- Рейтинг Литрес:4.8
Полная версия:
Виктория Горнина Троя. История вторая
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вот задали задачку. Как водой ледяной окатили. Гром среди ясного неба – и тот смотрелся бы менее грозно. Нет, до сего момента ему грех было обижаться на богов. За свои тридцать пять лет он успел сделать столько – не каждому это дано.
Его край процветает, пышность Трои стали почти легендой, он – полный сил мужчина – отец мог бы гордиться им, будь он жив. У него растут два сына, и опять в семействе ожидается прибавление. Это знаки благоволения свыше. Что богов не устроило на сей раз?
Пока Приам, полный тревоги, не находит себе места, мечется по залу, постоянно прислушиваясь к звукам сверху, где расположены покои Гекубы, время идет, пусть неспешно, но проходит полчаса, час… Во дворце тишина оживилась лишь криком Эсака. Тот упирался, пока его слуги тащили, и плакал.
– Отец… я сказал тебе правду, отец – донеслось до Приама.
Но Приам не пожелал даже взглянуть на строптивого мальчишку. Пусть ему будет наукой – впредь он подумает прежде, чем гадость какую-то ляпнуть. Пора детский лепет сменить на разумные речи.
Зато к доброму другу его, Антенору, Приам поспешил навстречу, едва тот показался в дверном проеме огромного зала.
Одних с ним лет Антенор одновременно был и друг, и советник, и преданный Приаму слуга.
– Антенор, чтобы ты сделал, если бы тебе сказали – убей свою жену и сына?
– Что? – взревел Антенор – Шею свернул бы тому идиоту. Задушил бы собственными руками.
Теано – жена Антенора недавно стала матерью двух очаровательных малюток. Поэтому пыл Антенора был понятен и полностью соответствовал его облику – бравый Антенор поступил бы именно так, и никак иначе.
– А если бы тем идиотом оказался жрец – ясновидящий?
Вопрос поверг Антенора в ступор.
– Не понял… почему? – он замешкался, но тотчас спохватился – Что у тебя здесь происходит?
– Только что всё это – буквально слово в слово мне выдал Панфой.
– Он что, совсем рехнулся среди своих алтарей? С ними, прорицателями этими, вообще надо быть аккуратней, Приам. На мой взгляд, они все малость не в себе.
– Пусть так. Но мне теперь что делать?
– А вот что – обратись к другому. – на этот раз не растерялся Антенор – Если нужно – только скажи – я соберу всех ясновидящих Троады.
Приам смотрел на друга и понимал – тот землю будет рыть, разобьется ради него в лепешку – но только поможет ли всё это…
– Да, собери… собери, кого сможешь… к вечеру, Антенор – устало произнес Приам. – Быть может, тот оракул был неверным…
– Конечно. Где это видано – убивать жен и детей.
Едва Антенор покинул дворец, как прибежала взволнованная служанка.
– Началось, господин, началось. – она говорила, а Приам смотрел на нее, но вместо звонкого голосочка, слышал жуткие утренние слова:
Ребенок, что родит сегодня царственная троянка, должен быть убит, убит, убит…
Он не успел дойти до собственной спальни – ему навстречу уже бежали с радостными возгласами:
– Мальчик, мальчик, господин, мальчик…
Утонувшее в подушках лицо Гекубы выглядело измученным.
– Убей – звенело в ушах Приама.
Его крохотный сын заплакал, едва оказался на отцовских руках.
– Почему сегодня? – вырвалось у Приама.
– Ты что? – удивилась Гекуба.
Кольцо зловещего предсказания начало сжиматься – Приам ясно почувствовал это.
5. Сеанс ясновидения
Антенору под вечер удалось собрать человек шестьдесят разношерстного люда. Понятно – их дальше решетки дворцового сада не пустили. Приам устроил им смотр прямо на свежем воздухе.
– Все как один божатся, все – ясновидцы. – докладывал Антенор – Я сам был удивлен, как много их нынче развелось.
– Быть может, половина шарлатаны? – предположил Приам. – Обычно искусству предсказания иль обучаются всю жизнь, или перед глазами у такого человека сами собой картины возникают, богами посланные.
– Их надо испытать, Приам
– Боюсь, что поздно. Все улицы, наверное, гудят – полны последних слухов.
Это предположение вполне могло оказаться верным. Что знает горстка жрецов, то вскоре может стать известно всем.
– Нет, тихо было. – ответил Антенор – Никаких столпотворений я не видел. И граждане своими заняты делами. Ни сборов никаких, ни пламенных речей.
Похоже, Панфой на этот раз оказался на высоте – про себя отметил Приам – Профессионал – по-другому не скажешь. Сумел, не смотря на искушение, соблюсти этику. Не даром его вышколили в Дельфах.
Это было правдой. Верховный жрец не только не собирался разглашать тайну последнего пророчества, но и своим помощникам строго-настрого велел держать язык за зубами. Иначе сейчас все, кто жался к дворцовой решетке, кричали бы в один голос – убей, убей… Но люди стояли молча. Это обстоятельство придало Приаму уверенности – значит, он на правильном пути. Нужно поближе взглянуть на них на всех – этим и занялся Приам.
Увы, беглый смотр собравшихся ясновидцев положительного результата не дал – напротив, повергал в уныние и отбивал охоту о чем-либо с ними говорить – тем более просить совета.
Кого только в той толпе не было – дряхлые старухи и припадочные девицы, бледные болезненные юнцы и седовласые старцы, слепцы, калеки…
– Ты где их всех собрал? – удивлялся Приам – Я и не думал, что нищих так у нас полно. Приличней разве не нашлось?
– Ты сам велел. Приличнее – где взять? Кто поприличней – тот купец иль воин. Им некогда всем этим заниматься. Удел то немощных.
– Да уж – вздохнул Приам.
Жалкий вид представших перед ним ясновидцев говорил сам за себя. Немного, видно, им удается заработать своим искусством. А может, нечасто оно востребовано, искусство это?
– Пожалуй, богадельню неплохо бы построить для них для всех. Чтобы улиц Трои не портили своим поганым видом.
– Согласен. – ответил Антенор. – Это нужно сделать. Хотя бы сыты будут эти люди.
– Вот именно. – подчеркнул Приам. – И, думаю, тогда они не станут за жалкий кусок хлеба морочить голову другим. Теперь пора спросить – что им известно?
– Эй, люди – обратился Антенор – Те из вас, кто может сказать, зачем вы понадобились нашему царю – становись по правую руку.
Еще немного, и бравый Антенор начнет их строить в боевом порядке – усмехнулся Приам. Они ж не воины – простые люди.
– Погоди, Антенор, ты же не на плацу. Пусть каждый, кто желает, подойдет, и скажет, если ему есть, что сказать. Это дело добровольное. Смелее, что стоите? – подбодрил царь прорицателей.
Но весь собранный Антенором народ, если и знал что-то, совсем не спешил своими знаниями делиться – лишь отводил глаза и переминался с ноги на ногу.
Какая-то экзальтированная девица внезапно брякнулась на колени, захохотала, как гиена – что неприятно Приама поразило. Толпа шарахнулась, плотнее сбилась в кучку, вокруг девицы образовалось свободное пространство. Замешкался лишь безусый юнец – он с безучастным видом взирал на небо, шептал себе под нос какие-то слова и жмурился на заходящее солнце.
– Полет орла, наверно, наблюдает? – предположил Антенор.
Но небо было чисто – ни то чтобы орла, но даже воробья не видно было – друзья убедились в этом, стоило только в это самое небо взглянуть.
– Зачем орлу над городом летать? Ты тоже скажешь, Антенор. Орлу свободное пространство нужно. А это – указал Приам на ясновидцев – Сборище каких-то полоумных. Мы сами скоро здесь свихнемся среди них. Так хочет кто сказать? – раздраженно крикнул царь. – Что вы молчите?
Все вздрогнули, затихли, боязливо поглядывая на Приама.
– Никому ничего за это не будет – понял, наконец, Приам. – Напротив, тот, кто сообщит мне нечто важное, получит награду.
– Вы слышите – следом за ним прогремел Антенор. – Вам нечего бояться. За важное известие будет заплачено.
На сей раз в толпе мелькнули заинтересованные лица. Люди перестали шарахаться и прятать глаза – напротив, зашевелились, загудели – первой от толпы отделилась старуха – тощая, изможденная, в длинном грязном балахоне, сквозь прорехи которого виднелось ее высохшее тело.
– Долгие лета пророчат, господин, тебе все боги наши… – вывела она жалобным голоском.
– Понятно… кто еще? – прервал ее Приам.
– Троады все богатства соберешь, и внукам передашь край благодатный… – задребезжал здравицу одноногий нищий.
Его едва не сбили с единственной ноги – осмелевшие пророки теперь рвались один быстрей другого протиснуться к царю.
Припадочный юнец взвыл диким голосом:
– Ничем не омрачен твой путь, великий царь…
Антенор не успевал пихать монеты в протянутые руки. Один Приам был недоволен – всё это пустые слова. Для этого не нужно называть себя пророком. Любой так может льстить.
– Хвалы поют, а толку никакого. – шепнул он Антенору.
– Заслуженно поют. – поддакнул друг.
– И ты туда же, Антенор? – усмехнулся царь.
Но толк от этого многоголосья всё же был. Да, пусть не все они ясновидцы. Пусть половина из них только прикидываются пророками. Пусть настоящий предсказатель здесь лишь один на десятерых – но, если его голос уже смешался с общим хором – это значит, что ничего плохого не случится с рождением ребенка, и никого не надо убивать, а значит, Панфой ошибся, неправильно истолковал знамения, а жрица эта…
– Будут и другие дети, мой господин…
Приам вздрогнул. Светлые глаза не опустились под суровым царским взглядом – они смотрели ясно и печально, а обладатель их – седой старик стоял спокойно, ждал, что скажет царь.
– Постой, отец. – едва смог вымолвить Приам.
И сделал Антенору знак:
– Пусть остальные разойдутся.
Тот понял по лицу Приама – случилось нечто важное.
– Все на выход. – скомандовал Антенор, собственноручно начал подталкивать пророков к открытой решетке. – И побыстрее.
Не прошло и пяти минут, как за решеткой сада всё стихло. Антенор зажег факелы – чтобы в сгустившихся сумерках Приам мог видеть лицо собеседника. Оно было в глубоких морщинах, это лицо, с окладистой седой бородой, но глаза не слезились, а взгляд хранил ясность.
– Что знаешь ты? – Приам буквально вцепился в старца.
Тот отвечал спокойно – слова звучали веско и печально, не вызывая никаких сомнений в правдивости.
– Я знаю, что рожденный сегодня мальчик погубит всё, что дорого тебе. Весь край – любимую тобой Троаду, погубит твой народ, и всю твою семью. Тебе, как ни больно это слышать, но придется сделать выбор. И чем быстрей, тем лучше для тебя.
– О каком выборе ты толкуешь, отец? – содрогнулся Приам – потому как понимал, что сейчас услышит в ответ.
– Представь себе весы. На них – две чаши. На одной – твой сын, а на другой – твой город, твой народ – какая чаша лучше?
– Это нечестно – возмутился Приам. – Мне одинаково дороги и мой сын, и мой город. Как можно ставить такие условия?
За что и почему всё это на него свалилось?
– Ты зря так гневно смотришь и кричишь. Не я придумал это испытание – боги. Ты царь, а значит, твоя ноша больше, чем у простого человека. Простой – он что? Он только личный знает интерес. А вот общественное благо – твоя ответственность. Ты властью наделен.
– Они же, боги, меня и наделили – усмехнулся Приам. – Они и режут без ножа.
– Не всё так плохо. Боги сулят тебе много детей. Твоих палат не хватит, чтобы всех их разместить. Но этого ребенка…
– Молчи, отец. Кто может поручиться, что это правда – всё, что ты сказал?
– Ты знаешь сам. К тому же я не первый, кто это всё тебе сегодня говорит. И сговора здесь нет – ты это знаешь тоже.
Действительно - где могли пересечься жрица из храма, его сын Эсак и этот старец? Простым совпадением это назвать нельзя. А значит…
– Что мне делать?
Старец впился взглядом в лицо Приама так, что тот почувствовал легкое головокружение и слабость – спустя минуту царь не мог сделать ни единого движения – его речь замедлилась, но говорить Приам мог и видел происходящее вокруг.
– Распорядись – пусть принесут ребенка.
Приам повиновался. Он видел, как во сне – и прибежавшую с ребенком няньку, и собственного сына – мальчик спал, сжимая крошечными пальчиками погремушку. Старец взял из рук няни младенца, коснулся своей ладонью ее лица:
– Ступай. И память пусть твоя опустит этот эпизод – в сад из покоев ты не спускалась и малыша с собою не брала.
Прислужница послушно повернулась, сделала пару нетвердых шагов, а затем, как будто очнувшись, прибавила ходу.
– Теперь зови мужчин выносливых и крепких. – продолжал глухим тоном провидец – Ты им отдашь приказ – пусть отнесут его как можно дальше – в лес, в глухомань, где никто не ходит. И там его оставят.
Приам послушно повторил всё сказанное старцем, едва явились слуги.
– Как только вы вернетесь в Трою, никто из вас не сможет рассказать, где были вы, и что за порученье выполняли. – напутствовал их старец.
– Теперь вы оба – царь Приам и благородный друг его – как только я уйду – забудете, что здесь происходило. И ничего не сможете сказать по существу. Вы ничего не знаете. Прощайте.
Спустя несколько минут Приам и Антенор с недоумением смотрели друг на друга – как получилось, что время – ночь, и почему они в саду здесь кормят комаров, когда их жены уж верно, головы сломали – где припозднились их мужья.
Глава вторая. За Гесионой
1. Совет
– Вы все прекрасно знаете, друзья, зачем я вас собрал. Вот карта побережья.
Шесть голов склонились над столом. Указка слоновой кости пересекла Эгейское море и обвела своим кончиком остров Эвбея – остров довольно большой и фактически первый из ахейских – то есть греческих островов на морском пути из Трои.
– Сначала думали, она вот здесь
Указка заскользила дальше – миновала Аттику, Саронийский залив, прошлась по Пелопоннесу, пока не достигла изрезанных берегов Лаконики, и застыла, упершись в ломаную линию реки Эврот.
– Потом вот здесь. Но эти сведения оказались не верны. Но я надежды не терял. И каждый наш купеческий корабль, шел с порученьем – что-нибудь узнать.
На самом деле то была задачка не из легких. Даже тогда, по горячим следам, никто из троянцев не мог сказать точно, как звали ахейца, что увез с собой Гесиону, а уж тем более никто не знал – куда конкретно он ее увез. Никто не помнил, как выглядел тот воин – за исключением царя Приама, но, то были его детские впечатления. Да, высокий, крепкий, как скала, светловолосый, весь закованный в медь, что ослепительно блестела на солнце – но по таким приметам искать довольно сложно. Троянским купцам понадобилось немало изворотливости, крепкого вина и угощений, чтобы узнать, кто этот человек.
Кончик указки вернулся назад в Саронийский залив, обвел контуры крупного острова.
– И, наконец, Эгина
– Насколько я понял, название должно быть на букву Э. – догадался Анхиз.
Поскольку дело касалось непосредственно семьи, дарданский царь, двоюродный брат Приама, принимал участие в Совете. Одних с Приамом лет, черноволосый, стройный, симпатичный – не зря в него влюбилась Афродита. Он сына от нее имел – Энея, но Анхиз еще не хвастал этой связью – а потому был жив-здоров, и на совет приехал сразу, едва Приам его позвал. Энея Анхиз взял с собой, и тот играл сейчас с детьми Приама, пока родители вели серьезный разговор.
– Да, верно, я сам так думал до недавних пор.
– А что же оказалось? – спросил Фимет, хороший друг Приама, советник, по происхождению – троянец из знатной богатой семьи.
Старше Приама Фимет был лет на пять, с ним вместе обучался боевым искусствам, где они и подружились.
– Оказалось, нет. Он с той Эгины родом. Отец его изгнал оттуда прежде, чем к нам он заявился воевать.
– Отец изгнал? Каков герой, однако. – возмутился Антенор – Он, видно, грабить только и способен, раз даже своего отца обидел сильно. А в чем причина самого изгнания?
– Причины я не знаю. – отвечал Приам. – Но на Эгине героя того нет.
– Опять здесь след теряется как будто. И это тем печальней, что проходит время. – вздохнул Панфой, верховный жрец, с которым читатель уже знаком.
Да, время шло неумолимо. Приаму было лет восемь, когда случилось это нападение. Сейчас ему уж скоро сорок, разыскивает он сестру без малого лет двадцать пять, с тех самых пор, как Троя укрепила свои позиции. Но поиск долго результатов не давал. Ахейцы все хитры, немногословны – там выведать что-либо очень трудно – особенно, когда не знаешь, кого искать и где. Но, кто упорен – рано или поздно добьется своего.
– Ты прав, Панфой. Но я не зря собрал вас.
Указка пересекла пролив, уткнулась в небольшой островок:
– Вот. По последним данным – Саламин. Здесь ее в рабынях держит сей человек.
– А имя как его? – спросил Укалегон.
– Теламон. Он на Саламине дворец построил. Между прочим – награбил здесь, у нас богатств несметных. Теперь он благоденствует. – в голосе Приама зазвучала ненависть – перед глазами вновь предстал яркий солнечный день, чужие корабли в проливе Геллеспонт готовятся к отплытию. Его, совсем мальчишку, сестра целует, обнимает, плачет, и шепчет – Где бы я ни была, я всегда буду любить вас… , а после тот самый грек ведет ее на свой корабль. А он, едва переименованный в Приама – он ничего не может сделать – только сжимает кулачки, в бессилье слезы льются по лицу, глаза глядят ей вслед – он навсегда запомнил эту сцену.
– Я думаю идти туда войной. Снарядим кораблей – числом не меньше ста, и разнесем весь этот островок. Камня на камне не оставим там
Антенор развернул к себе карту. Саронийский залив глубоко врезался в сушу, вплоть до Коринфского перешейка. По бокам его обступали Аттика с Арголидой, по ходу пусть преграждала Эгина.
– Но это значит – соваться тигру в пасть. Приам, послушай. Если мы войдем в залив такой армадой, все их соседи ополчатся против нас. Смотри – Пирей здесь рядом – Афинский порт, Мегару отделяет лишь узкая полоска моря, а затем подтянутся Микены. Мы окажемся в ловушке. И подкрепления ждать нам неоткуда.
– Ты никогда не трусил, Антенор. Но почему сейчас боишься? – Приам удивленно уставился на друга.
– Я дело говорю. – возражал Антенор. – Эти воды трудны для прохождения. Там – рифы, мели – сама природа их защищает от внезапного набега. Пролив тот слишком узок, берега везде отвесны – мы только корабли погубим. – и, жалея друга, продолжал – Твое желание понятно, Приам. Здесь надо взяться по-другому. Во-первых, точно ль там твоя сестра разведать. А если там – быть может, выкуп согласны будут взять? И выдадут ее без боя?
– Нет, я против. – уперся Приам. – Причину нужно объявить – не спорю, а уж потом напасть, коль полюбовно уладить дело не удастся.
– Ахейцы все коварны. – продолжал отстаивать свою позицию Антенор – Тебе в лицо все будут улыбаться и отвечать – о, да, сейчас, сейчас, а сами будут делать, что им надо. Эта проволочка даст им время позвать на помощь.
– Антенор верно говорит. – поддержал Анхиз – Погубим мы людей и корабли, но Гесиону этим не спасем.
– Приам, послушай. Мне говорила мать, что парень тот… он Гесиону сватал, и что твоя сестра была как будто бы согласна. Но, что-то там разладилось у них. – Укалегон не был уверен, что это не сказка. Но рассказы матери помнил, и нашел нужным это сказать.
– А может, добровольно, по любви пошла она? – предположил Фимет.
– В плен – по любви? Ты отдаешь отчет своим словам? – вспылил Приам. – Я видел, как слезами заливалась, жалела нас – меня, сестер… Да разве это жених – что убивает родителей невесты.
– Не знаю, он убил, а может, и не он. – продолжал Укалегон. – Сейчас никто уж верно этого не знает. Прошло столько лет, что если она сама не хочет возвращаться?
– Действительно – живет с тем Теламоном, раз люб он ей? – поддержал Фимет.
Но Приам был против таких предположений.
– А может быть, напротив – каждый день ей тягостен. И чужеземке воду она таскает, шьет, прядет рабыней и молит каждый день меня, как брата спасти ее. Никто того не знает.
– Вот это прежде не мешало бы узнать, чем нападать внезапно. – стоял на своем Антенор. – Нас, Приам, послушай.
– Что боги говорят? – спросил Приам Панфоя.
– Посольство мирное отправь. Богам угодней это. – ответил верховный жрец. – Сегодня рано утром возле храма две ласточки кружились. Явно знак. Нам двух послов отправить нужно.
– Вообще-то, ласточки к дождю кружатся низко. – не удержался и съязвил Анхиз.
Ему никто не успел ответить – двери распахнулись, и в кабинет ворвалась ребятня. С деревянными мечами, с игрушечными копьями в руках вокруг стола забегали мальчишки:
– Ура, вперед, в атаку – кричал Эней.
– Сдавайся – Гектор наседал. – Иначе ты погиб.
– Герои не сдаются – был ответ.
– Мы бьемся на мечах, отец. Нас вызвал Гектор. – скороговоркой объяснил происходящее Деифоб, и сразу испустил воинственный клич. – Держись, иду тебе на помощь.
Деифоб поспешил на выручку Энею, которого Гектор теснил к углу отцовского кабинета.
– Мы сражаемся за Лаодику. – следом за ними влетел, размахивая мечом Дорикл, побочный сын Приама. – Гектор, я здесь.
И ринулся ему на подмогу. Последней в проеме показалась Лаодика. Ее личико разрумянилось, глаза светились хитринкой – ей было страшно интересно – кто победит? Приам взял дочь на руки.
– Она совсем малышка. Аккуратней, а то вы испугаете ее. Ребятки, мечами не махайте у лица.
– Вот - воины растут. – улыбался Приам, передавая девочку прибежавшей служанке. – Будет кому защищать таких малышек, если что.
Тем временем война переместилась на лестницу. Приам закрыл двери кабинета, и победные крики стали не слышны.
– Что ж... кто поедет?
– Думаю, мне, как родственнику, нужно ехать. – предложил Анхиз. – И хорошо бы взять того, кто в ратном деле лучше всех соображает. На всякий случай, чтобы на месте наш воин мог осмотреться, что там и как на этом Саламине – если вдруг придется воевать.
– Значит, с тобой поедет Антенор. – решил Приам.
2. Остров Саламин
Маленький каменистый остров Саламин от полной нищеты и забвения спасали два обстоятельства.
Во-первых, героическая личность правителя острова, что лет тридцать назад привез из разоренной Трои несметные богатства. Тогда посмотреть на Теламона сбежались все соседи – одни с восхищением, иные с плохо скрываемой завистью внимали рассказам о столь удачном походе, от которого они так опрометчиво когда-то отказались. Теперь слушателям оставалось рвать на себе последние волосы, вспоминая, как Геракл уговаривал их принять участие в этом мероприятии.
– Это авантюра – тогда отвечали они. – У нас своих дел полно.
Сейчас, когда Теламон, облачившись в невиданные доселе шелка, гордо демонстрировал захваченные трофеи, все соседи потели от зависти и мотали себе на ус – уж в следующий раз они такого шанса не упустят.
Когда же Теламон, помимо всего прочего, отгрохал себе трехэтажные хоромы с широкой верандой и фонтаном, устлал восточными коврами, уставил чашами, фиалами, статуэтками, треножниками, расписными напольными вазами и прочей захваченной утварью всё пространство огромного дома, а в довершении велел организовать мраморную ванну с подогревом – такую же точь в точь, что он видел в троянском дворце – тут уже все окончательно лишились дара речи, и стали воспринимать теламоново жилище не иначе, как восьмое чудо света, а самого Теламона – личностью легендарной.
Но тридцать лет – срок немалый.
Истерлись те ковры, поблекли яркие восточные одежды, потускнели роскошные светильники, погнулись чаши, потрескались да разбились от небрежного обращения шикарные вазы, и моль, не торопясь, поела шерсть пышноузорных гобеленов, развешанных по стенам тут и там.
Слив того фонтана давно забился – мраморная нимфа позеленела, окруженная болотцем, в коем прекрасно себя чувствовали одни лягушки да тучи комаров.
