Вия Сивцева Мой магний Б6

Глава 6

Юля была сама не своя. Тревожность буквально съедала её изнутри — эта неопределённость казалась хуже любого конкретного страха. «Ну вот, сейчас всё произойдёт, — крутилось у неё в голове. — Тот самый человек, который столько дней был по ту сторону экрана, теперь окажется прямо перед ней, настоящий, живой. А вдруг в жизни он совсем другой? А вдруг она ляпнет чтото глупое? А вдруг ему будет неинтересно?»Она раз пять переоделась, примеряя то один наряд, то другой, будто правильный выбор мог както спасти ситуацию. Сначала натянула лёгкое платье, потом джинсы с рубашкой, потом снова чтото лёгкое… Хотелось выглядеть идеально, будто от этого зависела вся её жизнь. Но каждый вариант казался либо слишком нарядным, либо слишком вычурным, либо вообще «не тем».В итоге остановилась на простой толстовке и штанахалладинках — удобно, спокойно, привычно. «Так хотя бы не буду чувствовать себя нелепо», — подумала она, хотя внутри всё равно дрожало.Ещё раз серьёзно посмотрела в зеркало. Придирчиво оглядела себя с ног до головы, будто пыталась найти хоть одну причину успокоиться. «Ну, нормально, — пробормотала она себе под нос. — Не идеально, но нормально. Главное — чтобы не трястись». И тут же мысленно себя осекла: «Да что ты себя ругаешь? Ты просто волнуешься. Это нормально. Все волнуются перед первой встречей». Но от этих слов легче не становилось.Она села на край кровати, потом вскочила, снова подошла к зеркалу, поправила капюшон, потом стянула его, потом опять натянула. Пальцы слегка подрагивали. Телефон в руке казался непривычно тяжёлым. «А вдруг он передумает? Вдруг напишет: Прости, не смогу? Или приедет, посмотрит и поймёт, что она совсем не такая, какой казалась в переписке…»Эти мысли крутились в голове, как заезженная пластинка, и Юля тихо ругала себя за эту бесконечную тревожность. «Ну сколько можно? — шептала она, пытаясь унять дрожь. — Ты столько дней с ним болтала, ты знаешь его голос, знаешь, как он шутит, знаешь, что он добрый… Просто это первая встреча вживую. Всё будет хорошо». Но сердце всё равно билось гдето у самого горла, напоминая, что «хорошо» — это пока только надежда, а не факт.А потом телефон коротко звякнул. Сообщение: «Я приехал».Юля будто пошла на операционную: «Ну всё, реально, он приехал». Дрожащими пальцами она взяла ключи, чувствуя, как всё внутри сжимается. Её будто оцепенило — и она на автомате спустилась на первый этаж. На улице было темно, а она забыла очки и теперь видела мир чуть размытым, отчего всё казалось ещё нереальнее. Мысленно ругала себя: «Ну вот, зачем забыла очки? Почему всё не как у нормальных людей?»Ей хотелось убежать, исчезнуть или хотя бы провалиться в пол. Тревожность шептала: «Не надо, не выходи, скажи, что плохо себя чувствуешь, отмени всё». Но ноги сами вынесли её наружу.И вот он. Стоял у подъезда, слегка ссутулившись, и улыбался. Он тоже был немного смущён — в этой улыбке читалось: «Я тоже волнуюсь, но я пришёл».Внешность Влада была точно такой же, как на фото в соцсетях: мускулистый, с широкими плечами, будто созданными, чтобы на них можно было опереться. На нём была футболка оверсайз — свободная, не обтягивающая, так что рельеф торса не проступал, но мощь фигуры всё равно чувствовалась в самой осанке, в уверенной стати. Джинсы — не зауженные, а чуть свободные, удобные. Короткая стрижка подчёркивала черты лица: прямой нос, чёткие скулы, спокойный, внимательный взгляд. В нём не было нарочитой брутальности — только уверенность, которая не давит, а успокаивает.Он сделал шаг к ней и сказал:— Привет.— Привет, — тихо ответила Юля, машинально поправив волосы, будто это могло хоть както скрыть её волнение.Она посмотрела на него, стараясь разглядеть каждую деталь, чтобы поверить: это не переписка, не сон, а реальность. Он улыбался и вдруг заметил:— Оказывается, ты живёшь рядом со школой… Здесь ты работаешь?— Да, — кивнула она, голос чуть дрогнул.Повисла долгая пауза — не неловкая, а будто оба давали себе секунду привыкнуть к тому, что теперь они стоят друг напротив друга. Влад чуть опустил взгляд, будто подбирал слова, потом снова посмотрел на неё и спокойно, без напора, сказал:— Я вижу, что ты волнуешься. И я тоже. Если тебе страшно, можем здесь посидеть, поболтать, никуда не ехать. Просто посидим, привыкнем друг к другу.Юля мысленно снова обругала себя: «Ты что, дура? Он пришёл ради тебя, столько сил потратил, чтобы всё организовать, а ты стоишь и трясёшься. Дай себе волю, хватит прятаться». И, собрав всю смелость, выдохнула:— Давай… прокатимся.Влад улыбнулся чуть шире, будто понял, чего ей стоил этот ответ, и протянул ей шлем:— Тогда поехали. Покажу тебе город с другой стороны.Когда мотор снова взревел, у неё внутри всё сжалось от дикого коктейля страха и восторга.— Держись крепче, — обернувшись, крикнул он.Она несмело обвила руками его широкую талию, прижавшись всем телом к его надёжной, мощной спине. Мотоцикл плавно сорвался с места, и они полетели сквозь ночной город. Ветер шумел в ушах, огни фонарей сливались в длинные светящиеся полосы, а скорость пьянила сильнее любого алкоголя. Но удивительно — ей совсем не было страшно. За спиной Влада она чувствовала себя в абсолютной безопасности.Первым делом он привёз её на обычную круглосуточную заправку. Никаких пафосных ресторанов посреди ночи — всё просто, приземлённо и понастоящему. Влад купил им по самому обычному горячему хотдогу и по стаканчику крепкого кофе. Они сидели прямо на невысоком бордюре у заправочной станции, смеялись, болтали и с аппетитом уплетали свой ночной ужин.Влад вёл себя невероятно осторожно. В нём не было ни капли настырности, он не пытался распускать руки, не придвигался слишком близко и никак не давил на неё, давая возможность привыкнуть к его физическому присутствию. Он вёл себя как настоящий, зрелый человек, уважающий её границы.После этого они поехали на высокий холм на окраине города. Там, вдали от шумных проспектов, небо казалось огромным и чёрным, усыпанным миллиардами ярких звёзд. Внизу раскинулся светящийся огнями город, а над ними царила звенящая тишина.Они стояли у мотоцикла, и под воздействием этой магической атмосферы её окончательно прорвало. Забыв про всю свою скрытность, Юля начала рассказывать ему о своих душевных проблемах: о застарелых страхах после прошлых отношений, о вечной школьной суете, которая выпивала из неё все силы, и о липкой тревожности, изза которой она годами не могла нормально спать. Она говорила сумбурно, путаясь в словах, чувствуя себя как на иголках от собственной откровенности.Влад молча слушал. Он не перебивал, не давал банальных житейских советов и не пытался обесценить её чувства. Когда она наконец замолчала, тяжело дыша и чувствуя себя как на иголках от собственной откровенности, он просто сделал шаг ближе. Не пытаясь обнять или нарушить её границы, он тихо, мягко произнёс:— Ну тихо, тихо… Выдохни, Юль. Всё уже хорошо. Всё это осталось в прошлом, а сейчас ты здесь, со мной. Я рядом.От его спокойного, размеренного голоса её моментально отпустило. На смену дикому напряжению пришёл невероятный, окутывающий комфорт. Юля посмотрела на его сильный, уверенный профиль в темноте, нервно усмехнулась и ляпнула:— Слушай, Влад… Ты для меня прямо как магний Б6. Настоящее спасение для моей расшатанной нервной системы.Влад на секунду замер, а потом искренне, во весь голос рассмеялся. Это был самый лучший, чистый и заразительный смех, который она когдалибо слышала в своей жизни. В нём не было издёвки — только удивление и огромная теплота.— Ну надо же, — отсмеявшись, тепло протянул он, качая головой. — Меня в этой жизни кем только ни называли, но лекарством для нервов — впервые. Ладно, Фея, буду твоим магнием. Главное, чтобы помогало. Кстати, моя деревня всего в часе езды отсюда. Я безумно люблю тишину и простоту. В городе мне бывает тесно.— А я всю жизнь люблю город, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как с этим его смехом ушла последняя тревога. — Но, наверное, изза вечного стресса в последнее время я тоже начала отчаянно ценить тишину.Когда Влад привёз её обратно к дому и проводил до самого подъезда, она шла по ступенькам с глупой, счастливой улыбкой на лице. Юля была безумно рада, что переступила через свой страх и решилась на эту сумасшедшую ночную поездку.Она думала, что теперь они снова вернутся к привычной долгой переписке. Но уже через час после того, как она легла в кровать, телефон привычно звякнул. На экране светилось короткое и уверенное сообщение от Влада:— Завтра я заеду за тобой. Я отвезу тебя в деревню. Пора показать тебе, что такое настоящая тишина.

Глава 7

Глава 8

Я сама не заметила, как вырубилась прямо там, на крыльце, уткнувшись носом в его теплое плечо. Видимо, сказался дикий коктейль из пережитого за день шока, падения в грязь и последующего абсолютного расслабления. Мой истощенный тревогами мозг просто сдался.Проснулась я уже утром, на чистой, аккуратно застеленной кровати в его комнате. Самого Влада рядом не было. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, а из кухни доносились тихий звон тарелок, умопомрачительный аромат жареных оладушек и размеренный стук ложки о края кружки.Я сладко потянулась, пригладила растрепанные волосы и на цыпочках вышла на кухню, всё еще утопая в его огромной серой футболке. Завтрак был до смешного простым, но невероятно уютным. Влад казался просто огромным на этой маленькой кухоньке: его широкие плечи и крепкая фигура заполняли почти всё пространство, пока он ловко орудовал ложкой у плиты. На столе уже дымилась стопка пышных оладьев и стояла пиала с домашним вареньем, а на соседнем стуле тихо сидел пушистый серый кот Васька. Мы дружно поели под тихий перебор радиоприемника, и вскоре Влад отвез меня обратно в город.Весь оставшийся день я ходила сама не своя. Я сидела в своей душной городской квартире и остро понимала, насколько наши жизни отличаются друг от друга. У него — тихий, неспешный, наполненный первозданным спокойствием мир. У меня — вечный хаос, паника, родительские чаты и удушающая тревожность.В итоге я не выдержала. Начиная со следующего дня, я стала ездить к нему в деревню каждый божий день. Наши встречи стали частыми и привычными. Влад с огромным удовольствием показывал мне изнанку деревенского быта, и, к моему удивлению, я с головой погрузилась в физический труд. Я, городская интеллигентка с вечным маникюром, самозабвенно полола сорняки на грядках, собирала сочную смородину с кустов, пачкала пальцы в чернике и часами сидела с удочкой у реки. И знаете что? В эти моменты я ловила себя на мысли, что моя тревога полностью исчезает. Монотонная работа на земле лечила меня лучше любых терапевтов.Как-то раз в разгар рабочего дня на грядках к Владу во двор без предупреждения завалились его деревенские друзья — те самые мускулистые парни с фотографий. А я в этот момент сидела на коленях посреди сорняков: в старой кепке, перемазанная землей, с растрепанными волосами и густым деревенским загаром на плечах. Я со своим ростом на фоне этих богатырей казалась такой крошечной и чумазой, что мысленно горько усмехнулась: «Боже, я сейчас похожа не на учительницу литературы, а на филиппинку, которую наняли собирать урожай на плантациях».Мне дико захотелось спрятаться за куст смородины, но Влад подошел, спокойно положил свою широкую ладонь мне на плечо и с гордостью представил парням:— Знакомьтесь, пацаны, это Юля.Друзья Влада на секунду замерли, оценивающе переглянулись, а потом их лица расплылись в широких, добрых улыбках.— О-о-о! — протянул один из них, крепко пожимая мне руку. — Так ты та самая Юля! Наконец-то мы тебя увидели вживую, а то Влад про тебя уже все уши прожужжал.Смущение как рукой сняло. Парни оказались удивительно простыми, веселыми и открытыми. Мы уселись прямо на веранде, пили чай, они травили деревенские байки, а я весело общалась с ними, окончательно забыв про свой нелепый «филиппинский» вид.Правда, без других казусов в деревне всё равно не обходилось. Как-то раз среди ночи у меня жутко разболелся живот — видимо, сказался избыток немытых ягод прямо с куста. Туалет у Влада, как и положено в старых домах, находился на улице, в самом концу двора. Пробираясь туда в кромешной темноте с фонариком, я пережила самый настоящий кошмар. Стоило мне зайти внутрь, как на меня набросилась целая армия оголодавших ночных комаров. Я отбивалась от них как могла, проклиная всё на свете, а вернулась в дом не только с больным животом, но и искусанная с ног до головы, чешась во всех немыслимых местах. Влад тогда полночи мазал меня спасительной мазью, пряча добрую усмешку в кулак.

Но все эти нелепости меркли перед нашими вечерами. Однажды, когда мы привычно сидели у костра под звездным небом, Влад неожиданно вынес из дома старую акустическую гитару. Настроил струны и негромко, своим бархатным, глубоким голосом запел простую, но безумно душевную песню. У меня перехватило дыхание. А когда он подмигнул мне, я робко подхватила мотив. Мой чистый голос переплелся с его хрипотцой, и это было так красиво, что по телу побежали мурашки. Это был наш маленький, настоящий хит для двоих.

Два месяца лета пролетели как одно мгновение. Я чувствовала себя школьницей, которая возвращается с самых лучших в жизни каникул, понимая, что впереди снова работа, школа и серые будни.

В тот день, когда Влад в очередной раз привез меня к моему городскому подъезду, я дошла до двери, но у самого входа вдруг остановилась. Сердце бешено застучало. Внутри всё перевернулось от мысли, что эта сказка заканчивается. Я резко, импульсивно развернулась и со всех ног бросилась обратно к нему.

Я хотела красиво и романтично обнять его на прощание и поцеловать, но из-за спешки и переполнявших меня эмоций со всей духу врезалась своим носом прямо в его нос. Раздался глухой, нелепый стук.

— Ой! — пискнула я от боли.

Конфуз вышел просто ужасным. Романтика разбилась вдребезги. Сгорая от стыда и готовая сквозь землю провалиться, я резко развернулась, чтобы с позором убежать в подъезд. Но Влад не дал мне этого сделать.

Его сильная, теплая ладонь мгновенно перехватила мое запястье. Он мягко, но настойчиво потянул меня назад и заключил в свои крепкие объятия, прижимая к груди. Я замерла, утыкаясь лбом в его плечо. Влад чуть отстранился, протянул руку и медленно, нежно приподнял меня за подбородок, заставляя заглянуть в его глаза. Я затаила дыхание, чувствуя, как буквально таю под его пристальным, любящим взглядом. Наша нелепая авария носами больше не имела значения. Влад наклонился и накрыл мои губы мягким, глубоким и невероятно долгожданным поцелуем, который окончательно стер из моей жизни всю прошлую тревогу.

Глава 9

Всю ночь перед Первым сентября я почти не спала. И дело было вовсе не в подготовке к урокам. В моей голове крутился один и тот же кадр: тридцать первое августа, темный подъезд, нелепое столкновение носами и его губы — мягкие, горячие, стирающие всю мою многолетнюю тревогу.

В ту же ночь, уже перед самым сном, от него прилетело короткое сообщение: «Спи, Фея. Меня тут, кстати, ЧОП перевел на другой объект с завтрашнего дня, так что буду осваиваться на новом месте». Из-за предпраздничной суматохи я даже не спросила, в какую именно школу его переводят. Просто пожелала спокойной ночи и закрыла глаза, убаюканная воспоминаниями о поцелуе.

Утром первого сентября школьный двор гудел как растревоженный улей. Белые банты, охапки гладиолусов, крики первоклашек и бесконечная суета. Я, в строгом рабочем костюме и на каблуках, изо всех сил пыталась держать лицо «серьезной учительницы литературы», хотя внутри всё еще пели те самые летние соловьи.

Кое-как выдержав торжественную линейку, я направилась в сторону учительской, чтобы забрать журналы. Возле центрального входа на посту охраны обычно сидел дряхлый дедушка Иван Сергеевич, который вечно разгадывал кроссворды. Но сегодня там стояла толпа моих коллег-учительниц. Молодые преподавательницы английского и географии о чем-то бурно перешептывались, хихикая и поправляя прически.

— Девочки, вы видели нового охранника? — донесся до меня восторженный шепот англичанки. — Какой мужчина! Статный, плечи широкие, форма как влитая сидит. Я теперь точно буду мимо поста по десять раз в день ходить!

Я из любопытства перевела взгляд на турникеты и… чуть не упала. Ноги в туфлях на каблуках мгновенно стали ватными, а сердце ухнуло куда-то вниз, пока щеки обдавало жаром.

На посту в строгой черной форме ЧОПа, подтянутый, невероятно серьезный и широкоплечий, стоял Влад. Мой деревенский богатырь, мой «магний Б6».

Влад в этот момент поднял глаза и встретился со мной взглядом. На его мужественном лице промелькнул самый настоящий шок. Он тоже не знал! Как будто эта деталь была слишком обыденной, чтобы её специально запоминать, а теперь она вдруг стала самой главной. Его брови взлетели вверх, а в глубине глаз зажглись те самые теплые, лукавые искорки.

Мне стало одновременно безумно хорошо и дико, невыносимо смущенно. Коллеги вокруг продолжали пускать слюни на «красавчика-охранника», даже не подозревая, что еще вчера этот самый мужчина целовал меня у подъезда до умопомрачения. Понимая, что если останусь здесь еще на секунду, то выдам себя с головой, я быстро схватила журналы, на автомате доделала школьные дела и отпросилась домой пораньше.

Дома я ходила по квартире из угла в угол, гипнотизируя телефон. Руки чесались написать ему, но Влад опередил меня.

«Ну привет, Юлия Сергеевна, — прилетел его лаконичный текст. — Кажется, мы теперь действительно шпионы. Давай встретимся сегодня вечером? Пойдем в кино».

В кинотеатре наше летнее расслабление куда-то улетучилось. Нас обоих накрыло дикое волнение. Мы купили билеты на какой-то фильм, сели на задний ряд и почти весь сеанс сидели молча, уставившись в экран. Я чувствовала, как Влад напряжен, и сама была как на иголках. Рабочая реальность сильно сбивала нас.

Примерно в середине фильма я случайно повернула голову в сторону прохода и обомлела. По ступеням, громко хрустя попкорном, поднималась компания подростков. Школьники из нашей же школы! Те самые ребята, которые еще утром бегали по коридорам.

— Оо боже, только их не хватало! — в панике прошипела я, дергая Влада за руку.

Я резко отвернулась, закрывая лицо сумкой. Влад среагировал мгновенно. Он перехватил меня, и мы быстрым шагом рванули из зала в коридор. Единственным укрытием, которое оказалось поблизости, оказался… мужской туалет.

Это был полнейший конфуз! Я стояла посреди мужского туалета, сгорая от стыда. Влад, оценив обстановку, заслонил меня своим широким телом, буквально вжав в стену и закрывая мое лицо ладонями, чтобы меня никто не увидел через приоткрытую дверь. Сердце в его груди стучало как бешеное — он тоже безумно волновался. Он осторожно заглянул в щелку коридора, выдохнул и тихо сказал:— Всё, Юль. Ушли. Чисто.Мы пулей выскочили из кинотеатра и быстрым шагом пошли в сторону моего дома. Влад молча взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Ночной воздух немного остудил панику, но напряжение между нами никуда не делось. Влад остановился у моего подъезда, взъерошил волосы и глухо произнес:— Слушай, Юль… Я сегодня реально волновался как пацан. Из-за этой школы, из-за…И тут меня снова полыхнуло. Я не дала ему договорить. Мой язык снова сработался быстрее разума, и я выпалила на одном дыхании:— Влад, ты мне очень, очень нравишься! Давай встречаться нормально, я не знаю, как быть со всей этой школьной конспирацией, но тот поцелуй тридцать первого августа… он был просто суперским!Осознав, что я только что наговорила, я в ужасе резко закрыла рот обеими руками. Глаза округлились от паники. Боже, Юля, что ты несешь?!Влад секунду смотрел на меня, прячущую лицо за ладонями, а потом тихо рассмеялся — тем самым своим лучшим, глубоким и бархатным смехом, который я так любила. Он осторожно убрал мои руки от лица, удерживая за запястья.— Я как раз хотел об этом сказать, Фея, — нежно произнес он.Он шагнул ко мне, обнял за талию и снова накрыл мои губы поцелуем — уверенным, долгим и невероятно успокаивающим. Отстранившись всего на миллиметр, он прошептал мне прямо в губы:— Я тебя теперь никуда не отпущу, слышишь? Пускай в школе мы шпионы. Но здесь, с тобой, я всегда буду твоей тишиной и твоим покоем.

Глава 10

Второе сентября, я до сих пор не верила что мы будем так пересекаться. Пришла на работу, была какая-то не такая, может я забыла флешку, нет дело не в этом. На первом этаже стоял он, когда я увидела его, все я точно не забыла что с нами было вчера. Мы встретились с взглядами.У него ни один мускул не дрогнул. Но в самой глубине его карих глаз на долю секунды вспыхнул такой откровенный, горячий и знакомый огонек, что у меня мгновенно подкосились колени.— Доброе утро, Юлия Сергеевна, — ровным, официальным голосом произнес он, слегка наклонив голову.— Доброе утро, Владислав… — я запнулась, сообразив, что не знаю его отчества, и поспешно добавила: — Владислав. Хорошего дежурства.Я приложила пропуск и буквально пулей взлетела по лестнице на второй класс, чувствуя, как горит лицо. Боже, мы работаем вместе всего пять минут, а я уже на грани провала!Рабочий день закрутил меня в привычном школьном хаосе: проверки тетрадей, объяснение новой темы восьмому классу, шумные перемены. Но теперь у этого хаоса появилось двойное дно. Каждый раз, когда мне нужно было спуститься на первый этаж — в столовую или к завучу, — я шла как на экзамен.На большой перемене я зашла в учительскую и тут же наткнулась на обсуждение главного события недели. Коллеги-учительницы сидели у окна с кружками чая.— Нет, ну каков новый охранник, а? — восторженно вздыхала Иза, учительница географии. — Настоящий богатырь. Я сегодня утром ключи уронила у турникета, так он так вежливо поднял, улыбнулся… Девочки, я пропала. Надо разузнать, женат ли. Юль, ты чего молчишь? Ты же мимо него три раза проходила, как тебе?Я чуть не поперхнулась своим кофе. Внутри всё закипело от внезапного, жгучего укола ревности. Мне дико захотелось крикнуть на всю учительскую: «Он мой! И он мажет меня мазью от комаров в деревне!». Но вместо этого я заставила себя выдавить максимально равнодушную улыбку:— Охранник как охранник. Обычный парень. Если честно, Иза Михайловна, у меня одиннадцатый класс на носу, мне не до охранников.Иза лишь разочарованно махнула рукой, а я поспешила уйти в свой кабинет.Едва я закрыла за собой дверь класса, телефон в кармане тихо завибрировал. Я судорожно достала его и открыла приложение. От Влада пришло короткое сообщение:«Юлия Сергеевна, вы так строго прошли мимо меня утром, что я чуть не забыл, как вы вчера прятались в мужском туалете . Кстати, мимо меня тут географичка по пятому кругу ходит, спасайте. Во сколько у вас заканчиваются уроки?»Я прижала телефон к груди и счастливо рассмеялась на весь пустой кабинет. Вся моя ревность и школьная тревожность моментально испарились. Мой «магний Б6» работал даже через экраны телефонов, прямо посреди суровых школьных будней.Я быстро набрала ответ:«В три часа. И не смей улыбаться географичке, Владислав! Иначе завтра на посту будешь сдавать мне правила правописания "тся" и "ться"».Ответ прилетел мгновенно:«Слушаюсь, моя учительница. Жду в три за углом школы. Покатаемся».

Наши будни превратились в сложный, но безумно затягивающий квест. В стенах школы мы оставались абсолютно чужими людьми: сухая, строгая Юлия Сергеевна и молчаливый, сосредоточенный охранник Владислав. Но стоило нам покинуть территорию, как мы превращались в самую влюбленную пару в мире.

Правда, прятаться приходилось изо всех сил. Город казался слишком тесным для нашего секрета. Как-то раз мы зашли в уютную кофейню на окраине, надеясь побыть наедине, и я едва не сползла под стол от ужаса: за соседним столиком мирно обедал наш школьный физрук со всей своей семьей. Пришлось срочно делать вид, что мы просто случайно пересеклись на входе, и спешно бежать. И таких моментов было пруд пруди.

Но по-настоящему суровое испытание ждало меня после первого осеннего родительского собрания.

Когда все разошлись, в пустом кабинете на первом этаже осталась одна из родительниц — мать проблемного восьмиклассника. Наболевшие претензии к оценкам сына она решила выплеснуть лично на меня. Женщина распалялась всё сильнее, перешла на личности и в итоге жестко, незаслуженно выругалась в мой адрес, обвиняя меня во всех смертных грехах. Я стояла бледная, стиснув зубы. Филологическая гордость и школьный устав не позволяли мне опуститься до её уровня и ответить грубостью, а внутри уже поднималась удушающая волна привычной тревоги.

— Что здесь происходит? — раздался от двери ровный, монументальный голос.

В кабинет неторопливо вошел Влад. Услышав крики на первом этаже, он пришел проверить обстановку. Его массивный силуэт в черной форме мгновенно заполнил проем. Влад не кричал, не махал руками, но от одного его вида родительница резко притихла. Он спокойно, но железобетонно защитил меня, объяснив женщине правила поведения в учебном заведении и вежливо, но непреклонно выставив её за ворота школы.