Виктор Богданов Вершители теней. (В отражениях Междумирья)

Иллюстратор Богданов Виктор

Дизайнер обложки Виктор Богданов

© Виктор Богданов, 2026

© Богданов Виктор, иллюстрации, 2026

© Виктор Богданов, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-0765-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Колёсный пароходик

Небольшой пароходик мерно шлёпал по воде плицами огромных колёс с обоих бортов и отчаянно дымил высокой трубой. Постороннему человеку, увидевшему вдруг это раритетное чудо техники, наверняка пришла бы в голову мысль, что это киношники снимают очередной исторический фильм на этой небольшой реке. Река, или даже можно сказать речка, вовсе даже не широкая, тихая и извилистая, лениво текла между невысокими, местами поросшими ивняком и осокой, берегами, и где-то далеко позади впадала в широкую и могучую, русскую реку Волгу. Точнее сказать — в одно из многочисленных рукотворных морей-водохранилищ, появившихся на Волге вместе со строительством на реке целого каскада гидроэлектростанций. На самой Волге уже давно не дымили чёрным дымом трубы пароходов, да и на других реках не только в России, но и в других странах вряд ли найдётся хоть один колёсный пароходик с паровой машиной на каменном угле — двадцать первый век на дворе, как-никак, а не девятнадцатый. А здесь, на этой ленивой речке, один из тех, что уже давно канули в лету, усердно пыхтел внутри своего корпуса машиной и довольно резво бежал, едва не задевая плицами колёс за берега, и виртуозно вписывался в частые, порой весьма крутые, повороты речного русла.

Как и положено пассажирским судам, пароходик выше ватерлинии был покрашен белой краской, правда, местами проступала ржавчинка на слегка поцарапанных местах, да труба была выкрашена в чёрный цвет. А ещё на бортах красовалось написанное чёрной краской название судна «ПЕСЕЦЪ». Именно так, с твёрдым знаком в конце. Кто такой песец Вася знал, только ему непонятно было, почему на конце слова стоит твёрдый знак и почему у парохода такое название, ведь эти пушистые зверьки водятся далеко на севере, а не в наших краях. Вряд ли этот пароходик когда-то доплывал до тех мест, где песцы эти самые водятся.

Пассажиров на пароходе было немного. Кроме их семьи из четырёх человек, сейчас на небольшой прогулочной палубе в плетёных соломенных креслах сидела и любовалась видами проплывающих мимо берегов милая и приветливая пожилая пара лет шестидесяти. Высокая и худая женщина неопределенного возраста в старомодной шляпке и в длинном платье, тоже старомодном, с лицом классной дамы из старинных книжек и фильмов или строгой гувернантки. Дама стояла у ограждения борта, а рядом с ней стоял мальчик лет десяти в таком же старинном костюме, как и платье женщины рядом с ним. На мальчике был матросский костюмчик из белой рубахи с голубым матросским воротником, тёмно-синих коротких штанишек, и высоких белых носочков до колен.

Утром, впервые увидев этого мальчика в салоне на завтраке, да ещё в сопровождении этой дамы, он удивлённо поднял глаза на маму и та, поняв немой вопрос сына, ответила, что в разных городах у мальчиков могут быть разные предпочтения в одежде. Там, куда они едут, мальчики с удовольствием носят матросские костюмчики и им с сестрой, Васе и Вере, тоже купят похожие наряды. «Верочке, конечно, платье в матросском стиле», — тут же добавила мама на недовольное фырканье сестры.

Сейчас Вася вспомнил мамины слова, и непроизвольно пригляделся к наряду мальчика. Сам он был одет просто и непритязательно: обтрёпанные по низу штанин джинсовые шорты, лимонного цвета футболка с рисунком спортивной «феррари» на животе, потрёпанных кроссовках на босу ногу. А чего такого? Им на этом пароходе плыть ещё долго и в светских раутах участие не принимать, поэтому и наряжаться нечего. Сразу видно — простой мальчишка не заморачивающийся на своём внешнем виде. А вот отглаженный, со стрелочками на коротких штанинах, костюмчик незнакомого мальчишки явно говорил, что его носит непременно хорошо воспитанный ребёнок, не забывающий пользоваться носовым платком и всегда уступающий место старшим в общественном транспорте. Если, конечно, что-то невзначай заносит его в этот общественный транспорт. Ну, вот такое впечатление сложилось у Василия, пока он рассматривал этого мальчика и сопровождающую его женщину. Убеждение, что это именно гувернантка или воспитательница само приходило в голову, стоило только посмотреть на эту даму. Вот не похожа она была на маму мальчика, и всё тут! В самом крайнем случае, допустил Василий, она может быть строгой тётей мальчика, но никак не мамой. Но больше всего она была похожа на воспитательницу.

Больше детей на пароходе не было. А если и были, то сидели по своим каютам, не высовывая на палубу носа — к такому выводу пришёл Вася, облазив за половину дня весь пароходик от киля до клотика и успев сунуть нос куда только было возможно. Впрочем, киль у этого речного пароходика вообще отсутствовал как таковой, это ему разъяснил боцман, которого Вася замучил вопросами, когда тот неосторожно разрешил любопытному мальчугану залезть внутрь висящей на талях спасательной шлюпки и с охотой ответил на первые вопросы. Два вопроса. А потом охота у боцмана пропала, потому что вопросы посыпались из мальчишки, как из рога изобилия и отделаться от него удалось с большим трудом.

*

Они ехали в таинственный город под названием Весноград. Папе-Мише предложили в этом городе очень интересную и перспективную работу. Последние полгода представители этого самого Веснограда неоднократно встречались с папой и уговаривали его переехать в их город, обещая разные льготы и плюшки, в виде высокой заработной платы, бесплатного жилья, перспективного карьерного роста и прочее, и прочее, и прочее. Предложение для папы, специалиста прикладной межпространственной хронофизики, на самом деле было интересным. Именно в том самом Веснограде существовала единственная известная установка, способная (по слухам среди ученого люда) пробивать пласты хронопространств. Любой учёный, работающий в этой области, ухватился бы за такое предложение не просто обеими руками, но и ногами тоже.

Папа тоже ухватился бы сразу, но простой вопрос мамы: «А я? А дети?» мгновенно сбивал с него весь пыл желаний. В итоге представителям города пришлось озаботиться работой для мамы и школой для детей, что оказалось не таким простым делом. Хоть профессия у мамы была вполне востребованная в любом городе — учитель иностранных языков или переводчик, она не спешила соглашаться с предложенными ей вакансиями, пока чего-то там досконально не уточнила. То же оказалось и со школой для детей. Когда же все вопросы утрясли, мама в категорической форме потребовала отложить переезд, пока дети не закончат очередной учебный год в школе. Так и получилось, что предложенный переезд в новый город растянулся на полгода.

У Веры и Васи особых возражений о переезде не возникло. Они понимали, что придётся расстаться с друзьями и приятелями, но ведь есть интернет и они смогут общаться со старыми друзьями и подружками через него. А на новом месте появятся ещё и новые друзья. Наверняка появятся. Ещё больший интерес к Веснограду у ребят возник, когда они не смогли отыскать город на карте, как ни старались. Они слышали, что в стране существуют закрытые города, о которых не принято говорить на каждом углу и которые отсутствуют на топографических картах. Секретные города. Обычно это города учёных или военных, когда надо скрывать много секретов. Именно о таком городе подумали Вера и Вася, когда не смогли найти его на карте. Родители тоже особо ничего не знали и на многие вопросы ребят только пожимали плечами. Единственное, что поняли ребята из ответов взрослых — это то, что Весноград имеет статус вольного города и входит в Ассоциацию Вольных Городов Междумирья. Что такое «междумирье» и где оно находится, тоже было покрыто завесой тайны — на карте России и на карте мира ничего с подобным названием ребята не нашли. Вася однажды набрался смелости и задал одному из таинственных посетителей, пришедших к ним в очередной раз с визитом, прямой вопрос:

— Дядя, что такое «Междумирье» и где оно находится?

Дядя, мужчина лет тридцати с вполне симпатичным лицом, загадочно улыбнулся и ответил:

— Как тебе сказать, Василий Михайлович? Это и рядом и далеко одновременно. Добраться туда и просто и сложно. И объяснить тоже одновременно вроде бы и просто, и сложно. Ну да скоро сами всё узнаете, когда закончится учебный год, и вы поедете в Весноград. Всему своё время, малыш.

— Я не малыш! Мне в этом году будет десять лет уже! — возразил Вася, понимая, что вопрос его так и остался без ответа.

Нагруженные чемоданами, сумками и рюкзаками, пустились в путь в первых числах июня. Сначала на поезде с одной пересадкой добрались до Саратова. Потом на небольшом рейсовом речном теплоходе прокатились по Волге до села под названием Тарлыковка. Тут вышла небольшая заминка. Тот человек, который должен был встретить их, почему-то не встретил. Папа долго куда-то звонил по мобильному телефону, пока мама сидела на куче чемоданов, сваленных на берегу, а Вася с Верой бегали по кромке берега и бросали в воду плоские камешки, считали, чей отскочит от поверхности воды большее количество раз. Вася, конечно, выиграл.

Оказалось, их приезд ждали автобусом, а они решили проехаться по Волге — вот и получилась нестыковка. Скоро за ними заехал на уазике «Патриот» колоритного вида мужчина лет сорока в белой кепке под капитанскую фуражку, полосатой майке, с претензией на звание матросской тельняшки и в камуфляжной расцветки штанах. Он оказался весёлым человеком, постоянно сыпал шутками и анекдотами, что даже мама начала улыбаться, хоть вначале хмурилась из-за возникшей накладки.

Сначала приехавший мужчина, назвавшийся «дядей Ваней», отвёз их пообедать в кафе «Салам», так как время обеда как раз подошло и всё проголодались. Потом предложил поселиться в местной гостинице под названием «Гостевой дом», так как, как он выразился, появление нужного транспорта в оговоренное время может не случиться и им придётся какое-то время подождать. Папа опять стал кому-то звонить по телефону и что-то выяснять, И, закончив разговор, заявил:

— Меня только что заверили, нас ждут на посадку сегодня без двадцати минут в полночь и отправление планируется без задержек.

— Раз так — поехали в мою холостяцкую берлогу, — улыбнулся дядя Ваня. — Отдохнёте немного, сообразим ужин и доставлю вас на дебаркадер к нужному времени.

Дом дяди Вани оказался самым обычным деревенским бревенчатым домом с двускатной крышей и тарелкой спутниковой антенны под ней. Во дворе неспешно бродили с десяток белых куриц под бдительным надзором здоровенного петуха с разноцветными перьями. Петух, едва Вася вместе с остальными вошёл во двор, пристально оглядел всех и почему-то остановил свой взор именно на Василии. Произнесённое явно в адрес мальчишки петушиное «коо?» прозвучало явно предупреждающе. У Васи даже мурашки пробежали по спине, и он обошёл этого куриного султана, бдительно охранявшего свой гарем, по большой дуге. Ну, на всякий случай…

А вот на сестру Веру, сразу от калитки вслух восхитившуюся красотой его расцветки, петух даже не обратил внимания, хоть она и присела в паре шагов от него на корточки и даже какое-то угощение протянула в ладошке. Ни на сестру, ни на угощение он не обратил даже доли своего внимания, продолжая бдительно следить за перемещениями Василия.

На всякий случай папа и дядя Ваня, посовещавшись, ограничили район передвижения детей домом, двором и садом. Папа как-то туманно объяснил эти ограничения, чтобы не искать их по всей округе в случае чего. Ребята, особенно Вася, который планировал побегать по берегу небольшой речки, протекавшей всего-то в паре сотне метров от дома и называвшейся, как сказал дядя Ваня, Тарлык, повозмущались немного, но вынуждены были подчиниться, потому что даже мама, на поддержку которой они рассчитывали, приняла сторону папы. Впрочем, на берегу речки они всё-таки побывали все вместе, предприняв совместную прогулку на свежем воздухе после ужина. Ужин был невероятно вкусным и состоял из жареной картошки и больших кусков жареного сома. Вася впервые попробовал сома, которого, по словам хозяина дома, он самолично выловил как раз в этом самом Тарлыке, а даже не в Волге.

— Вот по этой речке и поплывёте дальше на пароходе, — сказал дядя Ваня, показывая на совсем неширокую речку.

— По этой? — удивился Вася. — Где же тут пароход поместится? Здесь же всего несколько метров ширина. Слишком узкая речка! Тут только на лодке можно. Да и не глубоко тут, наверное. Здесь только на лодке можно куда-то плыть, а на пароходе не развернёшься.

— Правильно заметил — узкая речка, — кивнул дядя Ваня. — Кстати, она так и называется «Узкая». Тюркское название реки «Тарлык» как раз в переводе и означает «Узкая». Мало того, что узкая, так к концу лета ещё и пересыхает сильно, в маленький ручеёк превращается. А пока, сам видишь, хоть и узкая, но речка!

— Всё-таки я сомневаюсь, что тут поместится пароход. Вы шутите, наверное.

— Пароходы бывают разные, — улыбнулся дядя Ваня. — Сами увидите скоро.

— Что, прямо сюда подплывёт, что ли? — скептически поинтересовался Вася.

— Нет, немного выше по течению. Здесь село рядом, посторонние могут увидеть случайно, а это уже ни к чему. В паре километров отсюда причалит.

Всё это дядя Ваня говорил вполне серьёзно, но Вася всё-таки сомневался, глядя на тихую узкую речку у своих ног. Да какие на этой речке могут быть пароходы? Бред какой-то!

Вася даже успел задремать сидя в доме на стареньком диване перед вполне современным плоским телевизором, когда его разбудила мама, объявив, что пора идти на посадку. На машине хозяина дома они проехали около двух километров и подъехали к реке. Дядя Ваня выключил двигатель и потушил фары. Прислушались. Никаких посторонних звуков вблизи, лишь цикады заливались трелями да писк комаров, ринувшихся в открытые окна машины в надежде поужинать свежей человеческой кровушкой. Все поспешно закрыли окна.

— Вот здесь и подождём, — объявил дядя Ваня. — Сколько там времени осталось?

— Двенадцать минут, — папа посмотрел на часы.

— Хорошо. Звёзды сегодня яркие, проход должен без проблем открыться.

— А разве бывает по-другому? Я думал, переход стабильный.

— По-всякому бывает. Да вы не переживайте, на «Песце» капитан опытный, не в первый раз по мирам мотается.

Услышав название корабля, Вася не смог молча усидеть на заднем сиденье:

— Это так пароход называется? И он сюда подойдёт? Вот прямо сейчас, вот прямо сюда причалит через каких-то двенадцать минут? Ну и где же он? Даже огней не видно и работы машины парохода не слышно. Так только «летучие голландцы» бесшумно подкрадываются!

Сестра толкнула его в бок, чтобы успокоился, и что-то зашептала, но Вася отмахнулся от неё.

— Ты, Верка, не дерись! Если пароход уже подплывает, то должно быть видно его огни и слышно, как работают его машины. Вон, слышишь, по Волге катер идёт и тарахтит мотором? Ночью над водой звуки далеко разносятся. Только пароход наш, наверное, в самом деле, относится к «Летучим Голландцам» — будем потом ребятам рассказывать, как на корабле-призраке путешествовали!

— Васёк, чего это ты раздухарился? — повернулся к нему и улыбнулся папа. — Боишься, что ли?

— Ничего я не боюсь! Только так не бывает, чтобы нет, и вдруг есть.

— Я думаю, когда-нибудь ты станешь рассказывать своим приятелям об удивительном путешествии на не менее удивительном пароходе, — улыбнувшись, ответил ему дядя Ваня. — Потерпи ещё несколько минут, и ты увидишь то, чего не бывает, но всё-таки бывает.

А Василий на самом деле почему-то дрожал. Нет, не от страха. Откуда страх, когда рядом родители и дядя Ваня за рулём машины. И не от холода, потому что ночь была тёплая. Так у него случается иногда, когда он чего-то очень сильно ждёт, а это чего-то всё не происходит. Вот тогда Вася начинал дрожать. Мама, которая знала этот маленький секрет сына, говорила, что это дрожь нетерпения. Сейчас она поняла, что происходит с сыном, улыбнулась и подмигнула ему, положила руку на его плечо, и он постепенно успокоился. Не совсем, но наполовину точно успокоился.

Прошло несколько минут в полной темноте и в полном молчании. А потом словно бы короткое дуновение ветра пронеслось над берегом, пошевелив на секунду тонкие ветки росшей неподалёку ивы. Дядя Ваня довольно кивнул, улыбнулся и заявил, словно бы с облегчением:

— Ну вот, ваш пароход прошёл через переходной шлюз и сейчас появится тут. Можно выходить из машины и разбирать вещи, но к трапу не спешите, я должен подтвердить ваши личности капитану. Вам же выдали подорожные?

— Чего?

— Ну, такие пластиковые карточки, похожие на банковские кредитки. Это и есть подорожные, без которых вы не сможете путешествовать по Междумирью. В Веснограде получите уже постоянные документы взамен этих временных.

Папа полез в карман, достал свой бумажник, а оттуда четыре пластиковые карты белого цвета с чем-то похожим на штрих-код, только большой, на всю карточку. Дядя Ваня забрал их у папы, пообещав вернуть перед посадкой.

— Слышите? — спросил, вдруг, дядя Ваня, подняв вверх указательный палец. — Слышите плеск плиц по воде?

Действительно, со стороны Тарлыка слышались ритмичные звуки, как будто кто-то шлёпал доской по воде.

— Что такое «плицы»? — спросил Вася.

— Это такие лопасти у колес, с помощью которых передвигаются суда, оснащённые колёсными движителями.

— Так это будет колёсный пароход? — удивился Вася. — Офигеть! Я думал, такие только в кино остались!

— В каком-то смысле вы и едете туда, где куда ни плюнь — везде как в кино. Я же сказал — впечатлений и воспоминаний у вас останется столько, что пересказывать устанете. Вот и ваш пароход, смотрите.

Прямо напротив стоявшей на берегу машины из воздуха вдруг появился короткий деревянный мостик и нечто похожее на плотик, к которому подходил небольшой пароходик, шлёпая по воде плицами двух больших колёс по бортам. На мостике корабля зажёгся прожектор и несколько лампочек по бортам. Васе, не отрывающему от пароходика взгляд, даже показалось, что речка стала намного шире, чем была днём. Но, может, это так только показалось, потому что стояла ночь, а ночью всё меняется и видится по-другому. Но вот плотик, выполняющий функции дебаркадера, по мнению мальчика, был слишком маловат. Дебаркадеры он раньше видел, поэтому ожидал чего-то посолиднее маленького плотика.

Пароходик пришвартовался и замер, прожектор потух, осталась только одна тусклая лампочка у борта. Там, под лампочкой появился матрос и открыл дверцу в ограждении низкого борта. Дядя Ваня перебросился с матросом несколькими словами и исчез за зверью палубной настройки. Прошло ещё минут пять и наш проводник вновь появился на палубе в сопровождении капитана в белом костюме и с блеснувшими золотом широкими нашивками на рукавах. Фуражку капитан не надел. Больше никто на палубе не появился. Дядя Ваня призывно махнул рукой, и всё семейство поднялось на борт парохода. Капитан встретил всех улыбкой.

— Добро пожаловать на борт! — капитан пожал руку папе и галантно поцеловал мамину руку.

— Здрасьте! — сказал Вася, когда дошла его очередь, и протянул руку капитану — тому ничего не оставалось, как пожать руку мальчику.

Ещё Вася поздоровался за руку с матросом. Капитан сам проводил их до выделенной каюты, пожелал спокойной ночи и удалился. Вскоре пол в каюте слегка завибрировал — это опять заработали двигатели, и колёса пароходика пришли в движение. Вася с Верой поднялись на палубу и помахали на прощанье руками провожавшему дяде Ване. Очень быстро на пароходе выключили все фонари и лампы, и вокруг наступила непроглядная темнота. Только звёзды светили высоко в небе, но их света было недостаточно, чтобы осветить что-то на речке, по которой смело шёл небольшой пароходик, а луна сегодня куда-то запропастилась.

Вася хотел бы ещё побыть на палубе и посмотреть, как пароходик вписывается в узкую и извилистую речку и не упирается то и дело в берега, но за бортом совершенно ничего не было видно. Лишь шлёпанье колёсных плиц по воде говорило, что они на самом деле плывут пот реке, а не летят где-то в чёрном космосе. Разочарованно вздохнув, Василий вернулся в каюту и улегся спать, резонно рассудив, что успеет ещё насмотреться на проплывающие мимо речные берега, ведь их путешествие, как сказали взрослые, только начинается.

Ночью, пока Вася и Вера крепко спали, пароход сделал ещё одну остановку, на этот раз не причаливая к берегу. Бросив якорь, пароход опустил за борт выдвижной трап, к которому причалила большая лодка. На борт парохода поднялись ещё несколько пассажиров, среди которых был и мальчик в матросском костюмчике. Потом к борту подошла ещё одна лодка, с которой подняли на палубу, а потом опустили в трюм груз — несколько тяжёлых ящиков и тюков. Закончив погрузку, пароход двинулся дальше по своему маршруту. И только капитан с матросами с удовлетворением заметили, что рисунок созвездий на небе между двумя остановками кардинально изменился. И по виду моряков было понятно, что всё идёт хорошо, и что так и должно быть.

Вернувшись в ходовую рубку, капитан сделал запись в вахтенном журнале:

«Тарлыковский переход успешно пройден в расчётное время. В точке контрольных координат номер 8 приняли на борт троих пассажиров и попутный коммерческий груз весом две с половиной брутто-тонны».

Ещё через двадцать минут в рубке появились новый матрос, сменивший за штурвалом рулевого и старший помощник, сменивший самого капитана. Помощник так же уверенно вглядывался в темноту за бортом судна, как и капитан, хоть темень там стояла непроглядная. Даже удивительно, по каким ориентирам эти люди вели свой пароход? Или они видели в темноте, как кошки? Ну а как иначе объяснить, что помощник, как раньше капитан, время от времени отдавал рулевому команды и тот поворачивал штурвал то в одну, то в другую сторону. И рисунок созвездий на небе поменялся ещё дважды перед тем, как темноту резко, буквально за пять минут, сменил утренний рассвет.

Если бы Вася не видел в это время седьмой сон, а стоял бы на верхней палубе, он бы успел заметить в небе удивительное явление. Показавшееся над кромкой леса с правого борта Солнце карабкалось вверх не одно. Почти сразу за ним показалась не что иное, как Луна, словно бы старавшаяся догнать убегающее вперёд Солнце. А ещё через мгновение вслед за ними устремился самый настоящий Месяц. На половине пути до зенита вся троица разбежалась в разные стороны, словно бы спохватившись, что в одном месте неба их быть никак не может. Причём Луна и Месяц, словно играясь, проплыли по небу в противоположные стороны, потом снова собрались вместе под поднявшемся ещё выше Солнцем, и только потом убежали обратно за горизонт. Все это действие продлилось не более получаса, о чем вахтенный помощник сделал подробную запись в вахтенном журнале. Отложив в сторону журнал, помощник нахмурился:

— Похоже, опять у космофизиков с хронофизиками нестыковка по времени экспериментов. Когда они уже успокоятся да будут придерживаться графика? Опять все пространства и времена перемешали! Плакало наше расписание движения!

— Может ещё обойдётся, — неуверенно произнёс матрос за штурвалом.

— Держи карман шире! Ты же видел, что вытворяли Луна и Месяц?

— Видел.

— Тогда должен понимать, что их совместное появление на небосводе невозможно, так как это одно небесное тело. Они ДОЛЖНЫ быть видны строго поодиночке. А это значит — в разные дни и в разное время суток. Появление их вместе означает, что кто-то перемешал дни и время. А может не только время, но и пространства. Ничего хорошего в увиденном нами только что феномене нет, к сожалению. Эх, не заблудиться бы надолго между мирами, как два рейса тому назад. Доиграются когда-нибудь эти яйцеголовые со своими экспериментами, перемешают миры и времена без возможности восстановить всё, как было!

— Может, надо позвать капитана и сказать ему? — спросил рулевой.

— А смысл? Всё уже произошло и он ничего не изменит. Очередной переход между пространствами только ближе к вечеру, а пространство, где мы находимся, при всех экспериментах и метаморфозах остается стабильным. Наш «Песецъ» сам по себе гарант стабильности того мира, где в этот момент находится. Вот только стабильность работы переходов от этого не зависит. Капитан пусть отдохнёт, потом, конечно, я доложу ему.