Прошло несколько спокойных дней, чудесным образом случившихся без происшествий. Наступили долгожданные выходные, когда рабочие могли заняться чем-то в свое удовольствие. Уолтер уже поправлялся и собирался выходить на службу в ближайший рабочий день.
Юноши умылись и уже собирались отправиться на завтрак, как тут в дверях образовался нежданный гость.
– Уолтер, задержись ненадолго, – в комнате показалась взрослая женщина в белом платке, – Тебя, Бен, я не задерживаю, но ты тоже можешь остаться.
– Морисса! – радостно воскликнул рабочий, – Я давно тебя не видел!
– Что же, солнце, соскучился? – женщина тепло отвечала Уолтеру, а сама будто не замечала Бена.
– Доброе утро, мисс! Я, пожалуй, побуду с вами, – забойщику некуда было торопиться, тем более одному.
Морисса осмотрела ссадины Уолтера, хоть и не было положено. Вероятно, то была ее личная инициатива. Она сочувствующе вздыхала и задавала некоторые вопросы о здоровье. Когда же осмотр был закончен, женщина попрощалась и отправилась на выход.
Из-под юбок Морисса выронила бумажку, чего в упор не замечал Уолтер, занятый своим одеванием. Бен ловким движением подхватил клочок бумаги, но, развернув его, намерения вернуть потерю владелице улетучились. Забойщик незаметно для товарища скомкал находку и отправил под подушку.
– Я готов, – объявил Уолтер.
– Идем!
Позавтракав, юноши разминулись. Бен отправился к речке, желая ополоснуться ледяной водой. Такая привычка сформировалась у него в Чернозубце, где холода стояли почти круглый год. Местные жители, как и забойщик, считали, что если несколько раз на неделе проводить такой ритуал, то это поможет им не болеть. Впрочем, все равно болели, а бывало – умирали. Таков был закон природы и жизненного равновесия.
Уолтер поднялся обратно в спальни, нацеленный взять некоторые свои творения из узлов для Милли. Рабочий, чем мог, надеялся ее обрадовать. Войдя в комнату, внимание юноши привлекла небрежно заправленные простыни Бена, что очень раздражало идеалиста. Уолтер принялся застилать кровать "по-своему", пока в ноги его не свалился утаенный забойщиком клочок бумаги. Рабочий взял его в руки, и, покрутив, решил прихватить с собой для Милли – она, в отличие от большинства крестьян, в том числе Уолтера, неплохо знала грамоту, и для нее прочитать подобную записку было проще простого. Кто знает, может, написанное сможет ее порадовать?
Сутулый парень добрел до трущоб своей дерганной, несуразной походкой. Постучав в нужную дверь и услышав разрешение на вход, Уолтер оказался в покоях своей любимой Милли.
– Уолтер! Ты наконец поправился! – девушка сидела, сгорбившись, на своей кровати, стараясь не смотреть в лицо парня под прямым углом – не хотела вновь его шокировать.
– Как я рад тебя видеть! – рабочий бросился к Милли, запирая ее в свои крепкие объятия.
Услышав родной голос, откуда-то из-под койки выбрался растолстевший Кабанчик.
– Привет, друг мой! – Уолтер отпрянул от девушки и принялся наглаживать и начесывать животное, а тот, в свою очередь, визжал и удовлетворительно хрюкал.
От прежнего Кабанчика не осталось и следа – он больше походил на "кабанище", поскольку его размеры были слишком велики даже для лесного зверя. Глядя на него, становилось понятно, что улики, они же кисти Милли, были жадно уничтожены питомцем, что было даже к лучшему: и животное сыто, и настроение ничье не портит.
– Я принес кое-что для тебя, – Уолтер потянулся к карманам, вынимая из них свои подарки.
Конструкция из узлов, при правильном рассмотрении, напоминала двоих людей, державшихся за руки. Такая поделка вызвала на лице девушки теплую улыбку – давно к ней не проявляли искреннего душевного внимания. Рабочий закрепил свой подарок над окном Милли, пожелав, чтобы та улыбалась, вместо унылого рассматривания пустой лесной дороги.
– Еще письмо есть! Содержание не понятно уму моему простому, зато буквы там выведены красивые, Уолтер протянул записку девушке. Та принялась внимательно вчитываться, пока на ее лице не застыло удивление.
– Кому оно адресовано? – настороженно поинтересовалась Милли.
– Нет моих представлений. Нашел его в простынках Бена. Тебе не понравилось?
Девушка, озадаченная, решила утаить правду, по крайней мере, до нужной поры, сообщив Уолтеру, что записка содержит стихотворение.
Ее настоящее содержимое гласило: "Я знаю, скольких невинных душ ты погубил. Убирайся из Теплого края, иначе Лун обо всем узнает".
Ночь – дивное время, когда звездное небо обнажает все свои красоты, позволяя каждой романтичной душе залюбоваться искусством. Бывает и так, что для кого-то позднее время суток – не более, чем страх и опасность, скрываемая в темноте. Ночью вершатся все черные и грязные дела.
– Как думаешь, эта идиотка поняла намек? – Марсель сидел за роскошным резным столом, держа в руках кружку горячительного напитка. На его лице красовалась самодовольная ухмылка, обращенная, скорее, куда-то в свои мысли, чем к собеседнику.
– Кто знает, кто знает… – управляющий, сидевший в кресле напротив, лениво протягивал слова, – но испугалась знатно. Ору было!
Раздался стук в дверь.
– Кого это еще к нам принесло? Не припоминаю, чтобы приглашал кого-то, – возмущался Лун. Подвал, где проходило заседание, освещала лишь одна свеча, в свете которой лицо хозяина приобретало зловещие очертания.
– Войдите! – разрешил Брэдлер.
В дверь вошел мужчина в мешке с прорезями для глаз – палач. Спускаясь по лестнице, он снял то, что скрывало его истинный лик от чужих глаз.
– Простите, господа, за беспокойство, – мужчина говорил сбивчиво, – Я никак не мог найти иного времени, чтобы оказаться у вас незамеченным. Клифф мертв.
– Как это, мертв? – Марсель вскочил со своего места, – Это ты откуда такое известие принес?
– Услышал, как девка деревенская забойщику говорила, что убить его собиралась. Подробностей не смог узнать, далеко они стояли. Вроде как, насильничал он у них.
– Какая еще девка?! Чтоб ее… Если только прослышит кто, что у нас тут с народом творится, никакой нам торговли больше со столицей! – вскипал хозяин.
– Надо же… – Оливер, по своему обычаю, бормотал себе под нос.
– Прошу, простите меня, господа, но зачем нужно было возвращать девке ее руки? Бедняжка понесла свое наказание за блуд, более чем.
– Ты еще не понял? Разуй глаза свои, идиот! Ты для чего нам служишь, чтобы вопросы задавать?! Мужики к ней как ходили, так и ходят! Как ей еще показать, что доигралась она?! – Марсель перешел на крик. Когда он так делал, это значило, что жертв не избежать. Все, кто приближенно работал у него, знали это на своей шкуре и понимали, что старику с его безумием осталось недолго. Первым претендентом на его должность был Брэдлер, но, несложно догадаться, что с такими землями желающих быть владельцем предостаточно. Говорят, раньше, когда жена Марселя была жива, таких безумств за ним не замечалось, хотя тоже, бывало, чудил.
– Простите, господин! Простите… – мельтешил гость.
– Значит, так. Уродину – в петлю. Публично! Убийцу Клиффа ко мне привести! За свинопасом глаз да глаз!
– Забойщиком, Марсель, – поправил своего товарища Оливер.
– Мне плевать! Ты услышал?! – хозяин обращался к палачу.
– Есть, сэр! Будет выполнено!
Мужчина вновь надел свой мешок и удалился, оставив двух свихнувшихся стариков наедине со своим безумием.
– Нет, Милли! Прошу, не делайте этого! – вопил Уолтер, только никому из присутствующих не было до этого дела.
Девушку вели на эшафот, снарядив в старый, отвратительный мешок. Толпы народу вокруг охали и ахали. Кто-то сочувствовал Милли и ее нелегкой судьбе, другие же ужасались от ее уродливого лика, находились и те, кто считал, что уродине давно пора освободить землю от своего убожества.
Бен затерялся среди толп, не в силах сдерживать слезы. Он знал, что повлиять ни на что не может. Все, что ему сейчас хотелось – исчезнуть подальше из этого чертового края, чтобы не видеть казнь подруги.
– За многократные нарушения, блуд, кражу усадебского имущества, клевету и порочения чести хозяйской приговаривается к смертной казни сельчанка Милли, – Оливер холодно зачитал приговор, после чего – махнул рукой, давая сигнал палачу.
Мужчина с дырявым мешком на голове одним движением вырвал доску из-под ног Милли. Петля на шее невинной девушки туго затянулась, тело ее провалилось в пропасть, а душа – далеко на небеса.
Некоторые народы верят, что смерть – это перерождение. В какой-то мере, это действительно было так. За смертью всегда следует жизнь, за туманом – солнце, за холодом – жара. Все циклично.
– Прошу тебя, Уолтер, поднимайся, – забойщик умолял друга встать с постели.
– Нет! Они убили ее! Убили! Она не виновата! – парень истерил, бился головой об стену, извивался. Можно предположить, что его рыдания были слышны на всю усадьбу.
– Я знаю, друг, знаю! Но если ты будешь плакать, Милли этим не вернуть! – Бен безуспешно пытался утешить товарища.
– Они Кабанчика тоже убили!
– Он сейчас в загоне. Без меня они ничего с ним не сделают.
– Значит ты сделаешь! Ты тоже убийца! Невинных хрюшек убиваешь! Убийца! – Уолтер захлебывался в истерике. Он видел всех подряд виновными в гибели Милли.
– Знаешь что? Ты бы не бросался такими словами. Оставайся тут дальше в своих слезах, а я схожу в трущобы, проверю как там все! – забойщик выбежал из спален, хлопнув дверью. В какой-то мере его ранили слова Уолтера. Может, он был с ними согласен?
Войдя в комнату, где раньше жила Милли, забойщик присел на кровать девушки, закрыв лицо руками. В это трудно было поверить – человек, с которым ты разговаривал каких-то несколько часов назад, обратился в труп на твоих глазах. Слезы из глаз Бена лились сами собой. Он знал, что дальше продолжать нельзя.
Услышав визги, юноша вздрогнул, после чего встал и заглянул под кровать. Ну конечно! Свинья стала настолько толстой, что не смогла самостоятельно выбраться из-под койки. Стоило отдать должное – габариты Кабанчика спасли его жизнь. Бен помог несчастному животному выбраться из своей ловушки, затем отправился на бойню, предварительно накормив питомца.
Снарядившись, юноша готовил инструменты для дальнейшей работы, пока от дел его не отвлекла открывшаяся со скрипом дверь.
– Разве я тебя не предупреждала? – в помещение вошла Морисса во всей своей красе.
– Вот кто мне записки-то пишет, – Бен направился в сторону женщины, – Откуда столько известно?
– В столице я гостила, пока хозяин Чернозубца к себе не вызвал. Жаловался все в своих письмах, что управляющий у них с катушек слетел: людей избивает, по ночам куда-то бродить уходит. Помощи он у меня просил.
– А мне что с того? Я управляющего в глаза ни разу не видел, за бутылкой он заседал в коморке у себя, – Бен нервничал. Он чувствовал, как трясутся его руки, а тело оддается потом.
– Когда я туда приехала, – Морисса не обратила никакого внимания на возмущения юноши, – С повозкой встречной столкнулась, в Теплый край она, кажется, ехала.
– К чему ты ведешь? – Бен двигался все ближе к женщине, ему становилось не в силу бороться с тремором.
– Прибыв на место, передо мной были горы трупов! Ни души не оставил в живых, ублюдок! Все дурачком прикидываешься! Будь простым рабочим, откуда бы тебе тогда грамоту знать?! – стальные нервы Мориссы дали сбой, вынуждая ее сорваться на крик.
– Тварь! Ты ничего не докажешь! – парень замахнулся топором на женщину, успев подойти к ней почти вплотную.
Морисса со всех ног рванула к дверям, понимая, что ее ждет. Как только ее рука коснулась ручки, ее спины коснулось острое лезвие, расколов туловище на две части. Женщина свалилась замертво, не успев издать и звука. Бен продолжал наносить бездыханной Мориссе удар за ударом, марая ее белоснежные одеяния.
Когда ярость забойщика утихла, он смог прийти в себя, в ужасе понимая, что же он наделал. Он клялся самому себе, что не хотел этого. Или хотел?
Выбора, что делать дальше, не оставалось. Бен поднял изуродованное тело Мориссы и, протащив его на несколько метров от входа, одним взмахом швырнул в свинарник. Голодные животные справлялись с плотью не хуже Кабанчика, не оставляя ни костей, ни клочков одежды.
Пока продолжалась их трапеза, парень озадачился тем, чтобы оттереть кровавые лужи от входа. Ему в голову не пришла никакая иная мысль, как привести сюда своего питомца, уже имеющего опыт в вылизывании пола от человеческих останков.
Уже подводя Кабанчика к бойне, его окликнула Маргарет. "Черт, как же не вовремя!". Бен успел затолкать животное за железную дверь бойни, а сам повернулся лицом к своей преследовательнице.
– Ублюдок! Как ты мог?! – Маргарет была вне себя от гнева. Она подбежала вплотную к забойщику, вставая лицом к лицу.
– О чем ты говоришь?
– Взгляни, что они сделали со мной! – девушка повернулась спиной к Бену, демонстрируя изрезанную спину и лысый кровоточащий затылок.
– О боже, Маргарет! Что стряслось?
– Не строй из себя идиота! Это ты сказал хозяину о Клиффе! Мы оба знаем, что я пальцем его не тронула!
– Ты спятила, баба! На кой мне тебе подачки таскать, а потом стучать идти?! – возмущения забойщика были вполне понятны, а аргументы казались логичными.
– Не обманывай меня! Не смей врать! Мне Брэдлер сказал! Ты настучал!
– Значит, придурок старый сказал, изувечил тебя, а крайним ты выставляешь меня?! Может быть тогда и ты мне разъяснишь, из-за чего казнили Милли?
– Что? – Маргарет опешила.
– Что слышала! Сама небось в койку к Луну моталась! – Бен сам не верил, что говорит. Конечно, он всегда искренне сочувствовал судьбам девушек, но выслушивать обвинения в свой адрес, тем более такие абсурдные, он был не намерен.
– Я прикончу тебя! – Маргарет бросилась на забойщика, вцепившись ногтями в его лицо.
– Тварь! – парень, так или иначе, значительно превосходил в силе, особенно, принимая во внимание, насколько истощенной была селянка – то сказывался длительный голод. Он грубо оттолкнул ее, повалив на землю, – Успела попросить у Милли прощения? – Бен, испытав новую волну ярости, выпалил самое язвительное и ранящее, что только смогло прийти ему на ум.
Не дожидаясь, что Маргарет ответит, забойщик железной хваткой вцепился в девушку обеими руками, затаскивая на бойню. Грубо бросив селянку на трухлявый хлевный пол, Бен нанес несколько сильных пинков в ее живот. Этот жест привлек внимание Кабанчика.
Зверь бросился, обнажая острые клыки. Он рвал Маргарет на куски так же, как когда-то Клиффа. Девушка верещала из последних сил, но помочь ей было уже некому. Части ее хрупкого тела разлетались в разные стороны, что нисколько не напрягало убийцу – он знал, что Кабанчик не оставит никаких улик. Заглотив последний кусок тела Маргарет, Кабанчик принялся слизывать все, что осталось на полу, после чего лениво свалился на бок.
Бен был в ужасе от всего того, что произошло на его глазах. Кошмар подкреплялся тем, что самым страшным монстром оказался он сам.
Морисса была права – забойщика одолевало безумие. Вероятнее всего, когда он творил свои кровожадные деяния, он мало осознавал, что происходит. В любом случае, было слишком поздно. Бену никогда не отмыться от пролитой крови.