Виктория Горнина Авга

1. Великий гость

Герой всех времен, сын Зевса Геракл шел мимо Тегеи. Похоже, направлялся воевать с Авгием, а может, возвращался из Спарты – да кто ж его знает. Он много где путешествовал. Не преминул Геракл заглянуть на огонек в Тегею. Конечно, где еще найти стол и ночлег, если не там? Царь Алей очень рад знаменитому гостю. Вышел навстречу, полез обниматься, за руки хватал, судьбу благодарил за столь счастливый случай – принимать великого героя у себя.

– Редко ты у нас появляешься. Видно дела?

– Ой, полно дел. И не спрашивай – отвечает Геракл – Я притомился. Шёл целый день. Не поверишь – маковой росинки во рту не было. С самого утра.

Намекает герой, что не мешало бы перекусить.

– И горло пересохло – продолжает Геракл.

Другими словами – не плохо бы выпить до кучи.

– Конечно, конечно – суетится Алей.

Неера сбилась с ног, подавая на стол. Геракл уплетает всё подряд. Он не ел несколько дней. В ход идет всё – от чечевичной похлёбки, до запечённого барашка – практически пищи богов. Еда запивается большим количеством креплёного вина. Алей сам наполняет чашу великого героя. Неера ворчит, едва муж заскочил за добавкой на кухню:

– Мы за неделю столько не съедаем всей семьёй. Ты объясни ему, что он в гостях.

– Ты что. Мы должны гордиться этим гостем. Геракл великий греческий герой. Конечно, простому человеку за ним не угнаться. Хороший аппетит – залог здоровья. Пусть ест.

Слово мужа, разумеется, закон. Неера поворачивается к рабочему столу и приступает к ощипыванию курицы. Она старается не смотреть в сторону обеденного зала. А там неописуемый бардак. Обглоданные кости, пятна, лужицы вина – всё вперемешку с заляпанной посудой, тряпками – Неера уберет потом, лишь бы этот пир, наконец, закончился. Она на всё согласна.

Где это видано – за стол уселись днем, давно спустился вечер – вздыхает Неера – Но пока не видно конца великому обжорству.

– О, первая звезда – Геракл отодвигает занавеску – Пора богам посвятить возлияния. Почтить их.

Вообще-то это надо делать до начала пира, но лучше поздно, чем никогда.

– Конечно, друг мой – соглашается Алей.

За время трапезы они сдружились не разлей вода, прониклись гаммой благородных чувств и понимают друг друга с полуслова.

– Идём. Святилище Афины здесь, под боком

Какие замечательные ощущения, почти блаженство – как мало нужно человеку – наконец-то он наелся впервые за много дней, отдохнул с приятным собеседником, напился от души, для полноты картины неплохо было бы заполучить какую-нибудь шлюшку – тогда Геракл был бы абсолютно счастлив.

Жаль, у Алея нет злачных заведений. А есть невзрачный кособокий храм. И божества настойчиво ждут возлияний. Два собутыльника поддерживают один другого, петляют по лужайке, но всё-таки находят путь к святилищу Афины. Льют на алтарь вино, и допивают амфору до дна.

Алей – он явно послабее великого героя – падает у алтаря и сразу засыпает – едва успев коснуться пола. Геракл таращится на друга, понимает, что толку больше нет от спящего приятеля, и озирается по сторонам.

Возле источника у северного входа как будто есть движение. Темно и толком ничего не видно, но это явно женщина. То самое, чего так не хватало. Геракл зря время не теряет.

Жрица не успела даже ахнуть, здоровенный бугай заткнул ей рот, задрал тунику, зажал ручищами, изнасиловал и выпустил из рук лишь когда получил полное удовлетворение. Вот что было ему необходимо. Наконец-то все нехитрые желания сбылись. Всё-таки счастье есть на свете. После чего герой разлегся возле источника и захрапел – довольный и счастливый.

Истерзанная девушка лежала на полу, свернувшись жалким трепетным комочком. Едва раздался храп великого героя, Авга приподнялась. Свет факела позволил оглядеться. Её обидчик спал беспробудным сном. У алтаря храпел её отец. Лишь статуя Афины таращила глаза на свою испуганную жрицу. Авга потихоньку пошла домой.

***

Мать заканчивала с уборкой, когда Авга появилась на пороге. Растрёпанная, напуганная до смерти. Вся кожа в ссадинах. Кровавый ручеек тёк по ногам, болел низ живота.

– Что случилось, дочь? – вопрос был явно лишним.

Авга заплакала, запричитала. Слова вперемешку со слезами едва ли способны передать пережитой кошмар:

– Такой здоровый… мама… внезапно навалился… мама почему… за что… ах, мама..

– Дочь, дочка, успокойся, – гладила дочь по волосам Неера – Что поделать? Мы слабые. Такая у женщины судьба. Терпеть. Страдать.

– Но, мама, почему? – тряслась от рыданий Авга. Неужели некому затупиться за неё? Некому наказать злодея?

– Он в храме сейчас храпит с отцом

– С отцом? – едва не подскочила мать.

Когда Неера поняла, кто именно насильник дочери, то очень испугалась. Быть может, сильнее самой Авги.

– Дочь успокойся. Ради всего святого – не вздумай сказать отцу. И никому не говори. Будем молчать, как в рот воды набрали. Будто ничего не было. Быть может, обойдётся.

Неера засуетилась

– Пойдём. Нужно привести тебя в порядок. Отдохни, выспись, приди в себя. Завтра вернёшься в храм.

– А разве я могу теперь служить Афине?

Непорочной богине служат только девственницы. Все хорошо об этом знают.

– Конечно, можешь. – заявляет мать – Кто узнает? За меня можешь быть спокойна. Главное – сама не проболтайся.

Неера уверена – жрицы наверняка бегают на свидания в ближайшие кусты. Потом делают вид, что абсолютно непорочны. Кто будет проверять?

– Быть может, обойдется – надеется Неера. Тогда никто и ничего не заподозрит.

Она укладывает Авгу спать, даёт успокоительное, сидит рядом с дочкой, пока та наконец под утро не заснула.

2. Уйти по-английски

В тот момент, когда сон смежил Авге веки, пришел в себя Геракл. Для нначала огляделся по сторонам. Затем уселся на полу и стал припоминать. Увидел – вчерашний собутыльник сопит у алтаря. Рядом журчит фонтанчик. Это очень кстати. Будить приятеля герой не стал по одной простой причине – не мог вспомнить как того зовут. Зато припомнил – вчера знатно погуляли. Немного посидел, затем сделал над собой усилие, поднялся, залез в источник, освежился. Голова болит нещадно. Но ему давно не привыкать.

Он удалился, не прощаясь с гостеприимным домом царя Тегеи. И преспокойно продолжал свой путь, добрался до Стимфала, где герою подвернулась другая девица – Парфенопа, которую постигла та же участь, что и бедняжку Авгу.

Отступление от основного повествования.

Нужно сказать, что Геракл не испытывал по этому поводу никаких мук совести. Абсолютно никаких. Напротив – он думал что это его миссия. Он, великий герой, сын Зевса, делает полезную и важную работу – а именно, улучшает человеческую породу. Чем больше детей родятся от него, тем лучше.

Крепкие, сильные сыновья – эти гены он передаст своим потомкам. Как при этом чувствуют себя, и в каком положении оказываются несчастные женщины, Геракла вообще не волновало. Фактически беспутный бродяга, он слонялся от царства к царству, и ни в чем себе не отказывал.

Лишь однажды царь Аминтор, что правил в городке Ормения, который располагался у подножия горы Пелион, отказал Гераклу в руке своей дочери Астидамии. Это единственный случай. Сей достойный человек сказал:

– Хватит девок портить, Геракл. Слишком много их пострадало из-за тебя. К тому же ты женат. Мою дочь ты не получишь.

Нам остается только представлять лицо Аминтора, как он дрожал, и как стучало его сердце, но царь Ормении набрался мужества и осадил Геракла. На что надеялся? Аминтор прекрасно знал, с кем он имеет дело. Никто не мог противостоять Гераклу – вообще никто. Царь Аминтор отлично понимал, что ждет его после отказа и тем не менее, пошел на этот шаг.

Кто-то же должен остановить подобные бесчинства. Аминтор хотя бы попробовал – за что ему честь и хвала. Увы, но толку было мало. Нужно ли говорить, что Геракл убил Аминтора, разграбил его город, увел Астидамию. В конце концов, та родила сына. Что здесь сказать?

Случись такая история сейчас, этот скиталец давно бы оказался за решеткой как маньяк-насильник, а речи об улучшении человечества заинтересовали бы разве что судебных психиатров. После экспертизы они признали бы его вменяемым. А логические выкладки героя сочли за способ избежать ответственности за свои поступки. Он получил бы по полной программе. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.

Потому не стоит воспринимать Геракла как бескорыстного и доброго героя, который всем помогает, всех выручает, всех спасает. Он был обычным человеком с довольно сложным характером, со своими слабостями, страстями и пороками, положительными и отрицательными чертами. Да, есть подвиги, что совершил Геракл, но есть и отвратительные его дела. Поступок с Авгой именно такой – низкий, мерзкий, имевший трагичные последствия.

3. Последствия

Неера собирала дочку в храм. Суетилась, перебирала вещи. У Авги сложилось впечатление, что мать старается скорее выпихнуть её, отделаться от дочкиных проблем.

– Только не вздумай сказать отцу – твердила Неера.

Надеялась – быть может, обойдётся.

В дверях сказала:

– Это женская доля, дочь. Страдать, терпеть, надеяться на лучшее.

– Конечно, мама. – Авга пошла, не оборачиваясь прочь, в надежде – всё и правда, утрясется, и больше не придется ей обращаться к матери. Тем более, что та её не понимает. Неере только важно чтобы не узнал никто. Шум поднимать, требовать наказать насильника она не станет. Ей все равно, что сейчас испытывает Авга. Что ж, очень жаль…

Но мать есть мать. Другой у Авги нет.

Не встретив понимания дома, Авга ушла туда, где её действительно любили. Здесь она услышала совсем другие речи.

Весть быстро разнеслась среди каменистых склонов, горного ручья, узкой тропинки, цветов, зверей и птиц.

– Нашу Авгу обидели. – негодовало ущелье.

– Кто этот негодяй? – роптал ручей.

– Как он вообще посмел её коснуться? Мерзавец. – возмущались любящие девушку цветы.

– Мы выклюем ему глаза – грозились птицы,

– Я сброшу его вниз со скал – рассерженная горная тропика это сделает – в том не было сомнений – Пусть только этот нелюдь здесь появится.

– Мы завалим его своей тяжестью – обещали валуны – Мы отомстим за Авгу.

– Не надо. Я прошу вас. Никому не надо мстить. – взмолилась Авга. – Спасибо за участие, друзья. Нет никакого смысла в мести, что это может изменить?

Авга уселась возле скромного цветочка. Он сразу устремил к ней лепестки. Слёзы сами хлынули из глаз.

– Всё утрясётся, вот увидишь, Авга. Не плачь – успокаивал ее цветок.

***

Мать Авги, привыкшая к суровым здешним нравам, надеялась, что дочка избежит беременности. Неера просчиталась.

– Не попадайся на глаза отцу – распорядилась мать. – Я что-нибудь придумаю.

Неера знала – дочь любят как особенный актив, а стоит оступиться, утратить чистоту – пиши пропало. Но – что она надеялась придумать? Должно быть Неера просто отмахивалась от проблемы, надеясь, что рассосется все само собой.

Дни шли за днями. Казалось, всё вернулось в обычный ритм. После обрядов Авга как обычно навещает своих друзей. Служба службой, а прогулки в окрестностях Тегеи ей отменить нельзя. Только здесь она становится сама собой – среди приветливой тропинки, знакомого ущелья, скал, огромных валунов и мелкой живности.

– Ты поправилась, Авга – однажды прошелестел ей ветерок.

– Беременность тебе к лицу – согласны цветы и птицы.

– Беременность? – покраснела Авга

Значит, вот что происходит с ней. Мечтательница Авга поначалу не обращала внимания на изменения, что становились всё заметней. Другая давно бы спохватилась, поняла, но Авга до сей поры витала в облаках. Общими усилиями друзья ей помогали забыть, что хотелось исключить из памяти. И вроде это удалось. Но небольшой животик свёл все добрые намерения на нет.

В один прекрасный день он ясно заявил – девочка очнись, всё только начинается.

Авга растерялась и поспешила к маме. Неера побледнела. Складки жреческой хламиды пока что прикрывали позор семьи. Но это ненадолго.

– Не дай бог отец увидит – переполошилась Неера. – Теперь безвылазно сиди в храме. Братьям на глаза не попадайся. Чтобы никто тебя не видел, дочь.

– Но, мама… В чем я виновата? Ты же знаешь…

Почему ей нужно теперь скрываться от родных и врать. Глаза наполнились слезами и задрожали губы.

Мать смягчилась:

– Я что-нибудь придумаю… С отцом поговорю. – с тем отправила дочь в храм.

Но… что она могла придумать? Быть может, надеялась – всё исчезнет словно дурной сон? Но живот никуда не исчезал, а только увеличивался.

Скоро широкая одежда расписалась в своём бессилии – она как не пыталась, скрыть не могла беременности царской дочки.

Авга теперь совсем не заходила в дом, и укрывалась все больше в храме.

– Авга, не переживай – твердили ей друзья – Всё утрясется, Авга. Вот увидишь.

Такой поддержке Авга только улыбалась. И чувствовала себя глубоко несчастной. Скоро Авга прекратила свои прогулки, перестала петь – всё чаще, забившись в уголок, беременная жрица сидела в темной нише храма.

Буквально зримо над головой сгущались тучи, оставалось только ждать когда гром грянет – раньше или позже. Ребенок, что бился в животе, внушал растерянность и страх, и в тоже время надежду, что всё уладится. Но как – она не знала. Оттого лишь слёзы льются по лицу и Авга, погрузившись в свои беды, совершенно ничего не замечает.

4. Гнев Афины

Но в мире не бывает, чтобы никто и ничего не видел. Жители Тегеи посещают свой храм. Пару раз Авге удалось остаться незамеченной, но только пару. Женщины на площади судачат, разносят новость по домам. И скоро все -- кому и надо, и не надо – все в курсе, что дочка Алея молоденькая Авга, жрица целомудренной Афины, беременна. Узнать бы – от кого? Люди перебирают возможных кандидатов, заодно костерят саму Авгу – казалась недоступной, общалась с растениями да со скалами, а вот тебе и раз. Между скал и зажималась с кем-то. Не зря же она бегала туда. Все видели.

В Тегее все друг друга знают, всем интересно, все кому не лень разносят слух, досочинят то, чего не знают согласно степени гадливости воображения. А что ещё им обсуждать в провинциальном захолустье? Скоро уже знала вся Тегея. Вся, кроме отца Авги. Но это полбеды.

Вмешались совсем другие силы. Поскольку жалких сплетен им недостаточно и есть возможность устроить посерьёзнее проблемы, чем пересуды исподтишка. Давно известно – прелюбодеяние в храме – преступление. Возмущенная Афина наслала мор на жителей Тегеи. На всех, без исключения – за сплетни в том числе.

Но людям объяснить не потрудилась ни причины, ни указать виновника. Быть может, понадеялась, что сами разберутся. Кроме того, богиню раздражало ежедневно видеть в храме беременную жрицу.

Потому в Тегее стали происходить необъяснимые явления. Люди внезапно умирали без видимых причин. Только что – сидели, сплетничали, всё было как всегда, а поднялись из-за стола, два шага сделали – и замертво упали. Буквально подавились своими сплетнями. Методично, дом за домом, незримая напасть косила население Тегеи. Народ не знал, что думать.

Мор и голод не такие редкие гости в здешних местах, но на этот раз урожай уродился, запасы вроде были, торговля потихоньку шла. А люди умирали друг за другом. Для Тегеи то настоящая трагедия – никак не меньше.

Алей не знал, что делать. Метался по дворам, не мог понять причины. Что за напасть? В одном из обезлюдивших домов попалась женщина – совсем как пифия из Дельф. И заявила:

– В храме совершено преступление. Ты думал боги это молча стерпят?

Алей сразу побежал в святилище Афины. И почему он сам не догадался? Он спешил, и по дороге едва не затоптал цыплят, что семенили за мамой-курицей. Та вслед ему послала тысячу проклятий и еле собрала своих детей. Царю Тегеи явно не до них.

Алей ворвался в храм и среди жриц увидел свою дочь - складки жреческой хламиды укрыть, конечно, не могли большой живот. Стало понятно -- Авга на сносях – вот-вот родит.

– Мерзавка – подскочил к ней Алей, схватился за копну волос, выволок на улицу, на солнце – Как ты посмела, дрянь

– Отец, постой – закричала Авга – Мне больно, отпусти, отец.

Но Алей ничего не хочет слушать, тащит дочь на площадь городка. Пусть слышат все, пусть видит весь народ какой позор – злился Алей. Царь Тегеи был вне себя.

– Отец, послушай… – просила Авга – Сжалься надо мной.

Алей швырнул ее на землю. Пыль взметнулась на площади Тегеи. Мольбы и громкий крик переполошили сонный городок.

– Моя дочь – позор моей семьи, – ругался Алей – Пусть видят все. Ты – потаскуха – ревел Алей на всю Тегею.

Встревоженный народ спешил на площадь. Собралась приличная толпа.

– Меня изнасиловал твой гость… тогда ещё… отец… – сквозь слёзы твердила Авга.

– Не ври – удары сыпались куда попало. Авга сжалась, схватилась за живот. – Сама небось крутила задом, Бесстыжая – кричал отец.

– Отец, прости… – просила Авга, стараясь уклониться от побоев.

Она стояла на коленях перед своим отцом – заплаканная, с исказившимся лицом, тянула к нему руки и молила:

– Прости меня, прости…

– Убью… убью, паршивка – кричал Алей – Задушу, зарежу, изувечу. Позор. Смотрите люди добрые – непорочная жрица на сносях. Шлюха.

– Отец… – Авга склонила голову к ногам отца

– Она – причина бедствий всей Тегеи – возвестил Алей – Эта шлюха подставила всех нас перед Афиной. Смерть ей.

Народ, что обступил сцену расправы, как видно, не слишком сочувствовал Авге. Всем очевидно – дочь царя вела порочный образ жизни – при этом посмела наглым образом служить девственной богине. За это наказывают боги родную Тегею. Поэтому мрет народ. Причина теперь ясна.

В числе собравшихся стояли братья Авги – Кефей, Ликург и Афейдан. Таращили глаза, и в общем, были на стороне отца. Подумать только – Тегея умирает из-за проступка их сестры. И поделом ей.

– Ликург – Алей заметил сыновей – Беги скорее к Навплию. Зови его сюда. Немедленно.

– Уже бегу, отец.

Ликург немедля выполнил приказ – бегом пустился к побережью Арголиды.

5. Великий мореплаватель царь Навплий

Нельзя сказать, что путь в Навплию короткий, но и не самый длинный. Напрямик, минуя Аргос, возможно добраться к вечеру, если, конечно, поспешить. Пока Ликург несётся со всех ног, узнаем, зачем Алею понадобился этот человек.

Царь Тегеи хотя был страшно зол на Авгу, но все-таки сообразил – убивать свою же дочь – себе дороже. За это точно боги покарают. Мысль дочь простить Алею не пришла. Убить необходимо непременно. Иначе начнется такая канитель – два деверя погибнут, два достойных человека.

Почему братья жены ему дороже дочери – увы, но этого вопроса никто Алею не задал. Он рассуждает - убийство нужно поручить кому-нибудь другому. Необходимо соблюсти формальности – в том смысле, что доверять простолюдину это дело ни пристало. Дочь царская, а значит только царь может лишить жизни равную по статусу. Тогда не будет стыдно никому.

Такой знакомый, в смысле равный по положению, был у Алея всего один. Известный и великий мореплаватель царь Навплий. Именно к нему отправил Алей сына.

Посланец к вечеру достиг Навплии.

Приморский городок назвал в свою честь сам Навплий, не страдавший от ложной скромности. Назначил себя царем своего поселения – имел полное право – сам его основал. На что – об этом позже, а сейчас великий мореплаватель царь Навплий удивленно смотрит на паренька, что на ночь глядя вбежал в его жилище – считай, почти дворец. Гонец еле отдышался.

– Отец вас просит… Дело срочное – произносит Ликург и требует воды.

Пока тот пьет и не может напиться, Навплий размышляет.

Он познакомился с Алеем недавно. Навплий заглянул по каким-то делам в Тегею. Представился Алею царем – а как иначе? Впрочем, очень скоро о нем забыл. Своих дел невпроворот – когда ему всех помнить? Теперь тегейский царь шлёт к нему посланца. Тот утверждает – речь об очень важном деле.

Что ж. Навплий любит важные дела.

– До завтра не может подождать? – интересуется Навплий.

Он имеет в виду, что время к ночи и нет таких на свете дел, которые невозможно отложить хотя бы до утра.

Оказывается, дела такие есть.

– Отец сказал – это срочно. – убеждает посланец – Только вы… Вы тоже царь.

– Если срочно, тогда конечно. – заинтригован Навплий.

Что значит – тоже царь? Что он имел ввиду?

На вопросы ответов всё равно нет, гонец не может сути дела объяснить, а значит придется Навплию наведаться в Тегею. Опять в эту дыру. Но, может будет выгода от срочности такого дела. Из-за которого всю ночь ему не спать.

Сказать по-правде, Навплию, как впрочем и Алею, не на чем совершать поездки между городами. То есть у Алея лошадка, конечно же, была – та самая, что деверя ему отдали. Но тот её жалел. Потому отправил сына к Навплию бегом.

Сам Навплий – мореплаватель. В его распоряжении лишь лодки, то бишь, корабли. Царем он стал недавно. Еще не обзавелся Навплий парадным выездом. Просто не успел. Тем более – в строительство вложился. Нет средств в приморской Навплии на лошадей, но это дело наживное.

А сейчас придется идти всю ночь, чтобы к утру оказаться в Тегее. Не первый раз ему не спать, когда все люди спят, вздыхает Навплий.

– Хорошо. Если твой отец настаивает, очень просит – значит, дело, и правда, не терпит отлагательств. Пойдем. Я всегда готов прийти на помощь другу.

Их провожают только звезды. Ночь окутала всё побережье Арголиды, дорогу, что огибает города и тянется меж виноградников, посевов ячменя и чечевицы.

6. Расправа

Остаток дня Авга провела на площади – коленопреклоненной. Нет сил подняться, слезы льются по лицу, ей плохо, во рту все пересохло; время от времени она всхлипывает и потихоньку клянет свою ужасную судьбу. Мечтает умереть прямо здесь, сейчас.

Жители Тегеи, свидетели такого унижения, все разошлись, никто не догадался хотя бы ей подать воды, все лишь плевали на неё и оскорбляли последними словами, а родной отец с ней обошелся хуже, чем с бродячим псом. За что – уже не спрашивает Авга, и просто ждёт, когда её убьют.

– Тебя никто не пожалел? – её лица коснулся ветерок.

– Нет – отвечает Авга.

– Ты можешь встать? – подлетела бойкая сорока.

– Нет – почти беззвучно шевелятся губы.

– Никто не дал тебе воды? – спросила полевая мышка.

– Нет – еле слышно роняет коротенький ответ измученная Авга.

Через несколько минут к ней спешил на всех парах колючий ёжик с виноградной гроздью на иголках, две мышки пробираются – одна другую тянет за хвост, та стойко терпит шероховатости тропинки, держит на пузе кружку с колодезной водой и крепко зажимает её в передних лапах, чтобы не расплескать. Одна сорока отцепила эту кружку от привязи у ближайшего колодца, другая зачерпнула из ведра воды сколько смогла, вместе воду передали мышиному семейству. Ветерок пригнал для Авги облачко и защитил от зноя.

– Друзья, спасибо – слёзы сами полились.

– Авга, не плачь. Мы точно знаем – у тебя всё будет хорошо. Как в сказке. Вот увидишь.

Авга промолчала. Ей не хотелось обижать своих друзей. Она не знает, что с ней будет завтра, но едва ли это можно назвать сказкой.

Ночь окутала пустую площадь, лишь девочка осталась лежать в пыли. Идти ей некуда. Она и не пыталась встать. Муравьи соорудили ей подушку из травинок и вскоре Авга забылась сном.

***

Попытку Нееры пару слов сказать за дочку, Алей прервал. Та только заикнулась:

– Алей, она…