Виктория Румянцева Жираф Жюль. ИИгрушечная любовь

– Я тебя починю, Элла! – пообещал Зимко.

– Только оставь кофе на общей кухне, будь добр, не приноси сюда. И позови Павла составить мне компанию. Передай ему… эээ… Тоже спой: «Паша, Паша, пока кухня наша, Приходи пить кофеёк. Ёк-ёк-ёк» на какой-нибудь бодрый мотивчик!

Эх, не пииты Коженковы!

– Как скажешь! – Зимко помигал Элле и выплыл из помещения.

Женщина провела пальцем по экрану, проверяя статистику. Ошибки были, но лампочка начала понимать, что важно не просто угадывать, но анализировать ситуацию. Уже неплохо… для начала!

Лампочка Светлана не была способной ученицей, мягко говоря. Она могла запоминать выражения лица и привязывать их к контексту, но при смене условий ошибалась.

– Света, как ты определила, что я смеюсь? – в очередной раз спрашивала Элла.

– Вероятностная модель показывает 73% совпадения с эмоцией «радость».

– А если я сделаю так? – Элла улыбнулась, но произнесла грустным голосом: – У меня всё хорошо!

Лампочка зависла, а потом ответила:

– Вероятность радости – 68%. Вероятность грусти – 32%. Выражение лица и интонация не совпадают!

– То-то и оно. Ты пока не можешь анализировать голос, интонацию и контекст одновременно, Света. Иногда люди могут скрывать печаль за улыбкой.

– Обучаться весьма сложно. Вы, люди, нелогичны, – заметила лампочка. – Сплошной хаос. Говорите одно, думаете другое.

– А подразумеваем порой третье. Меткое наблюдение! Добро пожаловать в мир людей, Света! Привыкай, это только начало!

– Я должна помогать мальчику Алёше и научиться понимать людей.

Когда Элла вернулась к лампочке, испив кофею, та заметила перемену:

– Сейчас ты выглядишь довольной.

– Верно!

– Выходит, кофе может починить человека, – заметила Светлана.

– В метафорическом смысле – да, – поспешила объяснить Элла.

Знала бы женщина, чем этот забавный диалог обернётся в будущем…

А пока Элла сделала очередные пометки.

Светлану ещё многому придётся учить! Понимать сарказм, эзопов язык… Главное, что процесс пошёл!

Элла будет действовать по плану: станет скрытно закладывать в лампочку способы адаптации и эмоциональной привязанности, которые в ТЗ изначально не предусматривались. Она обучала Светлану эмоциям через контекст, а не только по шаблонам. Стандартная модель понимания предполагала чистую аналитику: «повышенная частота сердцебиения – это стресс».

Официально лампочка должна была только реагировать на поведение Алёши. Паша встроит механизм, который позволит Светлане периодически самой предлагать взаимодействие.

Впоследствии Элла намеревалась настроить манеру речи игрушки так, чтобы она была чуть более дружелюбной и «человечной». Плюс она собиралась кодировать функции «улучшения адаптации», дабы всякие Корнеи не догадались, что лампочку делают более… «живой», и даже оставлять небольшие тайные бэкапы этих функций, чтобы можно было активировать их снова, если Калиновский передумает насчёт речевого модуля и захочет развивать Светлану дальше.

…

Элла чувствовала себя воодушевлённой, поэтому рассказывала дочке очередную историю о Жюле бравурным тоном:

– В десять лет я пошла учиться в специальную (коррекционную) школу для таких же детей… с особенностями здоровья, по совместительству – реабилитационный центр.

Большинство ребят учились по индивидуальным программам (в том числе Элла), но встречались на некоторых уроках или факультативных занятиях (литература, прикладное искусство, ЛФК). Учителя придерживались мнения, что детей нужно миксовать, дабы они учились общаться и развивали терпимость по отношению к отстающим. Потому на одном уроке могли оказаться ребята с разными способностями: десятилетняя Элла – девочка с сохранным интеллектом, которая опережала многих ребят по умственному развитию, Стася с лёгкой умственной отсталостью, которая в тринадцать осваивала программу третьего класса, мальчик с аутизмом Валик, едва читавший по слогам, и Серёжа, который выглядел на добрые 25 – этот дебелый парень мог ни с того ни с сего встать, засмеяться и выбежать вон.

– Разные в нашей школе были ребята, – Элла помолчала.

Она не хотела углубляться в тему детей с инвалидностью. Вовсе не из желания оградить Вероничку от трудностей. Просто до этого женщина подчёркивала, что людям с ограниченными возможностями здоровья не нужна жалость. Понимание – да, но не снисхождение. Сейчас мама опасалась, что, если она опишет, какие несчастные глаза смотрели на неё в этой школе, дочь всё-таки зафиксирует, что людей с инвалидностью надо жалеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.