ЧерновикПолная версия:
Виктория Лаукерт Воздух
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Следующий час прошёл в сосредоточенной работе. Бритт ловко орудовала кисточками и тенями, превращая лицо Элисон в произведение искусства. Элисон, в свою очередь, старалась сидеть максимально неподвижно, лишь изредка поглядывая на себя в зеркало. Когда Бритт закончила, Элисон с удивлением посмотрела на свое отражение. Глаза, подчеркнутые мягкими переходами теней, казались больше и выразительнее. Губы были накрашены нежным блеском, а скулы слегка выделены румянами.
– Вау, – выдохнула Элисон. – Это… это действительно красиво.
Бритт довольно улыбнулась.
– Я же говорила!
С тяжелым вздохом Элисон поднялась с кресла и подошла к чехлу с платьем. Оно было бесспорно красивым. Черное, покрытое мелкой сеткой, украшенной золотыми звездами. Верхняя часть платья, выполненная под корсет, переходила в узкую юбку до середины бедра. Мелкая сетка продолжала юбку, спускаясь до самого пола. Бретелей не было, плечи оставались обнаженными. Возможно, к ночи Элисон могла бы замерзнуть в нем, но сейчас, когда жара уже спала, оставив лишь приятное тепло, исходящее от земли и асфальта, оно было в самый раз.
Девушка переоделась и дополнила образ подходящими украшениями. Внимательно осмотрев себя в зеркале, она удовлетворенно кивнула. Это был лучший результат, которого можно было добиться. Платье смотрелось не слишком вычурно, но и не так, будто она собирается на благотворительный прием. Все же, это были просто школьные танцы, ничего сверхъестественного. Хотя оно разительно отличалось от платья Бритт, что стало особенно заметно, когда девушки встали рядом перед зеркалом.
– Ну что, готова покорять сердца? – спросила Бритт, любуясь своей работой.
Элисон рассмеялась.
– Кажется, да. Спасибо, Бритт. Ты настоящая волшебница.
– Не за что, – ответила подруга. – А теперь давай сделаем пару фоток, пока мы еще не растрепались.
Они сделали несколько селфи, смеясь и позируя. Затем Бритт посмотрела на часы.
– Ого, уже почти шесть тридцать! Пора выдвигаться.
Девушки быстро собрали свои вещи, оставив после себя небольшой хаос из косметики и заколок.
***
Как Элисон и ожидала, танцы проходили в спортивном зале, украшенном прошлогодним выпускным реквизитом. Золотые и красные ленты, гелиевые шары и цветомузыка создавали привычную атмосферу. Единственным новшеством стали живые цветы: высокие вазы по периметру и целая фотозона, утопающая в зелени и бутонах. Музыка играла достаточно громко, чтобы задавать ритм, но не заглушала разговоров. Эли и Бритт приходилось наклоняться друг к другу, но повышать голос не требовалось.
Бритт подхватила подругу под руку и потянула к столу, где в высоком фонтане бурлил безалкогольный – пока что – пунш. Она подставила сразу два стаканчика, и, наполнив один, протянула его Эли. Та сделала пару глотков.
Окинув взглядом помещение, Элисон увидела, что народу уже много, но все разбились на привычные группки. Друзья и знакомые обменивались приветствиями и болтали. Танцев пока не было, официального начала тоже не объявляли. Ничего нового, те же лица, тот же сценарий. Сначала директор или кто-то из учителей выйдет на сцену, поздравит с началом учебного года, а затем даст старт танцам. Диджей поставит несколько медленных песен для парочек, а одиночки смогут передохнуть. Все это продлится часов до десяти, а потом каждый разойдется по своим делам: кто домой, кто продолжать веселье.
Со временем музыка становилась все громче, а танцы – смелее. Калейдоскоп блесток на платьях переливался всеми цветами радуги, лазеры цветомузыки порой резали глаза, а дым-машина иногда затрудняла дыхание. Элисон потеряла подругу около получаса назад. Они вместе потанцевали под пару знакомых песен, потом Бритт увидела кого-то из знакомых и ушла поболтать, оставив Эли одну. Та стояла поодаль от основной толпы, раздумывая, не выйти ли на улицу подышать свежим воздухом. Пока же она просто наблюдала за веселящимися подростками.
Мимо нее прошла компания из двух девушек и парня, но Элисон не обратила на них внимания, лишь краем глаза заметив яркий красный отблеск. Она выискивала в толпе подругу, чтобы предупредить о своем намерении выйти на улицу. Бритт нигде не было видно, поэтому Эли, простояв у стены еще минут пятнадцать, направилась к выходу. В любом случае, она не собиралась задерживаться надолго, так что Бритт не должна была ее потерять.
Перед этим Эли решила заглянуть в туалет, чтобы освежиться. Она смотрела на себя в зеркало, влажными пальцами поправляя выбившиеся прядки. В туалете было подозрительно тихо, что немного насторожило девушку – обычно здесь кипела жизнь: выпивка, страстные поцелуи. Все прятались от учителей, и почему-то именно туалеты никогда не проверялись. Дверь кабинки позади нее хлопнула, и Эли подняла глаза, увидев в отражении взволнованную Наоми. На секунду их взгляды встретились, но затем Наоми взяла себя в руки, быстро вымыла руки и вышла. Эли последовала за ней.
Эли протиснулась сквозь активно танцующие тела и вышла на улицу. Воздух был еще приятно теплым, а свежий ветерок приятно остужал разгоряченное тело. В зале было довольно душно, окна завесили для создания полумрака, поэтому она немного удивилась, увидев, что солнце еще только опускалось за горизонт. Девушка повела плечами и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой.
Сколько она так простояла – сложно сказать, но по ощущениям прошло около двадцати минут. Внезапно телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. Эли достала его из клатча и увидела, что Бритт, как и ожидалось, успела ее потерять. Сообщение подруги было довольно тревожным. Эли быстро ответила, что уже возвращается в зал. Следующим отправителем был папа, предупреждавший, что водитель заберет их с Бритт около десяти.
Набирая отцу ответное сообщение, Эли вошла в помещение. Она не сразу заметила, что музыка стихла, а свет был включен на полную. Удивленно подняв глаза, она увидела такие же растерянные лица других учеников. Тихий, тревожный шепот исходил практически от каждого. Все, что могла расслышать Элисон, было недоумение: почему танцы были остановлены? Учителя хранили полное молчание.
Затем молодая учительница математики, мисс Гаррибальди, поднялась на сцену и призвала всех к тишине.
– Пожалуйста, оставайтесь внутри и не выходите на улицу, – произнесла она напряженным, немного дрожащим голосом. – Кое-что случилось, и нам необходимо с этим разобраться.
Ее слова встретил хор недовольных, роптавших голосов. Эли невольно передернуло. Что могло произойти? Телефон в руках вновь пискнул, и девушка опустила взгляд.
«Жду тебя там же»,– гласило сообщение от Бритт.
Элисон протиснулась между плотно стоявшими друг к другу учениками, неловко лавируя в тесной толпе. Ей удалось найти подругу, у которой на лице тоже было написано явное недоумение. Бритт крепко обхватила Эли за руку, и они обе отошли подальше к стене, скрываясь под навесом из струящейся ткани.
– Ты знаешь, что случилось? – прошептала Элисон, наклонившись к самому уху подруги.
Та отрицательно покачала головой, ее взгляд был полон тревоги.
– Нет, но что-то мне подсказывает, что ничего хорошего, – так же шепотом ответила она. – В прошлом году у кого-то украли цепочку, но танцы из-за этого не останавливали, просто копов вызвали. Может, сейчас опять их ждут.
Будто по предсказанию, в двери вошли двое полицейских. Учитель, охранявший выход, поздоровался с ними и махнул рукой в непонятном направлении, а затем повел офицеров. Эли почувствовала, как всеобщая нервозность подействовала и на нее: в горле резко пересохло, а сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в висках. Она понимала, что это общее чувство неопределенности, а еще инстинктивный страх перед полицией, но отделаться от него не могла. Еще хуже было то, что следом за полицейскими в зал вошли медики, их белые халаты резко выделялись на фоне праздничных нарядов.
Шепот в толпе нарастал, переходя в откровенные выкрики. Мисс Гаррибальди вновь призвала всех к тишине и терпению.
Любопытная Бриттани, приложив палец к губам, потянула Эли за собой, намереваясь проследовать за офицерами и медиками. Эли же, наоборот, изо всех сил пыталась остановить подругу.
– Что ты делаешь? Нам туда нельзя! – жарко прошипела она.
– Тебе не интересно, что случилось? – так же шепотом ответила Бриттани. – Пойдем, не бойся.
Уловив момент замешательства Эли, Бриттани резко дернула ее за руку, чтобы протащить дальше. Они тихо скользнули за угол, к туалетам, и замерли в укрытии, стараясь расслышать хоть что-то.
– ...мертва. Семнадцать лет, ученица Академии Святого Георгия.
Эли задохнулась, в шоке уставившись на подругу. Бриттани смотрела на нее с тем же выражением. Элисон хотела развернуться и уйти, но крепкая хватка на руке не позволила ей.
– Вы знаете, как ее зовут?
– Патрисия Уэбстер.
По голосам Эли поняла, что полицейские разговаривают с директором.
Но услышанное никак не укладывалось в голове. Патрисия мертва? Как? Как такое могло случиться в комнате, полной людей? Девушку пробрала дрожь.
Из-за спин полицейских они ничего не видели. Лишь когда мужчины отошли, открывая проход, Эли успела заметить отблеск красного платья и странную позу, в которой лежало тело. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Словно приросшая к месту, она наблюдала, как медики на носилках выносят тело Патрисии. Оно было уложено в позу Эвелин МакХейл, совершившей самое красивое самоубийство.
Глава 5. «Убийца в одном здании»
В зале поднялся шум, который быстро перерос в неконтролируемый гул голосов. Мисс Гаррибальди, даже с микрофоном, не могла его заглушить. На лицах учеников читались паника и страх. Никого не выпускали, и никто не знал, что происходит.
Причиной такого смятения стала Наоми Кинг, девушка из класса Патрисии. Она протиснулась к полицейским и в ужасе закричала, увидев тело подруги. Стражи порядка не успели ее остановить. Элисон и Бритт к тому времени уже успели укрыться, чтобы их не заметили.
Элисон прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившей тошнотой и комом в горле. Холодный пот выступил на лбу. Она никогда не видела мертвых тел, не считая актеров на экране. Девушка старалась дышать ровно, но каждый раз сбивалась, вспоминая крик Наоми. В нем было столько отчаяния, что Элисон сама почувствовала его отголоски, будто потеряла кого-то близкого, хотя с Патрисией никогда не общалась.
Пока полиция уводила плачущую Наоми, чтобы дать ей прийти в себя, медики вынесли тело ученицы через другой выход. Это было сделано намеренно, чтобы не усугублять ситуацию. Учителя пытались успокоить толпу, но паника уже охватила всех. Все слышали крик Наоми, видели ее слезы. Все видели, как Джош Хокинс и Эммет Брайант бросились вслед за ушедшими. Никто не понимал, что происходит, но тревога была всеобщей.
Бриттани снова взяла Элисон за руку и мягко, но настойчиво повела ее за собой. Она была непривычно молчалива, явно потрясенная увиденным. Эли заметила в глазах Бритт тень печали, словно она тоже скорбела по Патрисии. Они вернулись в общий зал, где Эли почувствовала себя еще хуже, ощущая, как ее собственные эмоции смешиваются с общим настроением.
– Пожалуйста, послушайте!» – мисс Гаррибальди тщетно пыталась перекричать шум. –У нас есть важное объявление!
Тишина наступила лишь после того, как диджей направил микрофон на колонку, и зал пронзил резкий, неприятный писк. Учительница облегченно вздохнула.
– К сожалению, произошла трагедия, – начала она. – Одна из наших учениц погибла, и мы вынуждены завершить танцы. Сейчас вас заберут родители, мы уже обзваниваем всех. Прошу вас оставаться на местах, мы никого не выпустим, пока родители не приедут. Полиция уже разбирается.
Это заявление вызвало еще больший шум, чем был раньше. Эли дрожащими пальцами вытащила телефон из сумочки, чтобы позвонить отцу, но тот опередил ее, оставив несколько пропущенных. Холодок пробежал по спине девушки. Она набрала номер.
– Эли, ты в порядке? – раздался взволнованный голос в трубке, как только ответили на звонок.
Элисон вновь попыталась сглотнуть ком в горле и прохрипела:
– Да, пап, со мной все в порядке. Ты приедешь?
– Я уже еду, буду через несколько минут. Пожалуйста, держись поближе к учителям.
Девушка рассеянно кивнула, не сразу осознавая, что отец этого не видит. Затем спохватилась и ответила:
– Да, конечно, мы с Бритт держимся вместе.
Разговор был завершен, и Эли не знала, куда себя деть. Папа просил ее держаться ближе к учителям, но девушка совершенно не хотела подходить ни к кому из них. Они сейчас были заняты поддержанием порядка, на отдельного ученика у них времени не было. Нужно было всех распустить по домам.
Бритт все так же хранила молчание, но держалась рядом. Обе были глубоко потрясены случившимся, страшные картины никак не шли из головы. Элисон сомневалась, что вообще когда-либо забудет то, что увидела. Ее мозг успел провести параллель с Эвелин МакХейл, которая спрыгнула с Эмпайр Стейт Билдинг в Нью-Йорке. Она приземлилась на крышу машины, смяв ее своим телом, но все еще оставалась бесконечно красивой. Она упала на спину, лодыжки были скрещены, а одна рука поднесена к лицу, так что создавалось ощущение, будто Эвелин просто спит. Если бы не иссиня-красная полоса на шее Патрисии, по ней тоже можно было бы сказать, что она спит.
Учительница, заметив замешательство учениц, подошла ближе. Ее лицо было бледным, а глаза полны усталости и скорби.
– Девочки, я понимаю, что вам страшно, – сказала она тихим, но твердым голосом. – Но сейчас самое главное – это ваша безопасность. Пожалуйста, оставайтесь здесь, рядом со мной. Мы позаботимся о вас.
Элисон кивнула, чувствуя, как ее охватывает странное спокойствие от присутствия учительницы. Она посмотрела на Бритт, которая все еще выглядела потерянной, но теперь ее взгляд был направлен на учительницу.
– А что случилось с Патрисией? – тихо спросила Бритт, ее голос дрожал.
Учительница на мгновение замялась, словно подбирая слова.
– Это… это было несчастный случай, – наконец произнесла она. – Очень печальный несчастный случай. Мы пока не знаем всех деталей, но полиция уже работает над этим.
Элисон снова вспомнила ту ужасную картину, которая застыла перед ее глазами. Она попыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова, как навязчивые кошмары. Она чувствовала, как ее тело дрожит несмотря на то, что она старалась держаться.
Папа, как и обещал, приехал через несколько минут, но полиция не пропустила его. Только когда он показал документы, один из офицеров кивнул и передал учителю, чтобы Элисон нашли. Но она сама следила за входом, так что просто направилась к нему, махнув Бритт лишь рукой на прощание. Подруга, казалось, этого даже не заметила, вновь отрешенно смотрела куда-то в пол.
Эли не знала, что ему сказали, когда звонили, но подозревала, что отец потребовал рассказать ему как можно больше информации. Он был бескомпромиссным человеком, когда речь заходила о защите семьи. Если он чувствовал, что его дочь в опасности – то старался сделать все возможное, чтобы защитить ее. Именно это он сделал, когда ввел правило ходить по дому только в приличной одежде.
– Эли! – окликнул он, направляясь к ней на встречу. – Ты цела?
Элисон бросилась к нему, обнимая его крепко. Он прижал ее к себе, гладя по волосам.
– Я в порядке, пап, – прошептала она, чувствуя, как слезы начинают капать из ее глаз.
– Я знаю, милая, я знаю, – ответил он, его голос был полон нежности. – Мы сейчас поедем домой.
Мужчина прижал дочь к себе, осторожно направляя ее к выходу, оставляя позади шум и смятение. Элисон чувствовала, как ее рука крепко сжимает руку отца. Она знала, что этот вечер останется в ее памяти навсегда, как одно из самых страшных событий в ее жизни. Но сейчас, рядом с отцом, она чувствовала себя в безопасности. так же осторожно он довел ее до машины и помог залезть в большой внедорожник, а затем пристегнул ремнем безопасности. Он захлопнул дверь, обошел машину и занял водительское кресло. Они ехали в молчании, Байрон лишь иногда кидал на дочь обеспокоенные взгляды.
В голове Элисон навязчиво крутились картины места преступления. Почему Патрисия лежала в такой неестественной позе? Неужели это медики так ее уложили? И главный вопрос, который не давал покоя: почему она вообще умерла? Что с ней произошло? Несчастный случай или чья-то злая воля? Но как можно было совершить убийство в таком людном месте, как спортивный зал? Кому вообще могла понадобиться смерть Патрисии? Она ведь не была плохим человеком. Насколько Эли знала, Патрисия всегда была добра к другим студентам. Отличница, звезда чирлидинга, она никогда не позволяла себе грубости или задирок. Ее можно было назвать всеобщей любимицей, настоящей претенденткой на корону выпускного бала в следующем году.
Эли прислонила разгоряченную щеку к холодному стеклу машины, закрыв глаза. Тревожные мысли роились в голове, затягивая ее в водоворот сомнений. Логические цепочки, словно паутина, опутывали сознание, и, сама того не замечая, Эли начала строить теории об убийстве, от которых по спине пробегал холодок.
Внезапно ее осенило. Деталь, ускользнувшая от внимания, вдруг вспыхнула ярким светом. Эли подавилась воздухом, ее глаза распахнулись, а тело напряглось, словно тетива натянутого лука. Она вспомнила красный отблеск платья, который видела, ожидая Бритт. Мелькнувший краем глаза образ, лишь намек на компанию из трех человек, направлявшихся к туалету. Она смутно помнила, что пока ждала, никто больше не проходил мимо. А когда сама пошла в туалет, то встретила там только Наоми. Но где же тогда была Патрисия и третий человек?
Кровь застыла в жилах, лицо мгновенно побледнело. Тело охватила дрожь. Неужели Патрисия умирала в тот самый момент, когда Элисон была так близко? Она не слышала ничего, никаких подозрительных звуков, лишь гнетущую тишину. И в этой тишине Эли не заметила ничего необычного. Только Наоми выглядела как-то странно взволнованной, но этому могло быть множество причин. К тому же, Эли не могла точно определить время смерти Патрисии. Может быть, это произошло, когда она была снаружи?
Но факт того, что Патрисия и Наоми вошли в туалет вместе, был неоспорим. Они всегда держались вместе, и на танцах тоже. Почему же тогда Наоми вернулась одна?
– …Элисон!
Резкий голос отца вырвал ее из оцепенения. Она медленно повернула голову, все еще с трудом осознавая происходящее. Тошнота подступала к горлу, голова кружилась.
– Мы приехали.
Отец внимательно посмотрел на нее, но, видимо, списав ее состояние на шок, не стал задавать лишних вопросов. Он лишь вывел дочь из машины и проводил в ее комнату.
Не раздеваясь, Эли рухнула на кровать. Ее все еще трясло, и казалось, что вот-вот вырвет. Возможно, шок отступал, и она начинала в полной мере осознавать произошедшее. Никто еще не делал никаких официальных заявлений, полиция только начала свою работу, но Элисон почему-то уже была уверена: это было убийство. Она никогда не увлекалась криминальной хроникой или трукраймом, но отчего-то ее подсознание безошибочно указало на криминальный след.
Мысли о Патрисии не отпускали Элисон, сколько бы она ни старалась отвлечься и успокоиться. О сне можно было забыть. Тихий стук в дверь, и в комнату вошли родители. На их лицах застыло беспокойство, но никто не решался подойти к кровати.
– Милая, хочешь поговорить? – осторожно начала мама.
Элисон лишь отрицательно покачала головой. Ей казалось, что, если она откроет рот, её тут же вырвет.
– Ты знала эту девочку? – продолжала мама.
Элисон плотнее сжала губы и зажмурилась, молясь, чтобы тошнота отступила. Перед глазами вновь и вновь возникал труп Патрисии. Её кожа ещё не успела потерять свой загорелый цвет.
– Полиция что-то сказала? – подхватил папа.
После этого Элисон не выдержала. Она соскочила с кровати и бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Едва успев поднять крышку унитаза, её начало выворачивать. Тело сотрясала крупная дрожь, на глазах выступили слёзы. Как только желудок опустел, девушка села на пол и задохнулась в рыданиях. Она не понимала, почему так остро реагирует на смерть девушки, которую даже не знала, но остановиться не могла. Краем сознания она уловила, как вода в унитазе смывается, а сильные руки поднимают её.
Отец перенес Элисон обратно на кровать. Мама уже возвращалась в комнату со стаканом воды. Она присела на край кровати и заставила девушку выпить все до дна. Стакан в ее руках подрагивал.
– Прости, мы оставим тебя в покое, – сочувственно произнесла Эрин. – Но, если захочешь поговорить, мы рядом.
Элисон никак не отреагировала, лишь стирала слёзы с лица, размазывая макияж. Родители ушли, плотно закрыв за собой дверь и оставляя девушку одну справляться со своим состоянием.
Когда слезы прекратились, Эли уже не чувствовала тела. Голова раскалывалась, а горло саднило от рыданий. Она едва смогла подняться с кровати, чтобы стянуть с себя платье и кое-как стереть макияж. Из зеркала на нее смотрела измученная девушка, слишком юная для того, что она видела. Глаза припухли, а нос и щеки покраснели. Она чувствовала такую сильную усталость, что казалось, выключится, как только голова коснётся подушки.
Но этого не произошло. Элисон ещё полночи ворочалась с боку на бок, старательно избегая думать. Она больше не могла. Измождение сказалось на ней только ближе к утру, когда она смогла заснуть беспокойным сном.
Глава 6. «Следствие вели…»
В понедельник школьные занятия отменили. Вместо этого всех, кто посещал танцы, обязали явиться в полицейский участок для дачи показаний. Эли чувствовала себя намного лучше, пока никто не спрашивал её о произошедшем. Она ничего не видела. Не видела, как Патрисия уходила в туалет с Наоми и еще одним парнем, не видела, как Наоми вышла одна, не видела труп. Совсем ничего. Родители прекратили допросы, увидев состояние дочери, но это не означало, что они отпустили ситуацию. В полицию они поехали всей семьей, чтобы быть рядом.
В участке, ожидая своей очереди, Элисон хранила молчание. Она осматривалась, отмечая, как много работы у полиции. Каждый офицер был занят делом, иногда появлялись криминалисты в характерных куртках с надписью на спине. Все что-то делали, не отвлекаясь на кучку подростков, томившихся в приемной.
Сам полицейский участок был довольно светлым. Большие окна пропускали много солнечного света, люминесцентные лампы на потолке добавляли освещения, а светлые стены визуально расширяли помещение. Стояло семь или восемь столов, за которыми сидели самые разные детективы; патрульные иногда сновали туда-сюда. За ограждением виднелось несколько закрытых прочных дверей, из которых периодически выходили школьники с родителями или адвокатами. В такой академии, как Святого Георгия, практически все могли позволить себе адвокатов и пользовались этим. Родители Элисон еще не звонили своему, отец собирался ориентироваться по ситуации. Сама Элисон хотела, чтобы рядом был кто-то, кто вместо нее ответит на вопросы, ссылаясь на закон, Конституцию или какие-нибудь поправки. Она не хотела говорить с полицейскими.
Но, к сожалению, ей пришлось последовать за женщиной, которая позвала ее по имени и пригласила пройти за ней. С долгим вздохом девушка поднялась с сиденья и пошла следом за полицейской, даже не представляя, какие вопросы ей будут задавать. Стандартные? Как и всем ученикам? Родители последовали за дочерью.
Она оказалась права. В комнате для допросов ей сказали сесть на стул, а женщина устроилась напротив. Рядом с ней уже сидел мужчина лет сорока, с густыми нахмуренными черными бровями и такими же чёрными глазами. Взгляд его был суровым, но больше на лице Эли не заметила ни единой эмоции. Его руки были сложены на груди, а спина откинута на спинку стула.
Женщина же выглядела доброжелательной. У нее было открытое лицо, едва покрытое морщинами. Она открыла папку с бумагами и неспешно прошлась взглядом по документу в руках, а затем посмотрела на Элисон с вниманием, будто пытаясь прочесть ее мысли, и слегка улыбнулась. Ее волосы буди убраны в тугой пучок на затылке.
– Элисон, ты должна понимать, что мы просто задаем вопросы, ни в чем тебя не обвиняем, – мягко начала женщина. – Я детектив Алисия Райтман, а это мой напарник – детектив Томас Янг.
Мужчина приветственно кивнул, но его взгляд остался неизменным, пронзительным. Элисон подумала, что они разыгрывают классическую тактику «Хороший коп – плохой коп», как в кино. И, честно говоря, это работало, хотя допрос еще даже не начался. Эли старалась смотреть на детектива Райтман, избегая взгляда детектива Янга. Под его пристальным, сканирующим взглядом ей было не по себе, ладони слегка вспотели. Янг откровенно нервировал девушку.
