Виктор Павлович Фридман Выстрел в девятку

Без двадцати одиннадцать Андрею Семёновичу по электронной почте пришёл токсикологический отчёт, а на стол легла его распечатка. Внимательно изучив выводы, он мигом созвал совещание с участием своих помощников и химика-эксперта.

Пятью минутами позже Кацман и два лейтенанта сидели в переговорной в ожидании специалиста.

– Через минуту подойдёт наша очаровательная экспертесса, – сказал Кацман и хитро улыбнулся. – А вообще-то и тёща моя когда-то была большим профессионалом в области ядов.

– Может, с ней тоже стоит проконсультироваться? – оживился Игорь, не почуяв подвоха.

– Нет, уже не получится, – не меняя тона и выражения лица, ответил следователь, для убедительности досадливо щёлкнув языком. – У неё к старости все ядовитые зубы повыпадали!

Хохот сотряс помещение переговорной…

Вскоре послышались приближающиеся шаги, отбиваемые цоканьем каблучков, и в комнату вошла Алла Викторовна Швец, химик-эксперт и по совместительству большой специалист по ядам. Для своих сорока двух лет она выглядела достаточно эффектно. С пышной «химией» каштановых волос на голове, она, казалось, застряла в восьмидесятых, пробуждая ностальгические чувства и желания у представителей старшего поколения. Однако кольцо на безымянном пальце свидетельствовало о том, что сия эффектность предназначена вовсе не для них. Впрочем, это не мешало Кацману подбивать к ней клинья, о чём в отделе догадывались многие, а злые языки утверждали, что он даже добился определённых успехов…

Алла Викторовна обворожительно улыбнулась, обнажив ряд красивых и ухоженных зубов:

– Чем могу быть полезна, мальчики?

– Посмотрите, какие зубки, а! И главное, ни одного ядовитого! – восхищённо констатировал Кацман и пригласил Аллу Викторовну присесть. – Аллочка, у нас есть пара вопросов как раз по твоей части… Что ты нам можешь рассказать о яде кураре?

– Кураре… Интересненько… Органический яд, получаемый из растения стрихнос ядоносный. Для большего эффекта его ещё смешивают с ядом из коры шомбургками. Очень популярно было у индейцев Амазонии, которые мазали этой смесью наконечники стрел и использовали для охоты.

– То есть он родом из Южной Америки… А где именно этот стрихнос и шомбур-как-его произрастают?

– Да везде там… Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Перу…

– И как он работает, этот кураре?

– Блокирует нервные импульсы, вызывая паралич мышц. По сути, это миорелаксант и в небольших дозах используется в медицине именно для расслабления мышц, особенно в хирургии, но и не только. А как яд он полностью парализует работу мышц, в том числе дыхательных, и жертва умирает от кислородного голодания в результате остановки дыхания.

– Как быстро он действует?

– По-разному: от нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от дозы.

– От остановки дыхания – то есть от удушья?

– Можно и так сказать.

– Посинение, глаза на выкате, все дела?

– Да, скорее всего.

Кацман вспомнил, что подобных признаков у погибшего Дениса не было.

– А может жертва не иметь этих признаков удушья?

Алла Викторовна задумалась.

– Ну… смотрите… Кураре парализует только мускулатуру, при этом человек остаётся в сознании, но не может пошевелиться и дышать. Но если подмешать ещё что-то, что его быстро вырубит, тогда да, вполне возможно. Задохнётся и даже не поймёт этого. Вроде как быстро заснул и всё… Индейцы были большими умельцами в этом смысле. Они добавляли яд разных насекомых, рептилий, ядовитых растений – да у них там половина всего живого ядовитое! Всё это может менять механизм действия яда, усиливать или ослаблять его токсичность, сокращать время действия и всё такое… Так что, отвечая на ваш вопрос, в теории да, может.

– В каком виде получают этот яд? Раз его намазывали на стрелы, значит, он жидкий?

– Обычно это такая тягучая паста.

– А можно его получить в другом виде? В виде жидкости или порошка, например? Чтобы включить как компонент куда-нибудь?

– Думаю, при современных технологиях можно в любом виде и в любой концентрации.

– Сколько его требуется, чтобы гарантированно завалить человека?

– Так… Мне для этого надо заглянуть в справочник, но навскидку… и это очень приблизительно… думаю, около пары миллиграммов на килограмм веса… А к чему все эти вопросы?

– Да парнишка молодой погиб от кураре, в спину ему прилетело…

– Боже! Какой ужас! Что за дикость! – воскликнула Алла Викторовна. – Мы в каком веке вообще живём?

– Иногда я сам задаюсь тем же вопросом… То есть для парня весом 60 кило достаточно 120 миллиграммов чистого вещества. А, скажем, один грамм или даже полграмма…

– Ой, это гарантировано его убьёт! А если и с другими токсичными добавками, то минут за десять, там и помощь-то не успеет прибыть…

– Похоже, это именно наш случай… Аллочка, спасибо огромное, больше тебя не задерживаем!

– Ой, всегда рада помочь, Андрей Семёнович… Обращайся… тесь… – Алла Викторовна заметно смутилась и направилась к выходу из переговорной, но любопытство всё же пересилило, и в дверях она обернулась. – А что за парнишка-то?

– Футболист. Убит во время матча…

– В Бразилии, что ли?

– Да в какой Бразилии, у нас! На глазах у полного стадиона!

– Погодите, так в новостях показывали, 17-летний мальчик умер после матча… Денис какой-то… это он самый???

– Да, он самый. Денис Гладышев.

– Какой ужас! А почему говорят, что это несчастный случай, сердце не выдержало?

– Ну, во-первых, в новостях всегда врут, как известно… А во-вторых, пока у нас нет стопроцентного подтверждения, официальной версией остаётся несчастный случай.

– Так вы знаете гораздо больше! Расскажите мне!

– Аллочка, мы пока сами не очень понимаем, у нас только версии и предположения. Да и отчёт буквально 15 минут назад пришёл. Я тебе его перешлю, кстати, может, у тебя какие-то мысли ещё возникнут. А потом сопоставим наши догадки. Когда будет стопроцентное подтверждение, тогда и скорректируем официальную версию. Согласна?

– Да, конечно… Но какой ужас, боже мой… бедный мальчик… – Алла Викторовна покинула переговорную, не переставая причитать.

– Ну что, Ватсоны… Кажется, пока всё подтверждается, – Кацман победоносно сверкнул глазами. – Возвращаемся к работе!

Лейтенанты разошлись по своим местам, а Кацман направился к компьютерщику.

– Как успехи, Борюнчик? Получается вычленить? – Кацман сделал акцент на последнем слове.

– Вычленивание в процессе, всё должно получиться, – в тон ему ответил Борис и показал на экране одну из многочисленных синусоид. – Я разложил по диапазонам, и вот здесь виден небольшой скачок на фоне остального… Этим диапазоном я сейчас и займусь… Минут 15-20, и будет готово.

– Замечательно. Зови, как закончишь.

– Да, конечно!

Кацман вернулся в свой кабинет и в очередной раз набрал номер Ярослава Еськова, одноклассника Дениса. В последние сутки Андрей Семёнович неоднократно пытался ему дозвониться, но каждый раз телефон был не в сети. Так случилось и теперь. И следователь решил, что пора связаться с его родителями, начав с отца.

– Добрый день, Родион Александрович? Вам удобно сейчас говорить?

– Здравствуйте, да, с кем имею честь?

– Следственный комитет, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович. Я расследую обстоятельства смерти Дениса Гладышева, друга вашего сына…

– Э-эээ, я что-то не понял… Вы же мне уже звонили… – искренне удивился Родион Александрович.

– Я вам звоню впервые, – Кацман мгновенно сообразил, что «третья сила» снова его опередила. Более того вышла на новый уровень и перестала стесняться: вместо Васи Иванова теперь называет себя именем следователя, тем более что по телефону никто «корочку» не просит показать. – Родион Александрович, мы могли бы с вами встретиться? По телефону теперь общаться небезопасно.

– Да, я на работе, смогу выйти к вам ненадолго. Но что происходит?

– Скиньте, пожалуйста, адрес, только через «Квантум». Я подъеду, всё остальное – лично.

– Да, конечно, сейчас…

Не прошло и минуты, как Кацману пришло сообщение. К счастью, работа Родиона Александровича находилась в десяти минутах езды от Комитета. Следователь ответил кратким сообщением «сейчас подъеду», схватил плащ и сел за руль.

Учитывая заслуги Андрея Семёновича, комитет в порядке исключения выделил ему служебную машину с мигалкой, однако он ей пользовался редко, особенно в рабочие дни и тем более в часы пик, да и то лишь для поездок на небольшие расстояния. Больше всего он ценил время, и если перед ним стоял выбор – час трястись в общественном транспорте или полтора часа стоять в пробке, – он, не задумываясь выбирал первый вариант. В отличие от чиновников, Кацман был в курсе законов физики в целом и законов сохранения материи в частности, поэтому прекрасно понимал, что мигалка даже в комплекте с «крякалкой» не в состоянии магическим образом заставить раствориться в воздухе десятки, а то и сотни машин, стоящих в пробке. Для него даже разница в десять минут имела значение, а комфорту автомобиля с вынужденной необходимостью следить за дорогой он без проблем мог предпочесть возможность ознакомиться с делом, изучить документы или набросать план действий во время поездки в метро. Прагматичный до предела, он не проявлял никакого интереса к тому, что делает что-то «не по чину» и что о нём подумают или скажут окружающие и коллеги. И это тоже порой вызывало недовольство высокого начальства, которое почему-то считало, что он тем самым дискредитирует Следственный комитет.

В разгар рабочего дня даже в центре города машин на дорогах было не очень много, и Кацман за считанные минуты домчался до бизнес-центра, в котором располагался офис Родиона Еськова. Отправив ему сообщение, следователь стал дожидаться в вестибюле.

Через пять минут к нему спустился и сам Родион Александрович. Поздоровавшись, следователь предъявил удостоверение, а для верности ещё и паспорт, чтобы у его собеседника не осталось сомнений.

– Спасибо, что нашли время встретиться, – Кацман начал с благодарности.

– Всегда рад помочь… Мы тут все в шоке, конечно, по поводу Дениса… Но почему этим занялся Следственный комитет? Разве это не несчастный случай?

– Это мы и пытаемся установить, но тут очень много странностей, – уклончиво ответил Андрей Семёнович. – Сейчас мы опрашиваем всех, кто близко общался с Денисом. Насколько я знаю, ваш сын был его другом детства. Но не могу дозвониться до Ярослава, возможно, у меня неправильный номер. А нам очень хотелось бы с ним побеседовать.

– Да мы и сами не можем ему дозвониться уже третий день и понятия не имеем, где он. Он сам звонит нам несколько раз в день через «Квантум» и сообщает, что он в порядке. Но отказывается говорить, где находится, и сам на звонки не отвечает… Мы не понимаем, что происходит. Очень переживаем за него, особенно жена…

– Он не сказал, когда собирается вернуться домой?

– Ничего конкретного. Сказал, что занят важным делом, и как только закончит, вернётся и всё расскажет. Неделя, плюс-минус. Ничего более конкретного я от него добиться не смог.

– Понятно… – Кацман задумался. – Расскажите, пожалуйста, что за тип звонил вам вчера?

– Представился так же, как и вы. У меня и мысли не возникло, что это обман. И он интересовался Яриком. Я ему сказал примерно то же, что и вам, но он сразу же потерял интерес, как только я ему сообщил, что Ярик пропал. Но обещал ещё позвонить.

– Значит, никакой особой информации он не получил… У меня к вам просьба. Даже две. Первая: мы с вами будем общаться исключительно через «Квантум». Пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно.

– Понятно… А вторая?

– Как только будет какая-то информация от Ярослава, отличающаяся от «я в порядке», немедленно меня проинформируйте. Чем дальше мы расследуем это дело, тем больше загадок возникает. И кто-то ещё усердно пытается нам мешать… Всё, Родион Александрович, я вас больше не задерживаю, большое спасибо за содействие!

– И вам спасибо. Будем на связи.

Не прошло и 15 минут, как Кацман уже поднимался к себе в офис. Едва он вышел из лифта, как у него зазвонил телефон.

Звонили из Физтеха. Андрей Семёнович слушал, не перебивая, а затем обронил лишь одну фразу:

– Спасибо большое. Наш человек к вам подъедет в течение пары часов, чтобы встретиться с Романом.

Следователь убрал телефон и объявил на весь этаж:

– Старший лейтенант Морошко, на выход!

Игорь выскочил, как ошпаренный, с глазами навыкате.

– Что случилось, товарищ майор?!

– Молодец, хорошая реакция, – похвалил Кацман, ехидно улыбнувшись. – Слушай и запоминай. Мне сейчас звонили из Физтеха. У них на самом деле есть такой аспирант, Крейнин Роман Валерьевич. Но сдаётся мне, что он не имеет никакого отношения к нашему поджигателю. Тебе задание: съездить туда, крепко пообщаться с ним, а также с его окружением. Все данные и контакты сейчас тебе скину. Обязательно сфотографируй его с нескольких ракурсов и вышли мне фото. Я сегодня встречаюсь с Гладышевым – сразу и выясним, он это или нет. По результату более подробно доложишь вечером. Как обычно, встречаемся здесь в 18:00.

– Есть!

Кацман посмотрел на часы. Гладышев пока не звонил, и следователь решил пообедать.

– Товарищ майор! Андрей Семёнович! – за ним почти бежал Борис Соколовский. – Я вас потерял, у меня же всё готово давно!

– Ай, молодца! – просиял следователь. – Показывай!

Они прошли к рабочему компьютеру Бориса. Тот для начала в обычном режиме запустил фрагмент записи с отфильтрованными частотами. Через 7 секунд после забитого гола отчётливо прозвучал выстрел. Затем он повторил то же самое с увеличенным кадром ранения и с пятикратным замедлением воспроизведения. Отчётливый звук выстрела почти в точности совпал с появлением круглого отверстия на футболке Дениса, опередив его на какое-то мгновение. В этот момент Борис остановил воспроизведение. Секундомер матча показывал 77:20,41.

– Вот точное время выстрела до сотых долей секунды, – заключил Борис.

– Красавчик! Пойдём, я тебя обедом угощу, – на радостях пообещал Кацман. – Сейчас только озадачу нашего горячего кавказского друга…

Кацман зашёл к Манукяну:

– Гриша-джан, после обеда скооперируйтесь с «хачиком», он тебе сообщит точный момент выстрела. Именно его надо использовать для трёхмерной реконструкции сцены убийства. Долбите телевизионщиков, не слезайте с них и проконтролируйте, чтобы воссоздали всё с точностью до сантиметра!

– Слушаюсь, товарищ майор!

– Кстати, Боря! – опомнился Кацман. – Сделай наконец так, чтобы в переговорной можно было тоже видео просматривать! А то приходится скакать из комнаты в комнату. На хрена мы туда такой большой телевизор впендюрили? Новости смотреть, что ли? Короче, займись сегодня!

– Будет сделано, Андрей Семёнович.

Теперь можно было пообедать и немного перевести дух, впервые за день. По крайней мере, до того момента, как позвонит Гладышев.

Вернувшись после обеда к себе в кабинет, Кацман застал в нём Аллу Викторовну, которая терпеливо дожидалась его возвращения: она была одной из немногих, кому разрешалось входить в кабинет следователя в его отсутствие.

– Аллочка, какой сюрприз! – обрадовался Кацман. – Мне сразу запереть дверь изнутри или сначала выпьем?

– Да ну тебя! – рассмеялась Алла Викторовна. – Я по делу, а ты тут своими замашками… В общем, Андрюш, смотри… Я внимательно изучила отчёт, провела кое-какие вычисления… Моя оценка оказалась близкой: в справочнике говорится, что смертельная доза для человека – 2–3 миллиграмма тубокурарина на каждый килограмм веса.

– Кого-кого?

– Тубокурарина. Это алкалоид, который как раз и является действующим веществом яда кураре… Денис весил 62 килограмма. Если верить отчёту, то выходит, что он получил дозу как минимум 0,4 грамма, то есть 400 миллиграммов. Это более чем двукратная смертельная доза для него! Но скорее всего, он получил даже больше, поскольку алкалоид уже частично распался к моменту вскрытия и взятия проб. В любом случае, у него не было шансов. Бедняжка…

– Так, с этим понятно. А хитозан там для чего?

– Хитозан взаимодействует с эритроцитами и создает что-то вроде геля… по сути, физический барьер, который мгновенно останавливает кровотечение, причём без участия свертывающей системы организма.

– Так вот почему не было кровотечения из раны! Чёрт побери, это гениально! – восторг Кацмана был искренним. – И у нас остаётся вольфрам: что он там делал?

– А вот это я сама пока не очень понимаю. Вольфрам не токсичен, и его тут мизер… Так что это пока загадка, – развела руками Алла Викторовна.

– Чем вообще примечателен вольфрам? Не просто так же он здесь оказался! Какие-нибудь отличительные свойства есть у него?

– Самая высокая температура плавления из всех металлов – если я правильно помню, почти три с половиной тысячи градусов. Высокая электропроводность, очень твёрдый, один из самых плотных элементов…

– Плотных, говоришь? – Кацман задумался на несколько секунд, и его взгляд прояснился. – Я, кажется, начинаю догадываться, что он там делал… Ты поняла?

– Пока не совсем…

– Ладно, до этого дойдём. Давай дальше.

– Там есть следы ещё трёх алкалоидов, которые, похоже, действовали в совокупности с тубокурарином.

– В совокупности – это как?

– А это то, о чём мы с тобой говорили: они его вырубили, а кураре уже добивал бессознательное тело.

– И что за алкалоиды?

– Тоже растительные. Так что механизм отравления более-менее понятен. Но вот сколько чего было изначально введено, сказать сложно. У них у всех разное время распада в организме.

– Ну, хорошо, а по поводу полимера что скажешь?

Алла Викторовна колебалась, стоит ли высказывать свои мысли, но Андрей Семёнович подбодрил её:

– Даже если тебе твоя догадка покажется безумной, выкладывай. Дело и правда необычное…

– Догадка у меня действительно безумная. Конечно, хитозан – это тоже биополимер, но там явно следы чего-то другого… В общем, не прими меня за сумасшедшую, но я других вариантов не вижу. Такое впечатление, что яд был введён в организм с помощью биорастворимой полимерной капсулы…

– Бинго! – Кацман щёлкнул пальцами и хитро улыбнулся. – А теперь возвращаемся к вольфраму!

– Вольфрам… – нерешительно произнесла Алла Викторовна и пожала плечами. – И зачем он там?

– Ну, давай, включайся уже! – Кацман выказывал явное нетерпение. – Как лёгкую полимерную капсулу внедрить под кожу, да ещё и на пять сантиметров?

– Очевидно, утяжелить её… А-аа, поняла! Вольфрам там для веса?

– Умница! – Кацман взял Аллу Викторовну за плечи и крепко поцеловал в губы.

– Андрей, ты сдурел? Люди же ходят! – наигранно возмутилась она.

– Слава богу, что не летают! – отшутился Кацман. – Случайно вышло… Ты будешь смеяться, но я пришёл к тем же выводам! Ну просто потому, что никак иначе здесь не складывается… Это надо ещё проверять, конечно, но на мой взгляд, всё логично! Спасибо, Аллочка, что б я без тебя делал!

– Да всегда пожалуйста… хулиган, – Алла Викторовна направилась к выходу, обернулась в проходе, погрозила Кацману пальцем и махнула ресницами так, что этим порывом ветра едва не сдула его с кресла.

Андрей Семёнович поставил чашку в кофе-машину и нажал на кнопку с надписью «Espresso». Дождался, пока нальётся ароматный напиток с красивой пенкой, добавил сливок и плеснул коньяку. День пока складывался удачно.

Следователь не торопясь потягивал горячий кофе, размышляя об этом необычном деле. Он за свою карьеру не мог припомнить такого, чтобы буквально с каждой разгадкой возникало сразу несколько новых загадок. Сравнение с трёхглавой гидрой, которое привёл Игорь, оказалось очень удачным. Это как если бы в процессе сборки паззла после каждого удачно собранного фрагмента количество фишек удваивалось. А ведь всё это надо будет потом как-то увязать воедино…

За этими мыслями его и застал телефонный звонок от Михаила Николаевича Гладышева.

– Я за рулём, что-то срочное? – спросил Кацман.

– У меня всегда срочное, пользуйтесь гарнитурой, – ответил паролем Гладышев.

– Я весь внимание, Михаил Николаевич.

– Только что освободился. Я в вашем распоряжении. Можем встретиться у входа в институт. Адрес у вас есть?

– Адрес есть. Давайте через… – следователь открыл на компьютере заранее подготовленную карту навигации и сравнил её с длительностью поездки на метро, – через 35 минут. Удобно вам будет?

– Да, мне примерно столько же ехать. До встречи!

– До встречи!

Сначала Кацман собирался поехать на машине, но потом рассудил, что неизвестно, сколько времени он проведёт в этом НИИ, а застрять на обратном пути в вечерних пробках совсем не хотелось бы.

Андрей Семёнович бодрым шагом направился к метро.

Глава 12. Игра на миллионы

Денис держал в руках коробку с деньгами и не мог поверить своим глазам. Как же ловко его провели! Как изящно поймали в ловушку – в который раз! А главное, непонятно, что делать с этими деньгами, как от них откреститься. Или, наоборот, взять, как ни в чём не бывало?

Его мама тоже уставилась на коробку, не понимая, как реагировать.

– Дениска, что это за деньги? – спросила она дрожащим голосом.

– Даже не знаю, как тебе объяснить…

– Ты во что ввязался? Сынок, что это? Откуда? Что это за… «Бломистра» такая?

Лариса Александровна была на грани истерики, слёзы покатились из её глаз.

– Мам, успокойся…

– Как я могу успокоиться? Нам миллион рублей принесли в посылке! Ты с наркодилерами связался? Скажи честно, лучше знать правду!

– Да с какими наркодилерами, с ума сошла? Я что, похож на идиота?

– Точно? Ты мне обещаешь, что ни с каким криминалом не связан? Только не ври, прошу тебя, Дениска, пожалуйста!!!

Денис обнял маму.

– Ну, всё, мамуль, тихо, успокойся… Пойдём в комнату.

Мама присела на диван, и Денис на всякий случай дал ей успокоительное.

– Я же вчера вам только запись разговора прокручивал, – напомнил Денис. – Помнишь, этот рыжий мне предлагал слить матч за миллион рублей?

– Да, помню, конечно, – сказала Лариса Александровна сквозь слёзы.

– Ну вот… Матч я сегодня провалил… И они типа отблагодарили.

– Ты слил матч? Они тебя купили? Как ты мог???

– Мама! Ты меня слышишь вообще? Я говорю, что не слил, а провалил…. Короче, после вчерашнего разговора с ним я так и не смог остыть, не выспался ни хрена, приехал на матч весь на нервах, ну и просто провалил его, у меня вообще ничего не получалось. И меня в перерыве заменили…

– Я ничего в этом не понимаю… Но мне это очень не нравится… У нас сроду таких денег не было, чтобы сразу миллион…

– Теперь будут. Ты забыла, что я новый контракт подписал? Правда, этот взнос совершенно незапланированный, – Денис попытался пошутить, но маме было не до шуток.

– Тебе надо их вернуть, сынок.

– Куда? В «Бломистру»? Там даже адреса обратного нет! И я сомневаюсь, что такая фирма вообще существует.

– Рыжему верни…

– Ты угораешь, мам? И как ты себе это представляешь? «Иван Иванович, заберите свой миллион»?

– Ну, не знаю… Но это не наши… не твои деньги, ты не должен их брать…

– Я пока их и не брал.

– А если их отдать на экспертизу, чтобы отпечатки сняли?

– Представляю, как надо мной будут угорать! Да и какой повод проводить экспертизу? Это взятка? Нет. Криминал есть? Тоже нет. С точки зрения закона, эти деньги абсолютно чистые. Да и выглядят они как будто только из печатного станка, – Денис поднёс коробку с купюрами к носу. – Ещё краской пахнут даже! Не может там быть никаких отпечатков!

– А запись разговора ведь у тебя есть…

– А что запись? На записи мне предлагают миллион, чтобы слить матч. Ну вот, я игру провалил и получил миллион. И проблемы будут именно у меня. Огромные проблемы, мам. Гигантские просто! Думаешь, там будут разбираться, как сливают матчи, и анализировать, а на самом ли деле Гладышев так плохо сыграл или сделал вид? Да хрен там! Меня будут полоскать в газетах и по телевизору, и моя карьера пойдёт под откос. Можно сразу вешать бутсы на гвоздь…