Виктория Шарус Барсучья нора

Глава 6. Трагедия в метро

Детективы Дикинсон и Хрупс провели весь день в участке, разбирая старые архивы, чтобы ничего не пропустить в деле Бэтти Рон. Воздух в архиве был тяжелым, пыльным, пах старой бумагой и чернилами, вызывая сухость в горле. Детективы были идеалистами в работе и всегда старались все тщательно проверять и доделывать до конца свои дела, даже если на это требовалась уйма времени. Шуршание бумаг и редкие щелчки старых папок наполняли тишину помещения.

– Может, кофе попьем? – спросил уставший Оливер, издавая глухой скрип стула, сползая с него.

– Немного позже. Нам осталось не так много.

Оливер оглядел еще одну почти не разобранную коробку. Она была огромной и, казалось, скрывала в себе бесконечное количество неразобранных бумаг. – Ты хочешь остаться здесь ночевать?

– А сколько время? – смутился Питер, почувствовав внезапный, необъяснимый холодок, и посмотрел на часы на руке, сфокусировав взгляд. – Неужели половина восьмого?! Кора меня убьет. Я собирался заехать за ней пораньше, чтобы вместе поужинать, – быстро подскочив, он резким движением снял пиджак со спинки стула, но задержался на мгновение, его взгляд зацепился за мерцающую лампочку над дверью, а в груди заныло от дурного предчувствия.

Оливер тоже принялся собираться, как в кармане рубашки зазвонил сотовый телефон.

– А это, наверное, моя супруга хочет узнать, где я пропадаю, – сделав остановку, Оливер встал.

Затем, посмотрев на имя звонящего, его лицо омрачилось. – Ох, нет. Это констебль Мун.

Ответив на звонок, через пару секунд лицо детектива приобрело неестественный белый цвет лица, словно вся кровь отхлынула.

Питер остановился, присев на край своего стола. В его голове проскользнула мысль, что, похоже, новое дело и ужин отменятся.

Хрупс отключил телефон. Сильно надув щеки, что оттенок лица резко стал багровым, он зацепился рукой о стул, пытаясь сохранить равновесие.

– Оливер, выкладывай! – нетерпеливо поторопил его Питер, чувствуя, как в груди нарастает холодок.

Напарник закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Питер, мне звонил констебль Мун. Они сейчас в метро…

– Я понял, у нас новое дело! – достав свой телефон, Питер уже набирал номер. – Я только Коре позвоню, отменю ужин. Пусть останется ночевать у Мередит.

– Нет, Питер! – остановил его Оливер, пытаясь подобрать слова. Мужчина стал искать глазами точку опоры, чтобы опереться, его взгляд блуждал по комнате.

Питер заподозрил что-то неладное своим нутром, он еще никогда не видел таким взволнованным напарника. – Просто скажи это, – твердо произнес детектив, его голос звучал глухо, как удар.

Оливер замямлил, жестикулируя руками. – В метро пытались ограбить женщину и случайно толкнули под поезд. – Сделав паузу, он выдавил из себя следующие слова: – При ней были обнаружены документы на имя Коры Дансон, твоей невесты.

Питер потерял дар речи. Медленно сев на стул, он растаял на нем, его тело обмякло.

– Мун подтвердила, что это Кора, – добавил Оливер, голос его дрожал.

Услышанные слова Питер, словно пропустил мимо. Он замер в полном бездействии. Все происходящее ему показалось в тумане. – Кора? Этого не может быть. Она должна была дождаться меня. – Быстро набрав дрожащим пальцем номер Мередит, детектив приложил телефон к уху.

Спокойным голосом ему ответила женщина. – Питер, можешь не заезжать за Корой, она захотела уехать пораньше на метро.

Детектив не проронил ни слова, продолжая держать телефон у уха, его лицо было маской из камня.

Женщина забеспокоилась. – Питер, у вас все в порядке? Кора вернулась? Ты слышишь меня?

– Я перезвоню, – сухо ответил детектив и отключил вызов. Резко встав из-за стула, он накинул пальто. – Едем в метро.

Оливер, молча, собрал свои вещи и поспешил следом за напарником. Мужчина чувствовал, что любое его слово может окончательно вывести из строя Питера.

Глава 7. Оцепенение

Из-за пробок на дорогах путь детективов занял больше получаса. Всю дорогу в машине стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом мотора и редкими сигналами других автомобилей. Питер смотрел невидящим взглядом на мелькающие огни города, в глубине души цепляясь за иррациональную надежду, что это какая-то чудовищная ошибка. Оливер чувствовал тяжесть этой тишины, она давила на грудь. Он бросал короткие, тревожные взгляды на напарника, не зная, как подобрать слова утешения. Видел, как посерело лицо Питера, как сжались его губы в тонкую полоску. Оливер сам едва держался, в голове стучала одна мысль: «Только бы не Кора… только бы не Кора». В метро, напротив, основной поток людей уже почти схлынул, и по платформе можно было пройтись спокойно, без толкающей толпы. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом озона и металла, сыростью и пылью, поднимаемой ветром из тоннеля. Место преступления было выделено яркой желтой лентой. По периметру работали специалисты. Огни прожекторов выхватывали из темноты тоннеля обломки платформы и окровавленные рельсы. Тело уже лежало в полиэтиленовом пакете на каталке. Плотный, синтетический запах пластика мешался с едким, металлическим привкусом крови, от которого першило в горле.

Питер старался держать себя в руках. В глубине души у него до конца теплилась надежда, что это все ошибка, а телефон Коры просто разрядился и отключился. «Это просто совпадение, чертово совпадение», – отчаянно повторял он про себя. Внезапно в его сознании вспыхнул яркий кадр: солнечный день, смех Коры, ее прохладная ладонь на его руке, когда они сидели в одной из кофейнь Рэмфорда.

Детективов встретила Мун, женщина-констебль маленького плотного телосложения с короткими волосами в тоненьком хвостике, из информационного отдела. Ее голос был невнятным, тихим, когда она убирала телефон в карман.

– Питер… Я… Мне очень жаль, – затем она попыталась задержать мужчину, ее ладонь легла на его предплечье. – Ты действительно хочешь ее видеть сейчас? Тело, скажем так, изрядно потрепало… Очевидец говорит, что молодой парень пытался ее ограбить, но женщина боролась за свою сумку, и в какой-то момент она упала с платформы на рельсы в момент, когда поезд останавливался. Хоть поезд и тормозил и не имел в тот момент большой скорости, многочисленные глубокие повреждения и переломы могли послужить мгновенной смерти, заверил меня Джерри. Он приехал совсем недавно. При Коре была обнаружена сумка, в ней – водительское удостоверение, зеркало, косметичка, расческа и небольшая сумма денег. Сделав паузу, Мун повторилась: – Мне очень жаль, Питер.

– А рисунки? Там были рисунки? – голос Питера был лишен всяких эмоций, это был голос детектива, а не убитого горем мужчины.

– Рисунки? – удивилась Мун, ее брови поползли вверх.

Питер качнул головой. – Да. Детские рисунки.

– Хм… Нет, но возможно, потоком ветра что-то отбросило в водосток… – ответила Мун, пожав плечами, ее профессиональная отстраненность контрастировала с его нарастающим отчаянием.

Питер кивнул и прошел с замиранием сердца дальше, за ленту. Сотрудники, молча, расступились, их взгляды были полны сочувствия, но Питер их не замечал, видя только черные рельсы и тусклый свет тоннеля. «Это не она, это ошибка», – пульсировало в висках. Питер расстегнул молнию на мешке, и из него вывалились белые, запачканные обработкой для рельсов волосы. На лицо женщины невозможно было смотреть без слез – оно было все в порезах и в крови. Тело лишь отдаленно напоминало ее недавний силуэт. Внутренний голос кричал о неправде, но ледяная рука реальности сдавила горло.

Оливер, стоя в стороне, сжал кулаки. Ему хотелось оттолкнуть Питера, закричать, что это не его работа сейчас, что он должен горевать, а не осматривать тело любимой, как улику. Но он знал, что это единственное, что удерживает Питера от полного краха. Оливер ушел к очевидцам.

К Питеру подошел Джерри. – Боюсь, слова тут совсем не помогут… Но мне очень жаль, Питер.

– Да, – детектив закрыл мешок и отошел в сторону. Оглянувшись по сторонам, он опустился на лавку позади. «Я должен был ее сам забрать. Я должен был…» – мысли путались в голове, мир вокруг замедлился. Мужчина был в смешанных чувствах, не понимая до конца, что произошло.

– Давай ограничим наши с тобой встречи. Чтобы не проводить дополнительное опознание, распишись мне вот тут, – произнес мужчина и сильно наклонился, протянув напечатанный листок на папке. – Если ты, конечно, уверен, что это… что это твоя невеста.

Питер, не выходя из своего коматозного состояния, расписался. Ручка скрипнула на бумаге, оставляя неровный, дрожащий след, словно его рука жила своей жизнью, механически выполняя детективную рутину.

– Если хочешь, можешь как-нибудь позже ко мне заглянуть для ознакомления с окончательным вердиктом. Хотя вряд ли что-то новое я могу сказать. Думаю, Мун тебе уже все рассказала.

Джерри распорядился, чтобы тело забрали, и подошел обратно к Питеру. Похлопав мужчину по плечу, он тяжело вздохнул. – Нам пора. Не будем собирать любопытных зевак. Держись, дружище, не думал, что моим последним телом окажется… Держись.

Время буквально остановилось. Пульсирующая боль в голове затмила всю суету вокруг. Питер просидел несколько минут, смотря в одну точку, его взгляд был пустым и остекленевшим. Затем он резко встал навстречу своему напарнику.

– Оливер, проследи, чтобы в участок доставили записи с камер, – указав рукой в сторону, он не посмотрел на мужчину. Его тон был жестким, отстраненным, чистый профессионализм, чтобы не рассыпаться на части.

Оливер медленно кивнул и присмотрелся к напарнику. – Хорошо! – ожидая дальнейших действий, он огляделся по сторонам.

– Нет-нет. Вы здесь не командуете, детектив Дикинсон. Я буду расследовать это дело, – встрял в разговор детектив Ронни, выскользнув из толпы констеблей. На его лице играла едва заметная, неприятная ухмылка, и Оливеру захотелось ударить его.

– А ты тут что делаешь? – в голосе Питера прозвучала сталь, вызов, отвлекая его от личного горя и направляя гнев в безопасное русло.

– Как что? Работаю, – резко ответил Ронни, сделав шаг навстречу, словно хищник, почуявший слабость.

У Питера не осталось сил препираться, поэтому он просто смерил мужчину холодным, уничтожающим взглядом, на что Ронни, закрыв рот, выпрямился. Ухмылка исчезла, он попятился. – Да, думаю, видео с камер будет очень полезным, – спустя некоторое время тихо сказал он через плечо, поспешно отступая.

Джерри со своими помощниками и телом на каталке быстро направились к выходу, где ожидала служебная машина. Зеваки почти все разошлись. Детектив Ронни и другой констебль остались проводить дальнейшую работу на месте преступления, что-то громко обсуждая с машинистом преклонного возраста.

– Я отвезу тебя домой, Питер, – негромко произнес Оливер, махнув рукой. – Идем. – Сделав маленькую паузу, он мягко подтолкнул Питера к выходу, проявляя редкую заботу и пытаясь увести от этого места. – Я сообщу комиссару, что ты завтра не выйдешь на работу, думаю, тебе нужно будет побыть дома.

Глава 8. Запрет

Питер по привычке проснулся рано, но, не желая больше оставаться дома, он отправился в участок. В отделе царила жизнь. Телефонные звонки трезвонили не переставая, констебли переговаривались, спешили куда-то с бумагами в руках. В воздухе витал стойкий запах старого кофе, бумажной пыли и дешевого моющего средства. Детектив прошел по прямой линии, стараясь не встречаться с сочувственными взглядами коллег. Он чувствовал на себе их тяжелые взгляды, полные жалости и неловкости. Наткнувшись на Оливера возле совместного кабинета, Питер поднял усталые глаза и протянул едва дрожащую руку для приветствия, тот сжал ее крепко и другой рукой приобнял напарника.

– Питер, я думал, ты не выйдешь сегодня, – сказал Оливер, его голос был приглушенным, искренним.

– Пора возвращаться к работе… – попытался ответить уверенным голосом детектив.

– Да уж, Питер. Вижу все признаки эмоционального оцепенения. Но, как говорит моя жена, работа – лучший механизм сублимации. Да, Питер, насчет вчерашнего…. Кхе. Еще раз извиняюсь, что рано ушел с похорон. Ангина дочери не дает ни минуты покоя.

Питер кивнул и огляделся на участок. – Ничего. Я понимаю.

– Я хотел спросить, а кто эта брюнетка полного телосложения, в темных очках, которая, кажется, была одна? Не помню, чтобы я видел ее раньше. Прости, что спрашиваю, но были в основном наши сослуживцы, и она очень выделялась на их фоне.

– Это Мередит Коул. Подруга Коры, – сухо ответил Питер, его лицо вновь стало маской из камня при упоминании имени невесты, словно он воздвиг стену между собой и миром.

Оливер смутился, пытаясь что-то вспомнить. – А. Та самая Мередит! Немного наслышан о ней, хоть и ни разу не видел!

– Наше знакомство было тоже заочное. Вчера я узнал ее по голосу, – Питер отвел взгляд в сторону, словно это простое воспоминание было невыносимо тяжелым.

– Заочное? Я думал, Кора много времени проводила у Мередит. Разве не так? – тихо спросил Оливер.

– Да, пока была в отпуске, – подтвердил Питер и почти потянулся за ручкой от двери в кабинет.

– Тогда почему заочное? – удивился детектив Хрупс, нахмурив брови. – Странно, что Кора так и не представила вас друг другу.

– Не нашлось подходящего момента, – ответил Питер и невольно подумал, что Кора, как и знакомство со своей сестрой, всегда обходила этот вопрос. Затем Питер заглянул на участок: – Ронни здесь? – пытаясь высмотреть детектива.

– Да, он в участке, но сначала тогда зайди к комиссару, он хотел тебя увидеть, если ты вдруг придешь…

Питер послушно кивнул и направился в сторону кабинета комиссара. Дверь была полуоткрыта, и детектив Дикинсон вошел.

– А. Питер, – сказал очень крупного телосложения мужчина. Его тон был официальным, без тени сочувствия, словно он разговаривал с рядовым сотрудником, а не с человеком, пережившим личную трагедию. – Проходи и закрой дверь, – добавил низким голосом он, затем встал из-за своего широкого стола. – Питер, – кашлянув, произнес: – Ты знаешь, я не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо. Ты один из лучших сотрудников нашего скромного отдела. Я понимаю, в связи со случившейся ситуацией, тебе нужно прийти в себя. И я хочу, чтобы ты еще пару дней побыл дома, или сколько тебе может понадобиться.

– Сэр, я хочу вернуться к работе, – возразил Питер, стиснув зубы. Его взгляд был твердым, бросая вызов приказу.

– Вы все так говорите, потом срываетесь на рабочем месте. Еще раз подобное мы не можем себе позволить. Это не обсуждается. Это приказ не появляться в участке, пока не придешь в норму. Комиссар сделал акцент на слове «приказ», подчеркивая свою власть.

Питер кивнул: – Есть, сэр.

– Да, и сдай мне значок с оружием, – комиссар присел за свое рабочее место, его глаза буравили Питера, ожидая повиновения.

Питер выложил пистолет на стол, придержав у себя в кармане значок, он почти уверенно ответил:

– Значок я оставил дома…

– Ладно, сдашь позже. Можешь идти. Да и если потребуется, какая-то помощь можешь обращаться. Но если узнаю, если ты ослушаешься моего приказа… Питер, ты меня знаешь! Я забуду все твои заслуги и твоего отца…. Ну ты меня понимаешь! – последние слова мужчина произнес в резкой форме. Потом тяжело вздохнув, он провел рукой по столу, будто смахнув пыль – Гм – комиссар был не из тех людей, которые могут проявлять чувства в словах, но все равно он постарался как можно корректней выразиться, отчего он будто моментально истощил эмоциональное состояние и расплылся за столом – Можешь идти, Дикинсон.

Питер вышел из кабинета и снова наткнулся на Оливера, который его поджидал у двери. – Питер, у меня новости, в участок доставили воришку, он скрывался в порту. Его направили сразу на допрос к Ронни. – Оливер говорил быстро, с явным волнением в голосе.

Не проронив ни слова, детектив Дикинсон быстрым шагом отправился к комнате допросов.

– Питер, постой! – замахал руками Оливер, но его остановил кто-то из констебля: – Не сейчас! – резко он ответил. – Позже. Давай позже. Я сам зайду! – затараторил Оливер.

– Но детектив Хрупс, это важно! – убедительным голосом произнес констебль.

– Позже! – Оливер буквально на пару секунд затормозился с констеблем, как потерял из виду своего напарника.

Питер уже вбежал в темное помещение и остановился возле одностороннего стекла в комнату допросов.

Напротив детектива Ронни сидел молодой парнишка с испуганными черными глазами и трясущимися руками перебирал фотографии из метро с места преступления.

Питер нажал на кнопку возле плотного стекла и послышался разговор из комнаты допроса.

– Итак, давай начнем, Бобби Фокин! Я буду обращаться к тебе просто Бобби. Ты ведь не против? – и пока парнишка ничего не ответил, мужчина продолжил: – Будем считать, что нет. – Ронни привык действовать нахрапом, чем был похож на Питера, но отличался слишком грязными методами. – Бобби, зачем ты толкнул женщину под поезд? – спросил Ронни и деловито расплылся на стуле.

Парнишка еще больше затрясся и, запыхаясь, попытался произнести: – Я не толкал. Это вышло совершенно случайно. Она просто уперлась за сумку. Ремень оборвался…. Я попытался ей помочь, но она сама потеряла равновесие, оттолкнув меня, она упала, – произнес Бобби и его глаза наполнились слезами. – Я правда не хотел, что бы так все получилось. Мне только нужна была сумка.

Ронни стал записывать подробности разговора в свой журнал: – Зачем тогда скрывался? Мы искали тебя. Дома тебя не было.

– Я… – попытался что-то ответить Бобби.

Ронни поднял глаза: – Отвечай. Зачем скрывался? Пришел бы, написал явку с повинной, если считаешь себя не виноватым.

Бобби повернулся в сторону одностороннего стекла и затих.

– Не знаешь, что ответить? – скривился Ронни. – А я знаю ответ! – и сильно хлопнул ладонью по столу, чтобы привлечь внимание задержанного, от чего Бобби дернулся. Ронни громко произнес: – А все, потому что виновен. Глазки-то вон как забегали!

– Нет! Это все из-за сумки! – вполголоса возразил Бобби.

– Значит, сумка? Ты надеялся, что там будут деньги? – Ронни задавал вопросы так фамильярно, что казалось, он знает уже все ответы.

Бобби все сильнее пытался собраться с духом, чтобы складывать слова, но все это было безнадежно, парнишка начал заливаться слезами

– Куда ты собирался потратить деньги, если не секрет?

– Мне нужна была только сумка, – в слезах ели выдал Бобби.

– Хм. У Коры была ничем не приметная сумка с испорченной ручкой. Ронни, расспроси его подробнее о сумке. Зачем ему была нужна только сумка? – Питер за стеклом вслушивался в каждое слово подозреваемого молодого человека.

Ронни ухмыльнулся: – Не нужно мне тут лить слезы! Знаешь, сколько было таких, как ты. Сначала они рыдали и клялись, что не совершали никаких преступлений, но факты всегда говорили об обратном. Так что, в конце концов, ты признаешь свою вину, и мы разойдемся по своим местам. Повторю вопрос. На что ты собирался потратить деньги?

– Ронни! – Питер несильно ударил по холодному стеклу тыльной стороной кулака. Мужчина злился, что не мог сам задавать вопросы воришке, и ему оставалось лишь наблюдать за неслаженными действиями детектива Ронни, который жаждал закрыть поскорее дело.

Заметив незначительное колебание стекла, Бобби снова повернулся, и если бы оно не было односторонним, то он бы встретился с взглядом Питера. Парнишка просидел так несколько секунд пока его не позвал Ронни.