Полная версия:
Виталий Мещеряков Техно-Навь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Наталья Владимировна разработала тактику искусственной балансировки. Раз присутствие посторонних людей мгновенно деактивировало скрытый прибор, она принялась методично, каждые тридцать-сорок минут вызывать к себе сотрудников под вымышленными, сугубо рабочими предлогами. Статисты использовались как живой температурный щит, заставляющий аномалию отступать.
Рука нажала кнопку селектора, вызывая сисадмина Диму, который в этот день работал в центральном офисе.
— Дима, зайди ко мне, пожалуйста. У меня база данных за прошлый месяц выдает странный лог ошибки при выгрузке.
Спустя пару минут сисадмин уже сидел рядом, активно стуча пальцами по клавишам ноутбука.
— Да тут всё нормально, Наталья Владимировна, просто индексация зависла, — Дима недоуменно пожал плечами, не прекращая вбивать команды в консоль. — Сейчас перезагружу скрипт, делов на минуту. Только у вас реально холодина, аж пальцы дубеют. Вы бы выключили климат-контроль, что ли? Зуб на зуб не попадает.
— Да, сейчас выключу, Дима, спасибо, что посмотрел, — Наталья Владимировна мягко улыбнулась. — Просто душно мне сегодня, голова тяжелая.
— Ну, хозяин-барин, только я тут околею сейчас. Всё, готово, база чистая, проверяйте, — Дима поднялся и торопливо пошагал к выходу, растирая ладони.
Стоило системному администратору переступить порог кабинета, как термокружка послушно засыпала. Воздух в комнате за эти десять минут успевал немного прогреться, а Наталья Владимировна получала драгоценную передышку, чтобы согреться и восстановить силы. Когда Дима ушел, она подождала полчаса, чувствуя, как температура в закрытом помещении снова начинает неумолимо падать, а пар при дыхании становится всё гуще. Пальцы тут же набрали номер юридического отдела.
— Валерий Константинович? Зайдите, пожалуйста, ко мне на пару минут. У меня тут завис договор с поставщиком, нужно ваше заключение по формулировке пункта об ответственности, — Наталья Владимировна сказала это, уже заранее зная, что юрист не сможет отказать в таком вопросе — он был известным буквоедом и свято чтил процедуру.
Пожилой юрист вошел, тяжело отдуваясь и вытирая лысину платком.
— Наталья Владимировна, помилуйте, у вас тут прямо ледник! После нашей духоты в коридоре — чистая Антарктида. Так и воспаление легких подхватить недолго. Зачем вам такой холод?
— Извините, Валерий Константинович, вентиляция работает странно, — Наталья Владимировна протянула ему подготовленный лист с цитатой из договора. — Вот здесь, в разделе о форс-мажоре, мне кажется, формулировка двусмысленная. Я бы хотела услышать ваше профессиональное мнение.
— Ну, давайте посмотрим, ради бога, — проворчал юрист, нацепляя очки и присаживаясь на краешек стула. — Только побыстрее, а то я тут в сосульку превращусь.
Присутствие старого юриста снова нейтрализовало кружку, возвращая комнату к безопасной температуре. Так продолжалось до самого вечера. Наталья Владимировна вела эту изнурительную, изощренную ментальную шахматную партию против бездушной вещи, планомерно расходуя остатки человеческих сил.
К шести часам вечера центральный офис ритейлера полностью опустел. Последние сотрудники сдали пропуска, шаги в коридорах затихли, а сотрудники разъехались по домам. Комната начала медленно затягиваться невидимым, ледяным покровом. Ватная и тяжелая тишина была разлита по пустым этажам.
Наталья Владимировна сидела за столом в абсолютном уединении, чувствуя, как температура внутри маленькой комнаты начинает неумолимо, градус за градусом падать вниз. Она была смертельно истощена этой дневной балансировкой. Лицо осунулось, под глазами залегли темные тени от хронического напряжения. Она прекрасно понимала: завтра суббота. Выходной день. Ей придется приехать в удаленный филиал — ту самую старую советскую постройку с высокими потолками, где в глубоком подвальном архиве хранились накладные. В огромном здании не будет никого, кроме одного-единственного сонного охранника Михаила на вахте первого этажа. Ей придется остаться один на один с этим безмолвным матовым куском железа, чтобы закончить аудит. Безопасных зон больше не останется, и тепловой налог будет взят в полном объеме. Наталья Владимировна медленно закрыла блокнот, убрала термос в сумку и вышла в коридор.
Налог на теплоПозднее субботнее утро встретило Наталья Владимировну неестественной, пугающей тишиной огромного опустевшего здания старого филиала. Высокие потолки, просторные переговорные комнаты и коридоры были абсолютно пусты. Недалеко, на центральной вахте первого этажа, лениво дремал дежурный Михаил, совершенно не проявляя никакого интереса к происходящему. На этот раз Наталья Владимировна работала в старом архиве, многочисленные стеллажи которого лабиринтом заполняли комнату. Здесь, среди глухих бетонных стен время словно замедляло свой привычный ход, наполняя пространство запахом старой слежавшейся бумаги и сухой побелки.
Наталья Владимировна сидела за массивным столом почти в самом центре. Перед ней тускло светился экран ноутбука, активно принимая в свою базу данных финальные мегабайты аудиторских таблиц. Все промежуточные проверки были завершены, дебет сходился с кредитом до последней копейки, и до полного триумфа аналитического разума оставалось лишь дождаться окончания загрузки сетевых пакетов.
Рядом с клавиатурой, на самом краю деревянной столешницы, привычно высилась черная матовая термокружка, как безмолвное и опасное напоминание о продолжающемся кошмаре.
Внезапно со стороны вентиляционной шахты потянулся резкий поток сквозняка. Тяжелая железная дверь архива, специально оставленная открытой, с оглушительным, пушечным грохотом захлопнулась, намертво заклинивая свой старый, ржавый замок, словно судорожно сомкнувшаяся челюсть мертвеца.
Испуганно вздрогнув от этого неожиданного звука, Наталья Владимировна дернулась всем телом и случайно задела рукой кружку. Термос с издевательским металлическим стуком покатился по столу, сорвался с края и улетел в самый дальний, темный угол комнаты.
В ту же секунду воздух в помещении вымерз, превратившись в неподвижную, тяжёлую массу. Изо рта Натальи Владимировны сильными, рваными толчками повалил густой белый пар. Плотный сизый иней стремительно пополз по бетонным стенам, с хрустом уничтожая последние остатки комнатного тепла. Из самых тёмных углов воздух начал конденсироваться в густую угольную взвесь, затягивая комнату глухой, маслянистой могильной чернотой.
Судорожно взглянув на ноутбук, Наталья Владимировна почувствовала, как сердце пропустило удар. Экран замерцал, подернулся серой рябью и застыл. Таймер загрузки намертво застыл на значении «осталось 04:12».
В дикой панике Наталья Владимировна отбежала в противоположный угол архива, пытаясь спастись от наползающих теней, но невидимые шестеренки баланса провернулись — холод перестал изливаться в комнату, ударив напрямую по её собственной плоти, словно в вены разом впрыснули жидкий азот. Слишком сильное удаление от стола активировало фазу прямого вымораживания. Кровь словно сковало льдом. Пульс рухнул до критического минимума. Сердце делало один тяжелый, глухой удар в несколько секунд, отдаваясь в ушах гулким стуком, а кожа на лице и пальцах покрылась матовой ледяной коркой.
Жуткий холод, словно почувствовав её слабость, начал стремительно сжимать кольцо тьмы. Наталья Владимировна задыхалась, глядя на свои пальцы, которые прямо на глазах коченели, превращаясь в бесчувственные обрубки.
Споткнувшись о собственный страх, Наталья Владимировна четко, математически увидела систему проклятой кружки. Она списывала тепловой баланс точно так же, как мошенники списывают средства компании через скрытые офшорные счета. Это была незаконная, воровская проводка энергии. Непонятные силы вели через кружку свою «черную бухгалтерию», и чтобы закрыть её, требовалось ликвидировать сам балансовый зазор — физически уничтожить место скрытой утечки, пробив вакуумный изолятор оболочки.
Обычная термокружка сохраняет тепло, потому что между её двойными стальными стенками ничего нет — абсолютная, чистая пустота. Пустота не способна проводить энергию. Но эта бракованная кружка использовала кусок мертвого мира как изолятор, а чтобы кофе внутри оставался обжигающим, собирала налог с живой реальности. Нужно было просто сломать изоляцию, впустив воздух в зазор.
Теряя сознание от обморожения, Наталья Владимировна рухнула на колени. Она судорожно поползла обратно в ледяную зону, к стеллажу. Телу снова стало тепло, но архив вокруг в ту же секунду превратился в абсолютный адский склеп.
Наталья Владимировна бросилась к столу, лихорадочно нащупывая пальцами тяжелый, монолитный стальной дырокол, и кинулась к стеллажу. В темноте тускло поблескивал черный матовый бок кружки. Стиснув зубы и собрав в кулак всю свою ярость, Наталья Владимировна с хриплым криком со всей силы обрушила угол дырокола прямо в стенку кружки, пробивая внешнюю металлическую оболочку.
Воздух с диким, свистящим и оглушительным ревом всосался внутрь вскрытого вакуумного зазора, словно комната сделала глубокий судорожный вдох. Мост между мирами был разрушен в одно мгновение. Угольная тьма с тихим электрическим треском рассыпалась в прах, иней на бетоне растаял, превратившись в обычные грязные капли, а температура в комнате мгновенно вернулась к нормальным человеческим градусам.
Термокружка превратилась в жалкий кусок мертвого железа. Потрясение прошло. Разум победил. Наталья Владимировна победила. Она сидела на полу архива, тяжело, надрывно дыша и бережно баюкая разбитые пальцы. Напряжение, державшее её в капкане всю эту неделю, окончательно отступило. Наталья Владимировна медленно поднялась, подошла к столу и взяла смартфон. Экран горел ровным светом, сеть ловила идеально. Она быстро отыскала внутренний номер центральной вахты здания и набрала охранника.
— Михаил, добрый день. Это Наталья Владимировна, я сейчас в архиве. У меня от сквозняка захлопнулась дверь, и заклинило старый механический замок. Подойдите, пожалуйста, и откройте меня.
Нажав кнопку отбоя, она аккуратно положила телефон в сумку и присела на край стола. Спустя несколько минут за дверью раздались тяжелые, уверенные шаги.
— Наталья Владимировна! Вы там живы? — донесся из-за железной плиты глухой голос Михаила. — Ну и замки тут, вечно их заклинивает по сырости. Сейчас, секунду, подберу ключ из старой связки.
— Да, Михаил, я здесь, всё нормально, жду! — крикнула Наталья Владимировна (она) в ответ, чувствуя, как тепло окончательно заполняет легкие. — Поторопитесь, пожалуйста, тут довольно душно.
— Слышу, слышу, сейчас крутану... Оп-па, пошла родимая!
Громкий щелчок открываемого замка железной двери прозвучал как самые триумфальные оркестровые фанфары. Дверь с легким скрипом распахнулась настежь. Михаил стоял на пороге, удивленно оглядывая комнату.
— Ну и ну, сквозняки у вас тут, конечно. Опять холодом веет, или мне кажется? Вы б шли домой, Наталья Владимировна, суббота всё-таки, солнце вон какое кочегарит.
— Вы правы, Михаил, я уже всё закончила, — Наталья Владимировна мягко улыбнулась, подхватывая сумку с ноутбуком. — Самое время выйти на воздух. Хорошего вам дежурства.
— И вам не хворать, аккуратнее там с дверями, — буркнул охранник, пропуская её вперед.
Сквозь высокие окна длинный коридор заливали невероятно теплые и яркие золотистые солнечные лучи. Наталья Владимировна спокойно вышла наружу, навсегда оставляя дырявую кружку в темном углу под стеллажом.
ИНДЕКС ЗАМЕЩЕНИЯ
Раскаленное августовское солнце, пробиваясь сквозь гигантские панорамные окна фитнес-центра «Атлант», щедро заливало просторный ресепшен ярким золотистым светом. Утро пахло свежезаваренным кофе из автомата, дорогой мастикой для паркета и тем самым особым, бодрящим ароматом чистоты, который бывает в хороших спортивных клубах перед наплывом первых клиентов. За стойкой, лениво перебирая пластиковые клубные карты, стояла Алина — бессменная администратор с неизменной ослепительной улыбкой и идеальным загаром.
— Дениска, доброе утро! — звонко крикнула она, заметив входящего в зал высокого, подтянутого парня в фирменной черной футболке с логотипом клуба. — Глянь на него, так и светится. Какими судьбами в такую рань? Твоя смена же только с двенадцати!
— Привет, Алин, — Денис широко улыбнулся, ставя на стойку бумажный стаканчик с американо. — Да не спится что-то. Погода — чистый кайф, решил пораньше прийти, форму в порядок привести, пока залы пустые. Сама как? Много на сегодня записей?
— Ой, не спрашивай, — Алина забавно сморщила аккуратный носик, листая электронный журнал на мониторе. — Юристы из соседнего бизнес-центра решили все к нам сегодня нагрянуть. Так что готовься, после пяти к тебе набежит толпа пузатых топ-менеджеров, мечтающих за час сбросить всё, что они наели на фуршетах. Придется тебе включить режим злого сержанта!
— Ничего, разберем по косточкам, — Денис весело подмигнул ей, забирая со стойки ключ от тренерской раздевалки. — Заодно проверим их хваленую выносливость.
Проходя мимо тренажерного зала, он встретил Макса — старшего инструктора зоны свободных весов, который как раз заканчивал протирать хромированные грифы штанг. Макс, парень комплекции хорошего платяного шкафа, одобрительно прогудел, шлепнув Дениса по плечу массивной пятерней.
— О, Денчик, здорово! Слушай, ну ты прямо киборг. Каждый день без выходных пашешь. Поделись секретом, откуда столько дури?
— Секрет простой, Макс — правильный режим, чистый протеин и никаких поблажек на тренировках, — Денис рассмеялся, демонстрируя идеальный рельеф бицепса. — Сам-то сегодня как, до вечера?
— Ага, до закрытия. Кстати, Ден, — Макс удивленно указал пальцем на левое запястье Дениса, где на черном силиконовом ремешке сидел фитнес-браслет. — А чего у тебя с часами? Экран как-то странно подмигивает. Батарейка садится?
Денис опустил взгляд на руку. Защищенное стекло прибора действительно на секунду вспыхнуло ядовито-зеленым светом, выдавая хаотичную цепочку пикселей, а затем снова вернулось к привычному цифровому циферблату. Парень лишь беззаботно махнул рукой, вспомнив вчерашнюю нелепую оплошность.
— Да ерунда. Вчера вечером закинул шмотки в стирку, а этот гаджет в кармане брюк забыл. Машинка его на девяноста градусах сварила, а потом еще на тысяче оборотов отжала. Думал — всё, хана прибору, покойничек. А он, прикинь, выжил! Только вот экран иногда мигает, видимо, контакты внутри немного подмокли. Но пульс и шаги считает идеально, так что копеечная поломка мне не помешает.
— Ну смотри, утопленник твой как бы взорваться на руке не решил, — добродушно ухмыльнулся Макс, возвращаясь к своим штангам. — Китайская электроника — вещь капризная. Ладно, давай, удачно потренить!
***
Оставив вещи в раздевалке и натянув легкие беговые кроссовки, Денис направился в кардиозону. Зал пока еще был полностью пуст, залитый мягким, прохладным светом люминесцентных ламп. Ряды беговых дорожек выстроились вдоль панорамного остекления, за которым шумел и начинал плавиться от августовского зноя город. Здесь, в тишине кондиционированного помещения, Денис чувствовал себя абсолютным хозяином.
Подойдя к крайней беговой дорожке, он просто встал на резиновое полотно, решив сначала запустить режим тренировки. Палец привычно коснулся сенсорного экрана браслета, активируя режим «Бег». Прибор отозвался легкой вибрацией. Денис не успел сделать ни одного реального шага, продолжая неподвижно стоять на месте и настраиваясь на длинную, изнурительную дистанцию.
Засмотревшись на дальний конец зала у самого края панорамного окна, Денис внезапно вздрогнул. На левом запястье раздалась короткая, неестественно резкая и требовательная вибрация, вызвавшая зуд на коже. Опустив взгляд на экран, парень ошеломленно замер. На цифровом табло светилась четкая, аккуратная надпись: +12 метров.
Обладая безупречным глазомером профессионального спортсмена и тренера, Денис мгновенно сообразил, что прибор выдал абсолютно идеальное, выверенное до сантиметра расстояние от его дорожки до того самого панорамного окна. Вот только его ноги по-прежнему оставались неподвижными, прочно стоящими на черной резине выключенного снаряда.
— Что за чертовщина... — тихо пробормотал он, нахмурившись и недоверчиво разглядывая мигающий зеленый экран.
Ради эксперимента Денис перевел взгляд недалеко от себя, сфокусировавшись на тяжелой хромированной стойке с гантелями. Браслет тут же послушно и резко вибранул на руке, обжигая кожу новой волной. Цифры на табло плавно перетекли в новые значения, плюсуя к общему метражу пройденное глазами расстояние. Это казалось невероятным, но не пугающим: прагматичный рассудок Дениса решил, что пострадавший от стиральной машины датчик GPS просто сошел с ума, превратившись в своеобразный пространственный радар, считывающий метраж, который человек еще не пробежал, а лишь зафиксировал взглядом.
Охваченный чисто пацанским любопытством, Денис решил сыграть с взбесившимся гаджетом в ментальную гонку. Напряженно всматриваясь в пространство пустого кардиозала, он не стал включать беговую дорожку, оставшись стоять на месте. Вместо этого парень начал взглядом стремительно «бежать» по помещению. Глаза методично выстраивали в голове сложные, извилистые маршруты, ловко огибая громоздкие силовые тренажеры, перепрыгивая через гимнастические скамьи и мысленно проносясь вдоль стен.
Браслет на запястье вибрировал без остановки, работая как швейная машинка. На маленьком экране с бешеной скоростью накручивался виртуальный километраж, послушно фиксируя каждую точку, на которую падал взгляд тренера. Но самое поразительное и пугающее начало происходить с его собственным телом.
Денис физически ощутил, как в его абсолютно неподвижных икроножных мышцах, бедрах и квадрицепсах начало медленно, глубоко разливаться приятное, знакомое тепло от тренировки. Оцифрованная симуляция бега каким-то диким, извращенным образом заставила молекулы его тела сокращаться и работать так, словно он действительно несся на пределе возможностей по реальному стадиону. Сердце застучало быстрее, дыхание стало частым, а в крови бурлил чистый, концентрированный адреналин.
Парень искренне радовался этой невероятной, фантастической нагрузке, получаемой на халяву, без малейших физических усилий со своей стороны. Чувствуя себя всемогущим богом, обманувшим фундаментальные законы физики и термодинамики, он продолжал свой безумный визуальный марафон. Совершенно не настораживало даже то, что откуда-то из темных углов пустого зала вдруг отчетливо, вязко пахнуло сквозным холодом, а вокруг воцарилась странная, ватная и тяжелая тишина, полностью отсекающая звуки работающих кондиционеров. Денис чувствовал себя прекрасно, словно бежал легкую, бесконечную дистанцию под ласковым солнцем, пока его взгляд продолжал яростно сканировать углы и снаряды, накручивая цифры на запястье.
***
Отрезвляющий, сокрушительный кошмар начался в тот самый переломный момент, когда Денис, окончательно утолив первоначальный спортивный азарт, решил проверить итоговый результат своего затянувшегося ментального марафона. Опустив отяжелевшую голову и фокусируя уставший взгляд на узком левом запястье, парень ожидал увидеть привычную, зафиксированную точку финиша на дисплее. Внутренний таймер тренировки, послушно отображаемый на маленьком экране, продолжал отсчитывать секунды, но сами неоновые цифры набранного расстояния пошли вразнос.
Вместо окончательной остановки пройденный метраж на одну короткую, зловещую секунду полностью замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Вслед за этой секундной заминкой, вопреки воле и желанию человека, показатели начали медленно увеличиваться сами по себе.
Удушливая, ледяная тишина кардиозала, ставшая к этому моменту абсолютно монолитной, словно сгустилась вокруг замершей беговой дорожки. Денис теперь смотрел исключительно на глянцевый экран прибора, полностью прекратив сканировать глазами отдаленные тренажеры, окна или стойки с гантелями. Несмотря на полную неподвижность его зрачков, сбесившийся счетчик упрямо продолжал накручивать новые метры. Хуже было то, что цифры на циферблате разгонялись, наращивая свой безумный, неотвратимый темп.
Спустя пару минут цифры на цифровом табло мелькали уже с такой бешеной, фантастической и противоестественной скоростью, что их стало абсолютно невозможно различить человеческим глазом. Экран превратился в сплошную, ядовито-зеленую размытую полосу, беспрерывно пульсирующую и заливающую бледную кожу руки зловещим фосфорическим светом.
Чудовищная, свинцовая усталость стала быстро нарастать, наваливаясь на Дениса тяжелым, удушливым прессом и буквально выжигая остатки сил. Ощущение было таким, словно на его плечи и грудь разом опустили многотонную бетонную плиту, перекрывающую доступ к кислороду. Симуляция окончательно и бесповоротно вышла из-под контроля.
Браслет, пострадавший от утренней стирки, замкнулся внутри собственной операционной системы. Действуя в ускоренном, форсированном режиме, прибор начал насильно, до последней капли выкачивать из тела Дениса всю его биологическую энергию, апевращая виртуальные, безумные километры на экране в реальный, страшный износ живой плоти.
Каждая секунда этого бешеного цифрового бега отзывалась в теле тренера разрушительными, необратимыми процессами. Молекулы гликогена в тканях расщеплялись с катастрофической скоростью. Запасы АТФ уничтожались подчистую, не успевая восстанавливаться. Кровь в капиллярах густела, превращаясь в холодный, замерзающий ил. Каждая альвеола в легких раскрывалась с сухим, бумажным хрустом, тщетно умоляя о глотке свежего воздуха, но вместо этого внутрь грудной клетки всасывался лишь ледяной кисель пустого зала.
Желудок болезненно скрутило дикой, голодной судорогой, словно пустую жестяную банку из-под Coca-Cola, которую с хрустом переехало массивное колесо тяжелого пикапа. Горло в одно мгновение пересохло, а язык стал шершавым и жестким, как кусок наждачной бумаги. Колени парня окончательно подогнулись, заставляя его тело тяжело осесть на резиновое полотно дорожки.
«Этого не может быть… Денчик, ты просто перебрал с предтреником натощак. Досчитай до трех. Сорви эту херню с руки… раз… два…» — судорожно, панически пытался уговаривать себя внутренний голос. Профессиональный цинизм, заставлявший его всегда верить в выносливость собственного тела, сейчас рассыпался в прах перед лицом первобытного ужаса. Сердце в груди оглушительно бухало, отдаваясь пульсирующим шумом в ушах.
Охваченный паникой Денис попытался пальцами правой руки поддеть плотную застежку силиконового ремешка, надеясь разорвать роковую петлю. Черный пластиковый корпус устройства и резина за это время успели стать ледяными, словно их на несколько часов погрузили в жидкий азот. Браслет намертво, монолитно примерз к бледной коже запястья, начавшейся покрываться странной коркой нетающего инея.
Бесконечно голодным механизмом браслета, оказавшимся в состоянии системного зацикливания, тело тренера пожиралось заживо. Пространство вокруг Дениса, начало медленно затягивалось плотным, осязаемым покровом статики. Ловушка захлопнулась окончательно. На руке парня бешено пульсировал ледяной, неоновый капкан, непрерывно забирающий тепло, пока сам Денис, задыхаясь от боли, медленно сползал с тренажера на ламинат.
Запредельная перегрузка окончательно сломила сопротивление некогда тренированного тела. Издав глухой, едва различимый в абсолютной тишине стон, Денис тяжело повалился со снаряда. Черное резиновое полотно выключенной дорожки осталось позади.
Падение на жесткий ламинат пола вышло неловким, тяжелым, лишенным прежней спортивной грации. Окружающая реальность кардиозала, продолжала стремительно остывать.
Сокрушительной и неостановимой лавиной накатили симптомы экстремального, смертельного истощения. Слизистая оболочка рта уже превратилась в сухую, растрескавшуюся пустыню. В горле пересохло до невыносимого, кровавого жжения, перехватившего остатки дыхания.
Желудок снова, с новой страшной силой скрутило дикой, голодной судорогой. Ощущение было таким, словно внутренности сминались ржавыми, бездушными тисками.
Всё тело атлета забилось в непрерывной, крупной дрожи. Мышцы больше не подчинялись командам испуганного мозга. Они судорожно сокращались сами по себе.
Руки с огромным трудом слушались хозяина, мелко трясясь при каждой попытке опереться на ламинат. Ноги совсем не держали, окончательно превратившись в бледные, бесчувственные плети. Суставы онемели, скованные ледяным холодом.
Голова начала бешено кружиться, лишая парня последних остатков пространственной ориентации. В глазах временами становилось абсолютно темно, словно кто-то щелчком выключал и включал свет внутри черепной коробки.
Окружающий мир словно схлопнулся и виделся теперь Денису через неестественно узкое отверстие. Возникший эффект тоннельного зрения полностью отсек боковое восприятие реальности. Стены и тренажеры по краям скрылись за черной пеленой. Весь мир сжался до размеров дверного глазка.
