Полная версия:
Владимир Баум Страна людоедов
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Красс решил ещё немножечко одыщаться, прежде чем предстать перед «девочками».
«Диана (имеется в виду одна из богинь римского языческого пантеона), как же хреново!..», – только и хватило у него сил на произнесение данной мысли у себя в голове. В этот самый момент, Красс обратил внимание, что мимо него бредёт тройка (он ещё что-то слышал про какую-то «Троицу» от них же…) христиан в коричневых мантиях в капюшонах. Презрительный взгляд одного из них ему удалось даже поймать – Красс даже испугался… А вдруг, его сейчас убьют или изобьют эти фанатики? Поджилки задрожали, кожа из раскалённой вдруг похолодела, а пот уже тёк не тёплый, но такой же холодный. Однако всё обошлось… Они лишь прошли мимо, предварительно плюнув на порог борделя, совсем рядом с Крассом, из-за чего тот даже вздрогнул – они прошли мимо, бросая проклятия:
– Горите в Аду!
– В Аду сгорите!
– Прокляты будьте!
Красс от таких злых слов едва не расплакался. Даже желание плотских утех на несколько мгновений исчезло. Марс (бог войны в римском языческом пантеоне), да что это с ним?! Он – генерал!
Собрав волю в кулак, горделиво задрав подбородок, Красс отворил наконец розовые двери борделя двумя руками, словно господин какой.
– Херус (на русский с латыни можно перевести, как «господин». От этого слова в дальнейшем произошло немецкое «герр», а происхождение самого слова «херус» имеют более древние, индоевропейские корни, опять же, от слова «арий». От слова «арий» или «херус» произошло и всем нам известное «герой») Красс! Милый мой, снова добро пожаловать! – разводя для объятий руки, встретила его «мама» по имени Клеопатра, это было явно не её настоящее имя, но псевдоним известной египетской правительницы, спавшей с Юлием Цезарем, когда тот пришёл туда – сам же бордель принадлежал неизвестному патрицию.
– Моя дорогая, добрый день! – ответил взаимностью на объятия этой чернокудрой особы Красс – они обнялись и поцеловали друг дружку в щёку.
– Тебе как обычно?
– Нет, знаешь, в это раз я для начала приму ванну… День выдался что-то сильно жарким, а я весьма промок от пота…
– Я всё сделаю, твоя комната будет готова через пять минут, а пока присядь сюда! – указала она на длинную банкетку, обитую бордовым, под цвет его мантии, бархатом.
Красс послушно плюхнулся толстым задом на эту банкетку, спустя минуту сочащийся пот клиента не стал щадить и её бархат.
Как и обещала «мама», или, как бы сказали сегодня, администратор «Сладкой Лициски», комната была готова спустя даже чуть меньше пяти минут. Богато обставленная комната в мягких бордовых красках с окном с выходом на, как иронично, местную церквушку, куда небось и шли эти встретившиеся на входе в бордель недовольные «попы». Помимо готовой комнаты его уже ждала готовая ко всему ему давно знакомая Дидона – это её «псевдоним», в честь легендарной основательницы Карфагена – кожа её была бледна, глаза черны, волосы кудрявы и также черны, она была нага – два чёрный соска, как и два чёрных глаза, смотрели прямо на Красса – тот принялся раздеваться…
– Оставляю вас одних! – улыбнулась и закрыла за ними дверь «мама».
К своему удивлению, плоть Красса, обычно к этому моменту уже «восставшая», спала под складками жира – раньше с ним такого не бывало.
– Херус!.. – поклонилась и помогла залезть своему «гостю» в золотую ванну «Дидона» – перед взором клиента открылся вид на церковь.
Дидона начала натирать своего посетителя, смывая грязь и пот то руками, то щёткой.
Какая ирония и контраст, подумал Красс, здесь роскошь и разврат, а там за окном бедность и ханжество, подумалось ему, глядя на церковь в окне. Как же он ненавидел христианство… Но от этих размышлений его снова отвлекла его плоть – почему она всё ещё «спит»?..
Словно бы прочитав его мысли, Дидона ухватилась рукой за его мужское естество, принялась оказывать ласки, но «взаимности» не было. Казалось, проститутка была удивлена не меньше самого владельца сего естества.
– Давай пока без этого… – прямо сказал ей Красс.
– Как пожелаете, херус… – нежно согласилась она.
Нет, с ним точно что-то было не так, раньше он не подводил… Красс был уже достаточно стар – сам не заметил, как жизнь пронеслась – ему на тот момент было 57. Возможно, наступил именно тот возраст, когда такого рода его потребность ему уже не была так необходима… Тем временем, купания были завершены.
– Херус, ещё что-нибудь нужно?.. – склонилась перед ним заботливая Дидона.
– Да, Дилдона, – в шутку решил он так её назвать, добавив к её имени буковку «л» в нужном месте, – позови сюда твою «мать».
– Сию минуту, херус.
Прошло всё же больше минуты, прежде чем в комнату зашла «мать».
– Моя дорогая, – начал было Красс, – я не знаю, что и думать! Мой… к-хм… – посмотрел на него он, – увял…
– Увял… – поднесла руку к подбородку и задумалась, глядя на церковь за окном, та, – Думаю, я смогу это уладить. Жди здесь, друг мой! Дидона! – обернулась и снова позвала её «мать», – Кипятка нашему гостю!, – взор её снова пал на гостя, – Подожди всего несколько минут.
– Никаких проблем!
И удалилась, а Дидона спустя пару минут уже поливала кипятком тёплую ванну Красса.
Спустя минут пять в дверях снова показалась «мама», но на этот раз не одна – держала за плечи вводимую в комнату брюнетку с большими грудями и широкими бёдрами – но та была пока одета.
– Знакомься! Только сегодня привезли… «Принцесса франков»!
Красс улыбнулся.
– Франков? – ехидно переспросил он и улыбнулся, – Я слышал о франках… Но никогда не бил их в бою… – улыбка Красса стала ещё шире, а лицо «Принцессы», казалось, приобрело из равнодушного немного грустный оттенок, как показалось посетителю заведения, – Почему её так зовут?
– Я понятия не имею! – отозвалась «мама», – С таким названием этот товар был куплен и привезён из какого-то борделя чуть севернее, ближе к Рейну. Девка из франков, но почему «принцесса» – этого уже я не знаю.
Плоть Красса действительно потихоньку начала вздыматься.
– Ах! – махнул он рукой, разбрызгивая брызги воды, – Давай её сюда!
– Я вас оставляю. – сказала «мама», пригрозив напоследок пальчиком «Принцессе», а напоследок, когда та развернулась к клиенту, шлёпнула её по заднице.
Как только за «мамой» закрылась дверь, опошлившийся Красс встал во весь рост в ванне, а с «плотью» у него уже было всё в норме. На лице у него стояла улыбка сатира.
– Ну что, детка, принимайся за работу! – воскликнул он и рассмеялся.
По итогу посетитель «Сладкой Лициски» оказался доволен, но особого энтузиазма и желания угодить от «Принцессы» не заметил. Улёгся на мягкий диван, обмотанный белым полотенцем.
– Ну, милочка, а теперь принеси мне вина.
– Слушаюсь… – та послушно склонила голову.
Не прошло и двух минут, как она вернулась с железным, натёртым до зеркального блеска, из-за чего в нём можно было увидеть своё отражение, подносом – на нём стояли фрукты и кувшин с реймсским вином – и поставила его на комод.
– Ну, рассказывай! – важно начал он, – Кто ты? Откуда ты? Почему тебя зовут «Принцессой франков»?
Было видно, что расспросы ей эти не по душе. Она начала мяться.
– Я-я… – начала было она.
– Ты-ы-ы… – продолжил Красс.
– Я-я…
Красс поставил чашу с вином на комод.
– Нет, послушай, так не пойдёт. Здесь, пусть не Рим, но приличное заведение – сюда приходят влиятельные люди! Как я. Знаешь, кто я? Я между прочем ГЕНЕРАЛ! Ты имеешь честь разговаривать с генералом Римской империи!.. – подобно оперному певцу, стал громко голосить Красс, – Рассказывай. – смягчил он тон, – Я вот тебе представился. А если ты будешь мне перечить… – и он жестом завершил сказанное – у горла сделал режущее движение рукой.
– Моё имя Астрид, я из франков. – сказала та и отвернулась, поджав губу, пытаясь сдержать слёзы.
– Та-а-а-ак – протянул Красс, – очень хорошо… Уже лучше! Но почему «Принцесса»? А?
– Прошу Вас, херус… Никто меня раньше так не унижал, как Вы! И никто меня раньше не донимал подобными расспросами!.. – у неё потекли слёзы.
– ОТВЕЧАЙ! – крикнул он и ударил при этом по комоду, на котором стоял поднос с вином и фруктами – от такого удара содержимое подноса чуть подпрыгнуло, а из блюда с фруктами упал и покатился апельсин.
Подпрыгнула, а вернее, вздрогнула и испугалась от такого крика и удара и Астрид, начала тяжело, часто и громко дышать ртом.
– Я не просто из франков. Это же очевидно! – повернулась она к нему, – Я когда-то была принцессой, пока меня не продали в рабство Риму! – выпалила она, прикрыла лицо ладонями и заплакала.
Кругломордый Красс поник головой – он был недоволен. Сама его морда налилась кровью и покраснела. Прошло секунд десять паузы и слёз проститутки, прежде чем он выпалил:
– Знаешь, – указал он на неё вилой для фруктов и начал нервно что-то ей нанизывать, – а у меня никогда такого не было, чтоб шлюха во время свиданий со мной ныла… Я этого не потреплю… Но тебе повезло. Сегодня я добрый. Клеопатра! Клеопатра!!! – начал криком звать «маму» рассерженный клиент, – Твою мать… – гневно шепнул он и швырнул на поднос вилу, – ДИДОНА! КТО-НИБУДЬ! – продолжил он орать рвущимся от гнева голосом, – ДА ГДЕ ВЫ ВСЕ?!
Не прошло и минуты, как «мама», задыхаясь, ворвалась в бордельную комнату Красса.
– Херус! Милый мой! Что такое!?… – оглядела она комнату.
– Да вот полюбуйся, что ты мне подсунула. Посмотри на её нытьё!
– Бог ты мой…
Кому-кому, но заведующей борделем это Имя нужно было произносить в последнюю очередь…
– ЧТО ТЫ СТОИШЬ, ДУРА?! – разорался на неё предельно недовольный клиент, – Уводи её отсюда! – та рыдала, – Я ни копейки за это платить не буду!
– Да, сейчас… – и поспешно стала выдворять упомянутую.
– Дерьмо, а не день… – напоследок выругался Красс и ещё раз посмотрел на церковь в открытое окно и резко встал, рванулся к окну, и со всей силы запер ставни, из-за чего одна из них отлетела и упала на пол.
Брунхильда
Зима, 409-й год от Р.Х., Готское (современное Балтийское) море.
Её разбудил резкий стук о дно корабля – что-то остановило его. Наспех встав, она вышла на палубу – на ней никого. За пределами её личной и единственной каюты с небольшим очагом прямо на палубе стояла леденящая плоть погода, а из ноздрей шёл пар.
«Куда подевалась вся команда?», – мысленно вопросила себя Брунхильда.
Действительно, на палубе не было ни души, а каких-либо звуков из погреба корабля тоже не доносилось – она была одна.
Тут корабль резко пошатнулся влево-вправо, из-за чего ей, дабы не упасть, потребовалось даже ухватиться за дверь её маленькой каюты. Тряска длилась секунд пять, прежде чем корабль, на фоне спокойного моря без волн, освещал который только лунный свет, принял исходное спокойное положение. Что-то было не ладно. Брунхильда не была из той изнеженной породы южных принцесс, её не просто было испугать, однако сейчас её сердце забилось чаще. Прошло ещё секунд пятнадцать тишины и покоя, прежде чем море выплюнуло на корабль, перекинув через бортик корабля, нечто, а вернее, некоего, с виду, человека, но полуобнажённого – теперь на палубе она была не одна. Всё бы ничего, но ещё через несколько мгновений некто начал шевелиться, из-за чего принцесса даже вздрогнула.
«Как мог он выжить в ледяной воде и восстать на палубе корабля в такую стужу?», – пронеслась мысль у неё в голове. Неужто ей довелось лицезреть драугра (подобие зомби из скандинавской мифологии) живьём?!
«Драугр» восстал и выпрямился – это было страшное и бледное существо с горящими ледяным пламенем глазами, а плоть на его теле местами отсутствовала, обнажая кости.
«Андрофаг…», – с ужасом и удивлением для себя произнесла принцесса мысленно – она почему-то вдруг осознала, что это был именно он, вернее, один из них. Теперь он был не один – к нему присоединились остальные. Один за другим ему подобные существа начали вываливаться на палубу из-за борта прямиком из моря, а после вставали, один за другим, один за другим… Было ужасно страшно, принцессу затрясло всем телом. Она сейчас походила, скорее, на беззащитную Кримхильду, нежели на гордую воительницу или деву щита – вот насколько ей было страшно.
Она рванула с места обратно в свою каюту, судорожно хватаясь за своё верное копьё. Андрофаги же ворвались в каюту со стремительной скоростью – едва только принцесса успела отойти от двери. Одного из них ей даже удалось проткнуть после стремительного разворота – она была обучена военному делу практически с пелёнок и знала, куда нужно бить – любимым же её оружием было копьё. Затем она убила второго, третьего, четвёртого… Ублюдки не переставали напирать. Наконец до них дошло, что здесь им не пройти – дверь надёжно была защищена воительницей, даже без щита. Тут и сама воительница вспомнила про свой щит, и во время паузы в напоре врагов быстро подобрала в левую руку и его – свой высокий тёмно-зелёный деревянный щит, защищающий почти всё тело, скруглённый по краям. Твари же предприняли иной ход. Не прошло и пары мгновений с момента поднятия принцессой щита и принятия боевой стойки у двери, как послышался звук скабления по древу досок, из которых была сложена её каюта – это андрофаги ломились к ней со всех сторон. Паника вновь охватила Брунхильду, до этого немного успокоившуюся из-за своего воссоединения со своим любимым оружием и щитом – теперь она была в западне. Ещё через несколько мгновений образовалась первая пробоина – и образовавший её сразу же отведал на вкус наконечник копья шилдмейден. То же случилось и с тем, кто открыл вторую брешь. А так и с третьим, и четвёртым… Счёт убийствам убийца с копьём не вела. Наконец эти уроды додумались добраться до неё под палубой, на которой и стояла эта дощатая утеплённая каюта – скрежет и стуки послышались под полом.
«Это конец, мне не сдержать их…», – мысленно заключила, что её ждёт, Брунхильда.
Наконец один из мерзавцев пробил дыру в полу, пока воительница была занята убийством твари, вбежавшей в дверь, и хватанул её за ногу – впился в неё длинными и чёрными от грязи заострёнными ногтями, нет, когтями! На то принцесса простонала. Наконец тварям удалось оторвать целый кусок стены, по несчастью для девушки, за её спиной. Пока тварь удерживала её рукой за ногу из-под пола, из-за чего принцесса не смогла повернуться для на несений новой вереницы ударов, твари гурьбой хлынули внутрь через проделанную дыру в стене. Всё для неё было кончено. Ещё через пару мгновений её повалили на пол, при этом поломав костлявую руку нечисти, державшую её за ногу из-под пола – вырвали из руки копьё и также с силой отшвырнули щит – и принялись драть её… Андрофаги своими когтями принялись сдирать и срывать одежду с нашей героини: длинную ночную рубашку – обнажились толстые груди; затем добрались и до нижнего белья… Разоруженная бедняжка догадывалась, что сейчас с ней произойдёт и начала панически стонать, однако она ошиблась. Вместо того, что с ней однажды уже проделывали, – на этот раз могло быть без снотворного, но силой, – твари начали впиваться в её нагую плоть гнилыми и чёрными зубами, откусывая кусочки: вот кто-то куснул за ногу – в том самом месте, где до этого за икру держал её андрофаг под полом; вот один из них отхватил кусочек от её объёмной ягодицы – твари искали места «помягче»; вот кто-то дерзнул впиться и в её увесистую грудь… Было больно, она кричала. Громко кричала… Пока её крик не прервал роковой укус в шею, перегрызший артерию. Всё закончилось.
Брунхильда снова пробудилась ото сна. Всё до этого было всего лишь сновидением… Нет, это было кошмаром. С момента случившегося с ней в той пещере под озером Эльмарен ей часто снятся кошмары – это был один из них, однако теперь, более… тематический, что ли. Тем не менее, от реальности этот сон был оторван сильно… Дочерь Будли прекрасно знала, кто такие андрофаги и как они выглядят – это были обычные люди, чем-то схожие с финнами во внешности, но более дикие и практикующие каннибализм. Каннибализм практиковали также и их соседи, славяне, однако те это делали лишь в ритуальных целях своей языческой религии, ибо давно уже сеяли и пекли хлеба. Культура каннибализма, как основного рациона, могла сложиться лишь в обществе примитивных охотников-собирателей, кем и были северные соседи славян, андрофаги, в конечном итоге скатившиеся от нехватки рыбы, животных и лесных даров в пищу до поедания себе подобных. Не чураются они есть и соседние народы, например, тех же славян или балтов, а иногда и германцев, когда нелёгкая занесёт тех в их земли и позволит поймать и такой «плод» в их «селки». Разумеется, глаза у андрофагов не горели синим, а кости не торчали вместо оторванных кусков плоти – это были обычные люди, человеки, причём весьма слабые – двухтысячное воинство гётов способно покрошить это отребье в капусту – было бы что только есть на землях этих дикарей – не самих же людоедов им пожирать, в самом-то деле?
Во сне она не кричала – если бы кричала, её бы уже разбудил стоящий за дверью верный Вальдемар или кто другой. Стонать – могла. Однако это её не разбудило – она досмотрела сон до конца. За последние несколько лет, как она лишилась чести, чему вида старалась не подавать, её часто посещали кошмары, и потому они её не пугали – видела и пострашнее.
Должно быть, уже утро, а это значит, что пора двигаться к выходу.
Одета она была не как во сне, не в белую сорочку, иначе она бы уже околела в этой каюте. Да, она отапливалась, но к утреннему времени все угли истлевали в её железной «буржуйке» в углу. К слову, по этому похолоданию в каютке Брунхильда и поняла, что время утреннее – к утру всегда здесь становится так холодно. Мужичьё она к себе не пускала, дабы те подбрасывали дров – прекрасно знала, что у них на уме, хоть и не опасалась, что с ней может случиться беда – она, как ходили слухи, была самой сильной в гётском королевстве не только среди женщин, но и среди мужчин. Пожалуй, разумнее было бы разместить отдел для подкладки дров снаружи каюты, дабы нужный человек подтапливал комнату с улицы в течение всей ночи, как неоднократно думала принцесса, тем не менее, конструкция была такова. Так вот, одета наша героиня была вовсе не в сорочку, но в зелёную утеплённую унисекс-юбку германского типа до места чуть ниже бёдер, а ниже в такие же утеплённые такие же унисекс-штаны, но другого цвета, тёмно-оранжевого. На ступнях были тёплые носки. Но сейчас не время выходить, нужно было помочиться.
В её каюте была и неплохая мини-канализация – умельцы-гёты «впиндюрили» деревянную трубу к её сосуду для справления нужд в форме ведра из железа, по бортам которого был «присобачен» мех для присидки.
Она расшнуровала шнур, поддерживающий на месте штаны – те упали, она их придержала… Извлекла кусочек ткани из нижнего белья и бросила на дно морское, вернее, в самую нижнюю часть трюма, откуда, падая сначала в специальное ведро из «канализационной» трубы, потом уже выбрасывается в море обученным этому делу матросом. Вообще, это делал специальный трэлл (раб). Далее она плюхнулась задом на стульчак и сделала своё малое дело, после чего кусочек чистой ткани сунула в место выброшенной до этого в трусах. Месячные были ещё не скоро. В связи с этим вот уже в который раз подумала Брунхильда, что весьма странно и хорошо, что она не забеременела от тех вонючих карликов – вот была бы проблема… Однако не забеременела она и от молодой и здоровой спермы Зигфрида… Очевидно, она была бесплодна. И немудрено, ведь она была по характеру и силе, скорее, мужчина, нежели женщина – с малых лет она стяжала ремесло воительницы, но не роженицы и просто женщины. Возможно, усиленными физическими нагрузками она заставила все своё женское естество атрофироваться. В любом случае, она твёрдо знала, что больше не подпустит к себе ни одного мужчину!
Закончив со шнурками на поясе, она набросила на себя белую шубу, и вышла за дверь – в ноздри сразу ударил более холодный воздух, а из них-самих, прямо как в последнем сне, пошёл пар при выдохе. На улице было ясное утро. У двери стоял всё тот же Вальдемар.
– Доброе утро, моя госпожа! – развернулся к ней и молвил с поклоном своей русой головой Вальдемар.
Та в ответ лишь злобно смерила его взглядом – она всё ещё была зла на него за оспаривание её приказов. Если такое повторится снова, как тогда у озера Эльмарен, несколько дней назад, она убьёт его.
Брунхильда прошла мимо, к носу ладьи, не обращая внимание на орудующее на коробле мужичьё.
Всего неделю назад они проплыли через пролив озера Меларен и вскоре вышли в открытое Готское море. Принцесса считала, что худшая часть маршрута позади. Помимо льдов озера Меларен на северном его побережье были земли свирепых русов (да-да!, тех самых, кто позже пришёл в земли славян и финно-угров и в честь которых названа страна Россия, а народ русским!) – Рослаген со столицей в Уппсале – с ними у её отца и гётов сложились недружественные отношения, однако открытых войн никогда не было. Зато что-то подозрительно в последнее время они спелись со свеями, земли которых расположены западнее и северо-западнее их земель – надо смотреть в оба конунгу Будли за своими вассалами свеями! Внутреннее чутьё подсказывало Брунхильде, что этих русов следует опасаться. И не ошиблась.
– Ярл Вальдемар! Позади нас замечены корабли! Они нагоняют нас! – прокричал штурман в задней части корабля.
Вальдемар и Брунхильда отправились туда немедля – последней для этого нужно было преодолеть корабль от носа до самой задней его части.
– Что там!? – вопросил Вальдемар, подойдя к штурману вместе с Брунхильдой, – Что это за корабли?
– Мой господин, мой зоркий глаз видит знамёна русов!
Пригляделась и принцесса: и действительно – парус только одного из кораблей, очевидно, флагманского, был выкрашен в виде герба русов – пикирующего вниз золотого сокола на синем фоне паруса.
– Ускорить темп! – резко прокричала Брунхильда.
– Ускорить темп! – повторил её приказ для флагмана принцессы Вальдемар, затем стал подходить бортам ладьи и орать приказ для всего флота из 25-ти кораблей, передающийся по цепочке, от капитана к капитану.
– Как же мы вляпались, штурман… – на фоне криков Вальдемара заключила принцесса, – Но как они смеют?!
– Что смеют, моя госпожа? – удивлённо посмотрел на неё безбородый юноша-блондин своими голубыми глазами, подумав, что вопрос адресован ему.
– Смотри! – хватанула она его за голову рукой, прижала к своей пышной щеке и направила его взгляд, указывая пальцем, на корабли русов, – Это – боевое построение! – отбросила от себя она его голову, тот по инерции упал на палубу, – Жалкий глупец! Ты тут штурман или я?!
– Моя госпожа, простите меня! – юношеским тоном простонал тот и заплакал, перекувыркнулся на колени и лбом прильнул к палубе, – Простите!
Вместо ответа та лишь быстро и целеустремлённо зашагала в свою каюту – нужно было облачиться в доспехи.
Нет, доспехи доспехами, а драться с русами в море было самоубийством. Море – это их стихия. Гёты же совсем не были морским народом… Как и их родственники готы. Как и их родственники руги! Как и их родственники гепиды!!! На суше этих русов ещё можно было бы побить… Но сейчас была другая ситуация. Ровней на море русам могут быть разве что даны, но те далеко, они им сейчас не помогут. Да и с чего бы им помогать? Если бы Брунхильда была бестолковой дурочкой, она бы, наверное, сейчас начала просить милости у Ньёрда, скандинавского морского бога, обещать ему жертвы, если он ускорит плаванье их кораблей (в битве с русами им не помогли бы даже боги) – но она не была дурочкой и слишком хорошо знала, что из себя представляют боги и как они хитры, лживы и никогда не помогут вам чисто по доброте душевной, но всегда преследуют свои грязные цели…
Не прошло и пяти минут, как принцесса из принцессы превратилась в настоящую деву щита, и с щитом наперевес она вышла из своей каюты – голову её венчал уже знакомый нам крылатый шлем. Она уже решила, что будет делать дальше.
– Вальдемар! Ко мне! – прокричала она имя своего верного подчинённого.
Тот явился на зов немедленно.
– Вели кораблям ярла Инкстада, ярла Борка и ярла Грота разворачиваться и атаковать флот русов.
В ответ он удивился и молвил:
– Моя госпожа, но ведь это… – его прервал нож у горла, который поднесла к нему воительница-Брунхильда.
