Влад Шустов Личина

Жену Прозора звали Луна. Её саму родители не воспитывали — предоставили ей воспитываться самой, — но у Луны была своя хитрая жилка, и дочь она обучала мастерству обмана и влиянию инстинктивных программ сама. Это было целое искусство, которым в совершенстве владели лишь приближённые к верхушке Великих Архетипов — к логову хищных Паразитов. Выдержанная, холодная своим ровным протокольным теплом, Луна принимала поздравления соседей и искусственно светилась всеми гранями. Прозор стоял среди праздника, кивал, поднимал чашу за прилегание дочери — и чувствовал под собственной маской тонкий холодок, которому не знал имени. По всем реестрам полагалось чувствовать гордость и самодовольство. Только в этот раз Прозор чувствовал нечто иное.

Перед сном Ива спросила из-под одеяла:

— Пап. А когда я сплю — куда уходит моя маска? Она всегда со мной, во сне?

Это был очень точный вопрос — тот самый, над которым Прозор и сам подолгу думал в последнее время. И в этот миг к нему пришло что-то похожее на прозрение: как резко зажжённый свет в тёмной комнате сознания, в одно мгновение осветивший всё это тёмное помещение. Прозор что-то увидел и что-то понял. Но пауза вышла слишком долгой и подозрительной, а медлить с ответом было нельзя: зеркала в её комнате видели всё.

— Тоже со мной, — сказал Прозор. — Всегда.

— А под ней что?

Полагалось ответить: под ней ничего; маска и есть ты; она — твоё истинное «я», без неё мы никто и ничто; она — твоя личность, основа и причастность наша к Великим Архетипам и к самому Великому ремесленнику. Так отвечали все отцы всем детям тысячу лет, и это был единственный ответ, который полагался и за который не наказывали.

— Спи, — сказал Прозор.

И впервые в жизни заметил, что уклониться от ответа и солгать — не одно и то же. Между ними был зазор. Ему так хотелось сказать ей, рассказать о своих догадках и подозрениях. Но этого делать было никак нельзя.

Глава пятая. Дело 11/б

Файл пришёл в полночь, по закрытому каналу, под грифом трёх Башен разом. Такого грифа Прозор не видел ни разу за всю службу.

«Дело 11/б. Аномалия прилегания. Категория: угроза свода».

Мальчик. Одиннадцать лет. Нижние ярусы, восточная окраина, мёртвая зона Древа — из тех дыр, где дань собирают раз в неделю, потому что брать нечего, и потому контролировать ту зону было особой проблемой. Три вживания: в младенчестве, в три года и в семь. Три лучшие маски детской линейки — «Унылый», «Озлобленный», «Печальный». Все три отпали сами. В заключении наставников стояла фраза, от которой у Прозора остановилось дыхание, — писавший, судя по канцелярскому почерку, сам не понял, что написал: