Сумасбродка на выданье

Виолетта Якунина
Сумасбродка на выданье

Глава 3

Мир перевернулся. Только-только я взялась за ум и перестала думать, что моя настоящая жизнь начнется завтра, а сегодня можно как-нибудь перетоптаться и потерпеть. Только решила, что пора перестать валять дурака в ожидании персонального принца, и согласилась стать женой Костика. И на тебе, пожалуйста, мир перевернулся, и я оказалась в эпицентре аномальных явлений. Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, когда я осознала себя в действительности на следующее утро. Кто-то тянул меня за ногу. Опять эти странности. Я живу одна, так кто же это, черт побери, мешает мне спать? Пришлось приоткрыть левый глаз.

– Привет, соня, и пока! – поприветствовала меня Ритка. – Я в студию, у меня сегодня кастинг, который пропускать никак нельзя, потому что это последняя надежда найти третью девочку для «Ред Моделс». Освобожусь к обеду. Ты тут без меня не скучай!

– Ладно, не буду, – буркнула я и попыталась залезть с головой под подушку.

– Эй, ты не забыла, о чем мы вчера договорились? – взволновалась вредная Маргошка.

– Нет, я прекрасно помню, что ты вчера была невыносима. И я, конечно, не злопамятная, но с памятью у меня все в порядке, поэтому я тебе страшно отмщу за то, как ты меня, бедняжечку, пытала до зари и разбудила на рассвете.

С этими словами я села на кровати, сообразив, что сна не осталось ни в одном глазу. Ритка крутилась перед зеркалом, не испытывая ни малейшего сожаления по поводу того, что прервала мой сладкий сон. Во всяком случае, по ее виду никак не скажешь, что она вообще чем-нибудь озабочена.

– Я покормила твоего троглодита, – сообщила она мне, наблюдая, как сытый и довольный Бегемот умащивается на кровати.

Надо отдать должное подруге: несмотря на то, что мы проболтали полночи, выглядела она свежей и прекрасной, как утренняя заря. Видно, по случаю кастинга она облачилась в приличную одежду – мой розовый костюм, а не в свои дизайнерские штучки.

Помимо того, что Ритка была состоятельной женщиной с солидным банковским счетом, так она еще имела собственную студию мод и модельное агентство, которые носили одноименные названия «Королевство Марго». Как говорится, скромно и со вкусом. Впрочем, положа руку на сердце, со вкусом у Ритки и на самом деле было все в порядке, поэтому за пять лет проживания в нашем городе она сумела прославить свое имя. Причем слава эта была чистая и светлая, а принесли ее показы мод, конкурсы красоты, ежегодные фестивали профессиональных манекенщиц, популярные кастинги, после которых отобранные девушки разъезжались по европейским модельным агентствам. Даже на самых крутых городских тусовках котировались наряды от «Марго».

– Все, я улетела! – жизнерадостно сообщила Ритка и действительно исчезла со скоростью звука.

– Ну и я поползла в душ, – пробормотала я себе под нос.

В отличие от подружки, выглядела я как запойная бабенка: мешки под глазами, кожа приятного лимонного цвета, всклокоченные волосы, отмыть я их вчера от остатков свадебной прически отмыла, а уложить сил не хватило. В общем, это было не самое замечательное утро на свете. Тем более что выспаться как следует и то не получилось. Посреди ночи в дверь неожиданно позвонили. Мы с Риткой подорвались от неожиданности, Бегемот зашипел и спрятался под диван, а звонок верещал, как взбесившийся. Ритка помчалась к двери, поглядела в глазок, но звон оборвался так же внезапно, как и начался. И, кроя шутника на чем свет стоит, она вернулась в постель. Оказывается, на лестничной площадке было пусто. И только мы уснули, как какая-то скотина позвонила по телефону. Я поаллокала и хлопнула трубку на аппарат, который тут же снова зазвонил. Ритка выругалась и выдернула шнур из розетки.

Я затосковала, эти глупые звонки, словно звенья цепи иррациональных событий, которые происходили вопреки нормальной логики. Но утешила себя тем, что завтра все будет по-другому. Я всегда так делала, когда что-то не ладилось, я говорила себе: этот день пройдет, и наступит следующий, и если этот день выдастся неважнецким, то завтра он никак не сможет повториться! Вот такая философия самоутешения. Единственный неприятный момент заключался в том, что этот самый «неважнецкий» день, как ни крути, а следует прожить от начала до конца.

– О-хо-хо, грехи мои тяжкие! – вздохнула я, вспомнив о наших с Риткой планах.

Вчера мы с Риткой пришли к мнению, что без самостоятельного расследования нам не обойтись. «Не время сопли размазывать! Будешь ныть и морализировать – все покатится в тартарары. Будешь думать и действовать – все сложится так, как ты захочешь!» – заявила Ритка сурово, пресекая мои попытки переложить поиски убийцы на плечи полиции. И я решила, что выбора у меня нет, тем более я не была полностью искренней с представителем правоохранительных органов, а за такое по головке не гладят. Но самое главное, у полиции нет полной картины того, что стало происходить в моей жизни, а значит, они и не смогут меня защитить. Винить себя я не собиралась, пардон, но это меня втянули в грязные игры, в которых такие же грязные правила, и чтобы выжить не приходится ничем гнушаться.

За ночь мы с Риткой чуть головы себе не сломали, пытаясь понять, откуда у моего бывшего шефа это ожерелье, но так ни к чему и не пришли. Я долго выдвигала разные версии, чтобы связать драгоценности с убийством, очень уж хотелось упростить задачу. Но у меня ничего не вышло. Ритка наоборот с пеной у рта доказывала, что эти вещи несовместимые. И ей казалось, что это большой плюс, с ее точки зрения, если убийца не связан с бриллиантами, тогда и искать их у нас не станет. Пришлось согласиться с выводами Громова и Маргошки в том, что за мной ведут охоту разные хищники.

После долгих дебатов мы пришли к выводу, что есть человек, который придумал, как сделать для меня небо с овчинку, засунув багажник моей «девятки» труп моего бывшего шефа. А есть человек, который не хочет, чтобы мы с Костиком поженились. Сначала он выкупает наши паспорта, а затем для пущей убедительности сшибает меня машиной. Первый человек не хотел моей кончины, он уготовил мне небо в клеточку, зато второй был совсем не против отправить меня прямиком к праотцам.

Легче от этого не становилось, получалось у меня не один, а целых два лютых врага, которые ни перед чем не собираются останавливаться. Господи, когда же это я так сумела напакостить людям, что они воспылали ко мне столь сильными чувствами?

После контрастного душа я окончательно пришла в себя. И чтобы завершить процесс пробуждения к жизни, сварила себе крепкий кофе. Я сидела в своей уютной гостиной, завернутая в любимый махровый халат, потягивала густой и сладкий кофеек и думала о том, что где-то там, в недрах города, ходят два человека, источающие черную ненависть по отношению ко мне. Под боком урчал Бегемот, который искренне радовался моему пребыванию дома, видимо, он простил мне мое вчерашнее отсутствие и теперь демонстрировал полное дружелюбие. Поглаживая мохнатый животик своего кота, я с горечью думала, что совершенно не заслужила такого поворота дела. Жила сама по себе, никогда никому не делала гадостей, так откуда взялись эти самые враги? Мне даже невдомек, кто они такие. Могу столкнуться с ними лицом к лицу и не понять, что это мои заклятые недруги, которые дорого за мою смерть не возьмут. Да, Аверская, дожилась.

И все-таки, почему убили именно Жаткина? Меня прямо-таки изводил этот вопрос. Если исходить из нашей теории о том, что убийство было совершено только для того, чтобы подставить меня, то могли убить кого угодно! Почему выбор пал именно на моего бывшего шефа? Убийца знал о том, что меня выгнали с работы, а я грозилась пришить шефа, и поэтому он решил, что Жаткин – лучший кандидат на роль трупа в моей машине? Но это полная чушь! Мы с шефом не поладили, о’кей. Но ведь тут ничего криминального нет, каждый день в нашем миллионном городе кто-то кого-то увольняет с работы, и подчиненный при этом не пылает любовью к начальству. С другой стороны, разве можно найти логику в поступках человека, который сотворил такое со мной, не говоря уже о Жаткине? Для него человеческая жизнь ничего не стоит, и это уже ненормально, так как можно ждать, что в остальном убийца будет вести себя как обычный среднестатистический человек?

Я попыталась отогнать эти заковыристые и непродуктивные мысли. Встала с дивана, чем вызвала крайнее неудовольствие Бегемота: куда пошла, мы с тобой так славненько сидели? Не удержавшись, я вернулась и смачно чмокнула его в нос. Бегемот аж задохнулся от возмущения, скривился и фыркнул. «Что ты себе позволяешь, совсем сбрендила?» – было написано у него на морде.

Занявшись макияжем, я стала настраивать себя на позитивную волну – нужно было сосредоточиться на воплощении в жизнь наших с Риткой замыслов. Во-первых, требовалось обезопасить себя от любителя сшибать невест на краденых автомобилях. Мы решили, что этот сумасшедший может предпринять еще одну попытку маня укокошить, а где гарантия, что мне опять повезет? Каким-то образом этот человек связан с Костиком, значит, надо довести до его сведения тот факт, что я передумала выходить замуж за Коржикова. Как это сделать? Да очень просто – сказать Костику, что свадьбы не будет. Я постараюсь объяснить ему, к каким выводам пришла в связи с этими событиями, и попрошу его на всех углах раструбить о нашем разрыве. Таким образом, я огражу себя от очередного нападения, а то кто его знает, на что способен этот тип! Во-вторых, надо, во что бы то ни стало, выяснить, кто выкупил документы в ЗАГСе. Однозначно этот человек имеет непосредственное отношение ко всем этим ужасам, обрушившимся на меня. Соответственно, надо пойти к заведующей и устроить скандал, пригрозить полицией. В конце концов, я могу и в суд на них подать! Костик же ничего этого делать не станет, ему там чего-нибудь наплетут, и он уйдет несолоно хлебавши.

Целых полчаса я перетряхивала сумки, ящики столов и секретеров в поисках бумажки, подтверждающей факт того, что паспорта я все-таки сдавала. Ее мне выдала в загсе запаренная посетителями тетка, сидящая на приеме заявлений. Я тоже была вся на нервах от бесконечных пробок на дорогах, жары и барахлящей «девятки». Поэтому наше общение свелось к минимуму. Я сунула ей документы, она нацарапала что-то на бумажках и всучила их мне. Дальше провал. Куда я сунула эти самые бумажки, хоть убей, не помню. Может в барадачке в машине? В конце концов, я решила, что надо поехать пообщаться с сотрудниками. Я плохо запомнила тетку, которой отдала документы. Но хорошо помню, что передо мной записывалась молодая пара, невесту звали Элеонора, а у жениха была фамилия Свинкин. Я еще пожалела девочку, которой предстояло стать Элеонорой Свинкиной. Глядишь, можно будет восстановить хронику событий.

 

Все попытки разыскать Костика успехом не увенчались: на работе его не было, домашний телефон настоятельно предлагал мне оставить сообщение. Первый раз я купилась и сказала Костику, чтобы тот взял трубку, если он дома. Во второй раз я просто отключилась. Сотовый отвечал долгими гудками: или он его где-то забыл, или просто не желал со мной разговаривать. Ну и плевать, на обиженных воду возят! Хочется ему себя вести, как нервному подростку в период гормональных взрывов – пожалуйста. Я решила изменить порядок своего расписания на сегодня. Через час я прибыла на такси к ЗАГСу, решив, что пока за руль «девятки» садиться не готова.

К заведующей меня сразу не пустили, пришлось проторчать четверть часа в приемной, но просто так они от меня не отделаются, поэтому я уселась, как сторожевая собака, приготовившись к бесконечному ожиданию. Это лето выдалось урожайным на свадьбы, в очереди на подачу заявления толпилось сразу несколько пар. В основном все женихи с невестами были очень молоденькими. И правильно, чем старше становишься, тем больше скептицизма, что из такой затеи может получиться что-то путное, подумала я. Вот, например, мне все время было не до замужества: то университет, то карьерный рост, то поиск себя, то самовыражение. Один кавалер сменял другого, но все они были как бы ненастоящими, временными. В моем понимании, когда-то должен был наступить такой момент, чтобы я поняла: все, пора выходить замуж. Но такого ощущения все не наступало, и я ставила перед собой все новые и новые цели.

И вот у меня появилась квартира, диплом, профессия, опыт работы и даже сама работа была какое-то время, я огляделась, а создавать семью оказалось не с кем. Все уже попереженились, некоторые завели детей, другие успели развестись. А вокруг меня – вакуум, пустота. Последняя любовь засохла год тому назад, когда стало ясно, что ему ничего от жизни не надо, лишь бы хватало на видеоигры, книги и всякие тренинги. Оне, видите ли, были интеллектуалами! Зарплата у возможного претендента на главную роль в моей жизни была грошовая, плюс бабушка с пенсии подкидывала. Оне снизошли до того, что согласились жить у меня на всем готовеньком, но при условии, что я не буду требовать ни оформления отношений, ни детей. Я терпела семь месяцев, а потом выкинула интеллектуала со своей жилплощади и забыла, каких их звали.

– Простите, вы хотели к заведующей? – тронула меня за руку толстушка в цветном платье.

– А да, – растерялась я, выдернутая из своих печальных воспоминаний.

Кабинет заведующей был самым что ни есть заурядным кабинетом чиновника средней руки, с обязательным гербом России на задней стенке и портретом действующего президента. На столе рамочка с семейной фотографией, а как же без нее? За столом худощавая, молодящаяся женщина, которой было хорошо за сорок. Короткая стрижка, смелый макияж, дорогой костюм, массивное серебро на пальцах и в ушах.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласила она, наметанным взглядом оценив мой внешний вид, – чем могу быть полезна?

У нее был приятный голос и хорошие манеры. Я устроилась за приставным столиком на неудобном стуле и изложила суть проблемы.

– Такого не может быть! Кто вам сказал подобную глупость? – возмутилась заведующая, услышав, в чем я обвиняю их учреждение.

– И тем не менее. Это так, – развела я руками. – Вчера ко мне в больницу приехал жених и сказал, что мы напрасно вообще приехали, церемония бы все равно не состоялась, потому что наши документы исчезли.

– Постойте, так вы та невеста, которую в субботу сбила машина? – чему-то обрадовалась моя собеседница.

– Ну, в общем-то да, – призналась я.

– Так у нас уже были здесь из полиции. И уже все разъяснилось, – продолжала ликовать заведующая.

– Вот как, тогда, может, вы и меня просветите?

– Как будто вы сами не в курсе. Кому же как не вам знать, что произошло на самом деле! – пожала она плечами и состроила гримаску заговорщика.

Буквально через пять минут я сидела перед ней и вообще ничего не понимала. Оказалось, что мы с Костиком забрали заявление на регистрацию брака, поэтому-то наших паспортов у них и быть не могло. А почему мы все-таки приперлись регистрироваться – им вовсе не понятно. Как и то, с какой целью мы ввели в заблуждение милицейские чины, если не должно было быть никакой регистрации? Заведующая смотрела на меня строго, но в глазах трепыхалось жгучее любопытство. Наверно, такой дуры как я она сроду не видывала.

Я хлопала глазами и подозревала, что сошла с ума, причем не сейчас, а тогда, когда отдала наши паспорта и получила от тетеньки бумажечку, на которой значилась дата нашей свадьбы и время: пятнадцать ноль-ноль, прибыть – за двадцать минут. А внизу были припечатаны расценки на услуги фотографа и оператора. Вот тогда я и сошла с ума, потому что мне только показалось, что я сдала документы и получила эту бумажечку, а на самом деле я забрала наши заявления. Потом я полностью все забыла и как полная кретинка стала собираться замуж за Костика. Вот оно как!

– Не может быть, – вяло промямлила я, понимая, что пауза затянулась.

– Да что там не может! – запротестовала заведующая. – Такое часто случается, что забирают заявления. Только, видно, в вашем случае ваш жених запамятовал вам об этом сообщить.

Ага, ну уже легче, значит, сумасшествие настигло моего жениха. Это Костик забрал паспорта из ЗАГСа, и он же свихнулся, не я! Ибо, в субботу он исправно изображал из себя жениха, как ни в чем не бывало. Потрясающе!

Интересно, на что же он тогда рассчитывал? А ну как меня бы не сбили? Как бы мы тогда выглядели, когда просидели бы до вечера под дверьми в этих свадебных нарядах, надеясь, что когда-нибудь и нас пригласят на роспись. Фу, мне даже дурно сделалось от этого видения.

– Простите, Инна…, – начала я, припомнив ее имя на дверной табличке.

– Свиридовна, – с готовностью подсказала она.

– Так вот, Инна Свиридовна, это просто бред какой-то. Никаких заявлений мы не забирали, паспорта вам свои мы сдали вовремя, женщине там за столом, – махнула я рукой в сторону соседней комнаты, – и приехали на регистрацию, в надежде пожениться. И если бы меня не сбила машина, то вам бы был обеспечен хорошенький скандальчик.

– Постойте, – нахмурилась она, про скандальчик ей не понравилось, – вы действительно утверждаете, что не забирали заявлений?

– Действительно утверждаю. Более того, хочу, чтобы вы немедленно пригласили сюда сотрудницу, которая вам сообщила обратное. Я по профессии журналист, и поверьте, вам лучше со мной не ссориться!

– Понимаете, э-э-э …

– Ксения Робертовна.

– Понимаете, Ксения Робертовна, вам в таком случае придется вспомнить конкретно, кому вы сдавали паспорта, потому что тот факт, что вашего заявления у нас нет, я проверяла собственноручно. В тетради, где раньше стояла запись о регистрации, эта запись вычеркнута, что означает, что жених с невестой передумали и забрали заявления. Все, не хотят люди регистрироваться, – развела она руками. – У нас нет специальной тетради, куда бы мы вносили отказников. Ну не хотят – и пожалуйста! У нас тут некоторые по пять раз за месяц бегают туда-сюда. Поэтому для нас не важно, когда именно произошел отказ. А вот если вы утверждаете, что паспорта все же сдавали, да еще конкретному сотруднику, тогда будем разбираться.

И мы начали разбираться: сверили дату, когда я привезла документы в ЗАГС, просмотрели списки дежуривших в те дни на приеме сотрудников, оказывается, что у них нет какого-то конкретного человека, все периодически работают на «передней линии фронта». Выяснили, что в тот день это была некая Свечкина, но когда та вошла в кабинет, я сразу поняла, что это не она: у женщины были фиолетовые волосы с розовыми прядками, я такую бы точно запомнила.

А та была ничем не примечательная, да к тому же вокруг нее была толпа народа. Одна пара заполняла заявления, другая донесла какие-то справки, женщина допытывалась, где тут нужно сдавать документы на установление отцовства, и еще кто-то стоял с какими-то бумажками. И только Свинкины грустно признались мне, что они и «крайние». Я потопталась минут пять рядом с ними, а потом сунулась сбоку, когда «приемная дама» что-то говорила по телефону, и поинтересовалась, нужно ли мне где-нибудь расписываться или можно просто отдать документы? Она раздраженно спросила: «Вы паспорта принесли?» Я кивнула, она взяла наши паспорта, отвернулась от меня, порылась в столе, вытащила какую-то папку и сунула их туда. Я спросила: «Это все», она буркнула «да», даже не поворачиваясь. Честно говоря, я ее видела в пол-оборота полминуты, как тут запомнить навеки? Но то, что это фиолетово-розовое чудо тогда и рядом не стояло, я могла даже поклясться.

К счастью, тетка оказалась при памяти и быстро вспомнила, что ее в тот день заменяла некая Марина Кузина. Тут они облегченно вздохнули и повернулись ко мне.

– Марина лежит на сохранении в десятом роддоме. Она на прошлой неделе ушла в декрет.

– Прекрасно. Декрет – это прекрасно, – одобрила я, – но что дальше случилось с нашими документами?!

– Она их точно прихватить не могла, – ехидно заметила Двуцветик.

– А кто мог?

– Ну, ваш жених, к примеру, – пожала та плечами, как будто не понимала, как я сама не могла додуматься до такого простого объяснения.

– Жених не мог, мы это уже с Инной Себастьяновной обсуждали, – отрезала я.

– Свиридовной, – обиделась Инна за свое отчество.

– Извините, – отмахнулась я. – Так все-таки, где наши документы?

– Да кто же вас знает! – в сердцах вскинулась Свечкина. – Их забрали. Но это кто-то из вас, нам ваши документы точно не нужны!

– Ксения Робертовна, – поспешила встрять заведующая, видя, что мое лицо стало куда более ярким, чем прическа подчиненной, – вы только не волнуйтесь. Давайте так поступим, вы пока побеседуете с вашим женихом, а мы тут все еще раз перепроверим и с Мариночкой свяжемся, вдруг она папочку вашу куда засунула, знаете эти беременные такие забывчивые на самом деле!

– Что значит «засунула»? В каком смысле «забывчивые»? Вы хотя бы сами понимаете, что говорите? У нас свадьба сорвалась, и документы пропали, а вы мне что-то про склероз беременных женщин толкуете!

– Да она и так сорвалась бы, вас же машина еще раньше сбила! – невозмутимо парировала она

– Инна Спиридоновна! – заорала я не своим голосом.

– Свиридовна, – рявкнули обе крали в один голос и возмущенно переглянулись.

– Не важно! – взвизгнула я. – Вы меня не доводите! У меня сотрясение мозга и нервы на исходе!

– Если вы не забирали, так, значит, найдем…

– А если не найдем, то, значит, забирали…

– А если не найдем, и не забирали, то, значит, где-то потерялись…

– Или не потерялись, а просто завалились, хотя у нас такого никогда не бывает!

Я почувствовала, что комната медленно, но уверено закачалась и двинулась вправо, предметы потеряли четкость и яркость, а воздух стал густым и вязким. Видно с моим лицом тоже что-то такое приключилось, ибо дамочки испугались по- настоящему, водичку из графинчика в стаканчик плеснули и принялись мне в рот пихать. Водичка чем-то воняла, и я ее пить отказывалась. В ушах стоял звон. Тут что-то звякнуло, это Свечкина графин на пол сшибла, а ко мне вернулось ощущение реальности.

– Простите, – сказала заведующая.

– Извините, – поддакнула Свечкина.

– И вы тоже, – выдавила я из себя. – Я, пожалуй, пойду. Только вы все равно поищите наши паспорта, их же так тяжело восстанавливать.

Чувствуя на себе их прожигающие взгляды и одновременно не чувствуя никаких сил, я побрела вон из ЗАГСа. Ужас какой-то, а не заведение!

На свежем воздухе мне стало полегче, я оттащила себя на следующий квартал, который утыкался в маленький скверик. Там в тени старых вязов имелась симпатичная кафешка. Я присела за желтый пластиковый столик, заказала официанту минералку, кофе с коньяком и лимоном и лед. Вскоре я пила вкусный кофе и запивала его ледяной водичкой. Благодать! Сразу стало лучше и физически, и душевно. Первым ко мне вернулось чувство юмора, и я тихонечко захихикала, стараясь не привлекать к себе внимания окружающих, потому что это странно, когда сидит за столом одинокая девушки и смеется, сама себе приятная. Посетителей было немного, но бармен с меня взгляд не сводил, а мне с каждой секундой становилось все смешнее.

 

Я выдернула из сумочки телефон и, не снимая, с блокировки, поклацала клавишами. Надо было срочно замаскировать свою истерику. Я стала кивать головой, приговаривая себе под нос: «Ой, не могу, вот смехота!»

Видела бы меня сейчас Ритка. Замуж собралась! Дура! Прав Громов, кто ж на мне женится! И тут я истерически захохотала, прижимая телефон к уху.

Просто я решила, что документы забрал сам Костик, испугавшись мамы. Просто это было самое логичное объяснение случившемуся. Ну не беременная же Мариночка в самом деле их куда-то «засунула». Костик же не знал, бедняга, что меня захотят в этот день грохнуть, и наша свадьба все равно не состоится без всяких там таинственных пропаж. Хотя нет, он все просчитал, ведь печати в этом загсе ставят в паспорта заранее, а таким образом некуда их стало ставить. Господи, ну что за идиотские мысли в голове! С другой стороны, а какие мысли там еще должны быть, если положение, в котором я оказалась самое, что ни на есть дурацкое?!

И тут зазвонил телефон. Кто говорит? Слон.

– Аверская, ты где шляешься? Я тебе домой звонил, а ты трубку не берешь, ты ж вроде должна отлеживаться.

– Привет, Громов. Я никому ничего не должна, но лучше бы мне действительно отлеживаться…

– Аверская, уже по твоему тону понятно, что ты опять не в партию вступила! – посуровел мой милый друг.

– Я была в ЗАГСе, и так выходит, что Костик забрал не только наши паспорта, но и заявления. Тайно от меня! Понимаешь, нас бы просто не расписали в субботу, потому что там все думали, что мы перехотели жениться. А я так спешила, что даже под машину угодила!

– Так, а теперь поподробнее, и без этих своих эмоций!

Когда я ему изложила суть, опять оказалось, что я «идиотка, как все бабы». И чего я с ним вожусь, если он меня за дуру держит? Но эту мысль я развить не успела, потому что Громов потребовал, чтобы я позвонила Костику, видите ли, нормальная женщина сначала постаралась бы с женихом ситуацию обсудить, а не принимать на веру все, что ей другие бабы наговорили. Более того, Громов был уверен, что подобные «развлечения» не в характере Кости. Своим «мужским» умом он придумал потрясающее объяснение происходящему.

– А что если у этой Мариночки была личная корысть, – вещал мне в ухо милый парень, – может она любовница твоего Костика? И это его ребенок?! Или не у Мариночки корысть, а у какой другой бабы? Что если кто-то все-таки выкупил ваши паспортины, к примеру, у той же заведующей? Понимаешь, этим дурындам из ЗАГСа ничего больше не остается, как на вас валить, тем более что вы не вместе разбираться пришли.

Версию с любовницами я отмела напрочь, а вот существования какого-то неизвестного мне интереса вполне можно было допустить.

– Мне это как-то в голову не пришло, – задумчиво протянула я.

– А вот это меня как раз и не удивляет, – крякнул в трубку Громов, – что не пришло ничего умного в твою травмированную голову. И еще, Аверская, ты уверена, что мамашка Костика твоего ничего не разнюхала, уж больно на ее почерк смахивает? Ты помысли в этом направлении.

Честно говоря, я уже снова не знала о чем думать, умеет мой друг взглянуть на проблему с альтернативной точки зрения, наверное, поэтому ему и удаются оригинальные рекламные ролики, ведь он как-то все иначе видит.

И тут мне пришла еще одна гениальная мысль: «А не съездить ли мне к Феофану Леопольдовичу? Может, он чего знает?» Теперь я стала подозревать, что Костик все же проболтался матери, ну а она уже и устроила всю эту свистопляску. Да, Громов подбросил кучу идей, от глупых – про любовниц Костика, до умных – про чью-то корысть.

Расплатившись в кафе, я медленно побрела по улице. Да, дела, что же я так не уверенна в себе? Если есть две версии объяснения чему-то, я сразу выбираю ту, что хуже. Хотя, с другой стороны, куда уж хуже: меня выгнали с работы, хотят убить, упечь в тюрьму, и в личной жизни – сплошная невезуха. Даже Костик не стал моим мужем, а ведь, кроме него, на это звание уже года два никто не претендовал. Я поежилась, хотя на улице было довольно жарко для июньского утра. Да какое уже утро, взглянув на часы, удивилась я. Половина двенадцатого. Если хочу попасть в гости к дедуле, пора спешить, пока он куда-нибудь не смылся. Дед у Костика был очень активным для своих лет и вел весьма подвижный образ жизни: на футбол ходил, на охоту ездил, рыбалил на прудах. Летом он жил на даче, а телефона там не было. Я остановила такси и отправилась за своей машиной. В ней полный бак бензина, а таксисты цены не сложат, услышав про Соколовку. Я же девушка безработная, поэтому роскошествовать не могу.

По дороге я решила, что надобно звонить Аленке, ибо с паспортом, скорее всего, придутся попрощаться. Раз его в ЗАГСе не нашлось, значит, он исчез по воле злодейского умысла. И навряд ли тот, кто им завладел, вернет мне его в ближайшем будущем. Без документов, как известно, ты никто и звать тебя никак, поэтому надо заехать домой за фотографиями, которые остались у меня еще с прошлых разов, и заскочить в гости к Аленке. Кстати, когда я ей позвонила и рассказала все историю, она сказала, что ничего более странного в жизни не слышала. Порекомендовала приехать побыстрее, потому что собиралась уходить в гости. Я не стала откладывать дело в долгий ящик и по пути в Соколовку заскочила паспортно-визовую службу. Аленка помогла оформить заявление по утрате паспорта. Я оплатила за срочность необходимую сумму.

– Слушай, а как же твой Костя? У него же паспорта тоже, считай, нет? – поинтересовалась Аленка.

– Если это дело рук его мамаши, то ему документ вернется по почте. Если же в этом замешаны какие-то потусторонние силы, то пришлю его к тебе, поможешь бедолаге, ладно? В одном я уверена стопроцентно – мой паспорт канул в Лету.

Вскоре я уже рулила собственной «коровой», за руль которой не хотела сегодня садиться в виду недомогания. Хотите забыть о своей душевной боли? Сломайте себе ногу. И хотя до перелома дело не дошло, новые треволнения благополучно вытеснили старые. Набрав несколько раз сотовый Костика, я поняла, что это сплошная безнадега – абонент ушел в подполье. Кстати, злополучную квитанцию о том, что паспорта я все же в загс сдавала, я не обнаружили и в машине. По этому поводу придется наслушаться неприятных нотаций от Коржикова, если конечно его не похитили инопланетяне. Иначе куда это он подевался? Я включила радио. Вырвавшись из города и несясь по живописной трассе этим прекрасным летним днем, я изводила себя черными мыслями.

Мне двадцать восемь лет, через два года тридцать. У моих одноклассниц уже по двое детей, а у некоторых и по двое мужей, в смысле на счету. А я все перебирала: то он не красивый, то он неумный, то безработный, то малорослый, то женатый, то разведенный, зато с детьми. Про последнего кавалера я уже говорила, а вот предпоследний мучил меня два года подряд. Ради него я худела, ради него стала брюнеткой, носила зеленые линзы и валялась в солярии, чтобы быть смуглой. Из-за него бегала по гадалкам, так хотелось знать, любит или не любит, бросит или не бросит. Бросил. Если б мозгов было чуть больше, поняла бы это через неделю после знакомства без всяких гадалок. Но мозгов было мало, поэтому я ему стирала вручную носочки, а потом их утюжила, готовила на завтрак кашки, на обед делала первое, второе компот. Ужинал обычно он вне дома и без меня, зато я его ждала и спать не ложилась, во сколько бы он ни соизволил вернуться. А потом он ушел, сказал, что я его недостойна.

Стоп. Обычно в этом месте я себе говорю «стоп», чтобы не изойтись жалостью к самой себе. Надо же беречь нервную систему! Я вцепилась в руль покрепче и газу прибавила. Хорошо Ритке, у нее с нервами как раз все обстоит превосходно: канаты, а не нервы у этой кубанской казачки.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru