Влад Костромин Палач. История, одна из многих

Пролог

Полнейшая темнота. Ни один луч света не проникает под маску. Поначалу думается, что со временем разглядишь хоть какой-нибудь проблеск, ведь зрение человека уникально и может приспособиться к отсутствию света за считанные минуты. Позже понимаешь – ждать бессмысленно. Маска сделана из плотной ткани, даже посвети тебе конвоир фонарём прямо в глаза, ты бы этого не узнал.

Когда у тебя отнимают одно чувство, остальные начинают обостряться. Раньше утверждали, что человек имеет пять чувств, но в последнее время учёные подтвердили, что их девять. Термоцепция, чувство тепла или холода. Проприорецепция или кинестезия, которая позволяет даже в темноте понимать, как расположены части твоего тела. Чувство равновесия. Чувство боли, наконец. Столько мыслей проносится в голове, ни за одну не выходит ухватиться.

Ах да, чувства. Будем пользоваться теми, что остались. Запах хлорной извести и химикатов кинжалом бьет прямо в ноздри. Звуков в коридорах немного: глухо лязгают о кафель тяжелые армейские ботинки, тихо гудят над головой люминесцентные лампы, открываются и закрываются решетки, что-то неразборчиво шепчут люди, встречающиеся на пути. Кто-то, кажется, упоминает о своих родных.

Находясь в разъездах, всё время думаешь о семье. Скучает ли по тебе дочка, волнуется ли жена? Ждёшь не дождёшься возвращения в их нежные объятия... нет, так было раньше. Когда наш крепкий брак еще не рухнул из-за моих постоянных командировок.

Но я верю, однажды у меня получится вернуть всё обратно. Да, на первый взгляд моя профессия не позволяет быть хорошим семьянином, но главной причиной расставания стало не это. Мне долго удавалось совмещать в своей жизни обожаемую семью и любимую работу. На самом деле ничего сложного в ней нет, чтобы конструировать машины для казней, нужны лишь две вещи: фантазия и знание механики. Проблемы начались тогда, когда я прославился на всю Энею и моими клиентами стали тюрьмы разных штатов, где применялась смертная казнь.

Нашу прекрасную страну я изъездил вдоль и поперек, и могу твёрдо сказать, что любой человек может найти здесь что-то для себя – развлечения, друзей и любовь, уютный дом и чистое небо над головой. В девяти штатах Энеи условия жизни разные, каждый предлагает что-то своё. Любите чистый воздух, бескрайние леса, богатство флоры и фауны? Приезжайте в штат Роуб. Желаете роскошной жизни, не можете без грандиозных вечеринок, обожаете суету больших городов? Вам подойдёт штат Праум. А может, вы мечтаете о тихом месте, где вас будет беспокоить лишь легкий морской бриз? Тогда ваша цель – штат Оток.

Благодаря такому большому выбору и я смог найти то, что пришлось мне по душе. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и моему душевному равновесию тоже пришёл конец. Череда проблем собралась в огромный ком, который подмял под себя и расколол мою семью.

Нет, я уверен, это временные трудности. Но пока что мы живём отдельно. Поэтому, чтобы забыться и ненадолго покинуть пустую квартиру, я решил принять внезапное предложение. Меня звали в штат Гламэс на презентацию неизвестного мне конструктора. Он горел желанием продемонстрировать свою машину. Недолго думая, в надежде отдохнуть от одиночества и рутины, я первым же рейсом вылетел сюда...

Неожиданно тяжелая ладонь упала мне на плечо, заставив остановиться. Кто-то провёл пальцами по затылку, снимая непроницаемую маску. Испепеляющий свет обжёг глаза, и пришлось ненадолго закрыть лицо руками, но постепенно я привык и смог разглядеть обстановку вокруг. Прямо передо мной – двустворчатая железная дверь. Стены и пол выложены кафелем, слух не подвёл.

Справа и слева от меня – два рослых человека в камуфляжной форме. Судя по увесистой обуви, те же, кто сопровождал мою персону всю дорогу. Я отметил, что оба тщательно следят за собой: ботинки до блеска отполированы, форма отглажена, кантик аккуратно выбрит, кепка надета ровно: кокарда на одной линии с носом. Мне нравятся люди, которым не наплевать на свою работу, по-моему, только такие и достигают вершин в любом деле.

Встречают, как известно, по одёжке, поэтому я сам всегда старался на встречах, конференциях, ужинах выглядеть «с иголочки». Сохранил эту привычку и сейчас, несмотря на громкое имя.

Опустив взгляд на свои туфли, я убедился в том, что они всё так же блестят, стрелочки на брюках остались ровными, пиджак застегнут на все пуговицы, кроме самой нижней, и галстук ровно под подбородком. Полностью готов к общению с уважаемыми людьми.

– Давай, чего ты тянешь, стучи, – тяжелым басом приказал правый охранник левому. С неохотой в глазах левый подошел к двери и отстучал число девять азбукой Морзе, четыре длинных сигнала и один короткий.

Из-за дверей раздался треск плохо смазанных шестерёнок, и створки медленно начали открываться. Щель между ними становилась всё больше, а свет, сочившийся из неё, с каждой секундой разгорался всё ярче. Когда двери полностью открылись, из-за разницы в освещении невозможно было разглядеть из коридора, что находится в комнате.

И не оставалось ничего другого, кроме как шагнуть в комнату, в неизвестность, чтобы белый свет поглотил меня целиком.

Глава 1

12 мая 1998 года, штат Праум

Вернулся из очередной командировки. Уже десять минут стою под дверью собственного дома и не осмеливаюсь постучаться.

Смешались два чувства: желание обнять родных и отвращение к себе. Целый месяц ждал, когда наконец смогу вернуться домой, к дорогим мне людям, но последний миг испортил всё. Виновата, конечно, она...

– Идиот, – шепчу сам себе, прижав кулак ко рту, – соберись! Это было всего раз и больше не повторится! Теперь ты с семьей, они рядом, ты быстро обо всём забудешь.

Едва я поднял руку, чтобы постучать, как замок щёлкнул и дверь распахнулась. На пороге стояла Роза, моя жена, в нарядном фиолетовом платье. Её кудрявые волосы были великолепно уложены, а тщательно нанесённый макияж подчёркивал большие карие глаза.

– И что это вы возле двери мнётесь? – игриво спросила Роза. И, не дав ответить, кинулась мне на шею с поцелуями. Бросив сумку, я крепко обнял жену, впитывая всей кожей родное тепло, наслаждаясь запахом ее волос и слушая радостный смех дочери, звучащий все громче. Мне показалось, что я счастлив, но стоило на миг прикрыть глаза, как перед ними возник образ Люси. Она эротично подмигивала мне и манила к себе рукой. Я едва не отстранился от Розы, будто она могла прочесть мои мысли. Но, казалось, мне удалось не подать виду, что я думаю о посторонней женщине. Продолжая обнимать Розу, я глянул через ее плечо.

Инга уже почти допрыгала до двери. Она размахивала руками, в одной болтался плюшевый бурундук, которого я ей подарил, вернувшись из прошлой поездки. Кажется, тогда он казался больше. Как же быстро растёт малышка, ей ведь всего шесть... с этими командировками я пропускаю важные кусочки её жизни, будто смотрю неизвестно кем порезанный фильм. Впрочем, именно моя работа позволит мне в будущем оплатить Инге лучшую школу и лучший колледж. Конечно, она – очень сообразительный ребёнок, всё схватывает на лету, но деньги и знания открывают больше дверей, чем одни только знания.

Роза последний раз поцеловала меня в щёку, отпустила руки и нежно прошептала:

– Чего ты ждешь? Смотри, как она хочет к тебе.

Я присел, широко раскинув руки, чтобы сразу заключить Ингу в объятия. Она с озорной улыбкой побежала мне навстречу. Я подхватил её и крепко обнял.

– Я скучала, папа!

– Я тоже безумно скучал, моя маленькая! – сдерживая слезы, проговорил я. – Хорошо себя вела? Маму слушала?

– Да, она слушалась, – Роза прикрыла дверь и обошла нас. – Обедать будешь, дорогой?

– Конечно! – отпустив дочку, ответил я жене. – И от кофе тоже не откажусь.

– Будет сделано, – Роза шутливо отсалютовала мне и повернула в кухню.

Я снова присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Ингой:

– Сладкая моя, иди к себе в комнату, пару минуточек поговорю с твоей мамой и приду, – я чмокнул дочку в лоб, но она скуксилась. – Говорю же, буквально две минуточки, – прищурив глаза, я уставился на Ингу. – Или ты мне не веришь?

Усыпив бдительность, я принялся щекотать дочку. Она громко и пронзительно захихикала, потом прыжком отскочила от меня и погрозила пальчиком.

– Ровно две минуты, я считаю! – командирским голосом заявила Инга и убежала в сторону своей комнаты.

Встав, я направился на кухню. В нос резко ударил благородный запах кофейных зёрен. Роза прекрасно знает, как мне нравится свежеприготовленный кофе. Никогда не любил растворимый, по-моему, вкус изысканного напитка в пыли невнятно-коричневого цвета напрочь отсутствует.

Я молча сел за обеденный стол и принялся наблюдать за тем, как Роза плавно и изящно перемещается из одной точки комнаты в другую. Её движения были настолько грациозными, что выкладывание приготовленного обеда на тарелку превращалось в маленькое представление. Непрекращающийся танец, балет в декорациях из дизайнерской кухонной мебели.

Конечно, жена безумно счастлива, что я приехал. И я мог бы наслаждаться семейным счастьем, но всё портит Люси, всплывая перед глазами каждый раз, когда я моргаю.

Роза сняла турку с конфорки и поставила подогреваться еду. Моё отвращение к самому себе нарастало вместе с гудением микроволновки. Никак не удавалось расслабиться, будто меня сжали в тисках.

Я ведь ко всему в жизни подходил рационально. Эмоции не были моей движущей силой. Все действия я досконально продумывал и доводил до совершенства. Как вышло, что мимолётная страсть взяла верх и толкнула к измене? Как жить с таким грузом дальше? Как скоро Роза всё узнает и мой мир рухнет?

Кажется, именно тогда я понял, что чувствуют заключённые, услышавшие о том, что их казнят, но не знающие точной даты.

Нельзя было тянуть, следовало поступить по совести и рассказать обо всём. Но разум взял верх, принеся осознание: когда я заговорю, наступит конец. Конец нашей счастливой беззаботной жизни. Конец нашим планам на долгое и блаженное будущее. Я больше не увижу Розу счастливой рядом с собой, не приму участия в воспитании Инги. Мы больше не соберёмся вместе за обеденным столом и не обсудим прожитый день. А если и увидимся, то только в суде. Я не мог этого допустить!

Злость и омерзение переполняли меня, бурлили, не находя выхода. Я стоял перед выбором: ложь или одиночество, не в силах определиться. Здесь третьего не дано, есть только две пропасти, выбирай, в какую прыгнуть.

Нет, пока смотрю на Розу, определиться не получится. Нужно выйти и всё обдумать в тишине. Едва я об этом задумался, как жена повернулась ко мне с чашкой кофе и от неожиданности вздрогнула. Горячие капли попали на мои белые туфли, но я почти не ощутил их.

– Ой, Майкл, ты меня напугал. Как долго ты здесь сидишь? – спросила Роза, не сдержав смех.

– Только пришёл, – делая естественный вид, ответил я.

– Ты какой-то напряжённый… Что-то случилось? – она поставила кофе на стол и села рядом со мной.

– Всё хорошо. Скучал по тебе… – ком в горле не давал говорить.

– Мы тоже скучали. В этом доме так одиноко без тебя, – прошептала Роза, накрыв ладонью мою руку.

Невыносимо лгать любимой женщине. Она этого не заслуживает. Нужно сказать сейчас. Пусть умру в одиночестве, но останусь честен перед женой.

– Мне нужно тебе кое-что сказать… – соберись, ты должен, – в командировке я…

Чёрт! Не могу. Лучше увидеть сотни смертей, чем разочарование в глазах жены. Не представляю себе жизни без неё. Слёзы душат и не дают вымолвить хоть слово. Надо обдумать, нельзя принимать такое решение спонтанно.

– Хочу подышать, пойду пройдусь, – я вскочил и направился к выходу, продолжая делать обыденный вид.

– Майкл, ты чего? – Роза схватила меня за рукав. – С тобой всё нормально?

– Да, просто… поездка выдалась сложной. Надо её обдумать, – не привык лгать, как же это тяжело даётся.

– Снова работа… – печальным голосом проговорила она. – Майкл, может, займёшься чем-нибудь другим? Ведь каждый раз возвращаешься замученным. Ты слишком хороший человек для своей профессии.

– Дело ни в этом. Работа ни при чём.

– Точно? Если ты пытаешься сам себя убедить, то ладно. Но я не слепая, – Роза встала со стула, – ты мягкий и впечатлительный, а твоя работа сломает кого угодно. Если постоянно смотреть на то, как люди умирают...

– Прошу, не читай мне нотации, – еле сдерживая слёзы, пробормотал я, – дай подумать в одиночестве.

– А что тут думать? Откажись хотя бы от командировок. Хватит рвать себе душу, – продолжала настаивать жена. – Отправляй других людей, пусть они проводят презентации. Машины будут продаваться и без твоего присутствия. Не могу тебя видеть больше в таком состоянии. Ты потерял вкус к жизни, стал отстранённым, замкнулся в себе. Может быть, тебе сходить к психологу? Или выговорись мне, я выслушаю. Майкл, позволь мне тебе помочь!

– Не нужна мне помощь! – я с криком убрал её руку в сторону.

– Что... что с тобой? – Роза замерла. Я впервые за годы нашего брака повысил на неё голос. – Просто... хотела помочь, зачем так реагировать?

– Здесь мне никто не поможет. Дай мне час на раздумья, и я всё объясню.

Не могу себя контролировать. Агрессия к самому себе выходит за границы и начинает выплескиваться на невинных людей. Надо покинуть дом. Неизвестно, что ещё я сделаю в таком состоянии.

Но только я направился к выходу, оставив в оцепенении Розу, как увидел, что Инга роется в моей сумке, рассматривая вещи. Я рванулся к ней, резким движением попытался выдернуть из маленьких ручонок сумку. Но дочка не успела отпустить её и пластом упала возле моих ног. Осознав, что натворил, я попытался поднять Ингу, но Роза буквально за один шаг преодолела расстояние от кухни до прихожей и оттолкнула меня.

– Ты что творишь?! Совсем рассудок потерял? – гневно крикнула она.

– Я... я случайно, прости, Инга, – я безуспешно пытался взглянуть на дочь, но жена отпихивала меня. Выглядела она как медведица, защищавшая медвежонка от браконьеров.

– Не подходи! Иди, куда собирался, – рявкнула Роза. Её губы дрожали, она осматривала Ингу, вытирая ей слёзы полой платья.

Сильно тряслись руки. Только с третьего раза смог застегнуть сумку. Не верится, что я допустил такое. Злость к себе пожирала меня, ещё сильнее вонзая зубы в сердце. Никогда себе этого не прощу. Проклинаю день, когда встретил Люси. Отдал бы все деньги, чтобы отмотать время назад и не допустить этого. Но сейчас мне остается только наблюдать, как самые драгоценные для меня люди страдают из-за меня же.

Напряженную атмосферу дома пронзил механический монотонный писк микроволновки, дающий понять, что её работа завершена. Это вывело меня из транса. Хотел что-то сказать, извиниться, придумать оправдания, но ничего в голову не приходило. Оставалось только одно – покинуть дом, чтобы ещё больше никому не навредить.

Выйдя из дома, я остановился на тротуаре. Поставив сумку на лужайку, тяжело вздохнул и окинул взглядом туфли. Как символично. Наша жизнь с Розой была такой же белоснежной, а теперь на ней красуется грязный след, который невозможно отмыть. И этот след – Люси.

Я протёр вспотевшее лицо ладонями и поднял взгляд к солнцу. Свет его был непривычно ярким и слепящим. Мне показалось, что я стал частью этого света, он полностью поглощал меня, несмотря на то, каким нечистым я себя чувствовал. По щеке пробежала слеза.

– Дядь...

Глава 2

21:35, штат Гламэс

Сделав пару шагов в ослепляющую неизвестность, я остановился, повинуясь упавшей на плечо тяжёлой руке. За спиной заскрежетали шестеренки: дверь закрывалась. Я все еще ничего не видел, ослеплённый светом, и громкий звук будто камнем ударил меня по голове, вызвав пронзительную боль. К счастью, лишь мимолётную.

Как только глаза хоть чуточку привыкли, я первым делом обернулся. За мной стоял мужчина в такой же опрятной форме, как и у сопровождавших. Он крутил на пальце ключ с блестящим металлическим брелком, привязанный к верёвке. Очевидно, от входной двери. Брелок был плоским, овальным, толщиной в пару миллиметров и размером почти с пачку сигарет. Он притягивал взгляд, в центре были насквозь прорезаны непонятные инициалы «М. Н.».

Хоть я и бывал во многих тюрьмах, меры безопасности немного удивили. Ведь меня пригласили для делового разговора. Неужели они чего-то боятся? Заключённые бунтуют, что ли?

– Сэм, – приказали из другого конца комнаты, – разверни нашего гостя и неси ключ обратно.

– Сэр, нечего вам смотреть на эту дверь, – Сэм подтолкнул меня в сторону, откуда раздавался голос, – самое интересное будет там.

Итак, меня закрыли в просторной комнате с высокими потолками, метра четыре, не меньше. Наполовину стены выкрашены темно-синей эмалью, вторая их часть обшита зеркалами. В отражении я заметил седину на висках, которой раньше не замечал. Очередное напоминание, что время мимолётно, и у нас его катастрофически мало.

И, как муха на стекле, привлекающая внимание к себе, в углу висел громкоговоритель.

– Вижу, вы немного растеряны, но… – я резко повернулся на источник звука, и от неожиданности человек встрепенулся. – Чёрт, вы меня напугали.

Владелец голоса выделялся на фоне тех, кого я здесь успел увидеть. Одет он был в голубой клетчатый костюм, подчёркивающую сочетание оттенков чёрную рубашку и такие же туфли. Заканчивала образ ярко-красная бабочка на шее. Из нагрудного кармашка пиджака краем виднелась прямоугольная оправа очков, в тон галстуку. Волосы светлые, до шеи, на лице – лёгкая щетина, тоже золотистая. Нестандартный вид чётко ставил его выше других. Главная обязанность знати – отличаться от челяди.

Сэм подошёл к нему и вручил ключ.

– Умница, занимай позицию, – скомандовал мужчина в костюме. Сэм дошёл до конца комнаты и встал возле второго рядового, подпирая в ожидании новых приказов дверь, скорее всего, служившую запасным выходом.

Над его головой висели электронные часы, показывающие 21:40 красным электронным циферблатом. Ещё один элемент обстановки приковал моё внимание – непонятный предмет, метра три в высоту, целиком закрытый тканью. Лишь два троса, уходящие в потолок, были доступны моему взору. А под самым потолком, ровно над скрытым монументом, находилась большая вентиляционная вытяжка.

– Планшет, – мужчина с бабочкой поднял руку и щелкнул несколько раз пальцами.

Сэм, увидев жест, толкнул рукой стоявшего справа рядового и показал на сигнал:

– Рэй, планшет, – напряжённым шёпотом произнес он, – не копайся!

Второй начал в спешке охлопывать себя. Нащупав планшет, резким движением расстегнул китель и вытащил его из внутреннего нагрудного кармана. Быстрым шагам подошёл к мужчине и вложил требуемую вещь в его руку. Он еле заметно кивнул, и Рэй встал на прежнее место.

Блондин достал очки и, надев их, начал пролистывать страницы. Наконец найдя нужную страницу и немного прокашлявшись, начал читать:

– Заключённый под номером 132-412-06 по имени Джон Лонг. Приговорён к пожизненному лишению свободы за насильственные действия по отношению к женщинам, – по мере чтения досье на губах мужчины появилась легкая улыбка, не особо приятная, – согласно его личному чистосердечному признанию, он изнасиловал и убил семь женщин. После вынесения приговора был определён к нам в тюрьму для исполнения наказания. Начал преступную деятельность в возрасте…. Жил в штате Пра….

Он внезапно замолчал, сощурился и беглым взглядом просмотрел оставшееся досье, параллельно бубня что-то под нос. Вглядевшись в написанное, он опустил руку с планшетом, посмотрел на меня разочарованным и уставшим взглядом, приложил палец к гарнитуре и начал разговор:

– Это что такое, господа? Вы с чего взяли, что можете меня пичкать биографией каких-то непонятных людей? – его голос становился всё грубее. – Вот скажите, кому это вообще может показаться интересным? Мне? Мистеру Трэю? – он указал на меня. – Или, может быть, самому заключённому? На черта здесь столько воды? Кому вообще всралась информация о том, где он жил?

Беседа определённо не вызывала у него восторг, а скорее раздражала: в ходе разговора он нервно шлёпал планшетом по бедру. Глаз блондина дёргался, и он покусывал нижнюю губу, слушая собеседника. Затем тот, похоже, замолчал, и мужчина в красной бабочке продолжил настаивать на своём:

– А я вам говорю, это хрень! Вы зачем забиваете нам голову? Я вашу бредятину терплю уже который раз? У вас там что, офис писателей-неудачников? Всё, с меня хватит! Сегодня сделаю всё по-своему, – выслушав своего оппонента ещё несколько секунд, мужчина добавил: – Да, именно сегодня всё должно быть идеально! Вы видите вообще, что у меня за гость? И мне насрать, как там положено! Сегодня мой день!

На этом разговор закончился. Блондин тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

– Никогда не дают сделать так, как хочешь! Типичное начальство, – он пощупал карман брюк, попытался оттуда что-то достать, но сразу остановился. Поглядел на стенные зеркала, снова тяжело вздохнул и продолжил читать с планшета: – За четырнадцать лет заключённый 132-412-06 ни разу не вступал в конфликты с персоналом и сокамерниками, зарекомендовал себя положительно. Случаев побега, дебоша и нарушения правил внутреннего распорядка не наблюдалось. «Объективный суд» нашей тюрьмы вынес приговор, цитирую: «За отсутствие внимания и заинтересованности со стороны приговорить заключённого 132-412-06 к смертной казни через “Очищение”».

Мужчина снова поднял руку, в этот раз Рэй среагировал быстрее. Он подошел быстрым шагом, забрал планшет и спрятал под китель. Только сейчас я заметил, что правую сторону лица лакея уродовал обширный шрам, явно след от серьёзного ожога.

– Спасибо, можешь возвращаться на место, – рядовой кивнул и направился к стене, а его хозяин продолжил монолог: – Ладно, закончили с формальностями. Майкл, вы извините меня, но по закону нашего штата так принято.

– Ничего страшного, не переживайте, мистер… – я вдруг понял, что не имею понятия, как зовут этого человека. Но он не растерялся и подхватил разговор:

– Ещё раз прошу прощения. Видите, с нашим начальством и его правилами совсем забываешь про этикет. Меня зовут Клиф Нейл, – он шагнул ко мне и протянул руку.

– Рад знакомству, мистер Нейл, – мы обменялись рукопожатием.

– Майкл, к чему эти формальности? Зовите меня по имени, – с легкой улыбкой предложил Клиф.

– Да, конечно, так будет даже проще, – конечно, это не совсем профессионально, но раз предложили, отказываться невежливо. Я обычно не возражаю, если клиент проявляет фамильярность, а Нейл, тем более, мой коллега.

– Вот и чудно. Дайте мне пару минут, и мы продолжим, – покинув меня, Клиф отправился к рядовым и заговорил с ними.

Вслушиваться в их беседу я не пытался. Появившееся время потратил на анализ приговора, вынесенного заключённому. Освободившись от харизмы Нейла, окутавшей меня, я вернул себе здравый рассудок, требующий ответов. И, дождавшись возвращения, задал вопрос:

– Будь добр, можешь прояснить несколько моментов?

– Слушаю, Майкл, только давай быстрее. Уже пора начинать презентацию, – с лёгкой усмешкой сказал он.

– У меня вопрос по «Объективному суду тюрьмы»: что это значит? И почему человека казнят за отсутствие внимания со стороны? Это как понимать?

Улыбавшийся всё время Клиф добродушно засмеялся.

– Всё насчёт «Объективного суда» расскажу позже, времени у нас будет предостаточно, а что до смертной казни, то таковы законы штата, – он похлопал меня по плечу и пошёл к возвышенности, скрывавшейся за чёрной тканью. – Пора начинать шоу! Ну что, Майкл Трэй, я представляю тебе моё изобретение – «Очиститель»! – схватившись за край ткани, он скинул её быстрым движением руки и бросил к моим ногам.

Моё внимание не сразу сконцентрировалось на машине. Первым делом я взглянул на часы, показывавшие 22:00.

Глава 3

29 июня 1998 года, штат Праум

На часах 22:00, пора ложиться спать, а у меня так и не получилось вымолвить ни слова о предстоящей командировке. Больше тянуть нельзя.

Мы с Розой лежим в одной кровати, но жена полностью погружена в книгу, написанную Алексом Кроссом. Книга о психологии, лично мне, как технарю, не внушающая доверия. Для меня психология – это что-то несерьёзное, то, без чего можно обойтись. Но жена считает иначе. С её точки зрения, любую ссору можно разрешить с помощью нескольких абзацев подобной макулатуры. Хотя практика показывает несколько иные результаты.

Уже полчаса смотрю в потолок под шуршание страниц. Последние полтора месяца наша семейная жизнь похожа на минное поле. Каждый день пытаюсь извиниться за свой поступок, но жена отказывается меня слушать. Все наши разговоры пока что заканчивались только истериками, обидами, слезами. И вот, едва маленький лучик света наконец пробился через темную тучу скандалов и я хотя бы получил допуск в спальню, меня снова вызывают на презентацию.