Виктор Безматерний Нож Осуждения

Глава 3

Ночь пахла озоном, гарью и сладковатым тленом. Этот запах пропитал камни Северного крыла насквозь, въелся в гобелены и бархат портьер. Маркус запер дверь моей спальни на тяжелый дубовый засов, задвинул шкафом окно и приказал Агате законопатить щели под дверью старыми тряпками.

— Он будет искать вас до рассвета, — хрипло сказал капитан, тяжело привалившись к косяку. Его левая рука висела плетью — пальцы почернели от обморожения после прикосновения короля в тронном зале. — Если король доберется до вашей крови сейчас, пока договор с Холодом еще не закрепился печатью… он сможет переписать вашу волю.

— Я слышу его шаги, — прошептала я, кутаясь в шерстяное одеяло у едва теплящегося камина. — Он ходит по коридорам. Камни стонут там, где он ступает.

— Это не шаги, принцесса. Это эхо того места, куда провалился ваш отец. Магистр Ордена дал ему время до полуночи. Срок истекает через час.

Агата зажгла пучок сушеной полыни. Горький дым должен был отпугивать злых духов, но сегодня духи сами были хозяевами замка. Сквозь треск сухих стеблей я прислушивалась к замку. Тяжелая поступь отца больше не сотрясала своды — теперь это была вязкая, скользящая тишина, которую изредка прорезал звук льющейся воды. Король оплакивал свой разбитый трон слезами жидкого льда.

Внезапно сквозь толщу камня пробился новый звук. Резкий, металлический лязг цепи, за которым последовал глухой удар дерева о брусчатку внутреннего двора. А затем — смех. Громкий, раскатистый, совершенно лишенный безумия, которое плескалось в нем два часа назад. Человеческий смех.

Маркус мгновенно оказался у смотровой щели, скрытой за портретом моего прадеда.

— Ворота малого донжона открыты, — доложил он. — Во двор спускают клетку. Железную, обитую кожей.

Клетка. Для кого? Для магистра Сереброглазого? Или для тех лордов, что пытались сбежать во время паники?

Дверь содрогнулась от тяжелого удара снаружи. Кто-то пытался войти, но массивный дуб держал. Затем раздался голос. Тихий, вежливый, с легким присвистом, словно говорящему мешали новые зубы:

— Ваше высочество. Откройте. Мы пришли обсудить будущее вашего королевства. Старые долги требуют новых гарантий.

Я узнала этот голос. Вейл. Советник никогда не называл меня «высочеством» вне официальных церемоний. Обычно я была для него просто «девочкой».

— Убирайся, труполюб! — рявкнул Маркус, обнажая клинок. Лезвие тускло блеснуло в свете углей.

— Капитан, опустите меч, — устало вздохнул Вейл. — Вы защищаете ту, кто уже принадлежит нам. По праву первородства её матери. Эльмира, открой. Холод утомляет старые кости.

Мое сердце пропустило удар. Мать. Королева Анна умерла родами, дав мне жизнь. Официальная версия — горячка и потеря крови. Но почему тогда ее склеп всегда был покрыт слоем инея, даже в самые жаркие летние месяцы? Почему настоятельница монастыря Святой Девы плакала, когда я приносила ей цветы, шепча: «Твоя мать слишком холодна для земли»?

— Отойди от двери, Маркус, — мой голос прозвучал чужим, надтреснутым. — Если они хотели убить нас, мы бы уже превратились в ледышки в оранжерее.

Капитан посмотрел на меня как на сумасшедшую, но послушался. Засов со скрипом отъехал в сторону.

На пороге стоял Вейл. В полумраке коридора его лицо казалось вылепленным из серого воска. За его спиной маячили две фигуры в черных балахонах некромантов Круга. Их лица скрывали маски из человеческой кости, а в руках они держали не факелы, а стеклянные сферы, внутри которых бились пойманные синие огоньки — души умерших насильственной смертью.

— Бросьте церемонии, советник, — проскрипел один из некромантов. Маска искажала голос, делая его похожим на хруст ломающихся веток. — Девочка напугана. Она чувствует кровь. Приведите её.

***

Малый пиршественный зал находился глубоко под землей, соединяясь с королевскими покоями тайным ходом за панелью библиотеки. Дорогу показывал сам Вейл. Факелы здесь не горели — путь освещали те же светящиеся сферы мертвецов. Синий свет бросал на лица такие тени, что казалось, будто мы идем по дну океана, населенному утопленниками.

Лестница закончилась тяжелой бронзовой плитой. Вейл приложил ладонь к металлу. Раздалось шипение кипящего масла, плита дрогнула и медленно ушла вверх, открывая проход.

Воздух ударил в лицо горячей волной, смешанной с запахом жженого сахара, мускуса и свежей могильной земли.

Зал преобразился до неузнаваемости. Мраморные колонны обвивали живые, пульсирующие черные лозы. Вместо столов стояли алтари из цельного обсидиана. Потолок исчез — вместо него зияла бездна, заполненная северным сиянием кроваво-красного цвета. И главное — жара. Здесь было невыносимо душно, словно мы спустились в легкие живого зверя.

Король сидел на нижнем ярусе амфитеатра, прямо перед огромным бассейном из черного стекла. На нем снова была кольчуга, но теперь она казалась частью его тела — металл пророс сквозь кожу, слившись с ребрами. Лицо Аларика почти вернулось к человеческому, если не считать глаз. Они все еще были слепыми бельмами, источающими морозный пар.

Рядом с ним, развалившись на груде шелковых подушек, сидело существо. Человекоподобное, облаченное в мантию из сшитых вместе вороньих крыльев. Кожа незнакомца имела оттенок старого пергамента, туго натянутая на череп, а длинные тонкие пальцы заканчивались когтями, которые он лениво точил о край бассейна. Именно от него исходил запах тлена.

— Садись, дочь, — король указал на место слева от себя. Место королевы. — Ты заставляешь ждать наших партнеров.

Я подошла, стараясь не смотреть в черный бассейн. Вода в нем бурлила, хотя жара должна была давно превратить её в пар. Из глубины поднимались пузырьки воздуха, каждый из которых лопался с тихим стоном облегчения.

— Что это за место? — спросила я, лишь бы разорвать густоту молчания.

— Истинный Храм Короны, — ответил некромант в мантии из крыльев. Он повернул голову. Когда лунный свет (если этот красный туман можно было назвать луной) упал на его профиль, я увидела, что носа у него нет — только две узкие щели, ведущие вглубь черепа. — То, что стоит наверху — лишь красивая надстройка для глупцов. Настоящая власть всегда растет из костей.

Он щелкнул пальцами. Одна из боковых стен зала пошла рябью, как вода, и растворилась. За ней открылся вид на подземную темницу. Огромные арочные своды, уходящие во тьму, были уставлены стеллажами. Но на полках лежали не книги. Там покоились черепа. Тысячи черепов, аккуратно пронумерованные рунами на лбах. Древние короли, мятежные герцоги, сожженные еретики. Весь генофонд власти нашего королевства хранился здесь в виде праха и костей.

— Договор требует подтверждения, — продолжил некромант. Его звали Архивариус, хотя язык едва поворачивался называть имя этого ужаса вслух. — Орден Хранителей нарушил баланс. Они запечатали Ключи Льда нашими именами сто лет назад. Ваш дедушка согласился платить дань спокойствием ради защиты границ. Ваш отец решил вернуть долг досрочно. Смело. Глупо. Но эффективно.

— Я хочу знать цену, — прохрипел король. Он смотрел прямо перед собой, туда, где из черной воды бассейна начала подниматься фигура. Сначала появилась кисть руки, белая, как алебастр, затем плечо, закованное в доспех, который рос прямо из плоти. — Север обширен. Мне нужны дороги, которые не заметает буран. Мне нужна армия, которая не спит. Мне нужен страх, который сделает мою корону непререкаемой.

— Страх дорог, сир, — мурлыкнул Архивариус. — Особенно тот, что переживает смерть своего владельца. Взамен на право прохода ваших войск через Застывшие Земли, взамен на наши легионы костяных големов, мы просим малость. Право сбора.

— Налог? — фыркнул отец. — Берите золото рудников.

— Золото плавится, — прошелестел некромант. — Нам нужно то, что вечно. Души. Каждая десятая душа новорожденного в северных провинциях с момента подписания этой бумаги. И…

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Красный туман вокруг сгустился.

— …первая печать кровью. Тот, кто открыл дверь, должен отдать самое дорогое, что держит его в мире живых. Чтобы магия севера стала твоей сутью, ты должен отсечь свою привязанность к тому, что осталось на юге.

— Говори яснее, падальщик, — прорычал Аларик.

Архивариус улыбнулся. Его рот растянулся от уха до уха, раскрываясь тремя дополнительными рядами тонких, как иглы, зубов.

— Королеву Анну похоронили заживо, сир. Не от горя, а потому что яд, который вы дали ей, чтобы усилить зачатие наследника, сработал иначе. Она не умерла. Она уснула. Глубоко внизу, в Храме Двух Лун, ожидая, когда сила вернется в ваш род. Чтобы ваша связь с Первозданным Холодом стала абсолютной, эта связь должна быть разорвана окончательно. Вы должны лично разбить её саркофаг и убедиться, что тепло её сердца погасло навсегда. Только пепел жены сделает вас идеальным сосудом для нашей зимы.

Я перестала дышать. Воздух застрял в легких острым осколком. Мать жива? Все эти годы она лежит в темноте, погребенная собственным мужем ради колдовского ритуала?

Отец молчал долго. Достаточно долго, чтобы красные сполохи на потолке начали тревожно пульсировать. Наконец, он кивнул. Движение вышло механическим, рваным.

— Где подписать?

Архивариус протянул ему пергамент. Обычный лист телячьей кожи, исписанный витиеватым шрифтом. Чернильницы рядом не было. Некромант взял руку отца, перевернул ладонью вверх и полоснул своим когтем по коже. Рана раскрылась, но вместо крови оттуда потек густой, черный, дымящийся ихор.

Аларик прижал окровавленную ладонь к бумаге. Пергамент задымился. Буквы вспыхнули золотым огнем, впитывая жидкость, а затем кожа на ладони короля начала стремительно бледнеть, покрываясь сеткой голубых вен, наполненных жидким азотом.

— Союз скреплен, — объявил Архивариус. — Теперь слушайте первое распоряжение. Орден Хранителей укрылся в монастыре Святого Августина. Там хранятся Печати Безмолвия. Пока целы печати, ваши мертвые солдаты будут рассыпаться трухой на солнце. Вам нужен ключ. И проводник.

— Проводник? — переспросил король.

Некромант указал когтем на меня.

— Ваша дочь. В ней течет кровь Анны. Кровь Старшей Династии, той, что правила этими землями до прихода ваших предков-южан. Древние тропы под монастырем узнают её шаг. Она откроет вам ворота изнутри. Предательство должно питаться кровью предающего, разве не так, принцесса?

Все взгляды обратились ко мне. Красные глаза отца-бельма, пустые провалы масок некромантов, маслянистый взгляд Вейла.

— Я не поведу армию против святых отцов, — выдавила я. Горло пересохло настолько, что слова царапали гортань. — Я скорее брошусь в колодец.

— Колодец тебя не примет, — ласково возразил Архивариус. — Видишь ли, твой кошмар… тот сон про прозрачных людей на льду. Это не сон. Это память. Первая династия не погибла в войне. Её поглотил голод. Вечный голод Пустоты. Те призраки — это твои прабабушки и прадедушки. Они смотрят на тебя каждую ночь, потому что ты — их последний шанс поесть. Теплая, живая душа в теле их потомка. Очень удобно.

Шёпот начался внезапно. Сначала он звучал как сквозняк в дымоходе. Высокочастотный, сводящий с ума писк на грани ультразвука. Я схватилась за виски, пытаясь вытолкнуть звуки наружу.

*«Сестра… какая тонкая кожа…»*

*«У неё вкус лета, брат. Чувствуете?»*

*«Иди сюда, маленькая королева. Дедушка научит тебя настоящему холоду…»*

Голоса текли прямо в мозг, минуя уши. Они принадлежали теням, танцующим на стенах. Черные лозы, обвивающие колонны, вдруг обрели объем и потянулись ко мне. Их листья были сделаны из переплетенных человеческих нервов.

— Оставьте её! — Маркус вылетел вперед, закрывая меня собой. Его меч со свистом рассек воздух. Сталь обрушилась на ближайшую черную лозу.

Раздался звук, с которым топор входит в мокрое гниющее дерево. Лоза расплескала желтую слизь, но не отрубленная часть упала на пол — она втянулась обратно в потолок, а рана на колонне затянулась сама собой, исторгнув из себя вопль замурованного человека.

— Какая преданность, — причмокнул губами Архивариус. — Капитан, вы забавляете нас. Хотите занять место королевы в ледяной гробнице? Места хватит на двоих.

— Принцесса ничего вам не откроет, — процедил Маркус, выставляя клинок дрожащими руками. По лезвию поползла трещина от одного лишь соприкосновения с проклятой флорой.

Я видела бойню глазами капитана. Бессмысленность сопротивления. Мы были мухами, попавшими в смолу. Но именно отчаяние Маркуса отрезвило меня. Если я позволю им забрать нас обоих, всё кончено. Если же я соглашусь… появится лазейка.

— Я сделаю это, — мой голос прозвучал ровно, перекрывая визг шёпота. Голоса древних тут же стихли, разочарованно отступая в камень. — Я проведу отряд к монастырю.

Король медленно повернул ко мне свои слепые бельма. Уголки его рта дрогнули в подобии гордости.

— Умная девочка. Всегда была умной. Обожаю тебя, дочь моя.

От этих слов веяло таким космическим одиночеством, что мне захотелось завыть.

— Но есть условие, — продолжила я, чувствуя, как колени готовы подкоситься от нахлынувшей слабости. Шок проходил, оставляя липкий ужас. — Маркус остается здесь. При мне. Как гарантия того, что вы не убьете монахов сразу, как только печати падут.

— Наглость, — рыкнул Аларик, приподнимаясь. Пол под его ногами пошел трещинами от холода. — Торговаться со мной?

— Торгуются равные, — ответила я, глядя прямо в белые глаза. Внутри всё сжималось, но плечи расправились сами собой. — А вы только что подписали закладную на собственную жену. Вы отчаянно нуждаетесь в исполнителях, сир. Иначе зачем вам вообще приводить меня сюда? Сами боитесь встретиться с прошлым лицом к лицу.

Это был точный удар. Архивариус издал сухой смешок, похожий на кашель. Даже Вейл отступил на шаг, опасливо глядя на своего господина. Лицо отца исказилось яростью существа, которому напомнили о его смертности.

— Хорошо, — прошипел он. — Пусть живет. До твоего возвращения. Если монастырь не падет к полнолунию, я вырву его сердце собственными зубами и пришлю тебе в коробке, дочь.

— Меня устроит такой срок, — кивнула я.

Архивариус поднялся. Ростом он теперь превосходил любого человека вдвое — балдахин из вороньих крыльев доставал до потолка. Он подошел к бассейну и погрузил руку в черное стекло по локоть. Жидкость забурлила сильнее, выпуская клубы пара, пахнущего серой и розами.

— Дар первого шага, — провозгласил некромант. Он вытащил из бассейна предмет. Это был кинжал. Рукоять из берцовой кости, лезвие казалось выкованным из мутного, грязного льда. — Нож Осуждения. Им ваш дед подписывал указы о Великом Голоде. Держи.

Кинжал полетел рукоятью вперед. Инстинктивно я вскинула руки, чтобы поймать его, и тут же пожалела. Ледяное лезвие обожгло ладони не холодом, а тысячей мелких электрических разрядов. Боль была оглушающей, но когда я сжала пальцы на рукояти, боль сменилась чувством невероятной, пьянящей силы. Кинжал пел. Он хотел пить.

— Монастырь охраняется двенадцатью стражами-печатями, — инструктировал Вейл, подавая мне перевязь. — Три внешних, девять внутренних. Каждый страж питается живой кровью настоятеля. Тебе придется пройти их все. Нож поможет снять блоки, но помни, принцесса: чем глубже ты будешь спускаться в катакомбы, тем громче будут говорить твои предки. Не отвечай им. Если ответишь — станешь одной из них. Просто иди. Ищи Зал Семи Свечей.

Маркус схватил меня за руку, пока я продевала ремень через плечо. Его хватка была единственным теплым пятном в этом царстве вечной мерзлоты.

— Эльмира, не делай этого. Дай мне убить его. Мы уйдем через южный тракт.

— Куда, Маркус? — я посмотрела в его старое, покрытое шрамами лицо. — На юг, где чума? На запад, где море выбросило на берег корабли без единой команды? Отец заразил весь континент. Единственное место, где осталась хоть какая-то защита — это монастырь. Если я достану ключи, возможно, у нас появится шанс договориться с Орденом. Оружие врага может стать нашим щитом.

— Это самоубийство.

— Нет, — я крепче сжала костяную рукоять ножа Осуждения. Лезвие тускло светилось синим. — Это политика. Самый кровавый вид войны.

***

Обратно в мои покои меня вели уже другие слуги. Живые люди исчезли из подземелий, остались только куклы из промерзшей глины с горящими синими углями вместо глаз. Вейл лично снял засов с двери спальни.

— Выходите на рассвете, — бросил он. — Король ждет вас во дворе. С вами пойдет первый манипул големов. Сто бойцов. Больше дать не можем — они слишком тяжелы для мостов.

— Солдаты знают план? — спросила я.

Советник впервые позволил себе искреннюю эмоцию — удивление.

— План? Девочка, големы умеют ходить, останавливаться и рубить всё, что имеет пульс. Этого достаточно. Твое дело — открыть замок. Остальное сделает зима.

Когда дверь закрылась, отрезая меня от запаха смерти, я рухнула на кровать. Агата подбежала с водой, но я оттолкнула чашку. Вода замерзла, не долетев до пола, разлетевшись мелкими льдинками.

Сон пришел мгновенно, накрыв тяжелым шерстяным одеялом. Но отдыха он не принес.

Я стояла в том самом зале с бассейном. Только теперь он был полон. Тысячи фигур в истлевших саванах сидели на ступенях амфитеатра. Мои предки. Мужчины с тяжелыми подбородками, женщины с острыми, птичьими лицами.

Они смотрели на нож в моих руках.

— *Ты чувствуешь наш голод, сестра?* — спросил мужчина, чей череп я видела на полке в хранилище. Его нижняя челюсть отвалилась и болталась на клочке иссохшей кожи. — *Мы строили эту империю веками. А потом пришли теплые ветра с юга и согнали нас в землю. Архивариус обещал нам справедливость.*

— *Какую справедливость?* — спросила я, хотя губы не двигались.

— *Тепло*, — выдохнул хор мертвецов единым облаком пара. — *Твоё тепло. Приходи к нам, Эльмира. Спускайся. Мы приготовили тебе место прямо у ног бабушки. Там уютно и совсем не больно, если не сопротивляться.*