Виктория Ниагарова Она — моя дочь!

Глава 1

Телефонный звонок с незнакомого номера. Суббота, а на часах почти полночь. Дима со смятением посмотрел на экран и постарался как можно быстрее выйти из гостиной, где громко играла музыка, а его друзья устроили импровизированный танцпол.

Из трубки — строгий мужской голос:

— Дмитрий Лисицын?

— Да, — настороженно ответил Дима, затыкая свободное ухо пальцем, чтобы лучше слышать своего собеседника.

— Это из полиции, майор Чепелев. Мария Лисицына — ваша жена?

Дима напрягся:

— Бывшая жена.

На несколько секунд майор замялся. А потом снова сказал тем же строгим тоном:

— Явитесь в участок на Хмельницкого с документами, пожалуйста.

— А что случилось?

— Лисицына пoгибла.

Диму как током поразило. Они с Машей разошлись больше трёх лет назад — и всё это время не виделись, не списывались, никак не участвовали в жизни друг друга. Чувства уже поугасли, эмоции давно поутихли, память начала стираться. Но такие известия будто выбили у Димы почву из-под ног.

Он спешно снял куртку с крючка в коридоре, обул ботинки и сказал проходящему мимо Серёге:

— Мне надо срочно уехать. Потом объясню.

До полицейского участка на Хмельницкого всего десять минут на такси. Поймав какого-то бомбилу на остановке, Дима сел в машину и застыл с телефоном в руке. Мысли никак не могли проясниться.

Неужели это сон?

Что же случилось с Машей... И зачем его вызывают? На допрос?

На всех парах он залетел в участок, и его тут же пригласили в небольшую комнату, где сидело три человека: тот самый майор Чепелев, суровая женщина лет пятидесяти и молодой парень.

Увидев Диму, все трое поджали губы. А потом майор объяснил, что квартиру Маши ограбили. Но не только вынесли все деньги, технику и драгоценности, но и также ударили её тяжёлым предметом в висок. Наcмеpть. Конечно же, первое, что пришло на ум полиции — что это не просто ограбление, а жестокая расправа. И конечно же, первыми под подозрения попадают мужья. А бывшие — в особенности.

Однако Диме нечего было скрывать. Вчера он весь день провёл на работе, а сегодня на дне рождении у друга, и подтвердить это могло с десяток человек. С Машей он не контактировал с момента расставания — она сама на этом настояла. Кто мог это с ней сделать, зачем и почему — было неясно.

Дима трижды побелел, пока сидел на допросе и рассказывал всё это. Но полицейские относились к нему спокойно, будто сразу поняли, что Дима к этому преступлению никак не причастен. Однако так быстро они его отпускать не собирались. Под конец разговора суровая женщина в полицейской форме открыла другую папку и надела на нос очки:

— У гражданки Лисицыной остался ребёнок. Вы знали о нём?

Дима открыл рот. Ребёнок? У Маши? Он даже не был в курсе, что она заново вышла замуж.

— Н-нет... — дрожащим голосом отозвался он. — Я же говорю вам мы никак не общались. Давно расстались...

— По нашим данным, у гражданки Лисицыной не осталось никаких родственников. А у девочки в свидетельстве о рождении прочерк на месте отца, — перебил его майор. — Однако, вы развелись, когда гражданка Лисицына была на третьем месяце беременности. Поэтому мы и спрашиваем.

Майор внимательно следил за реакцией Димы, который почувствовал головокружение от всех новостей, которые обрушились на него в одно мгновение.

— Я... не... я... — забормотал он, и ему тут же стало не хватать воздуха. Он отклонился на спинке стула и глубоко вздохнул.

Маша. Его Маша Именно она была инициатором развода.

Обвинила его во всех грехах: в том, что мало зарабатывал, не ценил её, постоянно зависал с друзьями вместо того, чтобы проводить время с ней. И всё это время, пока они ругались, она носила дитя под сердцем.

Их общего? Или у неё был кто-то ещё?

Эти безмолвные вопросы майор живо считал с лица Димы:

— Если вы хотите знать, ваша ли это дочь, нужно сделать тест ДНК.

Тот сглотнул:

— Если моя, мне придётся её забрать?

Женщина в очках недовольно уставилась на него, майор же сохранял хладнокровие:

— Тест — дело добровольное, гражданин Лисицын. Вы можете его не делать. Так как отцом ребёнка вы не числитесь, то забирать его к себе вас никто не принудит. Это делается только через суд, с вашего изъявления...

— Что же будет с ребёнком, если настоящего отца не найдут?

— Тогда девочку отправят в детдом.

Дима вышел на ступеньки и достал из кармана последнюю сигарету. Его сердце колотилось изо всех сил, а руки тряслись так, что он ещё долго не мог подкурить. Он не знал, что ударило по нему больше: известия о Маше или о её ребёнке, которым она была беременна до их развода. А ведь девочка может и вправду оказаться его... Как-никак, Маша никогда не давала повода сомневаться в своей честности.

— Чёрт подери! — вскричал он и со злостью запустил зажигалку в землю.

Из отдела полиции вышел тот самый молодой парень-полицейский и добродушно протянул Диме спички. Посмотрев на его опустошённый вид, он тут же встал неподалёку и закурил следом.

— У тебя семья-то есть?

— Невеста есть, — немного погодя, буркнул Дима.

— Не лезь ты тогда во всё это, мужик, — протянул он, затягиваясь. — Не делай тест. Нужен тебе этот ребёнок...

Дима тревожно закусил губу.

— Окажется не твой, разочаруешься. Окажется твой — будешь чувствовать вину. Живи своей жизнью.

Дима затянулся сигаретой и покачал головой. Когда полицейский ушёл, он достал из кармана телефон и тут же быстро набрал номер своего давнего друга Лёши:

— Брат, могу приехать? У меня тут кое-что произошло. Нужно с кем-то поговорить, — тихо сказал он в трубку.

Через пару минут он увидел такси, которое подъехало к дому, и медленно побрёл в его сторону.

Дима выложил Лёше всё, что узнал в полицейском участке. И про Машу, и про ребёнка, и про тест ДНК, о котором сказал ему майор. Руки у него по-прежнему тряслись, в висках пульсировало — так сильно, что он не мог даже притронуться к бокалу скотча, который ему сходу налил старый друг.

— И что ты думаешь делать, дружище? — тихо спросил Лёха после выслушанной истории. По его лицу было видно, в каком он шоке: он знал Машу лично.

— Не знаю. Правда, не знаю, — потерянно отвечал Дима. — Один из полицейских посоветовал не лезть в это дело. Не делать тест.

Лёша пожал плечами:

— Может, он и прав.

Дима закрыл глаза, уткнулся лбом в кулак и начал растирать себе переносицу. Мысли в голове бушевали, невозможно было сконцентрироваться на какой-то одной. Что ему делать? Вот бы кто-то подсказал. Конечно, он безумно хотел докопаться до истины и узнать, их ли это дочь — или Маша забеременела от другого. Ведь теоретически она могла, почему нет? Последний год в их отношениях был разлад: постоянные ссоры на почве денег и друзей. Постоянные!

Кто бы помешал ей уйти на сторону и забеременеть от другого, будучи ещё в браке? Ведь развод был не за горами.

С другой стороны, это могла быть и их дочь. И Маша просто не сказала ему, что беременна, потому что чувствовала, что расставание неизбежно. Она знала, что с общим ребёнком Дима её не отпустит, не даст расстаться. И промолчала. Она бы держала это в секрете и дальше, если бы не несчастный случай.

Варианта было два. И все — вероятные.

— Назови мне хоть одну причину не делать этот тест? — вдруг спросил Дима и горько посмотрел на друга.

— Ну... — Лёша замялся. — Хотя бы то, что у тебя свадьба на носу. Ты подумал, как отреагирует на известия Оксана, если дочь вдруг окажется твоей?

Диму прошибли мурашки по спине. Оксана. Конечно! И почему он сразу не подумал о своей девушке? Они вот уже полгода планировали свадьбу, и невеста вряд ли обрадуется, если узнает, какие переживания у его жениха накануне праздника.

— Я вообще удивлён, дружище, что с такими вопросами ты приходишь ко мне, — смущённо сказал Лёша. — Нет, я, конечно, всегда рад помочь тебе. И ты можешь обращаться в любое время дня и ночи, но...

Дима виновато взглянул на него.

—...но ты же понимаешь, что такие вещи вы должны решать, прежде всего, своей семьёй?

Правда была в том, что Дима наверняка знал, как отреагирует Оксана. И её реакция будет однозначной: никаких тестов. Возможно, будь Дима на её месте — он бы заявил так же. Но он был на своём, и ему хотелось прийти к более взвешенному решению.

Лёха будто прочитал его мысли:

— Ты сам-то что хочешь?

— Хочу поступить правильно, — ответил Дима.

Друг тут же закачал головой:

— Нет, брат. Я не об этом. Все хотят поступить правильно, но иногда правильного пути нет. Просто подумай: что хочешь именно ты?

Дима уставился на свой бокал, к которому он по-прежнему даже не притронулся:

— Наверное, хочу узнать правду. Хочу, да, — сказал он, будто доказывая самому себе.

Лёха вздохнул:

— Тогда делай тест. Но я бы на твоём месте сначала познакомился бы с девочкой. У тебя же никогда не было детей, дружище! Ты не знаешь, какие мысли тебя ждут, когда ты её увидишь. Возможно, ты просто передумаешь.

— А если не передумаю?

— Тогда карты в руки.

Дима вышел от Лёхи с прояснёнными мыслями. Да, ему для начала точно надо познакомиться с ребёнком, поговорить с ним, а потом принимать окончательное решение. Оксане он решил ни о чём не рассказывать, пока сам не разберётся в своих намерениях. И хотя он чувствовал, что поступает немного нечестно по отношению к ней, он был преисполнен решимостью.

Всё то время, пока он ехал обратно домой, он вспоминал свою жизнь с Машей. Ведь он её по-настоящему любил и если бы узнал, что они ждут ребёнка — сделал бы всё, чтобы развода не было. Исправился бы, нашёл нормальную работу, прекратил бы зависать у друзей по выходным до утра. Диме было горько, безумно горько от ощущения, что он упустил их общее счастье.

И теперь оно навсегда для него недоступно.

Крохотный кусочек надежды, что этот ребёнок — его, втайне грел его душу...

В полиции Диме сказали, что девочку временно поместили в социальный центр. Попасть туда было непросто: приезжать к ребёнку можно только с полицейскими и по предварительной договорённости с органами опеки. Но у Димы будто выросли крылья. В перерыве между рабочими сменами он сбегал в детский магазин, схватил там маленького голубого барашка с витрины и тут же отправился на встречу с ребёнком.

Её звали Вера. Так символично для Димы.

Ведь не с проста он верил, что она — его дочь.

В социальном центре было неуютно и шумно. Дети всех возрастов слонялись по коридорам, казалось, без малейшего присмотра. У комнатки первой младшей группы его встретила социальный работник Ольга, которая за секунду до появления Димы отчитывала какого-то мальчугана за бег без ботинок. Перед тем, как подвести его к девочке, Ольга строго проинспектировала Диму:

—...никаких прикосновений. Никаких упоминаний, что вы отец девочки, пока оное не будет доказано, — канцелярским тоном продекламировала она. — И никаких передачек!

— Я купил ей игрушку... — с надеждой сказал Дима, протягивая Ольге барашка.

Та посмотрела на него, скривив ухмылку:

— Ладно. Идите. И помните, что у вас всего десять минут. Ребёнок ещё не до конца отошёл от шока.

Он прошёл в комнату и сразу увидел Веру. Маленькая девочка сидела в самом углу и собирала старомодную пирамидку из разноцветных кругов. Она выглядела одиноким ангелочком в своём белом детском костюмчике и грустным лицом. Пока все дети вокруг бесновались, она сидела молча и медленно-медленно собирала конструктор, тщательно подбирая цвета.

— Вера, — тихо позвал её Дима, и его голос надорвался. — Вера, привет.

Девочка легонько обернулась через плечо и, увидев Диму, тут же молча отвернулась обратно.

— Здоровская башня, — сказал тот, подойдя к ней ближе и присев на корточки. Как только он это произнёс, тут же покраснел: фраза звучала фальшивой и неловкой.

— Это пиламида, — тихо, но уверенно ответила Вера. Она снова посмотрела на Диму с недоверием, а потом перевела взгляд на голубого барашка в его руках. — А это кто?

— Это тебе. Подарок, — радостно сказал Дима и протянул игрушку девочке. — Держи!

Его голос задрожал. Вера была маленькой копией Маши: такие же большие голубые глаза, нос кнопкой и волнистые волосы цвета колосков, еле достающие до плеч. Он боялся даже на секунду оторвать от неё взгляд, как будто бы тогда Вера исчезла, и он навсегда забыл бы её лицо. Трясущимися руками он протягивал ребёнку плюшевую игрушку, всеми силами стараясь не зарыдать.

— Мама не лазлешит, — сказала Вера, но её глаза не отрывались от барашка. — Нейзя.

— Это мама тебе передала, — послышался голос Ольги, которая всё это время стояла у Димы за спиной. — Чтобы он тебя охранял.

Ольга понимала, что ещё немного — и Дима расклеится. Поэтому явно решила вмешаться в их разговор. Вера же, с недоверием посмотрев на работника опеки, потянулась маленькими ручками к барашку и быстро схватила его себе.

— Балашек, — прошептала она, смотря игрушке в неживые пластмассовые глаза. — Мозет, ты знаешь, где мама?

Дима крепко стиснул губы и опустил глаза в пол.

Он выходил из социального центра, шмыгая носом и стараясь незаметно стереть катившиеся слёзы по щекам. Его разрывало от боли, от горя, которым наполнилось всё внутри после этой короткой встречи. Ещё никогда в жизни он не ощущал такого удушающего чувства после разговора с маленьким человеком, как капля воды похожим на его поги

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.