Веся Елегон Код Катерины

ГЛАВА 5. АЛИСА В МАТРИЦЕ

– Так куда мы едем? – усевшись на заднее сиденье рядом с взволнованно топчущимся псом, спросила Катя.

– В «Лес», – повернув ключ зажигания, ответил Пётр Михайлович, недовольно косясь на сидящего в соседнем кресле мужика. Тот смачно отрыгнул.

– Извиняюсь, котлеты укладываются, – хмыкнул он.

– Ты ещё и котлеты успел сожрать? – недовольно пробурчал доктор.

– Как обезболивающее во время операции, – довольно кивнул дворник.

– В лес? Зачем в лес? – ухватившись за спинку водительского кресла и привстав, чтобы видеть лицо мужчины, встревоженно спросила Катя. Хоть этот доктор и друг Кости, но ехать с ним посреди ночи в лес совсем не хотелось.

– Да, нет, вы неправильно поняли. «Лес» – это коттеджный посёлок за городом. У меня там дом.

– Так мы разве не в лабораторию собирались? – съехидничал Дмитрий.

– Лаборатория сейчас закрыта. А всё необходимое оборудование у меня дома есть.

Сзади на промчавшуюся мимо машину заливисто залаял пёсель, запрыгал, передними лапами вскочил на дверь и начал скрестись в стекло.

– Боже… Мягчайшая кожа молодых бычков… эксклюзивные деревянные панели на дверях… – промычал себе под нос Пётр Михайлович и нажал на педаль газа.

– Барсик, веди себя прилично. Машина не из дешёвых… – откинувшись на спинку кресла и устало закрыв глаза, произнесла женщина, сделав попытку усмирить собаку.

– Не просто не из дешёвых, а действительно дорогая, – болезненно поморщился Пётр Михайлович, когда пёс снова залаял и, встав на задние лапы, с повышенным интересом принялся следить за происходящим вокруг в заднее окно.

– Не дороже денег, – буркнул дворник. Доктор вскинул бровь и придирчиво осмотрел, казалось, уже спящего мужика. Старая, сшитая по типу фуфайки куртка даже не застёгивается. Вытянутый бесцветный свитер. Брюки защитного цвета, изрядно потёртые, наверное часть какой-то формы. На ногах военные берцы с разными шнурками. Сам мужик не первой свежести, обросший щетиной, лохматый, помятый, по всей видимости, никогда не просыхающий…

– А вы, я смотрю, знаете цену вещам? – не сдержавшись, произнёс доктор.

– Вещи – это всего лишь вещи. Не стоит в них вкладывать больше смысла, чем есть на самом деле.

– Так что же ценно для вас?

– Свобода, – голос мужчины прозвучал крайне серьёзно и напряжённо. Кате на секунду показалось, что это сказал совершенно другой человек. Не тот, которому она заклеивала бровь. Но уже через секунду дворник довольно изрёк: – И водка.

Наваждение развеялось, всё мгновенно встало на свои места.

– Подъезжаем, – сообщил Пётр Михайлович. Авто свернуло с обводного шоссе влево и устремилось по заснеженной дороге прямиком в лес. Высокие ёлки плотно жались друг к другу, съедая и без того скудный свет, отбрасываемый звёздами сквозь редкие прорехи в тучах. Но вот по обе стороны от петляющей меж деревьями и кустами дороги выросли стройные металлические столбы фонарей. Лес мгновенно потерял угнетающую ауру таинственности и стал уютным и обжитым. Показались первые дома, низкие, с совершенно плоскими крышами. Авто свернуло к одному из них и, въехав в открывшиеся ворота, затормозило возле гаража.

– Приехали, – с облегчением проронил доктор. И заглушил двигатель.

Катя открыла дверь, выпуская встревоженно вздрагивающего пса на улицу. Он выпрыгнул в пушистый хрусткий снег и забегал по саду, останавливаясь у ёлок и задирая ногу.

– О, это он… – наблюдая за собакой, промямлил хозяин дома.

– Метит новую территорию, – закончил за потерянно взирающего на происходящее Петра Михайловича Дмитрий. Он вылез из машины. Сладко зевнул и потянулся, разминая затёкшее тело. Особенно досталось длинным ногам.

– Давайте уже поскорее закончим с этим, – оглядев пустой тёмный дом, таращившийся в ночь слепыми глазницами окон, попросила Катя. Ей от всего этого было как-то не по себе. Находиться неизвестно где неизвестно с кем, да ещё и ночью, было крайне странно.

– Да, конечно, пойдёмте, – пригласил хозяин дома и направился по дорожке к крыльцу.

– Барсик, идём, – позвала Катя. Пёс сразу откликнулся на зов и радостно побежал за женщиной. Эта тётка определённо ему нравилась. Так быстро влюбиться в нового человека… Пёс на секунду задумался, насколько он ветрен по собачьим меркам, но почти сразу отмахнулся от этих мыслей. Тяжесть в желудке от недавно съеденных котлет голосовала за внезапную страстную любовь к предводительнице стаи.

– А может, оставим собаку на улице? – остановившись у дверей и не спеша их открывать, неуверенно спросил Пётр Михайлович.

– Так холодно же, – округлив глаза, удивилась Катя.

– Да, совесть у тебя вообще есть? – довольно оскалился стоящий за женщиной Дмитрий.

– Там шкуры на полу и мебель… дорогая… – упавшим голосом пробормотал доктор, но дверь открыл. – Ладно, заходите.

– Уютненько, – оглядев просторную гостиную, озарившуюся мягким золотистым светом светильников, прокомментировала Катя.

– Да, я нанимал дизайнера, – расцвёл в улыбке хозяин.

– А по замыслу дизайнера туалет тут в какой стороне? – стащив с себя куртку и бросив её на тумбочку, спросил Дмитрий.

– Последняя дверь справа, – нехотя произнёс хозяин дома. – Екатерина, может, чаю? – предложил он, повернувшись к женщине, мнущейся возле порога, не знающей, куда спрятать взгляд, чтобы не видеть своего отражения, – большинство поверхностей в этом странном доме оказалось глянцевыми. – Катя? – обеспокоенно позвал мужчина.

– Нет. – Прикрыв глаза рукой, спрятанной в вытянутом рукаве вязаного свитера, женщина мотнула головой так, что тёмно-каштановые волосы запружинили вьющимися локонами. – Я хочу, чтобы всё это побыстрее закончилось. Если вы можете помочь…

– Да, я вас понял. Поторопимся. Нужно спуститься в подвал. Сюда, пожалуйста, – позвал мужчина, направившись в сторону лестницы, уходящей вниз.

Стараясь не поднимать глаза и ни во что не всматриваться, Катя поспешила следом за доктором. Но даже несмотря на то, что от увиденного в зеркале срывало крышу, женщина не забыла про пса.

– Барсик, держись рядом, – скомандовала она. Пёс послушно засеменил справа от спускающихся по ступеням ног, затянутых в тёмные лосины. Пёс сразу подметил, что лапы у альфы были молодые и мускулистые. Значит, эти самцы подчиняются ей не из-за возраста, а просто потому, что пока считают её самой сильной в этой стае. Хотя те двое, особенно пропахший алкоголем, намного крупнее её по габаритам. Это могло значить только одно – однажды кто-то из них снова попытается оспорить её лидерство. Но пёс уже решил для себя, что будет сражаться на стороне альфы. Тем более что совсем недавно выяснилось – она классно умеет чесать за ухом. Вот и сейчас пёс послушно замер у ног остановившейся женщины. Та на автомате опустила руку и запустила озябшие кончики пальцев в тёплую шерсть. Собакен довольно засопел, открыв пасть и высунув наружу розовый язык.

В подвале было уютно, несмотря на отсутствие окон и стоящую на столах мелькающую лампочками аппаратуру и бесконечные провода. По стенам комнаты висели постеры фантастических фильмов, в углу имелся небольшой кухонный гарнитур с кофемашиной и белыми кофейными чашечками на полках.

Пётр Михайлович прошёлся вдоль столов, включая мониторы гудящих компьютеров. На вспыхнувших экранах отобразились столбцы медленно движущихся вверх цифр и букв. Мужчина всматривался в данные, задумчиво щёлкал пальцами по кнопкам клавиатур. Потом, наконец, повернулся к стоящей посреди комнаты женщине.

– Катя, проходите. Вот в это кресло, – указав на громоздкое массажное кресло (такие обычно стоят в торговых центрах), улыбнулся Пётр Михайлович.

Кресло стояло в тёмном углу, но Катя всё равно удивилась, что не заметила такую махину.

– Ого. Это сильно отличается от того, что обычно показывают в фильмах, – произнесла Катя, усаживаясь в мягкие подушки.

– О чём вы? – не понял доктор.

– Ну, обычно, если необходимо подключать к человеку провода, его усаживают в кресло намного менее комфортное, – нервно улыбнулась женщина.

– А, да, – улыбнулся доктор. – Я понял, о чём вы. Но здесь нужно, чтобы вам было как можно комфортнее, тогда подключение пройдёт как по маслу, – протягивая Кате шлем, увитый присоединёнными проводами, пояснил мужчина. – Вот, наденьте, пожалуйста.

– Подключение? – не спеша надевать на себя устрашающего вида шлем, переспросила Катя.

– Нет, я неправильно выразился. Это, – указав на шлем, пояснил мужчина, – набор датчиков. Просто зафиксируем колебания и, если понадобится, откалибруем. Что, очевидно, необходимо… – еле слышно закончил Пётр Михайлович.

– Ладно, – согласилась Катя и надела громоздкую штуку на голову.

– Там есть ремешок. Да, застегните, пожалуйста. Чтоб не слетел, если вдруг потеряете сознание. Иначе придётся начинать сначала.

– Потеряю сознание? – округлила глаза женщина. Ей всё больше не нравилась эта затея.

– Реакция на вмешательство разная бывает… – не отрываясь от монитора, будничным тоном сообщил доктор.

– Я смотрю, вы тут уже развлекаетесь.

Катя повернулась на голос. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Дмитрий. Мужчина выглядел посвежевшим.

«Побрился, что ли?» – удивилась Катя, рассмотрев помолодевшее скуластое лицо, которое раньше пряталось под длинной щетиной, почти бородой. Мужик смачно откусил крупное зелёное яблоко, зажатое в смуглых пальцах, затем скрестил на груди мускулистые руки, их теперь не скрывали рукава поношенного свитера, они были завёрнуты выше локтей.

– А я смотрю, ты нашёл кухню, – буркнул сидящий за компьютером Пётр Михайлович.

– И твой впечатляющий бар, – довольно заявил дворник.

– Ты бы не налегал на спиртное. Алкоголь мешает считывать колебания.

– Да, я знаю, – опять этим своим совершенно серьёзным тоном ответил Дмитрий. А потом снова глупо улыбнулся и добавил: – А ещё шапочки из фольги.

– Ладно. Екатерина Борисовна, если вы готовы, то можно начинать, – сообщил Пётр Михайлович, посмотрев на женщину, сидящую в кресле и нервно сжимающую мягкие подлокотники.

Катя сделала глубокий вдох.

«Думаешь, поможет?» – скептически хмыкнуло подсознание.

– Давайте поскорее, – зажмурившись, кивнула Катя.

Но, несмотря на страхи и опасения, завладевшие сознанием Кати, ничего не произошло ни через секунду, ни через минуту. Когда женщина начала сомневаться в том, что что-то вообще происходит, доктор, всё это время сидевший за компьютером и что-то поспешно печатавший, крякнул, потом откинулся на спинку стула и, запустив руки в волосы, поражённо уставился на монитор.

– Этого не может быть… – прозвучало в комнате.

– Что? Что не так? – волнуясь, пролепетала Катя.

– Я не понимаю… Это похоже… Ладно. Дмитрий, давай-ка ты садись. Мне нужно убедиться… Но если это так… что мне с этим делать? – испуганно взглянув на выбирающуюся из кресла Катю, прошептал мужчина.

– Давай руку, – произнёс подошедший Дмитрий и, не дожидаясь ответа, просто ухватил Катю за предплечье и рывком поднял из кресла.

– Это было не обязательно, – угрюмо буркнула женщина и, сняв с головы шлем, передала его мужчине.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнул тот и надел пахнущий яблочным шампунем шлем. – Шеф, трогай, – скомандовал Дмитрий, опустившись в кресло. Потом понажимал на подлокотнике кнопки, кресло завибрировало, а мужик глухо протяжно простонал: – Эх, как же хорошо-то… – И он развалился в кресле, блаженно прикрыв глаза.

«Хуже дитяти несмышлёного», – сведя над переносицей брови, подумала Катя, наградив мужчину осуждающим взглядом.

«Нет, ты мне скажи, а кто тебе запрещает наслаждаться жизнью? Почему нужно всё делать с каменным лицом и непреходящим чувством бесконечной ответственности за всё и вся?» – совершенно неожиданно разразилось эмоциональным монологом подсознание.

«И правда, – вдруг согласилась Катя. Женщина понимала, что сама загнала себя в эту ловушку ответственности и вытекающей из этого череды бесконечных неотложных дел. – Надо расслабиться. Прямо сейчас».

Женщина закрыла глаза, опустила плечи, выдохнула.

«От меня ничего не зависит. Ничего. Дети… Как там дети? Я забыла позвонить маме после того, как приехала домой. Чёрт! Что я за мать такая?!»

«Пошло-поехало», – устало прозвучало в голове.

А Катя подняла с пола оставленную там сумку, торопливо открыла, еле нашла среди вечного бардака телефон. Испуганно взглянула на экран. Кроме ужасающего времени, неумолимо мигающего 3:20, там обнаружились сообщения от мамы. Женщина разблокировала телефон и виноватыми глазами жадно проглотила:

21:10 Дочь, ты доехала?

22:00 Катёнок, у тебя всё в порядке?

22:05 У нас всё отлично. Детки – умнички, покушали, поиграли, легли спать.

22:09 Сопят, как ёжики. Мы с дедой не можем насмотреться (смайлик, смайлик, смайлик).

22:10 Отец передаёт тебе привет.

23:00 Не забывай кушать. Слишком уж худая.

23:45 Мы ложимся спать. Спокойной ночи.

23:47 Напиши завтра, сразу как проснёшься. Любим тебя (смайлик).

Катя вздохнула. Всё в порядке. Надо прекращать волноваться по каждому поводу. Набрала: «Мам, у меня всё хорошо. Устала, сразу уснула…»

Подумала и стёрла написанное. Лучше позвонить пораньше, а сейчас ни к чему будить. Только разволнуются ещё больше.

Спрятав телефон обратно в сумку, Катя подошла к сидящему за компьютером Петру Михайловичу, тот что-то усиленно печатал и периодически вздыхал и постанывал.

– Что-то не так? – взглянув на монитор из-за плеча мужчины, спросил Катя.

– Всё очень странно… – отсутствующим голосом сообщил доктор.

– С ним всё в порядке? – взглянув на лежащего в кресле дворника, настороженно спросила женщина. Дмитрий лежал с закрытыми глазами и, похоже, не подавал признаков жизни. – Сознание потерял? – всполошилась Катя.

– Что? – наконец вынырнул из своих раздумий Пётр. Взглянул на взволнованную Катю, потом на мужика в кресле. – А, да нет, он спит, – отмахнулся доктор.

– Как спит? – удивилась женщина.

– Меньше пить надо, – буркнул Пётр Михайлович.

Дмитрий как раз подкрякнул и захрапел.

– Ну, вот. Дрыхнет без задних ног, – усмехнулся доктор.

– А с колебаниями что? Или что вы там пытались снять… – спросила Катя.

– Ничего хорошего, – угрюмо обронил мужчина.

– И у него? – кивнув в сторону спящего, спросила Катя.

– К нему я вообще не смог подключиться, – отмахнулся Пётр Михайлович. – Протрезвеет, попробую ещё раз.

– То есть вы меня не сможете… вылечить? – упавшим голосом спросила женщина.

– Катя… – начал было доктор. Потом осёкся. Почесал затылок и повернулся к уронившей плечи женщине. Вид у неё был такой, что мужчине сразу стало крайне совестно. А вот за что – это уже было дело третье. – Катя, а давайте выпьем чай, и я вам кое-что расскажу, – понимая, что сам себе обрубает пути к отступлению, обречённо произнёс Пётр Михайлович.

– Ладно, – напряжённо кивнула Катя.

Они поднялись по лестнице. Барсик следовал за своей хозяйкой по пятам и чувствовал, что та сильно волнуется. Она трепала рукава свитера, вытягивая из них нитки, а ещё её запах изменился. Стал более насыщенным. У собак такое означает, что они готовятся к схватке или бегству. И то и другое одинаково приемлемо и нисколько не стыдно. Главное унести ноги. Пёс улёгся под стул, на который присела альфа, и начал следить за ногами мужчины, ходящего туда-сюда.

– С чего бы начать?.. – задумчиво постучав пальцами по каменной столешнице, произнёс доктор.

– Ну уж начните с чего-нибудь, – скрестив на груди руки, раздражённо проворчала Катя. Она не любила, когда вот так долго начинают, нагнетая и заставляя волноваться, причём в большинстве случаев совершенно зря… – У меня какая-то психологическая болезнь? Нужно пройти лечение? – не вытерпев, предположила женщина.

– Да нет, боюсь, с вами всё в порядке… относительно психики… – уклончиво протянул мужчина.

– А с чем не в порядке? – вскинув брови, удивилась Катя такой странной формулировке.

– Вот, ваш чай, – поставив перед нервничающей женщиной чашку горячего напитка, устало произнёс Пётр Михайлович. И надо было ему ввязаться в это… Нужно было сообщить в специальные органы, и пусть бы они разбирались. Но, увы, это был не обычный сбой, и дело не в том, что похожая на пронырливую куницу женщина близкий друг Кости.

– Понимаете… – начал доктор.

– Не понимаю, – хмуро проронила женщина, не спуская с мужчины тёмно-зелёных требовательных глаз.

Мужчина тяжко вздохнул. Он не мог представить, что чувствует сейчас женщина… Что бы чувствовал сейчас он, оказавшись в подобной ситуации? Ну, уж явно не сидел и не пил бы чай… Как она вообще всё ещё сохраняет спокойствие?

– То, что вы видите – это не галлюцинации. К сожалению, – пробормотал себе под нос доктор.

– А что тогда? – сдвинув к переносице тёмные брови, спросила женщина.

– Дело в том… что это правда… – сморщившись, вдруг выдал мужчина. И как-то испуганно взглянул на женщину. Та непонимающе глядела на него.

– Чего? – выдохнула она.

– Ну, хорошо. Представьте, что вы всю свою жизнь проходили в очках, которые искажали изображение, и привыкли к тому, что яблоки круглые и красные. И вот вы сняли очки – а яблоки треугольные и прозрачные.

– Хотите сказать, что я выгляжу не так, как думаю, что выгляжу? – сузив глаза, переспросила Катя.

– Вот видите, вы сразу всё поняли. – Доктор даже улыбнулся, поздравив себя с тем, что так быстро смог всё объяснить.

– Нет. Вы подождите… То, что я видела сегодня в зеркале… Я так выгляжу? Почему? – прошептала Катя. – Что со мной не так?

– Нет, вы… Не только вы так выглядите. Все люди так выглядят… – подавшись вперёд, поспешно пояснил мужчина.

– Постойте… что вы… Что за бред? – Катя встала из-за стола. Барсик тут же подскочил, готовый сопровождать хозяйку куда угодно.

– Катя, с вами всё в порядке? Может… – всполошился мужчина.

– Где у вас тут туалет? – не оборачиваясь, охрипшим голосом спросила женщина.

– С правой стороны последняя дверь, – ответил Пётр Михайлович.

– Спасибо, – буркнула Катя и, придерживаясь рукой за стену, пошла в указанном направлении.

Первое, что женщина сделала, когда оказалась в выложенном белой плиткой помещении, – бросилась к низкому белоснежному унитазу и, упав на колени, освободилась от содержимого желудка. А там почти ничего и не было, так что горло обожгло желудочным соком. Катя задохнулась и, когда спазмы прекратились, уселась на пол, обессиленно прислонившись спиной к стене. Сколько она так просидела, было сложно сказать. Очнулась от того, что пёс подошёл к ней и теперь горячим языком облизывал её лицо.

– Барсик, – просипела Катя. Огляделась, припоминая, где она вообще находится. Кое-как поднялась. Силы почти не было ни в руках, ни в ногах. Всё тело дрожало, бил озноб. Оперевшись рукой об умывальник, Катя дотянулась до вентиля и открыла воду. Подставила тёплому потоку дрожащие пальцы. Потом наклонилась и умылась. Чуть отдышавшись, распрямилась и посмотрела в зеркало перед собой.

– ***… – выдохнула женщина и, отвернувшись от зеркала, что явно сломалось и транслировало откровенную дичь, впилась пальцами в бортик умывальника. В голове вновь помутилось, и перед отчаянно зажмуренными глазами в кромешной темноте замелькали искры. – Да кто я вообще… – простонала Катя.

«Дети», – поспешно и как-то неуверенно подкинуло мысль подсознание.

Женщина вздрогнула. Расслабила болезненно сведённые пальцы, задышала ровнее. Вспомнила своих малышей, а от них, как от эпицентра, в разные стороны потянулись лучи, освещая всю прошлую её жизнь. И эта жизнь состояла из её эмоций, откликом возникающих на открытия, знакомства, свершения, мелкие промахи, большие и не очень удачи. Радости и горести, чувства привязанности и любви годами сплетались меж собой, словно тонкие ветви дикого винограда, формируя её личность, душу, то, что было внутри… А так ли важно, что снаружи?

Вопрос повис в воздухе, звоном раздался в ушах и, дрожью пройдя по коже, осел на кончиках пальцев.

– Ладно. Если всё, что этот мужик сказал, правда, тогда нужно приспосабливаться. Ну… а если нет, то стоит немного взять себя в руки и потерпеть. Может, всё-таки это какое-то психическое расстройство. И пока я держу себя в руках, всё нормально. Как говорят психотерапевты – здоровых людей не бывает, бывают недообследованные… Мало ли что я вижу… Давай, Катя, открой глазки, – процедила сквозь зубы женщина и, приоткрыв один глаз, медленно повернулась к зеркалу и сквозь ресницы посмотрела на своё отражение. – Боже, боже, божечки-и-и… – простонала Катя. Закрыла лицо рукой, потом раздвинула пальцы и посмотрела уже сквозь них, будто так было менее страшно. – Мамочки, и что я за зверь такой?..

«Енот», – со знанием дела совершенно спокойно подсказал внутренний голос.

Но женщина не обратила внимания.

– Как это вообще называется?.. У меня шерсть… ШЕРСТЬ…

Катя отняла от лица руки и большими круглыми глазами ошалелого от страха оленя воззрилась на них. Руки, если так их можно назвать, действительно были покрыты жёсткой шерстью, сквозь которую кое-где проступали тускло мерцающие металлические вставки.

– Шерсть и лапки, похожие на крысиные… – бесцветным голосом констатировала Катя.

«Енотовые лапки… Да и какие же это лапки? Нормальные, полноценные руки. Вон пальцы какие длинные», – как-то вдруг обиженно прозвучало в голове.

– А что за металлические вставки? Я что, ко всему прочему киборг?

«А это ты у доктора спроси при случае», – подсказало подсознание.

– Но… – Женщина потрогала кончиками пальцев шерсть, потом металл… – Странно, но я этого не чувствую. На ощупь кожа как кожа…

Снаружи донёсся испуганный вскрик. Потом послышалась возня, а после звук разбившегося стекла…

Пёс, всё это время лежавший у ног хозяйки, вскочил и, подбежав к двери, заливисто залаял.

– Что там? – насторожилась Катя и, с облегчением отложив своё исследование, направилась к двери. Едва открыла дверь, как пёс сорвался с места и побежал в сторону кухни. Женщина пошла следом.

– Не-е-ет… Прошу, верни всё как было… – донеслось до Кати. Когда она с опаской заглянула на кухню, там стоял Дмитрий и не спеша пил из бутылки вино.

– Что тут… – начала было Катя, потом её взгляд наткнулся на свернувшегося в позу эмбриона на полу доктора. Тот обхватил голову руками и, кажется, плакал. Взвыв, он снова отчаянно попросил:

– Верни всё обратно. Я не могу на это смотреть. Верни…

– Что с ним? Пётр Михайлович, вам плохо? – бросившись было помочь вздрагивающему на полу мужчине, вскрикнула Катя. Но была схвачена за руку дворником.

– Пётр Михайлович, кажется, тоже увидел мир таким, каков он есть, – глухо произнёс Дмитрий.

– Это нужно исправить… Нельзя допустить распространения вируса… Люди не должны узнать правду.

– Какой ещё вирус?..

– Наш друг вызвал наряд. Хочет сдать нас как «образцы». Хочешь стать объектом опытов? На благо человечества, разумеется, – серьёзно взглянув на испуганную, покрывшуюся от нервов красными пятнами женщину, вкрадчиво спросил Дмитрий.

«Какие ещё опыты?.. А как же дети?»

Катя отрицательно мотнула головой.

– Замечательно. Тогда пора сматываться, – устремившись к выходу и прихватив с собой Катю, кивнул дворник.

– Что… А Пётр Михайлович?.. – оглянувшись на стонущего, словно раненый зверь, мужчину, спросила Катя.