Влада Ночь Детектив для Альфы

Глава 1. Майя

В этом городе пахло деньгами и чужими тайнами.

Я сидела в своей машине — старой, видавшей виды «Тойоте», которая последние полгода работала больше на чистом энтузиазме, чем на бензине — и наблюдала за входом в элитный ночной клуб.

«Берлога». Название без намёков.

Для тех, кто не в курсе: вход строго по приглашениям, членские взносы выше моей квартплаты за год, а в меню вместо привычных стейков — блюда, о которых лучше не спрашивать.

Работа частного детектива в городе, где оборотни правят бал, а люди делают вид, что ничего не замечают, — это постоянный компромисс с совестью. Но сегодня совесть молчала, потому что сегодня я искала ребёнка.

В кармане пиликнул телефон. Сообщение от клиентки: «Она там. Подруга видела её фото в соцсетях какого-то блогера. В «Берлоге». Пожалуйста, Майя. Она же совсем девочка».

Я вздохнула и убрала телефон. Нина, восемнадцатилетняя волчица из маленькой стаи, пропала две недели назад. Родители на грани инфаркта, полиция разводит руками, а все следы ведут в клуб, принадлежащий стае Блэквуд — одной из самых влиятельных и закрытых структур в городе.

— Ладно, — сказала я машине, открывая дверь. — Если не вернусь, завещаю тебя своему коту. Он хоть и сволочь, но справедливая.

Машина, по обыкновению, промолчала, и я восприняла это как согласие.

Внутри «Берлога» оказалась именно такой, как я себе представляла: кожа, бархат, приглушённый свет и запах дорогого парфюма, который с трудом перебивал естественный, чуть диковатый запах хищников.

Оборотни здесь чувствовали себя в своей стихии. Их выдавали глаза — слишком внимательные, цепкие и голодные, даже когда они просто потягивали виски у барной стойки.

Я прошла к бару, заказала минералку и начала сканировать зал. Нина была высокой блондинкой с модельной внешностью — такие здесь на вес золота. И правда, я нашла её быстро.

Она сидела в VIP-зоне за столиком с двумя мужчинами в дорогих костюмах. Выглядела напряжённой, но улыбалась, как учат в таких случаях. Один из мужчин наливал ей шампанское. Она пила. Я мысленно вздохнула. Плохо, Нина, очень плохо. Но не смертельно — я же здесь.

Я направилась к VIP-зоне. На входе меня встретил мужчина, которого природа явно создавала, когда у неё было хорошее настроение и лишний бетон: рост под два метра, плечи — косая сажень, взгляд — тяжёлый, изучающий.

— Приглашение, — сказал он. Без вопроса и без намёка на вежливость.

— Честно? Потеряла где-то по дороге. — Я улыбнулась максимально дружелюбно. — Я к друзьям. Вон те двое с блондинкой. Я их сестра. Троюродная. Из бедной ветви семьи.

Бетонный мужчина даже не повернул головы.

— Нет.

— Слушай, — я понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Давай договоримся по-хорошему. Ты меня пропускаешь, я не рассказываю твоей бабушке, что ты работаешь в заведении, где подают блюда, за которые в приличных домах вызывают полицию.

Он моргнул. До него дошло не сразу. А когда дошло — его ноздри раздулись, и он зарычал. Низко, вибрирующе, с тем особым подтекстом, от которого у нормальных людей включается инстинкт самосохранения на полную мощность.

Я выдержала паузу, а потом, посмотрев ему в глаза, спокойно сказала:

— Милый, я выросла в районе, где такие звуки издают холодильники, когда ломаются посреди ночи. Если ты пытаешься меня напугать — попробуй что-то пооригинальнее. Например, стихи. Любишь стихи?

Оборотень замер. В его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь растерянности и любопытства. Этого ему в инструкции точно не прописывали.

Я воспользовалась заминкой, скользнула мимо него в VIP-зону и быстрым шагом направилась к столику.

— Нина! — позвала я негромко, но внятно. — Привет, дорогая! А мы тебя везде ищем. Мама просила передать, что ужин стынет.

Блондинка подняла голову. В её глазах мелькнуло узнавание, потом надежда, потом снова страх. Но не передо мной, а перед теми, кто сидел рядом.

Мужчины за столиком синхронно повернулись. Обычные морды — холёные, самодовольные, с дорогими часами и пустыми глазами. Беты. Те, кто бегают по поручениям и очень хотят казаться важными.

— Ты кто? — спросил тот, что сидел ближе, и его тон не предвещал ничего хорошего.

— Я её тренер по дыхательной гимнастике, — взяла Нину за руку и потянула вверх. — Поднимайся, красавица, нам пора. Скажи дядечкам спасибо за шампанское.

— Никуда она не идёт.

Голос за спиной был низким, спокойным и абсолютно ледяным. В нём не было угрозы — в нём было утверждение факта. Настолько уверенное, что на секунду мне самой захотелось подчиниться.

Я обернулась.

Мужчина стоял в проходе, перекрывая единственный путь к выходу. Высокий. Широкоплечий. Тёмный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Волосы тёмные, зачёсанные назад. Лицо — резкое, скуластое, красивое той опасной красотой, от которой брошенным им женщинам требуются годы терапии.

Но главное было даже не в лице, а в том, как на меня смотрели его глаза.

Жёлтые. С вертикальным зрачком. Глаза Альфы. Глаза того, кто никогда не слышал слова «нет» и не собирался начинать.

Давление ударило мгновенно. Воздух стал тягучим, как патока. В ушах зашумело, в висках запульсировала боль. Моё тело закричало: «Подчинись! Склонись! Беги!».

Я глубоко вздохнула. И включила свой дар — ту самую странную способность, которую ненавидела всю жизнь, потому что она делала меня чужой среди своих и своей среди чужих. Стена в голове. Тишина. Давление исчезло, оставив после себя только лёгкое головокружение.

— Осторожнее, — сказала я, поморщившись. — У меня от некоторых видов давления мигрень начинается. А таблетки дома остались.

В жёлтых глазах мелькнуло удивление. Или это было любопытство? Он моргнул, всего один раз, и давление исчезло совсем.

— Ты человек, — сказал он, и это не было вопросом.

— А ты оборотень, который, судя по всему, привык решать вопросы через запугивание. — Я выпрямилась, всё ещё держа Нину за руку. — Я забираю девушку. Ей восемнадцать, по человеческим законам она совершеннолетняя, но по вашим — ещё щенок. Родители её ищут. Так что, если не возражаешь, мы пойдём.

Я сделала шаг к выходу. Он не сдвинулся. Мы оказались лицом к лицу — слишком близко, слишком опасно близко. Я чувствовала его запах — дорогой парфюм с нотами кожи и дерева, и под ним что-то дикое, звериное, от чего внутри всё сжималось в тугой узел.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он тихо. Почти спокойно.

— Догадываюсь. — Я встретила его взгляд и не отвела глаз. — Ты Аларик. Альфа стаи Блэквуд. Твоё лицо на обложках деловых журналов и в некоторых документах, которые я видела по работе. — Я помолчала секунду и добавила с лёгкой улыбкой. — И от тебя пахнет мокрой шерстью, даже несмотря на костюм за пять тысяч. Наверное, плохо просушили после утренней пробежки.

В зале стало тихо. Абсолютно, звеняще тихо. Я слышала, как где-то за стойкой бара упала вилка. Как кто-то сдавленно выдохнул. Как бешено колотилось моё собственное сердце.

Аларик смотрел на меня, и его глаза горели жёлтым огнём, а желваки на скулах ходили ходуном. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулаки.

Я приготовилась к самому худшему, но вместо этого уголок его рта чуть дрогнул.

— Ты всегда такая смелая, — сказал он, и это снова не было вопросом.

— Я всегда такая занятая, — сунула свободную руку в карман куртки, достала визитку. — Майя Соболева. Частный детектив. Если потеряете кого — обращайтесь. Для членов вашей стаи скидка. Вам особенно.

Я протянула ему визитку. Он взял. Посмотрел на неё. Перевёл взгляд на меня. Потом на Нину, которая мелко дрожала за моей спиной.

— Она уйдёт, — сказал он. — Но ты останешься. Поговорим.

— Не сегодня, — я покачала головой. — У меня рабочий день закончился, клиентку нужно доставить родственникам. Если хотите поговорить, мои контакты у вас в руке. Звоните. Я беру почасовую оплату.

Я развернулась и, всё ещё сжимая руку Нины, пошла к выходу. Спиной я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий, не отпускающий. Я ждала, что он окликнет меня, прикажет остановиться, пошлёт своих людей вдогонку, но ничего такого не произошло.

Мы вышли на улицу. Нина разрыдалась, повиснув у меня на шее. Я усадила её в машину, села за руль и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Ты… ты понимаешь, кто это был? — всхлипывала Нина. — Он же… он же…

— Аларик Блэквуд, Альфа стаи, хозяин половины города, — кивнула я, заводя двигатель. — Понимаю, но знаешь, что я поняла за годы работы, детка? Самые опасные люди — не те, кто рычит громче всех, а те, кто умеет слушать. Он умеет. И это должно пугать нас обоих гораздо сильнее, чем любой рык.

Я отвезла Нину к родителям, получила честно заработанный гонорар, выслушала тысячу благодарностей и вернулась в свою квартиру. Крошечную, заваленную папками с делами, с котом на подоконнике, который даже не повернул головы на моё появление.

Ночью я не спала. Лежала, смотрела в потолок и чувствовала на себе жёлтые глаза. Они прожигали меня насквозь даже в воспоминаниях. И что-то подсказывало мне, что этот разговор — не последний.

А наутро в дверь постучали.

Я открыла. На пороге стоял мужчина в строгом костюме. Не Аларик, но явно из его стаи — слишком правильная осанка, слишком спокойный взгляд. Он протянул мне конверт.

— От Альфы. Лично в руки.

Я взяла конверт, поблагодарила и закрыла дверь. Внутри оказался официальный контракт на нескольких страницах и короткая записка от руки:

«Майя Соболева.

Вы произвели на меня впечатление. Редкое качество. У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться, потому что я достаточно изучил вас за эту ночь и знаю: вы не умеете проходить мимо чужих проблем. А у меня их много.

Жду сегодня в 18:00 в моём офисе. Приходите с тем самым выражением лица. Мне оно понравилось.

Аларик Блэквуд.

P.S. Ваш кот мне тоже понравился. Передайте ему, что я разрешаю запрыгивать на мой диван, когда будете в гостях. Если, конечно, решите прийти».

Я перечитала записку два раза. Потом третий. Потом посмотрела на кота, который дремал на подоконнике, свесив хвост.

— Ну что, — сказала я ему, — похоже, у нас свидание с самим Альфой. Как думаешь, стоит?

Кот зевнул, демонстрируя полное равнодушие к моей драме.

— Солидарна, — вздохнула я. — Но пойти придётся. Хотя бы ради того, чтобы узнать, с каких это пор оборотни интересуются моим котом.

Я посмотрела на часы. До шести оставалось восемь часов, чтобы придумать, как разговаривать с человеком, который одним взглядом заставляет стаю дрожать.

Я улыбнулась своим мыслям и пошла варить кофе. Будет точно весело.

Глава 2. Майя

Офис Аларика Блэквуда находился на сорок седьмом этаже небоскреба в деловом центре. Стекло, бетон, сталь — ничего лишнего, ничего случайного. Даже растения в кадках выглядели так, будто их натаскивали на строгую геометрию с детства.

Меня провели через приёмную, где за столом сидела секретарша с лицом фотомодели и взглядом цербера, и оставили перед массивной дверью из тёмного дерева.

— Входите, — раздался из-за двери низкий голос. — Я знаю, что вы уже здесь. Ваш запах… своеобразный.

Я хмыкнула, толкнула дверь и вошла.

Кабинет был огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город: море огней, текущее к горизонту. За столом из чёрного стекла сидел Аларик. Сегодня без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. На столе — стопка бумаг, ноутбук, чашка с чем-то тёмным. И никаких тебе «друзей семьи» с автоматами по углам. Только он и тишина.

— Мило, — сказала я, оглядываясь. — Прямо как в журналах про идеальную жизнь. Только где кровати для жертв? Или их в другом крыле поставили?

— Садитесь, — он указал на кресло напротив стола, даже не улыбнувшись. — Кофе? Чай? Что-то покрепче?

— Воду, если можно, — я села, положила сумку на колени. — Я на работе. С вами, похоже, лучше держать голову трезвой.

Он нажал кнопку на столе, что-то продиктовал в воздух, и спустя минуту, в кабинет бесшумно вошла девушка с подносом. Поставила передо мной высокий стакан с водой, лёд, долька лимона. Исчезла так же бесшумно.

— Итак, — начал Аларик, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. — Майя Соболева. Тридцать два года. Частный детектив без лицензии уже пять лет. Специализация — дела, от которых отказывается полиция. Два раскрытых убийства, одно похищение, семь найденных пропавших. Ни одного провала.

Я молча пила воду. Лёд приятно холодил горло.

— Родители погибли, когда вам было пятнадцать. Воспитывала бабушка, которая держала небольшую антикварную лавку. Умерла три года назад. Кота зовут Барсик, ему восемь лет, и он толще, чем должен быть по ветеринарным нормам, — мужчина сделал паузу. — Я ничего не пропустил?

— Пропустили, — я поставила стакан на стол. — У Барсика проблемы со щитовидкой. И он не толстый, а фактурный. Если уж берётесь изучать моё досье, будьте дотошны.

В жёлтых глазах мелькнуло что-то. Не улыбка, нет, скорее тень улыбки. Оборотень подался вперёд, положил локти на стол.

— Вы не боитесь, Майя. Совсем. Это редкое качество. Обычно люди, которые знают, кто я, по крайней мере, нервничают. А вы сидите здесь, пьёте воду и делаете замечания по поводу моего расследования.

— А вы хотите, чтобы я боялась? — Я чуть склонила голову, разглядывая его. — Потому что, если честно, я пока не вижу причин. Вы пригласили меня в свой красивый кабинет, изучили мою биографию, даже про кота узнали. Похоже, я вам зачем-то нужна. А когда ты кому-то нужен, бояться глупо. Нервничать — можно, но я сегодня выспалась.

Он молчал несколько секунд. Просто смотрел на меня долго, внимательно, изучающе. Я выдержала этот взгляд. Включила свою внутреннюю защиту — ту самую стену — и смотрела в ответ.

— Интересно, — сказал он, наконец. — Ваш дар: вы блокируете ментальное давление. Всегда так было?

— С детства, — я пожала плечами. — Долго не могла понять, почему на меня не действуют вещи, от которых другие люди впадают в ступор. Потом бабушка объяснила. Сказала, что это дар предков. Или проклятие. Смотря, с какой стороны посмотреть.

— С какой смотрите вы?

— С практической, — я улыбнулась. — Это позволяет мне делать мою работу. И разговаривать с такими, как вы, на равных, а не трястись в углу, молясь, чтобы не съели.

Он усмехнулся. Коротко, почти незаметно, но я уловила.

— Хорошо. Тогда к делу, — он пододвинул ко мне контракт, который я уже видела. — Вы прочитали?

— Пролистала, — взяла бумаги, пробежалась глазами. — Вы нанимаете меня для расследования внутренних дел вашей стаи. Исчезновение нескольких молодых волков, подозрение на предателя в ближнем круге, возможная утечка информации конкурентам. Заманчиво. И опасненько.

— Справитесь?

— Справлюсь, — отложила контракт. — Вопрос в другом: почему я? У вас своих волков — целая армия. Наверняка есть те, кто обучен таким вещам лучше меня.

— Потому что я не доверяю своим волкам, — ответил он спокойно. — Предатель среди них. Я не знаю, кто. Может быть, кто-то из верхушки. Может быть, кто-то, кого я считал близким. Мои люди будут под подозрением с самого начала. А вы — посторонняя. И у вас есть репутация.

— Репутация человека, который не продаётся?

— Репутация человека, который слишком принципиален для этого города, — он смотрел на меня в упор. — Я проверил все ваши дела. Вы ни разу не взяли деньги, чтобы закрыть глаза. Даже когда вам угрожали. Даже когда предлагали суммы, которые решили бы все ваши проблемы.

— Проблемы имеют привычку заканчиваться, — ответила я тихо. — А совесть — это навсегда. И потом, если я начну брать взятки, кто будет дразнить таких, как вы? Скучно жить станет.

Аларик молчал, и в этом молчании было что-то новое. Не угроза, не давление, а уважение? Невозможно. Альфы не уважают людей. Они их терпят, используют и игнорируют.

— Я заплачу вдвое больше вашего обычного гонорара, — сказал он, наконец. — Плюс все расходы. И если найдёте предателя — премия, о которой вы даже не мечтали.

— Звучит красиво, — я взяла ручку, покрутила в пальцах. — Но у меня будут условия.

Он поднял бровь. Очевидно, с ним не часто торговались.

— Слушаю.

— Первое: я работаю так, как считаю нужным. Вы не указываете мне, кого опрашивать, куда ходить и какие методы использовать. Я профессионал и не люблю, когда дышат в спину.

— Приемлемо, — он кивнул.

— Второе: полный доступ ко всем документам стаи, которые касаются исчезновений. Я понимаю, что у вас секреты, но если вы будете что-то скрывать, я могу пропустить важное, и тогда пеняйте на себя.

Оборотень чуть нахмурился, но снова кивнул.

— Третье: — я сделала паузу, — если я найду предателя, вы не имеете права убивать его, пока я не получу от него показания. Мне нужно закрыть дела по пропавшим. Родители этих мальчиков и девочек имеют право знать правду.

— Это моя стая, — его голос стал жёстче. — Я сам решаю, что делать с теми, кто меня предал.

— А я решаю, подписывать этот контракт или нет, — я отложила ручку. — Выбирайте, Аларик. Мои условия или поиск другого детектива, который согласится работать вслепую.

Тишина повисла в кабинете, густая, как мёд. Он смотрел на меня, я на него. Где-то за окном пролетел вертолёт, тень скользнула по стеклу.

— Вы невероятно наглая, — сказал он наконец.

— Я справедливая, — улыбнулась в ответ. — Есть разница.

Он выдохнул и вдруг усмехнулся. По-настоящему. Коротко, хрипло, но искренне.

— Хорошо. Я принимаю ваши условия. Пишите.

Я взяла ручку и вписала свои пункты в контракт. Поставила подпись. Пододвинула бумаги ему. Он поставил свою — размашистую, с завитком, совсем не похожую на подпись человека, который контролирует каждый свой шаг.

— Рада сотрудничеству, — сказала я, вставая и протягивая руку.

Он встал тоже. На секунду задержал взгляд на моей ладони, потом пожал. Его пальцы были горячими, сухими, сильными. Через рукопожатие я снова почувствовала его тепло, силу, напряжение, скрытое под идеальной оболочкой.

— Я провожу, — сказал он, но не отпустил мою руку сразу, а задержал на секунду дольше, чем нужно. — Завтра утром пришлите список документов, которые вам нужны. Дориан всё подготовит.

— Дориан — это тот невозмутимый тип с лицом гробовщика?

— Это мой помощник. И да, он невозмутимый. Двадцать лет работает со мной, ни разу не повысил голос.

— Скучный у вас коллектив, — заметила я, высвобождая руку. — Надо будет его развеселить. У меня есть пара анекдотов про оборотней.

— Не надо, — мужчина открыл передо мной дверь. — Он может не оценить.

— А вы оцените? — Я обернулась уже на пороге.

Он посмотрел на меня. В жёлтых глазах снова мелькнула та тень, которую я уже начала узнавать.

— Посмотрим, — сказал он. — Вы вообще производите странное впечатление. Раздражаете и заинтересовываете одновременно. Редкое сочетание.

— Я стараюсь, — улыбнулась ему через плечо и пошла к лифту.

В лифте, спускаясь вниз, я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Только сейчас, оставшись одна, я позволила себе признать: этот мужчина опасен. Не потому что он Альфа и может убить одним движением, а потому что от одного его взгляда у меня внутри всё переворачивалось, и моя защита — моя проклятая стена — работала на пределе, сдерживая не только его давление, но и что-то своё, что просыпалось во мне.

— Спокойно, Майя, — сказала я себе вслух. — Это просто работа. Деньги. Контракт. Никаких чувств. Тем более к тому, кто может порвать тебя и сожрать.

Лифт звякнул, двери открылись. Я вышла в прохладный вестибюль, кивнула охране и вынырнула в вечернюю прохладу города.

Дома меня ждал Барсик. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением: «Ну и где тебя носило? Корм, между прочим, сам себя не насыплет».

Я насыпала корм, плюхнулась в кресло и уставилась в одну точку.

— Барсик, — сказала я коту, — кажется, я влипла.

Кот хрустел кормом и даже ухом не повёл.

— Этот тип… он опасный. Умный. Красивый, зараза. И он смотрит на меня так, будто я не человек, а… ну, не знаю. Задача. Вызов. Головоломка, которую хочется решить.

Кот доел корм, запрыгнул ко мне на колени и ткнулся носом в руку.

— И знаешь что? — Я почесала его за ухом. — Мне чертовски это нравится, и это плохо. Очень плохо.

Кот замурчал, игнорируя мои душевные терзания. Я вздохнула и достала телефон, чтобы написать сообщение Дориану с перечнем документов.

Ответ пришёл уже спустя минуту: «Завтра в 9:00 всё будет готово. Альфа просил передать, что ждёт вас в 10:00 для вводного инструктажа. И просил напомнить: анекдоты про оборотней рассказывать не надо. Особенно тот, про охотника и трёх поросят».

Я рассмеялась вслух. Барсик неодобрительно дёрнул ухом.

— Ну, всё, — сказала я ему, — началось.

Утром я пришла ровно в десять. В приёмной меня ждал не только Дориан с папками, но и сам Аларик. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на город.

— Доброе утро, — сказала я, входя. — Любуетесь видами?

— Думаю, — ответил он, не оборачиваясь. — О том, что сегодня ночью пропал ещё один член моей стаи. Девушка. Двадцать лет. Дочь советника.

Я замерла. Юмор ушёл сам собой.

— Когда?

— Около полуночи. Вышла из дома, сказала, что к подруге. Не дошла. Камеры зафиксировали её у входа в парк. Дальше — ничего. Как сквозь землю провалилась.

Оборотень обернулся. В его глазах была усталость и глубокий, холодный гнев, который он едва сдерживал.

— Я хочу, чтобы вы начали с этого, Майя. Прямо сейчас. Забудьте про документы, забудьте про общую картину. Найдите её. Живой.

Я смотрела на него и видела то, чего не было вчера: уязвимость. Страх за своих. И это меняло всё.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Дайте адрес и доступ к записям с камер. Я начну сейчас же.

Он кивнул, подошёл ко мне и протянул ключ-карту.

— Это доступ в любой отдел, любой архив. Не спрашивайте разрешения. Просто делайте.

Я взяла карту. Наши пальцы снова соприкоснулись. Снова этот ток.

— Я найду её, Аларик.

— Надеюсь, — мужчина смотрел на меня в упор. — Потому что если вы не найдёте… я не знаю, что сделаю с этим городом.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Просто развернулась и пошла на выход.

Работа началась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.