- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Виктор Улин 2 наверху. Ее судьба
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Анастасия Коровкина не знала абсолютно ничего. Учить ее приходилось каждой мелочи, тратить по десять минут там, где с минимально подготовленными школьниками хватало секунды.
Знав заранее о ее уровне, Панин ни за какие коврижки не согласился бы на репетиторство.
Досада усугублялась тем, что Настя оказалась умной и схватывала все на лету.
В иных обстоятельствах – при занятиях, проходивших три раза в неделю целый семестр – она могла бы наверстать курс школьной математики до твердой «четверки».
Но до начала экзаменов на заочном отделении оставалось слишком мало времени.
Честнее всего было после первого занятия отказаться от продолжения: сказать Коровкиной, что при входном уровне знаний физически невозможно подготовить ее на «тройку» даже для заочных менеджеров. Объяснить все как есть, посоветовать несколько хороших учебников, пару сайтов с бесплатными школьными темами и распрощаться до будущего года.
Но Настя так искренне радовалась, когда вдруг понимала какую-нибудь простенькую формулу, что он не мог взять и все обрубить.
Выход из ситуации имелся и был достаточно простым.
Когда Куценко за файл с тестами для экономистов объявил себя должником, Панин не принял слов всерьез, поскольку для него нынешняя кампания завершилась.
Но сейчас он решил, что следует обратиться к Шаляпину, чтобы тот организовал Коровкиной хорошую оценку на устной математике.
Точнее, заказать «пятерку», чтобы она имела задел по конкурсному баллу.
Бессмысленные занятия стоило прекратить после первого.
Однако в этом вопросе все было не так просто.
Сказав Галине Сергеевне, что девчонка ему нравится, Панин пунктирно обрисовал положение дел.
Рядом с Настей он ощущал какой-то странный, конструктивный покой.
Занятия следовало продолжать.
– Ну все, – сказал он, сверившись с часами, стоящими на столе. – На сегодня хватит, Настасья Николаевна.
– Спасибо, Дмитрий Викентич, я сегодня начала что-то понимать.
Достав из пакета деньги, девушка положила их на стол.
– Тебе спасибо, Настя, – ответил Панин, почему-то смутившись.
И, удивляясь себе, сказал:
– А кофе будем сегодня пить, или как?
Настя молча улыбнулась.
– Конфеты твои в холодильнике лежат, я забыл их съесть.
– Будем, Дмитрий Викентич, если вы не заняты, – ответила девушка. – Можно, я сама на стол соберу?
– Можно, если так уж хочешь, – он усмехнулся.
– Хочу, – просто сказала она.
– Прекрасно. Тогда пошли на кухню.
– Вы тут посидите пока, Дмитрий Викентич, я сама на стол накрою. Мне понравилось за вами ухаживать.
– Как хочешь, Настя, как хочешь, – ответил Панин. – Все для твоего удовольствия.
Спрятав купюры в ящик стола, он вышел на жаркий балкон.
Внизу две кошки – серая и черная – настороженно осматривали друг друга около двери мусоропроводного отсека.
– …Дмитрий Викентич, – раздался за спиной голос. – Идемте, что ли? Я уже все накрыла.
– Идем, Настя, – сказал он. – Хозяйка в доме – это хозяйка в доме
Дальше все прошло в точности, как вчера.
Выпив чаю сама и два раза сделав ему кофе, девушка вымыла посуду, убрала остатки конфет и тихо уехала в общежитие до завтрашнего вечера.
3
На следующее занятие Настя явилась существенно раньше пяти часов.
Вид у нее был такой, словно она только что вышла из бани.
– Воды? – предложил Панин.
– Ага, было бы здорово, – согласилась девчонка.
– Посиди на диване, я тебе принесу.
– Да я сама схожу попью.
– Сиди-сиди, – повторил он. – Ты за мной уже вся изухаживалась, теперь моя очередь.
– Ну ладно, поухаживайте за мной, если хотите.
Настя прошла в гостиную.
Панин сходил на кухню, принес непочатую бутылку «Боржоми».
Девушка сидела на диване с предсмертным видом.
– Спасибочки, Дмитрий Викентич, – сказала она, выпив залпом два стакана. – Словно заново родилась, чесслово. Такой вкусной воды отродясь не пила.
– В следующий раз перед твоим приходом нахоложу комнату, а так тебя под кондиционером может прохватить.
– Сейчас еще чуток отсижусь и буду в норме.
Сев в кресло, Панин посмотрел на Настю.
Казалось, она вот-вот растает.
– Слушай, на черта ты в такую жару носишь колготки? – не выдержал он. – Ты же не француженка и еще не менеджер пафосной фирмы со строгим дресс-кодом, можешь ходить с голыми ногами. И вообще, кто летом носит черные?
– Я привыкла, у нас все в деревне так ходят, – ответила Настя. – Так сексуальнее.
Последнее слово она произнесла без всякого намека.
– И, кстати, это не колготки, а чулки.
– Чулки?
Панин перепросил невольно.
– Ну да. В колготках летом жарко, в чулках самый раз. Ну и, сами понимаете, с чулками управляться легче.
– В каком смысле? – уточнил он, вспомнив, как увещевал Галину Сергеевну.
– В том самом, – ответила девчонка. – Как будто не понимаете.
Она посмотрела прямо, антрацитовые коленки невозмутимо сверкали.
Должно быть, Игорь Станиславович Горюхин был не так уж и не прав насчет нецеломудренности деревенской молодежи.
– …Извините, разболталась. Вам лучше лишнего не знать, иначе вы меня выгоните.
– Разболтались мы с тобой, это точно, – подтвердил Панин. – Ты как, очухалась?
– Да вроде того.
– Тогда пошли заниматься.
– Пошлите, – согласилась девчонка и встала с дивана.
Глава четвертая
1
Лето выдалось жарким и сухим.
Почти каждый день вдоль края неба ходили облака, наливались предгрозовой темнотой, но – так ничего не решив – уходили за горизонт и посылали оттуда раскаты грома.
Не имев необходимости ехать в университет, Панин хорошо выспался, но встал в нехорошем настроении.
Недавний разговор с Галиной Сергеевной разбередил душу.
За докторскую он принялся давно – сразу после защиты кандидатской, находясь в состоянии научно-творческого подъема.
Именно тогда были написаны несколько первых глав.
Вероятно, Панин пролетел бы по инерции, перешел без остановки на иную высоту, но обстоятельства сложились неблагоприятно.
Точнее, благоприятно для человеческой жизни и убийственно для научной.
Как раз в тот период Панинские родители, давно жившие каждый своей жизнью, окончательно расстались и оставили его при собственной квартире.
Объективно условия ухудшились.
Вместо центра города, откуда до университета было полчаса хода неспешным шагом, он оказался в окраинном Сипайлове.
Микрорайон был жутким, здесь жили люди, которых в цивилизованных социумах именовали отбросами общества.
Сам Панин поселился на дальнем краю окраины: размен даже самой большой квартиры всегда происходил с ущербом.
Ему приходилось идти десять минут до ближайшей остановки автобуса, а потом больше часа ехать в зловонной тесноте.
Дом – панельная девятиэтажка, кое-как слепленная во времена строительной истерии начала девяностых – был ниже всякой критики. Последняя «хрущевка» в сравнении с ним казалась дворцом.
Зимой тут можно было умереть от холода, летом – от жары, батареи грели еле-еле, вода не хотела подниматься на девятый этаж.
Существование омрачалось непрерывной борьбой с председателем жилтоварищества – именуемого полуцензурным словом «кондоминиум» – прожженным жуликом, обирающим жильцов.
Сама квартира была ужаснее дома.
«Чистовая» отделка заключалась в цветастых обоях, наклеенных на потолок, окна сначала не открывались, потом не закрывались и из них дуло, на балконах осыпалась шпаклевка, а полы из каких-то сомнительных плит, грохотали, словно железнодорожный переезд.
Но неудобства были сущее ничто в сравнении с тем, что Панин оказался тут один – без знакомых, без обязательств, без контроля над собой.
И как всякий нормальный мужчина в расцвете лет, он пустился во все тяжкие.
Года два пролетели в угаре непрерывно сменяющихся женщин.
Своих кратковременных наложниц Панин находил чуть ли не на улице.
Сейчас казалось чудом, что все прошло без потерь, осложнивших жизнь до конца.
Та же Нина, разлучившая с женой доцента Шубникова, могла забеременеть, оставаясь девственницей, и обрушить на его голову лавину проблем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
