Виктор Ормунд Ветер в распахнутом окне

Глава 2. Фиалка, укрытая черными перьями

Отпрянув от стойки, Сольвейн нахмурилась.

— Как это, не можете назвать имя? С каких пор гильдия берет анонимные заказы?

— Забудь, — ответил господин Дегар и придвинул журнал. — Вот заказы на доставку. Если шустро управишься, за сегодня соберешь два серебряных нумма.

Сольвейн сложила руки на груди и прищурилась.

— Вы машете перед моим носом золотом и предлагаете работать за медяки?

— Это не твой уровень.

— Господин Дегар, показывайте уже.

Он тяжело вздохнул, лизнул указательный палец и открыл журнал на нужной странице. Сольвейн быстро пробежалась по строкам и ничего не поняла: прочерк в имени, задача — сопровождение и охрана до восьмого боя колокола, оплата в два золотых.

— От чего нужно охранять в городе? — озадачилась она.

— Говорю же, не твой уровень.

— Где я могу встретиться с заказчиком?

По ту сторону стойки раздался еще один тяжелый вздох.

— Ладно, так или иначе, он тебя отвадит. Второй этаж, третья приемная. Только постучись прежде, чем зайти, — долетело в спину.

На лестнице и в коридорах переговаривались наемники — мастера в пыльных кожаных фартуках и толстых перчатках, с молотками, заправленными в пояса. На втором этаже собрались травники с заплечными корзинами и охотники в потрепанной когтями кожаной броне. В отряде Рангиля говорили, что на севере с чтением и письмом все очень плохо, и потому, например, в Вальдорфе или Квархольте, в гильдии есть даже наемные секретари. Сольвейн тихонько вздохнула, сетуя, что в Кларандуме этого мало, чтобы получать плату.

Пара человек приветственно кивнули, другие лишь отстраненно осмотрели ее сапоги и пальто.

Она остановилась перед дверью в третью приемную и постучала.

— Войдите, — отозвался мужской голос. Непривычно мягкий в сравнении с теми, что обычно слышны в гильдии.

Шагнув в комнату, она слегка поклонилась.

— Доброго утра, господин.

На скамейке сидел молодой парень в плаще. Сольвейн подняла брови в легком удивлении, глядя на правильные черты его лица. И волосы — черные, отливающие синим, они блестели на свету словно застывшая угольная смола. Столь редкий цвет для жителей Кларандума... всего королевства, чего уж. Кажется, лишь выходцы из деревень близ рощи Авенем могут таким похвастаться. Охотники и следопыты. Однако, взгляд парня, не острый и хищный — скорее чуть надменный, с легким прищуром, будто видел плохо. К тому же, бледность, что появляется лишь в закрытых помещениях, которую вполне можно назвать благородной, намекала, что вероятный заказчик не проводит много времени под солнцем двенадцати. Слишком светлый для человека, который станет лично посещать гильдию.

Он сразу поднялся и жестом предложил сесть на скамью напротив. Сольвейн не удержалась и нахмурилась, наблюдая его вежливую, слегка неловкую улыбку.

— Сольви, — представилась она.

— А я... — подавшись вперед, он сразу осекся.

— Распорядитель предупредил, что вы не станете называть своего имени, меня это устроит, — кивнула она. — Расскажите о вашем поручении.

Парень почесал висок, отводя вбок плотно сжатые губы.

— Вы очень молоды и... где ваше оружие?

— Мой меч в ячейке внизу.

Он встретился с ней взглядом.

— Насколько хорошо вы владеете клинком?

Сольвейн нервно улыбнулась.

— Простите, с чем вам требуется разобраться? — не удержалась она, подавшись вперед. — Я не уверена, что для прогулки по городу требуется опытный боец.

— Вы не ответили на вопрос, госпожа наемница, — вскинул он бровь, отчего ее изгиб напомнил поднятое крыло.

— Как и вы, господин заказчик.

Парень нахмурился и повел плечом. От движения его плащ приоткрылся. Под ним Сольвейн увидела ворот белой рубашки из хлопка и шелковый платок, повязанный на шее. Однако, дорогие ткани не заставили ее отпрянуть так, как это сделала овальная брошь, приколотая к узелку платка — мутный фиолетовый камешек, обрамленный в полупрозрачный голубой металл. Дымный аметист в Эфирном серебре.

— Вы чего? — смутился он, заметив ее растерянность.

Сольвейн прочистила горло и произнесла:

— Господин, вы же... — она глянула искоса. — За вашу брошь можно выкупить и здание гильдии, и квартал, где она стоит. Почему не обратились к гвардейцам?

Он резко поднялся, задирая подбородок. Его щеки залил румянец.

— Мне обещали, что вопросов не будет. Доброго дня.

Сольвейн подскочила, едва не опрокинув скамью.

— Постойте! Я не хотела вас оскорбить, но... мне же нужно знать, что от меня требуется! — она удержалась, чтобы не схватить его за локоть. — Мечом я владею достаточно... на уровне, скажем, сержанта стражи.

— Этого может не хватить, госпожа Сольви.

— Просто Сольви, — улыбнулась она и раскрытой ладонью предложила вернуться на место. — Прошу вас, расскажите уже, что за дело такое.

Парень шумно выдохнул и опустился на лавку. Брошь прикрыл воротом плаща.

— Подземные каналы, — произнес он, глядя прямо. Сольвейн наконец удалось увидеть цвет его глаз. Такой же фиолетовый, как его брошь. — Мне нужно спуститься и кое-что выяснить. Это опасно и... кажется, вы не подходите для такой работы.

Сольвейн набрала в грудь воздуха, пытаясь вспомнить хоть один случай, когда благородный господин спускался в подземный город. В голову не пришел ни один.

— А как же... — чуть не задала она вопрос, но вовремя одернула себя. — То есть, как я слышала, городская стража с Корректором совсем недавно проводили зачистку. Уверена, они истребили в стоках всю живность.

Парень распахнул глаза.

— Доминиум таким занимается?

— Конечно, — недоуменно нахмурилась она. И тут же уверенно соврала, — Я отлично ориентируюсь в подземных каналах, знаю спуски и подъемы.

— А тварей? — подался он вперед.

Улыбка далась ей легко, открытая и светлая, как солнце Наттлумена за окном. Парень ведь не спросил, была ли она там лично.

— Все, что носит чешую, сейчас спит. Самое опасное, что может нам встретиться — квеллиры, но они птицы, им незачем спускаться во тьму, — честно ответила Сольвейн. — Если скажете, куда именно вы хотите пойти, я смогу ответить точнее.

Парень поморщился, но кивнул несколько раз. Пара прядей упала ему на лоб, словно угольные росчерки на холсте.

— Это место в Южном районе.

Она поджала губы, сдерживая победный клич. Хоть ноги и не помнили южные каналы, в голове была карта, составленная из чертежей отца. Почти четкая.

— Я проведу вас, куда захотите. Буду защищать по дороге, хоть от змей, хоть...

— Не продолжайте, — поднял он ладонь и кратко улыбнулся. — Говоря откровенно, у меня есть сомнения, как бы сказать... в вашей пригодности.

— Я участвовала в шести походах, зачистила восемь гнезд...

— Нет-нет, речь именно про стоки, — мягко перебил он и смущенно добавил, — Там ведь... ну, вы понимаете — нечистоты.

— Смрад? — усмехнулась она, откидываясь на спинку лавки. — Стараниями коллегии водных мастеров воздух там свежее степного ветра.

По наморщенному лбу парня стало ясно, что сравнение вышло чересчур смелым. Потому Сольвейн добавила технических деталей: рассказала про устройство отводных труб, об их расположении, а также процитировала часть из отчета Блюстителей разума, изучавших пробы воздуха.

— И вы знаете это, потому... — недоверчиво начал он.

— Потому что я единственная, кто может вам помочь, — закончила она с улыбкой. — Итак?

— Зовите меня... — он бросил быстрый взгляд под скамейку, — Свартин.

Сольвейн протянула руку.

— Так и быть, господин Свартин, — произнесла она, пожимая теплую ладонь. — Надеюсь, вам понравится подземная прогулка.

Вдвоем они покинули приемную, ловя в коридоре заинтересованные взгляды наемников. Дверь с тихим скрипом закрылась. На первый этаж спустились молча. Сольвейн сразу подошла к стойке с очередью и немного подождала господина Дегара. Оглянувшись на своего заказчика, разглядывающего потолочные балки, она довольно заявила:

— Согласился.

— Надо же, — слегка удивился тот и бросил короткий взгляд вправо, приготовив перо. — Как назвался?

— Свартин.

На странице заказа вместо прочерка появилось имя.

— Замечательно, — кивнул распорядитель, глядя поверх очков. — Однако, Сольви, учти — если с ним что-то случится, то...

— Я уже поняла — у него на шее Эфирное серебро, — улыбнулась она, достала из кармана камзола две баночки и футляр с подаренным пером и протянула через стойку, — Уберите в мою ячейку, пожалуйста.

— Меч возьмешь?

Она кивнула и проводила господина Дегара взглядом, после чего повернулась к своему заказчику. Господин Свартин настороженно озирался по сторонам. Пару раз его случайно толкнули в плечо, однако, вместо положенных для людей его происхождения негодований и угроз, его губы складывались во что-то похожее на извинения. Может, он не аристократ вовсе? Что, в таком случае, на его шее делает брошь из столь редкого металла?

Вскоре вернулся господин Дегар и передал ножны с клинком. Подаренный вчера на прощание и оставленный в гильдии на случай, если отец решит подняться в ее комнату, короткий меч с круглым, полированным до блеска навершием и крестовиной в виде полумесяца, чьи рожки смотрели на острие, приятной тяжестью лег в ее ладонь. Конечно, он не сравнится с увиденным утром на поясе гвардейца, однако, был вполне достоин, чтобы обнажить его перед господином Свартином, убеждая в своей надежности.

— Я готова, — подойдя к нему, улыбнулась Сольвейн. — Можем отправляться.

Выйдя на улицу, пришлось зажмуриться. Солнце встретило теплом, рассеять которое слабому ветерку было не под силу. И почему в Наттлумен оно зовется Робким? Стоило провести под ним десять минут, как голову стало припекать.

Господин Свартин что-то поправил под плащом и обернулся к ней.

— Скажите, как часто вы бывали в подземных каналах?

— Не сказать, чтобы работала только там, — пожала она плечами.

— И все же?

Сольвейн помедлила с ответом, не отводя взгляд. Пришлось припомнить истории других наемников.

— Несколько раз искала упавшие в стоки украшения — фамильные перстни или ключи от сундуков. Однажды пришлось собирать осколки люминографии, — с улыбкой перечислила она.

Нахмурившись, господин Свартин отошел с пути гремящей телеги и вновь повернулся к ней.

— Кому же пришло в голову выносить ее из дома?

— Не уверена, что могу делиться подробностями, — понизив голос произнесла она.

И тут же, усмехнувшись, поведала историю о торговце, что возвращался из Доминиума с женой и новорожденным сыном, держа в руках запечатленный в стекле момент. Увы, как часто бывает под вечер, оживленные улицы весьма жестоки к хрупкому счастью. В гудящей толпе, спешащей разобраться с делами, первая же случайная подножка — или толчок в плечо? — и люминография звонко разбилась, едва коснувшись мостовой. Часть крупных осколков упали сквозь решетку ливневки.

— Как же вы нашли их? И почему торговец просто не вернулся в Доминиум на следующий день?

Сольвейн остановилась у тележки с фруктами и купила два красных яблока. Продавец разменял серебряный, возвращая девять медных.

— Осколки упали в проход между каналами — не пришлось искать в воде, — ответила она, предлагая яблоко.

Господин Свартин принял его обеими руками.

— Благодарю.

— Только протрите, — предупредила она, используя рукав пальто для своего. — А почему не вернулся? Может и вернулся, только вот, скорее всего отстоял не одну очередь к Корректорам.

С хрустом надкусывая яблоко, Сольвейн наблюдала за господином Свартином. Он достал платок и тщательно протер свое. На уголке белой ткани сверкнули инициалы, вышитые серебряной нитью, однако, разобрать их не вышло.

На оживленной улице среди рабочих в стеганых куртках, телег с овощами, бочками и сеном, Свартин смотрелся неуместно. Даже скрывая под плащом брошь и рубашку из хлопка, ослепляющего белизной и стоимостью, он выглядел скорее избалованным слугами юношей, чем загадочным нанимателем, которого вдруг заинтересовали подземные каналы: чистые руки, настороженный взгляд, начищенные кожаные сапоги.

Сольвейн поймала себя на том, что откровенно пялится на его лицо и отвернулась — впереди от ветра скрипела весьма интересная вывеска постоялого двора.

— Нам сюда, — подал голос господин Свартин и указал на поворот.

Он сам указывал дорогу, порой останавливаясь и уточняя направление, но конечную цель так и не назвал. В результате, путь — от гильдии на юго-востоке до центральных кварталов Южного района — занял полтора часа.

Колокол Доминиума оповестил город одиннадцатикратным звоном, когда, наконец, Сольвейн поняла, куда именно хочет спуститься ее заказчик. Впереди за серыми черепичными крышами показалась коллегия строителей. Чердачное окошко пряталось в тени покатой крыши и с подозрением наблюдало. От мыслей по спине пробежал холодок. Кто ее заказчик и что хочет найти? Дура Сольвейн, успокоилась, когда вышла из кабинета господина Гримвига. Так хотелось поверить в невиновность отца, что забыла про подслушанный разговор?

Она стиснула зубы, обзывая себя такими словами, от каких Вельра облысела бы, услышь та хоть одно.

— Вам нехорошо? — спросил господин Свартин, наклоняясь ближе.

— Вовсе нет, просто... вспомнила о завтрашней работе, — качнула Сольвейн головой.

В ответ она получила краткую улыбку, от которой кольнуло под ребрами. Сколько раз за сегодня она соврала?

Они остановились в глухом переулке. Стены двухэтажных домов по обе стороны закрыли от теплого света, за спиной слышались голоса прохожих, стук копыт и лязг доспехов стражников. Впереди в плотной тени поджидал спуск в каналы — невысокая постройка, сложенная из серо-зеленого камня, с потемневшей от времени деревянной дверью.

Сольвейн нажала большим пальцем на железный язычок, откидывая щеколду. Но, прежде чем открыть, обернулась.

— Господин Свартин...

— Достаточно просто Свартин, — кивнул он и достал из-под плаща небольшой фонарь.

— Свартин, — сказала она и набрала в грудь побольше воздуха. — Я могу вам доверять?

Он нахмурился.

— О чем вы? Мне следовало заплатить аванс?

— Нет. Я говорю о вашей цели, — твердо ответила она. — Если вы задумали что-то незаконное, пожалуй, лучше вам поискать другого проводника.

Он слегка отпрянул и улыбнулся.

— Поздновато вы спохватились. Однако, — подняв указательный палец, он пошарил в плаще и протянул свернутый пополам листок. — Слышали про отравление? Это доклад со стола капитана Южного гарнизона стражи.

Сольвейн вжала голову в плечи.

— И откуда он у вас?

Он снова улыбнулся.

— Знакомый передал, никакого воровства.

Она быстро пробежала взглядом по строкам. Вроде бы записи и правда похожи на отчет: указание точного времени, имя ответственного лейтенанта — некоего Ольтага, и прочее, вплоть до списка пострадавших.

— И вы хотите узнать причину отравления? — по-прежнему недоверчиво косясь, спросила она. — На месте были Блюстители, и все подозревают некий порошок в строительной смеси.

Он не смутился и понимающе кивнул.

— Все так, однако, насколько мне известно, под зданием коллегии не проверяли.

Затем подошел настолько близко, что сомкнул их плечи, и указал на строки в середине отчета. Сольвейн не отшатнулась, начав следить за его пальцем.

— Обратите внимание на симптомы, — сказал он почти ей в ухо, отчего по коже на шее пробежали мурашки. — Пенная рвота желто-зеленого цвета, потемнение вен в локтевых сгибах и судороги.

Сольвейн растерянно посмотрела в его сияющие глаза.

— Простите, я ничего не знаю о...

— Это определенно не строительная пыль, — улыбнулся он, пряча шуршащую бумагу под плащ. — Что могло вызвать подобное? Сера, известковая пыль? Не-ет.

Его улыбка стала шире, обнажились зубы, а с ними — непривычно заостренные клыки в верхнем ряду.

— Мы имеем дело с какой-то тварью и явно не с четырехкрылым квеллиром. Хольстарский мох или тенистые розы Санкве, ядовитые до жути. Полагаю, их принесло течением из северо-западных лесов.

Она медленно моргнула и все же отошла на шаг. Мимолетный луч скользнул по его лицу, подсвечивая черты и восхищение — столь искреннее, что голову слегка наклонить и уже не отличить от одержимости.

— Сольви, теперь доверитесь мне?

— Пожалуй, — осторожно кивнула она.

Дверь тяжело скрипнула, с петель посыпались ржавые хлопья. Пара шагов во тьму, две ступени и дальше по длинной лестнице вниз. Вокруг сомкнулся воздух, влажный и теплый, почти вязкий, коснулся шеи и лица, заполняя легкие прелым застоем.

Сольвейн поморщилась и услышала за спиной легкую усмешку:

— Свежее степного ветра, говорите?

Фонарик — стеклянный куб в стальной оправе — едва справлялся с мраком, что не уступал плотностью подземному воздуху. Свет замерцал. Сольвейн обернулась — Свартин закрыл лицо белой тканью.

— Настолько неприятно? — не удержалась она, шагая по ступеням.

— Поможете завязать? — попросил он и повернулся спиной, придерживая уголки тремя пальцами. — Вам бы тоже лицо прикрыть — как никак, идем на охоту.

— На охоту за мхом, по вашим же словам, — беззлобно усмехнулась она.

Спорить не стала — господин Свартин достал запасной отрез белой ткани и помог закрыть ей нос и рот.

Сольвейн попросила фонарь и, осматриваясь, подняла его выше. Огонек подрагивал, словно от ветра. Теплый свет ложился на стены, тонкими тенями очерчивая каждый позеленевший от влаги камень. Островки черной плесени заняли стык стен и пола. По спине пробежала приятная дрожь от возникшего азарта: видеть чертежи на шершавой бумаге одно, совсем другое — стоять под шумными улицами, слушая тихое журчание.

Прямой коридор терялся во тьме, доносился тихий плеск и звук падающих капель. Гранитные стены, несмотря на ширину, вызвали странное чувство, дыхание сбилось на миг. Всего на миг. Сольвейн откинула полы пальто и обнажила меч, оглашая подземелье чистым металлическим звоном.

— Не против, если фонарь будет у меня? Близко к воде не подходите и посматривайте на потолок.

Господин Свартин передал свет и последовал за ней. Поверх шепота воды раздавались их шаги, осторожные и тихие, подошвы хрустели мелкой крошкой осыпавшегося со стен раствора. На скругленном потолке замершими призраками висела позеленевшая паутина.

Вскоре в островке света показались первые ориентиры: коридор упирался в канал под прямым углом; узкие дорожки почти вровень с водой уходили влево и вправо, но главное — на противоположной стороне, за быстрым потоком, удалось разглядеть нишу, что поднималась до самого потолка. Дышалось здесь легче, без липкого ощущения гниющей сладости.

— Воздуховод, — пояснила Сольвейн, указывая на железную решетку.

Свернули влево, порой перешагивая через канавки с нечистотами, стекающими в быстрый поток. Морщить нос пришлось лишь дважды — не от запаха, а от вида жижи, медленно ползущей по углублению в стене. Сольвейн не стала разглядывать содержимое. Ее вниманием целиком овладел темно-зеленый поток канала по правую руку и тьма впереди, отступающая при каждом шаге навстречу. В воде порой мелькала чешуя, рыбья или змеиная, позади слышался тихий трепет чего-то, что стряхивало с себя капли.

Прямо шли довольно долго, слушая плеск и хлюпанье. Тьма не давала к себе привыкнуть, глаза приходилось напрягать, улавливая движение на границе света. Сольвейн каждый раз выдыхала в ткань с облегчением, слыша крысиный писк, а не шорох перьев и звонкий клекот.

Наконец показался узкий каменный мостик на другую сторону. Шириной всего в две ладони, на вид хрупкий, словно из песка, покрытый блестящей в свете фонаря желтоватой слизью.

— Мы уже близко, — произнесла Сольвейн, направляя острие меча на переход. Голос эхом отозвался от стен.