Возчик

Виктор Иванович Калитвянский
Возчик

Сцена 7

За большим столом сидят Ковтун и Второй секретарь. За малым столом – Семёнов.

КОВТУН. Я вас слушаю и не могу понять… Вы на чьей стороне?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Я всегда на нашей стороне.

КОВТУН. А я вот пытаюсь понять, какая она, эта ваша сторона.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. А чего тут пытаться? Меня все знают. Моя жизнь здесь прошла.

КОВТУН. И в Талде.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Да, и в Талде! Тут полгорода из Талды. Из крестьян. И что?

КОВТУН. Как сказал товарищ Ленин, деревня постоянно воспроизводит мелкобуржуазную среду…

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Вот вы куда заворачиваете…

КОВТУН. Ваш отец – столыпинский переселенец? Из Тверской губернии?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Да, переселенец. А что в этом плохого?

КОВТУН. Возглавлял сельхозкооператив. Говорят, даже за границу поставляли масло и сыр?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Да, поставляли. А вам это не нравится?

КОВТУН. Весь вопрос, куда поставляли? В Китай?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. А куда ж ещё? На запад не довезёшь! Дорого встанет.

КОВТУН. И в Китае отец бывал?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Нет, не бывал. Зачем? Они в Кяхту возили. Да в Читу. Да в Иркутск.

КОВТУН. Вы тоже помогали отцу?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. В деревне сызмальства все к труду приставлены… А как же? Но я с шестнадцати лет сам по себе.

КОВТУН. Братья, наверное, есть? Братья с отцом работали?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Да. И брат, и свояки, мужья сестёр.

КОВТУН. А где ж они теперь?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Где? В колхозе.

КОВТУН. И отец тоже в колхозе?

Пауза.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Отец единоличник.

КОВТУН. Вот ведь как интересно…

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Ничего интересного. Единоличная форма у нас допускается.

КОВТУН. Ну да, допускается… Для несознательных элементов.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Что вам нужно? Чего ты добиваешься, уполномоченная?

Пауза.


КОВТУН. Я объясню тебе, второй секретарь, хотя ты и сам должен бы понимать нашу задачу… Я вычищаю из тела больные, загнившие органы и ткани. И у меня есть ощущение, что ты и есть такой загнивший орган.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Я – загнивший орган?

КОВТУН. Да ты сам посуди. Ты – второй секретарь райкома, а батюшка – единоличник. А родственники по жене – колчаковцы. А жена…

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. А что жена? Она своих родственников уж скоро двадцать лет как не видела! Она честно работает, она помогает мне во всём. Её весь город знает, её ученики любят…

КОВТУН. И ты её любишь, не правда ли?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Она моя жена.

КОВТУН. Любимая жена. Все об этом говорят.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. А ты не касайся до нашей любви. Это не твоё дело. Занимайся больными органами да не путай больных со здоровыми!

КОВТУН. Твоя жена – агент иностранной разведки!


Пауза.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Что? Что ты болтаешь?


Ковтун достаёт бумагу, разворачивает.


КОВТУН. Читай!


Пауза.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Не может быть! Этого не может быть… Вы заставили её!

КОВТУН. Заставили? Семёнов, приведи арестованную!


Семёнов убегает в подвал.

Ковтун и Второй не смотрят друг на друга.

Из подвала выходят Жена и Семёнов. Жена останавливается на середине.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ (вставая). Маша, что ты подписала?.. Она тебя заставила?


Пауза.


ЖЕНА. Нет, Иван, я подписала своей волей.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Но ведь это неправда! Какой штабс-капитан? Какие курьеры?

ЖЕНА. Так будет лучше.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Что ты говоришь, Маша? Опомнись! Ты погубишь себя окончательно! Откажись, ещё не поздно!

ЖЕНА. Поздно, Ваня. Прости меня. Прости за всё. Я погубила тебя.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Что ты говоришь, Маша! Откажись, я прошу тебя!

ЖЕНА. Возьми себя в руки, Иван. Забудь меня. У тебя есть, о ком помнить. Прощай!


Решительно направляется к лестнице. Семёнову идёт за ней в подвал.

Второй секретарь падает на скамью.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Чем же ты её взяла, дьяволица?

КОВТУН. Чем? Давай подумаем вместе. Чем я могла её взять, такую умную, такую сильную? Ты ведь знаешь, какая она, твоя жена… Просто она поняла, что обоим вам не выбраться. И она думает только о детях. Не о себе. И даже не о тебе. Ты ей нужен для того, чтобы… Первое: остался в живых. Второе: выжил в лагере. Третье: когда-нибудь вышел на свободу, нашёл детей и помог выжить им.


Пауза.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Что значит, нашёл детей?

КОВТУН. Если тебе не дадут вышку, и ты переживёшь лагерь, сколько будет твоим детям? Двенадцать лет, пятнадцать, двадцать? А под какими фамилиями они будут жить после детдомов? Где? Советский Союз велик!

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Ах ты, сука сумасшедшая! У меня живых родственников тьма тьмущая! Почему моих детей нужно в детдом под чужую фамилию?

КОВТУН. А ты не знаешь, товарищ второй секретарь райкома? Забыл, как партия велит обходиться с членами семей врагов народа или изменников родины? Ты думал, тебя не коснётся? Почему? Потому что ты член бюро горкома?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Я не враг! И ты это знаешь не хуже меня!

КОВТУН. Допустим. Допустим, я это знаю. А твоя жена? А то, что ты развёл в своей семье скрытую контрреволюцию – за это коммунист должен нести наказание?


Пауза.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Не трогайте детей. Они ни в чём не виноваты.

КОВТУН. Государство воспитает их настоящими советскими людьми.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Кому будет лучше, если они будут жить в детдоме, а не у деда с бабкой?

КОВТУН. Ты же знаешь, есть правила… Теперь тебе эти правила кажутся слишком жестокими?


Пауза.


ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Я хочу поговорить с первым секретарём.

КОВТУН. Он не поможет тебе. Если я буду против.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ (поднимая голову). Вот оно что? Чего же ты хочешь?


Пауза.


КОВТУН. Вы дружите с председателем исполкома… Так?

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Да… Только я не стану возводить на него напраслину. Не рассчитывай.

КОВТУН. Я не стала бы даже пытаться. Я вижу, что ты за человек. Под стать своей жене. А если не напраслина? (Пауза.)Есть показания банщика. Он показывает, что председатель исполкома в твоём присутствии осуждал решение суда по параллельному троцкистскому центру… Было? Тринадцатого марта.

ВТОРОЙ СЕКРЕТАРЬ. Тринадцатого марта? Банщик?.. А-а… Да ничего он не осуждал. Он просто удивлялся.

КОВТУН. Удивлялся. Пусть будет так: удивлялся. Ты подтвердишь это? (Пауза.) Почему ты молчишь? Это ведь не напраслина. Это правда. Он говорил это. Ты ничего не выдумываешь. Ты просто подтверждаешь! (Пауза.) Хорошо, иди в камеру. Я даю тебе время. У тебя есть два часа. До того, как тройка будет выносить решение. Мне всё равно, как ты напишешь: сомневался, удивлялся… Просто подтверди, что такой разговор был! И пусть твои дети живут в Талде у бабки с дедом… Семёнов!


Семёнов поднимается из подвала и уводит Второго секретаря.

Ковтун сидит, задумавшись.

Появляется Возчик.


А почему этой дверью пользуешься только ты? (Возчик молчит.)Ты мне нравишься, Возчик. В тебе есть что-то, недоступное моему пониманию… Например, ты умеешь произносить только существенные слова. Пожалуй, мне стоит поучиться у тебя. (Возчик молчит и по своему обыкновению бормочет что-то себе под нос.)Послушай, а как он выглядел, этот ваш становой пристав? (Возчик перестаёт шептать.) Может быть, в райотделе сохранились его старые фотографии? (Возчик поворачивает голову и смотрит на Ковтун.)Если только этот саботажник Петренко не уничтожил…(Идёт к шкафу. Открывает дверцу. Дверца не скрипит. Проверяет – качает дверцу туда-сюда. Дверца не скрипит. Осматривает полки.) Газеты! (Достаёт из шкафа подшивку с газетами.) Восемнадцатый год! (Листает подшивку.) Ага, вот и статья… А вот и фотография… (Машет рукой, бросает подшивку.) Ничего не разобрать.(Поворачивается. Возчик стоит в форме станового пристава. Пауза.)Не может быть!.. (Кричит.) Семёнов! (Возчик тут же исчезает. Из подвала появляется Семёнов.) Арестовать! Семёнов, немедленно арестуй возчика! Перекрыть лестницу! Что ты ждёшь? Беги, хватай его!

СЕМЁНОВ. Здесь нет возчика, товарищ Ковтун.

КОВТУН. Он был здесь!.. Там!..

СЕМЁНОВ (качая головой). Мы чёрную лестницу с лета не отпираем. А возчика я отпустил на прошлой неделе. Как последний труп увёз, так и уехал в деревню.


Длинная пауза.


КОВТУН(садясь на лавку.) Ладно, ступай.


Несколько секунд Семёнов топчется за спиной Ковтун, затем уходит в подвал.

Снова появляется Возчик в форме станового пристава.

Ковтун поворачивает голову и смотрит на Возчика.


Вот ты какой… (Пауза.) Значит…. Неужто и я глас божий?


Пауза.


ВОЗЧИК. Ты не глас, ты бич божий.


КОНЕЦ 7-ой СЦЕНЫ

Сцена 8

Секретарь сидит за большим столом.

Ковтун прохаживается за его спиной.


КОВТУН. Всё очень просто, товарищ первый секретарь. Два протокола. Две подписи.

СЕКРЕТАРЬ. А прокурор?

КОВТУН. Он подписал.

СЕКРЕТАРЬ. Он всегда не глядя подписывает.

КОВТУН. Прокурор хорошо понимает линию партии на борьбу с врагом.

СЕКРЕТАРЬ. Ты на что это намекаешь? Ты эту демагогию брось.

КОВТУН. С ней, с женой, всё ясно. Вопрос: как быть с ним?

СЕКРЕТАРЬ. Делай с ней всё, что хочешь, а его – нет… Я не позволю.

КОВТУН. Он завяз вместе с нею по уши. Ты не хочешь отдавать его… А ты уверен, что тебя не отдаст Иркутск, если дело будет решаться на конфликтной основе?

 

СЕКРЕТАРЬ. Я ни в чём не уверен. И тебе не советую – быть такой уверенной.

КОВТУН. Я просто делаю своё дело.



СЕКРЕТАРЬ. Ну, вот и хорошо. Только не надо этого безумного рвения. Чистка нужна для очистки рядов, а не для того, чтобы остаться в тайге без работников, с одними волками!

КОВТУН. Это не тебе решать, секретарь. А люди… Что люди? На Руси люди не переводятся. Не один будет, так другой.

СЕКРЕТАРЬ. Эх, Иван, Иван… Ладно, пять лет. И лагерь в Хилке. Чтоб здесь был, рядом. А там, глядишь…

КОВТУН. Пяти мало. Он прошляпил агента в семье… Пять – мало. Надо десять.

СЕКРЕТАРЬ. Нет, ну ты посмотри, что ты делаешь! Вцепилась в райком! Поглядела бы по сторонам! Надо же какие-то пропорции соблюдать…

КОВТУН. Процентную норму?

СЕКРЕТАРЬ. Ну почему процентную норму? Я же понимаю, враги у нас рассыпаны не по норме. Но… Всё равно так нельзя!


Ковтун подходит к столу и кладёт перед Секретарём лист бумаги.


КОВТУН. Ещё один протокол.

СЕКРЕТАРЬ. Ещё один? Кто там? (Пауза.)Петренко? Ковтун, Ковтун… Ты беспощадна, как ангел смерти.

КОВТУН. Я не ангел смерти, секретарь. Я… Я – бич.

СЕКРЕТАРЬ. Что?

КОВТУН. Я карающий меч революции.

СЕКРЕТАРЬ. Петренко… А почему – высшая мера?

КОВТУН. А ты выбирай, секретарь. Три протокола. Два из трёх – высшая мера.

СЕКРЕТАРЬ. Может, один из трёх?

КОВТУН. У нас очень низкий процент высшей меры! Впрочем, можно и одного. Но тогда это будет второй секретарь. Выбирай.


Пауза.


СЕКРЕТАРЬ. Выбрал. (Подписывает протоколы.) Семь лет. И лагерь в Хилке. А там видно будет… Прощай.


Уходит.


КОВТУН. Семёнов!


Из подвала выходит Семёнов. Ковтун пододвигает ему два протокола.


СЕМЁНОВ(читает). Петренко… (Пауза.) Товарищ Ковтун…

КОВТУН. Я слушаю тебя, товарищ Семёнов.

СЕМЁНОВ. Товарищ Ковтун, прошу вас…

КОВТУН. О чём ты просишь меня, Семёнов?

СЕМЁНОВ. Не могу я…

КОВТУН. Не можешь? Ты не можешь покарать врага народа?


Семёнов падает на колени.


СЕМЁНОВ. Пощади. Не могу!..

КОВТУН. Не можешь? А кто должен делать эту работу?

СЕМЁНОВ. Освободи. Не губи…

КОВТУН. Освободить?

СЕМЁНОВ. Не губи мою душу, товарищ Ковтун…

КОВТУН. Душу? Запомни, Семёнов, у тебя нет души! Нет! У тебя только тело. И оно принадлежит пролетарскому государству! Марш в подвал!


Толкает Семёнова ногой. Семёнов поднимается и брёдет к лестнице. На первых ступенях оглядывается и несколько секунд смотрит на Ковтун. Затем скрывается в подвале.

На своём привычном месте появляется Возчик.

Выстрел.

Второй выстрел.

Мужской вопль.

Из подвала, с револьвером в руках, выбирается Семёнов. Поднимает голову, видит Возчика.



СЕМЁНОВ. Господи!.. Евграф Матвеич, ты?.. Господи…


Пауза.


КОВТУН. Как живой… Не врал Васька… Всё-таки я его нашла!


КОНЕЦ 8-ой СЦЕНЫ

Рейтинг@Mail.ru