Радомир Веснин Выброс

ГЛАВА 1. СТАРТ

12 марта 2027 года. 11:03 по Гринвичу.

Международный пресс-центр НАСА, Космический центр имени Линдона Джонсона, Хьюстон.

Человек в синем костюме и с безупречно завязанным галстуком стоял перед камерами. Его лицо было спокойным, как и положено лицу человека, который объявляет миру о триумфе.

— Леди и джентльмены, — начал он. — Сегодня мы вновь отправляем человека за пределы низкой околоземной орбиты. Впервые за пятьдесят четыре года.

На экране позади него появились четыре портрета. Четверо людей в одинаковых синих комбинезонах. Они улыбались.

— Командир Маркус Коул. Пилот Ева Штерн. Специалист по полезной нагрузке Дэниел Харрис. Бортинженер Виктор Громов.

Каждое имя сопровождалось вспышками камер.

— Первого апреля они отправятся к Луне. Это будет первый пилотируемый облёт спутника Земли с тысяча девятьсот семьдесят второго года. Мы возвращаемся.

В зале зааплодировали.

Вера Ким смотрела трансляцию на маленьком мониторе в углу своей лаборатории. Она не аплодировала. Она смотрела на четверых людей на экране и думала о том, что вчерашняя аномалия не исчезла. Она не была ошибкой.

Она росла.

— —

1 апреля 2027 года. 05:30 по местному времени.

Жилой модуль экипажа, Космический центр Кеннеди, Флорида.

Маркус Коул проснулся за минуту до будильника. Это была старая привычка — тело всегда знало, когда пора вставать, даже если голова ещё спала. Он лежал в темноте, слушая тишину. Тишина была плотной, как перед грозой.

Потом зазвонил будильник, и Маркус сел на кровати.

Он оделся медленно, не включая верхний свет. В полумраке комната казалась казённой: серые стены, узкое окно, стол с ноутбуком. На столе стояла фотография. Маркус взял её, посмотрел. Молодой мужчина в лётном шлеме, улыбающийся, с рукой на фюзеляже истребителя. Он не помнил, когда в последний раз смотрел на этот снимок. Помнил только, что не выбросил.

Он аккуратно положил фотографию обратно и вышел в коридор.

В столовой уже сидели двое. Ева Штерн пила кофе, глядя в окно. Виктор Громов ковырялся в тарелке с овсянкой, не проявляя к ней никакого интереса.

— Доброе утро, командир, — сказала Ева, не оборачиваясь.

— Доброе

Маркус налил себе кофе. Сел напротив. Виктор коротко кивнул, не поднимая глаз.

— Где Дэн? — спросил Маркус.

— В душе, — ответила Ева. — Поёт.

Маркус прислушался. Из коридора действительно доносился приглушённый голос, выводящий что-то неразборчивое, но явно бодрое.

— Понятно, — сказал он.

Пауза.

— Ты выглядишь так, будто не спал, — заметила Ева.

— Нормально спал.

— Врёшь.

— Немного.

Ева усмехнулась. Виктор продолжал методично размешивать овсянку, хотя размешивать там было уже нечего.

Через пять минут появился Дэн — в полотенце на плечах, с влажными волосами и широченной улыбкой.

— Доброе утро, экипаж! — объявил он. — Сегодня мы летим на Луну!

— Спасибо, что напомнил, — буркнула Ева. — А то я думала, мы тут просто кофе пьём.

— Кофе — это святое, — Дэн плюхнулся на свободный стул. — Но Луна — святее.

Он посмотрел на Виктора.

— Как овсянка?

— Овсянка как овсянка, — ответил Виктор, не поднимая головы.

— Это лучшее, что ты сказал за утро, — заметил Дэн.

Виктор ничего не ответил, но уголок его рта едва заметно дрогнул.

— —

06:15.

Комната предполётной подготовки.

Четверо сидели в креслах, пока техники проверяли снаряжение. Скафандры — новые, оранжевые, с эмблемами миссии. На каждом — нашивка с именем.

Маркус смотрел на своё отражение в тёмном экране монитора. Лицо было спокойным. Внутри — нет.

Он вспомнил утро, когда ему сообщили, что он назначен командиром. Это было почти два года назад. Он тогда стоял в кабинете директора НАСА и слушал, как ему говорят о чести, ответственности и истории. Он кивал, пожимал руку, а сам думал только об одном: «Только бы не повторить ту ошибку». Ту, что стоила жизни человеку, который доверял ему больше всех.

— Командир?

Голос техника вырвал его из воспоминаний.

— Да.

— Проверка связи. Вы меня слышите?

— Слышу отлично.

— Хорошо. Десять минут до выхода.

Маркус кивнул и повернулся к экипажу.

— Ну что, — сказал он. — Последние минуты на Земле. Кто хочет что-то сказать?

Дэн поднял руку, как школьник.

— Я хочу сказать, что я не брился специально. На удачу.

— Это отвратительно, — заметила Ева.

— Зато честно.

Виктор молча смотрел на свои руки. Потом тихо произнёс:

— Я хочу, чтобы всё прошло штатно.

— Все хотят, — кивнул Маркус. — Так и будет.

Он не был в этом уверен. Но командир не имеет права на сомнения. По крайней мере, вслух.

— —

06:58.

Стартовая площадка 39-Б.

Впервые за полвека люди летели к Луне, и на этот раз с ними был посадочный модуль — ещё не для высадки, но для тестирования на орбите. Он крепился в носовой части корабля и по плану должен был остаться на лунной орбите. Никто не думал, что он станет их единственным шансом на спасение.

Автобус остановился у подножия ракеты. Огромная, белая, она уходила в небо, как стрела, готовая сорваться. Четверо вышли и на секунду замерли.

— Чёрт возьми, — выдохнул Дэн. — Каждый раз, когда вижу её вживую, у меня мурашки.

— У меня тоже, — призналась Ева. — Только я не признаюсь.

Они поднялись на лифте к верхушке. Внутри корабля пахло металлом, пластиком и чем-то стерильным. Этот запах Маркус знал с первой своей миссии. Он успокаивал.

Каждый занял своё место. Маркус и Ева — в командирском и пилотском креслах. Дэн и Виктор — позади. Ремни защёлкнулись. Началась проверка систем.

— Орион, это Хьюстон. Проверка связи.

— Хьюстон, Орион. Слышим отлично.

Голоса звучали буднично, но все понимали: это не рядовая тренировка. Это то, к чему они шли всю жизнь.

Обратный отсчёт.

Десять.

Девять.

Восемь.

Маркус закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Ракета вздрогнула. Грохот прокатился по кабине, как удар грома. Перегрузка вдавила в кресла.

Земля уходила вниз.

— —

19:47 по Гринвичу.

Низкая околоземная орбита.

Невесомость наступила мягко, как сон. Маркус почувствовал, как тело теряет вес, как отпускает ремни, как желудок делает короткий кувырок. Он отстегнулся и посмотрел на экипаж.

— Все живы?

— Живы, — ответил Дэн. — Кажется.

— Ева?

— Норм.

— Виктор?

Виктор медленно отстегнул ремни и выплыл из кресла.

— Жив, — сказал он.

— Отлично. Начинаем процедуру выхода на траекторию к Луне.

Двигатели включились снова, на этот раз мягче. Корабль лёг на курс. Земля внизу медленно поплыла в сторону.

Прошло несколько минут. Все молчали, глядя в иллюминаторы. Земля была невероятной: голубая, белая, зелёная, с тонкой полоской атмосферы, светящейся на фоне чёрной пустоты.

— Господи, — прошептал Дэн. — Красиво.

Он повернулся к Виктору, который всё ещё смотрел вниз.

— Виктор? Ты видишь?

Виктор не ответил. Он смотрел на Землю, и его лицо было странно спокойным. Наконец он тихо произнёс:

— Да.

Это было первое слово, которое он сказал за последние три часа.

Маркус переглянулся с Евой. Она едва заметно улыбнулась.

— Ладно, экипаж, — сказал Маркус. — Пора работать.

Корабль летел к Луне. Впереди было четыре дня пути.

Никто на борту не знал, что на Солнце в это время уже набирал силу колоссальный жгут магнитного поля, готовый разорваться в любой момент.

Никто не знал, что обратный отсчёт начался.

ГЛАВА 2. ШУМ В ЭФИРЕ

1 апреля 2027 года. 21:15 по Гринвичу.

Корабль «Орион», переходная траектория к Луне.

Невесомость делала простые вещи странными. Дэн Харрис уже сорок минут пытался съесть суп из пластикового пакета, и за это время суп успел побывать у него на лбу, на внутренней стороне иллюминатора и на панели управления, которая, к счастью, была обесточена.

— Это невозможно, — объявил он наконец, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Как вы это делаете?

— Опыт, — ответила Ева, не отрываясь от планшета. — И некоторая доля уважения к физике.

— Физика меня ненавидит.

— Физика просто не любит тех, кто размахивает руками во время еды.

Дэн вздохнул и уставился на пакет с супом, который медленно дрейфовал в воздухе. Виктор, сидевший в углу, протянул руку, поймал пакет и аккуратно закрепил его в держателе.

— Ешь медленно, — сказал он. — Не сжимай пакет. Подноси ко рту, а не лицо к пакету.

— Это ты сейчас со мной разговариваешь? — удивился Дэн.

— Нет, — Виктор отвернулся к своей панели.

Дэн усмехнулся.

— А знаешь, Виктор, ты всё-таки разговариваешь. Пусть и редко. Но когда говоришь — всегда по делу.

Виктор не ответил. Ева бросила на Дэна короткий взгляд, который ясно говорил: «Не дави на него». Дэн понял и замолчал.

Маркус парил возле командирского кресла, просматривая данные телеметрии. Двигатели работали в штатном режиме. Курс был выверен до тысячных долей градуса. Корабль летел ровно, как по рельсам.

— Хьюстон, это Орион, — сказал он в микрофон. — Первый сеанс связи по расписанию. Все системы в норме. Экипаж адаптируется. Приём.

— Орион, Хьюстон, слышим вас отлично, — отозвался голос оператора. — Подтверждаем. Медицинские показатели в норме. Как самочувствие?

Маркус оглянулся на экипаж.

— У Дэна проблемы с супом.

В наушниках раздался сдержанный смешок.

— Поняли вас, Орион. Дэну привет от земных поваров.

Дэн помахал рукой куда-то в потолок.

— Передайте, что я скучаю по гамбургерам!

— Обязательно передадим. Конец связи.

Маркус отключил микрофон и посмотрел на Еву.

— Что у тебя?

— Расход топлива в пределах нормы. Могу предложить небольшую корректировку траектории, чтобы сэкономить процентов семь на манёвре разворота у Луны.

— Какую именно?

Ева развернула планшет к нему.

— Если мы пройдём чуть ближе к точке Лагранжа L1, гравитация Земли и Луны даст нам дополнительный импульс. Это нестандартное решение, но оно позволит не включать двигатели дольше.

Маркус нахмурился.

— Это не предусмотрено протоколом.

— Знаю. Но я инженер. Моя задача — думать, а не просто нажимать кнопки.

— Протокол написан не просто так, Ева.

— Протокол написан для среднего экипажа. Мы не средний экипаж.

Маркус посмотрел на неё долгим взглядом. Ева выдержала.

— Я передам предложение в Хьюстон, — наконец сказал он. — Но решение принимать буду не я.

— Принято

Она убрала планшет и отвернулась к своему пульту. Воздух в кабине стал чуть плотнее.

Дэн, который всё это время притворялся, что занят супом, перевёл взгляд с Маркуса на Еву и обратно.

— Ребят, — тихо сказал он, — а можно я включу музыку? Чуть-чуть. Для настроения.

— Валяй, — буркнула Ева.

Дэн потянулся к панели управления медиасистемой. Через секунду в кабине зазвучала старая фолк-мелодия. Гитара, голос, что-то про дороги и дом.

Виктор на секунду замер, прислушиваясь. Потом снова вернулся к своим экранам.

Маркус закрыл глаза. Музыка напомнила ему что-то давнее. Что-то, что он почти забыл.

— —

В тот же день. 22:40 по Гринвичу.

Лаборатория солнечной астрономии, Москва.

Вера Ким сидела за своим столом, подперев голову рукой. Перед ней на экране медленно обновлялись данные с гелиосейсмографа. Аномалия, которую она заметила, не только не исчезла — она выросла.

Она вызвала старшего научного сотрудника, профессора Ланского.

— Аркадий Петрович, посмотрите.

Ланской подошёл, поправил очки, наклонился к монитору.

— Что это?

— Пятно. Вернее, не пятно. Структура. В конвективной зоне.

Она увеличила изображение. На экране было видно, как под поверхностью Солнца, на глубине около двухсот тысяч километров, медленно вращается огромная масса плазмы. Она напоминала гигантский жгут, скрученный из миллиардов тонн раскалённого газа.

— Красиво, — сказал Ланской. — И что?

— Красиво? — Вера обернулась. — Аркадий Петрович, эта штука держит в себе энергию, сравнимую с миллиардом атомных бомб. Если она разорвётся…

— Вера, у нас каждые два месяца кто-нибудь находит «аномалию». В прошлый раз это была ошибка калибровки. В позапрошлый — сбой в матрице. Солнце — сложная система. Не всё, что выглядит странно, несёт угрозу.

— Но вы же видите: симметрия идеальная. Такое не бывает случайно.

Ланской вздохнул.

— Хорошо. Подготовь краткий отчёт. Я передам в отдел прогнозов. Но не жди быстрой реакции. Ты знаешь, как у нас это работает.

— Знаю, — тихо сказала Вера.

Ланской ушёл. Вера осталась одна.

Она открыла журнал и дописала к утренней записи:

«Аномалия растёт. Симметрия сохраняется. Прогноз нестабильный».

Затем она посмотрела на часы. В Москве было почти одиннадцать вечера. В Хьюстоне — два часа дня. Вера сняла трубку и набрала номер.

— Алло? Это Ким. Мне нужен доступ к полному массиву данных с «КОРОНАС-Фотона». Да, полный. Нет, не завтра. Сейчас.

— —

1 апреля 2027 года. 23:05 по Гринвичу.

Корабль «Орион».

Экипаж готовился ко сну. Первый день полёта подходил к концу. Дэн уже висел в своём спальном мешке, пристёгнутый к стенке, и тихо напевал себе под нос. Ева закрепляла волосы, чтобы они не мешали во сне. Виктор проверял системы жизнеобеспечения в последний раз перед отбоем.

Маркус задержался у иллюминатора.

Земля была уже далеко. Маленький голубой шарик, висящий в чёрной пустоте. Он смотрел на него и думал о том, что завтра у них первый серьёзный манёвр — коррекция курса. От него зависело, как точно они выйдут к Луне.

— Не спится? — спросила Ева, подплывая к нему.

— Думаю.

— О чём?

— О завтрашней коррекции.

— Она пройдёт штатно. Двигатели в порядке, курс в порядке.

— Знаю.

Они помолчали.

— Ты не хочешь обсудить моё предложение? — спросила Ева.

— Я его передал. Хьюстон ответит завтра.

— А если не согласятся?

— Значит, пойдём по протоколу.

— Протокол не всегда лучший вариант, Маркус.

— Зато самый предсказуемый.

Ева хотела что-то сказать, но передумала. Она коротко кивнула и отплыла к своему месту.

Маркус остался у окна. Где-то далеко-далеко, за его спиной, на невидимой стороне, Солнце продолжало свою жизнь. Он об этом не думал.

Он думал о том, что завтра будет новый день.

ГЛАВА 3. ИНСТРУКЦИЯ

2 апреля 2027 года. 07:30 по Гринвичу.

Корабль «Орион». Второй день полёта.

Утро началось с сеанса связи. Хьюстон передал рекомендации по коррекции курса — строго по протоколу. Предложение Евы было отклонено без объяснения причин.

Маркус зачитал ответ вслух.

Ева выслушала молча. Потом медленно повернулась к нему.

— То есть мой расчёт им не нужен.

— Они сказали: «Продолжайте по плану».

— «По плану» — это не ответ, Маркус.

— Это приказ.

Она не стала спорить. Просто отвернулась к пульту и начала вносить данные.

Дэн, который в этот момент протирал иллюминатор, тихо спросил у Виктора:

— У нас всегда так?

— Всегда, — так же тихо ответил Виктор.

— Понятно

Через час началась подготовка к коррекции. Двигатели малой тяги должны были включиться на девяносто секунд. Экипаж занял свои места.

— Хьюстон, Орион. Начинаем коррекцию.

— Орион, Хьюстон. Подтверждаем. Даём добро.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Лёгкий толчок. Корабль вздрогнул. На панели загорелись зелёные индикаторы.

— Работаем, — доложила Ева. — Двигатели в норме. Параметры в допустимых пределах.

— Девяносто секунд, — напомнил Маркус.

Прошло десять секунд. Тридцать. Пятьдесят.

— Отклонение на одну сотую градуса, — сказала Ева. — Компенсирую.

Она ввела поправку. Корабль выровнялся.

— Семьдесят секунд.

Маркус смотрел на показания. Всё шло штатно.

— Восемьдесят.

— Готовность к отсечке, — предупредила Ева.