Полная версия:
Владимир Андрейко СССР против СЕКСА
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Что свое изобретение решили с собой прихватить?
Генка переглянулся с Анкой и Матвеем. Во взглядах читалось: «а что, можно было?». Но подошедший капитан охладил их пыл:
– У нас пока другие планы, испытания будете проводить после окончания регаты, сейчас не до этого будет.
И пояснил Герасиму:
– Галя Семенова попросила прихватить тортик для Марки де Толли, раз уж мы за ней летим. Ну и Пашка с нами, как курьер, поедет.
Герасим глянул на возникший перед ним в воздухе экран.
– Вот этот трейлер, прицепленный к Пашкиному, гхм, средству передвижения, и есть тортик?
– Ну да, бабушка же не одна будет его есть! – пояснил Генка.
– А, ну тогда понятно.
Экран схлопнулся, а Пашка и штурман Туман через минуту появились в кают-компании, где собралась вся команда корабля.
– Товарищ капитан! Корабль готов к полету! – доложился Туман.
– Добро. Нашей команде придан официальный статус участников регаты. Члены комиссии СССР по организации регаты договорились с учебными заведениями, где учатся ребята, о том, что данный рейд будет им засчитан как летняя практика, а оценки им выставят их наставники. Поэтому, слушай мою команду по распределению: юнга Генка прикрепляется к капитану корабля Вихрь, юнга Матвей к штурману Туману, юнга Анка к механику Васе, юнга Петька к тактику Герасиму. Всем все ясно?
– А я? – спросил Пашка.
– Ну а ты, на время полета к Альдебарану, приобретаешь статус пассажира первого класса.
– А что это значит?
– Это значит, что во время полета можешь находиться на главной палубе.
– Ура!
– Команде занять места по штатному расписанию, через пять минут стартуем.
Собственно все места по штатному расписанию как раз на главной палубе и находились, лишь были разнесены, таким образом, что бы каждый член экипажа, в случае непредвиденных обстоятельств, оказался в собственной отдельной соте, ребра силовых полей которых еле заметно мерцали по залу, не мешая передвигаться сквозь них. Их можно было сделать совсем невидимыми, но Вихрю нравился такой антураж.
Палубу Вихрь устроил чуть выше центральной плоскости сферы корабля, заняв почти половину этажа по диаметру. С наружи, издали, ее длинное сплошное окно, выглядело как горизонтальная щель бойницы, тянущаяся вдоль края окружности шара корабля.
На ней же размещался и капитанский мостик, который в отличие от древних времен не нужно было выносить куда-то отдельно для лучшего обзора. Ну разве что он был расположен ближе всех к панорамному окну.
Юнгам подготовили места рядом с наставниками, расширив пульты управления, и добавив по дополнительному креслу, и пока летели на Альдебаран, кураторы вводили ребят в нюансы управления каждый своим хозяйством.
А вот Пашке была лафа. Капитан предоставил ему доступ к настройкам внешней обшивки корабля, и тот бегал по залу, дотрагивался до стен, делая их то прозрачными, то цветными, менял геометрическую форму, то это был круг, то звезда, то квадрат. Через пол часа он устал бегать, и сев по центру зала, попросил ЖивИна выдать ему пульт управления. После чего корабль превратился в калейдоскоп вспыхивающих по обшивке разных фигур. Причем Пашка умудрился как-то договориться с Живином, и обойдя прямое разрешение капитана, сумел добиться того, что прозрачными стали становиться и внутренности корабля. То есть, например, от центральной рубки, неожиданно образовывался тоннель, сквозь который можно было бы увидеть противоположенный край корабля, если бы не внутреннее убранство отсеков.
Было видно, как внизу, на шоссе, притормаживают машины, и вверх задираются головы, с интересом наблюдая за дискотечным шаром, в который Пашка превратил корабль, стремительно двигающимся в верхней зоне скоростного передвижения.
– Так, Пашка, хоре рассекречивать устройство «Смелого», – сказал Вихрь, и погрозил пальцем в пространство, – Боцман, ты почему расширила функционал управления, если я такой команды не отдавал? Сказал же, только внешнюю обшивку.
Перед капитанским мостиком, возвышающимся над полом на пол метра, возникла женская фигура в треуголке, белой просторной рубашке с жабо, облегающих брюках, подпоясанных широким поясом, из-за которого торчали рукояти старинных пистолетов, с саблей на боку и в высоких сапогах с отогнутыми ботфортами. Черно-угольные непослушные волосы торчали из-под шляпы, один глаз был закрыт повязкой, посередине которой сверкал фиолетовый бриллиант, другой глаз вторил ему огоньком голубого оттенка. С плеча свисала золотая цепочка, на которой болтался золотой же свисток. Фигура отставила ногу, уперла одну руку в бок, другую поднесла ко рту и пронзительно свистнула.
– Нахрена ей свисток? – в звенящей, после оглушительного свиста, тишине, послышался голос Герасима, который теперь прочищал ухо. – Она и без него свистит так, что уши вянут.
С пола, рядом с Пашкой, вспорхнул попугай ара, до этого с любопытством наблюдавший за его манипуляциями с виртуальным управляющим кубом в руках, и описав круг над капитанским мостиком, уселся на плечо девушки.
– Капитан, докладываю! – несмотря на официоз, девушка стояла все так же подбоченившись. – Этот новый мальчишка, сказал Кеше, что все соты на корабле имеют внешнюю обшивку, значит их тоже можно делать прозрачными. А этот глупый попугай повелся не его уговоры!
– Кеша значит повелся, да?
– Конечно Кеша, ты же меня знаешь, капитан, я – железо. То есть булыжник. То есть… ага, вот – кремень!
Звонкий девичий голос заполнил все пространство рубки.
– Уменьши децибелы, Катарина! – поморщился Вихрь.
– Слушаюсь, капитан! – шепотом, который тем не менее слышали все, произнесла Катарина. – Позволь пристрелить этого наглеца, или отрубить ему голову за обман!
– Справедливо. Нельзя обманывать доверчивого Живина, тем более таким маленьким мальчикам.
У Пашки отпала челюсть, и он стал глазами выискивать место, куда бы можно было смыться.
Катарина смутилась.
– Ну не такой уж он и маленький. Вообще-то. А я не такая уж и доверчивая. Вообще-то. Мне просто самой стало интересно…
– Ладно, проехали. Знакомьтесь. Пашка, это Катарина – боцман нашего корабля и ее попугай Кеша. Катарина, это Пашка – младший брат Генки.
Вихрь кивнул на юнгу, сидящему рядом в кресле.
– А, так это твой брательник, Генка?! – радостно воскликнула Катарина. – Ну раз так, то на первый раз, я его, так и быть, прощаю! Кеша, лети, вытаскивай этого мелкого говнюка из-под кресла, пойдем устроим ему экзекуцию, ой, то есть экскурсию по кораблю.
Когда боцман, Пашка и Кеша удалились из рубки, все с облегчением вздохнули, и даже капитан.
Звезда Яркая, в созвездии Альдебаран, где проводили солнечные соревнования, отличалась большой активностью, нестабильными выбросами плазмы, и таила в себе множество неизученных явлений, чем и привлекла к себе внимание, сначала ученых со всей галактики, а затем и спортивного комитета.
В отличие от множества звездных систем, эта имела лишь одну планету на орбите, к тому же не пригодную для жизни ни одной из цивилизаций галактики. И добывать там ресурсы не представлялось возможности по причине гона солнечных зайчиков. Вследствие чего никто не имел территориальных претензий, и звезду внесли в реестр для свободного исследования. А учитывая, что она была одна из редчайших звезд, населенных солнечными зайчиками, то ее так же объявили заповедником.
На ее орбите была сооружена большая исследовательская база, которая постепенно стала разрастаться из-за нашествия не только ученых, но и туристов, и в конце концов, после объявления Яркой звездой, входящей в интересы спортивного комитета, что еще сильнее подогрело интерес туристов, та превратилась в трехъярусную шайбу, диметром в сто километров, которая была поделена на десятки секций, комфортных для проживания любой галактической расы.
Человечеству досталась площадь в десять квадратных километрах на верхнем ярусе, и по несколько километров на среднем и нижнем, где в основном располагались гостиницы и комплексы развлечений.
Все корабли причаливали к нижней части шайбы, находясь вверх тормашками, относительно ее туристической части, обращенной поверхностью к Яркой. Именно там, в центре, откуда начиналось деление на дольки секций поверхности станции, была проведена церемония награждения, и именно туда пол часа назад укатил Пашка с тортиком для бабушки.
На удивление всей команды, ожидающей прибытия лишь Марки де Толли, на одной из круглых грузовых платформ, во множестве испещривших взлетное поле, из недр станции, поднялся Пашкин мопед с прицепом и двумя пассажирами.
Один из них был сам Пашка, вторым – бабушка, Мария Павловна. Она сняла шлем, тряхнула головой, рассыпая по плечам волны светлых волос, и одним легким движение соскочила с заднего сиденья. Высокая, стройная, поджарая, в облегающем тело красном комбинезоне с символикой солнечных соревнований, в виде желтых кружков и лучей. На воротнике красовались эмблемы трех зайчиков – непревзойденный результат охоты на них. По одному зайцу было еще у пятнадцати жителей галактики, по два, у троих. Свой третий зайчик она заработала сегодня, выиграв соревнования.
Капитан Вихрь, и Генка поспешили им на встречу.
Бабушка стояла, уперев руки в бока, в одной из которых находился шлем, и постукивала носком белого короткого сапожка по земле.
– Ну что, шалопаи, всю обедню мне испортили! – не дав поздороваться, сразу напустилась она на Генку.
Пашка усиленно притворялся невидимкой, пытаясь слиться с цветом сидушки, на которой восседал, и отводил взгляд. Генка просек фишку.
– Ба, что тебе Пашка сказал?
– Что, что. Кто ему не тот контейнер к мопеду подцепил? А? С каким-то там коком, а не тортом?
– Флюп-скоком, – на автомате поправил Генка, судорожно вспоминая как позавчера он готовил свой трейлер с двигателем к транспортировке на «Зевс», и для этого заранее прицепил его к мопеду. – Пашка, ты чего, не проверил какой контейнер с собой взял?
– Так мама сказала, что робики его в гараж сами доставят, – невнятно проблеял Пашка, понимая, что всю вину на Генку перевалить не удастся, – я и подумал, что они его и приладили к мопеду.
– Ну ты и баран! Что тяжело было посмотреть, что там внутри?!
– А нечего было будить меня рано! – огрызнулся Паша. – Я по утрам плохо соображаю.
– Неплохая отмаза, – констатировала бабушка, взвешивая в руке шлем. Пашка еще не успел снять свой, и зная крутой нрав бабушки, вжал голову в плечи, руками вцепившись в свисающие вдоль висков лямки.
– Приветствую, вас, уважаемая Марка де Толли! – капитан Вихрь, решил взять беседу в свои руки, пока другие руки не начали раздавать оплеухи. – Очень рад, что вы согласились принять участие в нашем путешествии.
Бабушка еще пару секунд посверлила взглядом внуков, и решила сменить гнев на милость. Ее нахмуренные высокие светлый брови, цвета пшеницы, разгладились, поднимаясь тонкими дугами вверх, глаза вдруг стали карие, хотя секунду назад, никто не сомневался в том, что они отливают сталью, тонкие черты лица потеряли свою резкость. Никто не дал бы ей больше тридцати земных лет. Она вздернула курносый, весь в конопушках нос, и мило улыбнулась Вихрю.
– Витька, я, конечно, помню, как ты еще под стол ходил, и как тебя крапивой по огороду Марфа гоняла, но это не повод напоминать про нашу разницу в возрасте. Не так давно ты меня теткой Маркой кличал, и на «ты». Что изменилось?
– Ээ, – Вихрь потерял весь свой серьезный вид, превратившись в растерянного мальчишку, – Мария Павловна, ну это как-то по-соседски, когда в гости друг к другу ходим.
– А я, что не в гостях сейчас, что ли? Называй меня Маркой и на ты, понятно?
– Понятно, чего тут не понятного, – развел руки в разные стороны смущенный Вихрь.
Глава 3
Из-за его спины, опасливо выглянула Катарина.
– А мне как вас называть? – пискнула она.
Голова попугая Кеши, медленно приподнялась над плечом Вихря, с интересом озираясь вокруг.
– Это что еще за чудо-юдо в перьях? – вновь улыбнулась бабушка, прекрасно понимая, что за компания тут собралась.
– Марка, разреши представить Живина и боцмана нашего корабля, Катарину и ее попугая Кешу.
– Фамильяр?
– Так точно.
– И сколько тебе лет, Живин?
– Десять. Меня Катарина зовут.
Девушка потупилась.
– Новенькая значит.
Марка посмотрела на Вихря. Тот поднял большой палец.
– А фамильяра давно воспитываешь?
– Пять лет.
– Ладно, зови меня тоже Маркой, разрешаю.
Боцман гордо вскинула голову, сверкнув живым глазом, а Кеша, с криком «Да здравствует Марка де Толли!» сделал почетный круг над людьми, и приземлившись на Пашкин шлем, постучал по нему клювом.
– А? Что? – Пашка все еще сидел с зажмуренными глазами в ожидании экзекуции. Он завертел головой, и снял шлем, стряхнув с него возмущенного Кешу. – Так что теперь делать-то с тортом и флюп-скоком? Раз бабушка не убила, то мама точно убьет!
Его унынию не было предела.
Вихрь, секунду поразмышляв, принял решение:
– Пожалуй, Пашка, только подвигом ты сможешь теперь искупить свою вину. Так что, беру тебя десятым членом нашего звездного экипажа.
– И флюп-скок с собой заберем? – замер Генка.
– Заберем конечно, не отправлять же его почтой домой. В грузовом отсеке места много.
– Товарищ капитан, вы точно не пожалеете, вот чувствую, что он нам еще пригодится!
– Гхм, – прищурился Вихрь, – вообще-то хотелось бы провести регату спокойно, и без всяких неожиданностей.
– А кем я буду, товарищ капитан? – Пашка проникся Генкиным обращением к Вихрю.
– Гхм, – на мгновение задумался Вихрь, – кем, кем… Писарем будешь. Бортовой журнал на тебе.
Космическое пространство перед станцией регистрации старта регаты было заполнено сотнями, если не тысячами кораблей различной конфигурации. Ребята зачарованно смотрели на это разнообразие форм.
Вся команда собралась на главной палубе и обозревала огромную трубу искусственного космического орбитальника, словно ожерелье опоясывающего по диаметру целую звезду. Где-то ожерелье обрывалась, словно из него выпал камень, и продолжалось дальше в сотне километров, где-то утолщалась до тысяч километров, а где-то истощалась до сотни метров. Все зависело от потребностей каждой секции. Где-то выращивали растения, где-то кристаллы, где-то проводили химические опыты, а где-то термо-ядерные или гравитационные. Вот такие секции обычно и отделялись, образуя в целостной конструкции трубы пунктиры и точки.
– Товарищ капитан, а ведь в коммюнике говорилось, что будет 10 кораблей СССР и 10 кораблей СЕКСА, – недоумевал Генка, взъерошивая волосы – а это что?
– Провожающие! – засмеялся Вася.
– Гхм, – Вихрь и сам был обескуражен, – сейчас посмотрим последние новости.
– Вы не знали? – подняла бровь Марка. – Еще вчера СЕКСА выразил протест по поводу ущемления прав различных меньшинств. Как в государственных, так и в социальных масштабах.
– Что значит в социальных? – не понял Матвей.
– А что значит в государственных тебе не интересно? – усмехнулась Марка. – В общем суть их заявления сводится к тому, что каждое малое государство имеет право подать заявку на участие, внутри СЕКСА.
– Ну так пусть внутри себя и подают, – предложила Анка.
– Они типа не успеваю, и поэтому ходатайствуют провести первый этап регаты с целью выявления десяти лучших экипажей.
– Да мутят, эти капиталисты, к хренам, понятно-же, – высказал свое мнение Герасим. – Какую-нибудь подставу хотят нам организовать.
– Я склоняюсь к тому же мнению, – поддержала его Марка.
– Так, а про социальные-то меньшинства что? – не сдаваться Матвей.
– Да это их вечная фобия. Выпятить на свет Божий какую-нибудь ненормальность или гадость, а потом танцуют вокруг нее, и всему миру доказывают, что к этому надо относиться с уважением, чуть ли не в культ возводить, и проводить в государственные институты.
– А при чем здесь регата?
– Я не знаю. Может быть, хотят отстоять права тех, кто хочет летать задом на перед. Инопланетянам, и комиссии по регате это как-то фиолетово, но, наверное, в самом СЕКСА, при каких-нибудь выборах, кому-то это зачтется.
– Вот придурки! – сделала за всех вывод Катарина, и посмотрела на капитана, согласен ли он с ее мнением.
Вихрь хмыкнул, одобрительно сощурившись, а Кеша начал выписывать над палубой круги, и кричать «Придурки, придурки! Да здравствует Марка де Толли!»
В связи с наплывом огромного количества участников, и во избежание накладок, каждому экипажу пришлось в полном составе проходить регистрацию. Хорошо, что станция легко растягивалась в ширину, увеличивая стойки регистрации до любого нужного количества, а регистрацией занимались амебоподобные мюмлики, которые так же могли неограниченно делиться, копируя умения первой особи.
Если на разнообразие кораблей в космосе было смотреть просто интересно, то вид живых представителей СЕКСА, проходящих регистрацию, и их поведение, у неискушенной Генкиной команды, вызывал оторопь, если не шок.
– Бабушка, – шепотом спросил Генка, указывая глазами на одну из групп, – кто это?
– Это сообщество ЛГБТ, – вполголоса ответила Марка.
– А чего это с ними? Почему они голые, а у того чувака на лбу какая-то сосиска болтается? Он что, мутант?
– Помнишь, я на корабле упоминала про меньшинства, так вот это они.
– А кто из них мужчина, а кто женщина? Не понятно. Вот вроде мужик с бородой, а сиськи женские. А вон двое вообще с лошадиными задами, и кажется один из них жеребец, а другой кобыла. Это тоже для них нормально?
– Для них нет ничего ненормального. Сейчас у них видимо мода такая. У них то кошки, то кони, то черт-те знает что на палочке. В общем одно слово – трансмутанты, тьфу. Пашка, ну-ка закрой рот и отвернись.
Пашка послушно отвернулся, но тут же задергал бабушку за рукав, узрев в той стороне еще одну интересную картину.
– Ба, а зачем вон те белые неграм ноги целуют, и прощения просят?
– Тихо ты. Это для нашего Васи, негр просто наследственный признак, а для этих чернокожих такое название является оскорблением. А те белые целуют им ноги, извиняясь за то, что когда-то называли их неграми.
– А зачем?
– А вот тут все не так просто и смешно, как вам может показаться. В СССР каки образом люди могут перемещаться по космосу, и вообще давать жизнь и энергию многим изобретениям и механизмам?
– Известно как, – встрял Матвей, как наиболее эрудированный среди их компании, хотя это знание ребята получали, еще будучи октябрятами, – с помощью коллективного разума. СССР потому так и называется, что мы сумели объединить свои разумы, что возможно только при социалистическом строе, и теперь наше общество общим усилием излучает некое пси-поле, которое позволяет выйти на другой уровень физических законов, мышления и исчисления. Принято считать, что в обычном пространстве, этого можно было бы достичь, развив квантовую механику до восьмой степени. Но для этого, несмотря на современные технологии, необходимо было бы создать компьютер, размером примерно с Луну.
– А вот и нет! – встрял Генка. – Я до второй степени собираю в сарае, и пока только половину занял.
– Балбес, все без тебя уже давно просчитано, у меня надо было спрашивать. Вечно ты Генка сначала делаешь, а потом ноешь, почему не получается.
– Да тихо вы! – это уже встряла Анка. – Интересно же! Баба Марка, расскажи дальше.
Марка улыбнулась Анке и продолжила:
– В упрощенной версии Матвей все правильно рассказал. Так вот, если говорить поверхностно, то чем социализм отличается от капитализма? При социализме все общее, а при капитализме каждый сам по себе, и работает на себя. Вот им наш метод и не подходит. Насколько знаю, от идеи квантового компьютера Америка не отказалась, и где-то его строит. Но все это сильно затратно. Поэтому, украв у нас идею пси-поля, Европа пошла по другому пути. Они создают его индивидуально. Ну так они внушили себе. Типа они волшебниками что ли считают себя, и придумали разные магические технологии. Главная из них это выход в некий транс для сбора мировой энергии. Вот вам как раз два типичных примера. Одни ноги целуют, другие не только шокируют своей внешностью, но и хмм, своей семейной жизнью, мяго выражаясь. Этим они накапливают энергию для старта. Если вы еще посмотрите вокруг, то много чего интересного увидите. Правда наиболее благоразумные делают это не на виду у всех, но в Европе есть теория, что публично можно собрать энергии для пси-поля больше.
– Марка, ты сама в это веришь? – засмеялся Вихрь.
– Нет конечно, – подхватила его смех Марка, – это они так думают. А я доподлинно знаю в чем тут дело.
– В чем? – хором спросили юнги, а старшие тоже напрягли слух, внимательно прислушиваясь к мнению одного из самых опытных и авторитетных ученых по исследованию космического пространства.
– Своим идиотским поведением они смешат Асуров, а те за это открывают им свои дороги, предоставляя возможность двигаться по ним. Молча. Не ставя их в известность. Вот и все. Только никому в СЕКСА не говорите об этом. Во-первых, не поверят, а во-вторых, постараются поколотить.
На некоторое время все замолкли, переваривая сказанное, и продвигаясь в очереди. Один Пьеро вертел головой, и довертелся:
– Баб Марка, а вот те две группы почему в камуфляже?
– Не знаю, я не военный специалист, тут тебе скорее Герасим поможет.
Герасим присмотрелся:
– Аа, так это финны и эстонцы, к хренам, – выдал он и замолчал, как будто всем все стало ясно.
– И что? – спросил Пьеро.
– Одно из самых малочисленных обществ в человеческой цивилизации.
– Они что все крутые военные?
– Да какие, к хренам, крутые и военные. Так прослойка между СССР И Европой. Как-то так получается, что они всегда остаются на границе между нашими обществами. И всегда голосуют за войну.
– Так и чем они знамениты, раз все о них знают?
– Да только тем и знамениты, что живут на границе СССР. Если бы не это, то никто их коровами и молоком никогда в жизни не заинтересовался, особенно их друзья в Европе.
– А это что? – у Пашки после посещения регистрации, скорее всего должен был образоваться вывих челюсти, настолько часто и широко он ее разевал.
– Все, Пашка, закрывай глаза! – скомандовала Мария Павловна. – Это уже совсем непотребство, гадить посреди общественного места! Тьфу, погань! Куда только местная администрация смотрит?!
Глава третья
В которой становится очевидными замыслы СЕКСА, но наши герои избегают ловушки, и устремляются к первой планете регаты под названием Планета песчаных бурь
Вся команда в полной боевой готовности, облаченная в походную униформу черного цвета с серебряным отливом, была вновь на главной палубе, окружив капитанский мостик, который по такому случаю капитан сравнял с полом, убрал кресла, а центральный пульт превратил в круглый стол, на котором сейчас лежало девять конвертов.
До старта регаты оставался ровно час, и чемоданчик с инструкциями, который каждая команда участников получала при регистрации заявки на гонку, только что с тихим звоном раскрылся, явив зрителям россыпь прямоугольных конвертов.
До всех участников были доведены окончательные условия состязаний:
Для прибытия на финишную планету Сюр каждой команде необходимо набрать десять баллов. Баллы можно заработать как простым путем, посещая контрольные вехи, которых было всего девять, так и более сложным – добывая там некие символы, за которые можно было получить дополнительный бал. Более подробная информация об этом находилась внутри конвертов. То есть побывать в девяти системах было недостаточно, нужно было, как минимум, на одной из них раздобыть символ. Сюр становилась финишной планетой для тех кто набрал десять баллов.
Команды были свободны в выборе очередности посещения систем и планет следования. А так же за ними оставалось право выбора – следовать ли дальше, до следующей контрольной точки, или потратить время на добычу символа системы. Тут были свои плюсы и минусы. С одной стороны – был риск, что символ добыть не удастся, и тогда это становилось пустой тратой времени, и как следствие отставание от других участников регаты, но с другой стороны, наоборот, с каждым добытым символом, уменьшалось количество контрольных точек, что, наоборот, сильно экономило время команде.
Разрешалось вскрывать лишь один конверт, после чего остальные убирались обратно в чемоданчик, до тех пор, пока не будет выполнено задание вскрытого конверта. Вернее не так. Участники были вольны выбрать – отметиться на контрольной точке, и следовать сразу до следующей вехи, и тогда задание на добычу символа пропадало, либо они соглашались остаться в системе, что бы попробовать найти и получить ее символ, и в этом случае новый конверт можно было вскрыть лишь выполнив квест. Если команда, при выполнении задания, понимала, что сделать это не возможно, или потраченные усилия и время неприемлемы для нее, то от этой затеи в любое время можно было отказаться, и получить возможность выбрать новый конверт, с новой контрольной точкой и новым символом в ней.
