сегодня, так же лихо брал корабли на абордаж? Или только байки травить горазд? - откликнулся я.

- Байки, говоришь? Ха! Я в твои годы уже три раза тонул, два раза висел на рее и знал по именам всех чертей в аду. А теперь... Теперь вот только и могу, что ветер слушать да кости свои считать - не скрипят ли слишком громко.

- Да ладно, ты ещё крепче дуба! Вон сегодня с мачты слез чуть не быстрее меня.

- Потому что я умный стал. В молодости я бы с мачты сиганул, чтобы тебе нос утереть. А теперь слез. Берегу себя. Старость, парень, она не в том, что ноги не держат, а в том, что мозги начинают работать.

- Мозги? У пирата? - Я рассмеялся.

- Именно! В молодости ты думаешь: «Я бессмертен! Море - мой дом!» А с годами понимаешь: море-то оно вечное, а ты так, щепка. Главное не сколько раз ты выстоял в шторм, а с кем ты этот шторм пережил.

- Значит, старость - это когда начинаешь скучать по тем, кого уже нет?

- Нет, сынок. Старость - это когда ты перестаёшь бояться их забыть. Вот и вся разница.

Старость… Странное слово. В молодости оно звучит как заграничная болезнь, против которой нет лекарства, как шторм, который неминуемо налетит на корабль, как старый ржавый якорь, цепляющийся за дно, пока судно не разобьется о скалы. Но ведь это все не про нас! Мы - флибустьеры! Мы живем здесь и сейчас, под бескрайним небесным куполом, соленый ветер в волосах, палящее солнце на спине. Какая старость, когда впереди весь океан?

Думать о будущем, когда настоящее так полно жизни, это… как строить дом на песке. Зачем? Сегодня мы отыщем сундук с сокровищами, завтра завоюем новый корабль, послезавтра прославимся на всех семи морях! Старость - она для тех, кто сидит в пыльных тавернах, рассказывая байки о былых временах, для тех, кто уже ничего не может, кроме как вспоминать. Мы же творцы своей судьбы, герои своих баллад!

Так я тогда думал.

За десять лет пиратства под руководством Лоренса де Граффа мы совершили много славных дел. После захвата испанского галеона капитан получил каперство12[12]от губернатора Эспаньолы, которое развязало нам руки. Самый большой куш мы отхватили, когда, объединившись с капитаном Ван Хоорном, нашим земляком, захватили мексиканский портовый город Веракрус. Мы получили за испанских заложников выкуп в полтора миллиона пиастров. Поговаривали, что таким кушем еще никто не владел. «Бери всё и не отдавай ничего!» этому учил нас капитан.

В ноябре 1689 года у западных берегов Эспаньолы мы разбили свой корабль, преследуя испанский барк, и мне понадобились доски. К счастью, на острове было достаточно антильского дуба, и благодаря помощи губернатора мы заготовили необходимый материал.

Видимо в это время я и подхватил «лихорадку джунглей»13[13]. Меня бил озноб, голова раскалывалась, мышцы сводило до того, что терпеть не было сил, а желудок выворачивало наизнанку. Капитану пришлось оставить меня на острове, где меня лечили в карантинном бараке с «Желтым Джеком»14[14]на крыше. Через несколько дней боли как рукой сняло, но слабость сохранялась несколько недель, а последствия болезни преследовали меня всю оставшуюся жизнь. Периодические тики, мышечные спазмы и позднее боли в суставах, заставившие впоследствии приобщиться к трости, - вот спутники моей дальнейшей жизни.

В конце концов Лоренс де Графф отказался от моих услуг, и я с выходным пособием отбыл домой, куда меня давно звали родители. Тем не менее, я остался капитану и всему пиратскому обществу благодарен. Кроме того, что развил свои плотницкие навыки, я научился абордажному бою, стрельбе из пушек, навигации и еще много чему практичному, а общаясь с интернациональной командой, более-менее овладел французским и английским языками, а также закрепил немецкий, которо

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Название сторонников парламента во время Английской революции XVII века, которые противостояли роялистам - сторонникам короля Карла I, известным как «кавалеры».

2

В письме Карл I просил у Людовика ХIV помощи в обмен на некоторые территориальные уступки.

3

Имеется ввиду Оливер Кромвель, руководитель английской революции.

4

Летом 1612 года через Архангельск в Ярославль прибыл небольшой (порядка 150 человек) военный отряд англичан в помощь ополчению князя Пожарского. Кроме того, Пожарский получил от англичан 20 000 фунтов.

5

В начале XVII века в Россию была направлена секретная миссия ватиканских иезуитов, которые занялись поиском библиотеки Ивана Грозного. Задание от Святого Престола получили священник Пётр Аркудий и литовский дипломат Лев Сапега.

6

Гаити.

7

Итальянский композитор, скрипач, альтист, педагог.

8

Нидерландский поэт, драматург.

9

Алкогольный напиток на основе рома с мускатным орехом и корицей.

10

В XVII-XVIII веках сальмагунди мог включать мясо (в том числе черепашье, утиное или голубиное), копчёное и солёное мясо, яйца, свежую или маринованную зелень, а также другие продукты (например, засоленное мясо, сельдь, анчоусы).

11

Вываренные кости, хрящи и прочие остатки.

12

Разрешение власти воюющего государства использовать вооружённое судно с целью захвата торговых кораблей неприятеля (иногда и судов нейтральных держав).

13

Одна из эпидемиологических форм жёлтой лихорадки. Острое вирусное геморрагическое заболевание, передающееся человеку через укусы инфицированных комаров.

14

Жёлтый флаг, который исторически использовался для обозначения того, что на судне находится или может находиться опасный возбудитель болезни, и что судно необходимо поместить в карантин (флаг представляет собой букву «Q»).