Вероника Ли Темный король

Глава 1

Если Морнингстар — Тени, то Винчестер — это кости, на которых эта тень держится. Без них корона рухнет. И все это знают. Даже Люцифер».

Имя: Люцифер Морнингстар. ·

Статус: Чистокровный. Наследник Первой Династии. Хранитель Даров Смерти «неофициально». ·

Местоположение: Хогвартс, Слизерин. · Курс: 7 курс.

Возраст 18 лет

· Должность: Староста факультета. ·

Известен как: «Темный Король» среди древних семей. Принц Теней среди шепчущихся первокурсников. Он занимает собой всё пространство, в котором находится.

Рост 205 сантиметров это не просто цифра, это физический факт, заставляющий остальных чувствовать себя детьми, которых случайно пустили на взрослый праздник. У Люцифера та внешность, которую называют «аристократической», но в ней нет налета утонченной хрупкости. Его черты грубоваты, скульптурны, словно вырезаны резцом, который не ведает слова «нежность». Темные волосы всегда идеально зачесаны назад, открывая высокий лоб и виски, где кожа смуглая. Это прическа хищника никаких челок, за которыми можно спрятаться. Но главное глаза. Темно-винные, почти черные, в зависимости от освещения они меняют цвет с глубокой бордовой ночи на цвет запекшейся крови. Смотреть в них то же самое, что смотреть в дуло заряженного пистолета: страшно, но отвернуться невозможно. Легкая щетина на скулах добавляет его облику опасной небрежности. Это не мальчик. Это мужчина, который пробовал жизнь на вкус во всех её проявлениях. Он постоянно тренируется. Не потому, что ему нужно поддерживать форму для квиддича или для галочки для него это способ обуздать свою природу. Огромная мышечная масса обтянута кожей, на которой, как карта запретных земель, раскинулись татуировки. Самая эротичная деталь. Сложная композиция из роз и черепов обвивает его горло, уходя за воротник мантии. Розы здесь не символ любви, это символ крови, которая цветет на шипах. Черепа дань уважения Смерти, которая всегда идет с ним по пятам. Когда он запрокидывает голову или медленно поворачивается, этот узор завораживает. Девушки смотрят на его шею и чувствуют, как внутри разгорается пожар. Парни смотрят и чувствуют, как инстинктивно сжимается их собственная гортань животный страх перед альфа-самцом. Идеальные шесть кубиков пресса, широкие плечи, мощные предплечья, покрытые венами, которые вздуваются, когда он сжимает палочку или чью-то глотку во время поцелуя в пустых коридорах после отбоя. У него нет жира только мышцы, сухожилия и чистая, необузданная сила. Когда он злится или возбуждается, уголок его губы приподнимается, обнажая острые клыки. Для одних это сигнал к бегству. Для других приглашение подойти ближе, чтобы почувствовать, как боль и удовольствие сливаются в одно целое.

Его аромат: Tom Ford Fabulous Воздух вокруг него меняет плотность. Верхние ноты — это удар лавандой и шалфеем, но не успокаивающий, а агрессивный. Пахнет дорогим мужским одеколоном, который смешался с озоном после каста «Сектумсемпра». Кожа и горький миндаль. Этот запах оседает на языке, как привкус меди. Если прижаться к его шее, уткнувшись носом в эти чертовы розы с черепами, ты чувствуешь запах его кожи пряный, солоноватый от пота после тренировки, смешанный с магией, от которой сводит зубы. Боб тонка и кашмеран. Тягучий, сладковатый, на грани с приторным, но разбивающийся о горечь миндаля. Это аромат зависимости. Говорят, что один вдох этого парфюма вызывает привыкание быстрее, чем «Феликс Фелицис».

Фамильяр: Мей-кун темного, графитово-черного окраса по кличке Вивиан. Это не просто кот. Это его тень, обретшая плоть. Вивиан весит под 12 килограмм чистой мышечной массы и агрессии. Он единственное существо, которое Люцифер позволяет спать на своей кровати. Вивиан смотрит на окружающих с таким же высокомерным презрением, как его хозяин. Если Люцифер — Король, то Вивиан — его палач. Кот царапает тех, кто осмеливается прикоснуться к хозяину без спроса, и мурлычет только когда Люцифер шепчет ему что-то на парселтанге (да, Морнингстары понимают змей, хотя это и не афишируется).

Патронус: Дракон. Не тот милый пушистый зверек, что вылетает у Гриффиндорцев. Его Патронус это бесплотное воплощение ужаса и власти. Когда он вызывает его, по залу разносится звук, похожий на хлопок гигантских крыльев, и воздух становится раскаленным. Форма дракона огромна, она закрывает собой всё обозримое пространство, напоминая, что перед тобой стоит тот, в чьих жилах течет древняя кровь. Волшебная палочка: Бузина, сердцевина — рог василиска. 14 дюймов. Палочка выглядит так, будто её создавали не для магии, а для ритуального убийства. Секции: Тонкий конусообразный стержень, который сужается к кончику, как жало. Рукоятка: Покрыта сложным геометрическим узором, который впору расшифровывать как древний гримуар. Навершие: Стилизованная голова животного. Сложно сказать, дракон это или василиск, но в пасти этой головы застыл черный камень. Когда Люцифер сжимает её в кулаке, его костяшки белеют, и кажется, что палочка — это продолжение его кости. Древесина бузины капризна и опасна для слабых, но для Морнингстара она поет. Буквально. Издает низкий, вибрирующий звук, когда он колдует, от которого у чувствительных ведьм подкашиваются колени.

Девиз Рода: «Ne cwele, Ne libbe, Ā» — «Ни мертвые, ни живые, но вечные».

Герб: Французский щит из темного золота и черноты «воронова крыла». Перевязь справа — матовое золото, видевшее тысячелетия. В углах — три лилии, превращенные в стрелы, направленные вниз. Это символ того, что их «чистота» убивает всё, к чему прикасается В центре — треугольник (Невидимость), внутри него круг (Единство Крови), а внутри круга — вертикальная черта, заостренная сверху и снизу. В королевской версии это скипетр, пронзающий круг. В чистокровных кругах ходят поговорки: «Мир магии стоит на трех столпах: Годрик, Салазар и Тени», где «Тени» — это Морнингстар.Они никогда не были Министрами Магии. Им это не нужно. Они — кукловоды, решающие судьбы Темных Лордов. Морнингстары не служат, они позволяют существовать.

Дары Крови:

1. Некромантия на грани искусства: Они не поднимают мертвых ради армии (это пошло). Они разговаривают с ними. Для Люцифера призраки Хогвартса — не жалкие создания, а информаторы. Он может заставить Кровавого Барона замолчать одним взглядом, а Серая Дама сама приходит к нему в Выручай-комнату, чтобы рассказать секреты, которые хранила тысячу лет.

2. Магия Крови: Морнингстары не дают клятв на магии. Это для простолюдинов. Люцифер использует «Печать Морнингстар». Если он смешивает свою кровь с кровью другого, разорвать эту связь нельзя. Нарушитель физически истекает кровью, превращаясь в высохшую мумию за считанные минуты. Когда он говорит «Кровь поручу», это звучит как смертный приговор.

3. Метка Смерти: На его левом предплечье, у Люцифера есть родинка в форме треугольника. Истинный знак наследника. Иногда, если он сильно зол, кажется, что этот треугольник пульсирует.

4. Разум-Кладбище: Легиллименты сходят с ума, пытаясь прочитать его мысли. Вместо разума они натыкаются на бесконечную, звенящую пустоту. Тишину. И холод. Ментальная магия отскакивает от него, как горох от стены. Его разум это склеп, в котором похоронены все, кто посмел в него залезть. Квидичч: Играет в квиддич. Ловец. Да, при его росте он должен быть загонщиком, но он предпочитает ловить снитч, потому что это требует терпения хищника. Перед матчем он никогда не надевает форму в раздевалке при всех.

Слабости: Люцифер не пьет сливочное пиво. Только огневиски. Чистое, без льда. Он никогда не смеется громко. Максимум — усмешка, от которой хочется провалиться сквозь землю.

Запах страха: Он чувствует его. Буквально. Как фестрал. Если он подходит к тебе близко и делает вдох, считай, что ты уже либо труп, либо его игрушка.

Имя: Виктория Винчестер. ·

Статус: Чистокровная. Наследница графского дома Винчестер. «Стальной Хребет» магической аристократии.

· Местоположение: Хогвартс, Слизерин. · Курс: 7 курс.

Возраст: 18

· Должность: Формально — никакой. Фактически — та, к кому приходят за решением споров, когда не хотят, чтобы об этом узнали профессора. И та, кого сам Люцифер Морнингстар называет единственным человеком, чей голос он готов слушать, даже если не согласен.

Виктория Винчестер — та аристократка, которую рисуют на старинных портретах, чтобы вешать их в самых темных углах родовых поместий, потому что от её красоты слишком больно глазам. Она маленькая. Сто пятьдесят сантиметров это рост, который заставляет старшекурсников инстинктивно хотеть её защитить. Пока она не посмотрит на них. Тогда желание защищать сменяется желанием спасаться бегством. Волосы цвета спелой пшеницы, смешанной с платиной, спускаются ниже талии. Когда она идёт, они колышутся, как водопад, застывший во времени. Она редко собирает их в пучок — обычно только распущенными или в сложной косе, которая занимает у домовиков час каждое утро. Говорят, в этих волосах запутались души тех, кто посмел тронуть её без разрешения. Глаза. Блядь, эти глаза. Большие, небесно-голубые, обрамлённые густыми ресницами, они выглядят так, будто принадлежат кукле, которую принесли в жертву древнему божеству. В них нет тепла. В них есть оценка. Каждый раз, когда Виктория смотрит на человека, она решает: враг, союзник, расходный материал. Но выглядит это так, словно она просто мечтает о летнем дне. Пухлые розовые губы её главное оружие в арсенале «невинность». Она умеет ими молить, умеет ими шептать секреты, умеет ими целовать так, что мужчины теряют способность соображать. И умеет ими произносить проклятия на парселтанге, от которых у змей сворачиваются хвосты от восторга. Маленькая, хрупкая на вид, с тонкой шеей, которую так и хочется обхватить ладонью. Но под мантией скрывается тело танцовщицы и убийцы сухожилия стальные, движения точные, каждое из них выверено до миллиметра. Она не тратит энергию на лишние жесты. Её походка это не ходьба, это скольжение клинка по горлу.

Аромат: Initio Parfums Oud for Greatness Воздух вокруг неё становится густым, как сироп. Но этот сироп — яд. Удар лавандой и шафраном. Лаванда здесь не успокаивает, она дурманит. Шафран добавляет металлического, почти кровавого оттенка. Пахнет дорогой стариной библиотекой, где книги переплетены в кожу убитых врагов рода. Пачули и уд. Настоящий уд, тёмный, животный, с запахом влажной земли после дождя и разлагающейся роскоши. Это запах древнего леса, где вешают предателей. Если принюхаться, кажется, что слышишь запах её кожи сладковатый, с ноткой корицы, которую она добавляет в утренний чай. Мускус и амбра. Тягучие, тёплые, оседающие на языке. Это запах её постельного белья. Запах, который остаётся на подушке после того, как она уходит. Запах, из-за которого парни на факультете просыпаются в холодном поту с кривым пониманием того, что никогда, никогда они не будут достойны даже прикоснуться к краю её мантии.

Фамильяр: Дарси. Мейн-кун, девочка. Чёрно-белый окрас, словно день и ночь сошлись в одной шерсти. Дарси — это Виктория в кошачьем обличье. Такая же грациозная, такая же опасная, такая же невозможная. Она спит только на коленях у Виктории и шипит на любого, кто осмеливается прикоснуться к её хозяйке без разрешения.

Патронус: Львица. Не лев — символ Гриффиндора, а именно львица. Та, что охотится, когда самец отдыхает. Та, что приносит добычу и защищает прайд с яростью, перед которой меркнет любое пламя. Её Патронус серебристо-белая хищница с глазами, светящимися в темноте. Когда Виктория вызывает её в коридоре после отбоя, даже полумёртвые пикси разлетаются в стороны.

Волшебная палочка: Чёрное дерево (эбен), сердцевина — рог рогатого змея. Двенадцать с половиной дюймов. Это не палочка. Это ювелирное украшение, созданное для убийства. Цвет чёрный, глубокий, как смоль, с золотистыми вставками, которые переливаются при каждом движении. Золотая спираль обвивает часть палочки, создавая иллюзию движения кажется, что по дереву ползёт змея. Навершие голова змеи, выполненная из золота. Глаза крошечные изумруды, которые в темноте дают отсвет, похожий на парселтанговый взгляд. Палочка вытянутая, тонкая, почти изящная. В руке Виктории она выглядит естественно, как коготь, который всегда был её частью. Когда Виктория злится, золотая спираль начинает слабо светиться — рог рогатого змея реагирует на её магию крови быстрее, чем на любые заклинания.

Девиз Рода: «Sanguine Vincula, Honore Aeternitas» — «Кровью узы, честью — вечность». Это не просто девиз. Это контракт. Винчестер не дают пустых обещаний. Если они сказали «кровью», значит, они прольют свою или твою. Если сказали «честью», значит, они умрут, но не предадут. Но горе тому, кто примет их честь за слабость.

Герб Рода: Английский щит, вытянутый, с заострённым основанием, увенчанный графской короной. Но это не простая корона. Три стилизованные змеиные головы, поднятые в угрожающем жесте. Они смотрят в разные стороны на восток, запад и юг. Север оставлен открытым, потому что «враг может прийти только оттуда, где мы его не ждём». Глубокий, насыщенный зелёный, напоминающий змеиную чешую в сумерках. В лучах камина этот зелёный становится цветом яда. Серебро— холодное, полированное, как лезвие ритуального кинжала, которое хранится в сейфе Винчестер с XI века. Неофициальный девиз (шепотом в коридорах Министерства): «Мы не жалим первыми, но мы жалим последними».

Дары Крови:

1. Парселтанг. В мире, где змееусты встречаются раз в столетие, Винчестер рождаются с этим даром. Каждый. Без исключений. Это не «тёмный признак», это родовое право, доказательство чистоты крови, которое надёжнее любого генеалогического древа.

2. Магия крови. Винчестер практикуют то, что другие называют «тёмной магией». Сами они называют это «высшей геральдикой». Проклятия и благословения родов: Один ритуал — и семья врага будет проклята на семь поколений вперёд. Или, наоборот, род союзника получит защиту, которую не пробьёт ни одно заклинание. Кровные узы: Ритуал, который делает двух неродственных людей «братьями по крови». Они делят магическую силу. Они чувствуют боль друг друга. И если один предаёт, второй имеет право выпить его досуха.

3. Политическая интуиция. Их не учат читать людей. Их учат видеть насквозь. С пелёнок Виктория знала: если гость улыбается слишком широко — он хочет что-то украсть. Если молчит слишком долго — готовит предательство. Говорят, нынешний граф Адмирон Винчестер её отец может, просто глядя на человека, сказать, предаст ли тот когда-нибудь. Виктория унаследовала этот дар. Она смотрит на тебя своими огромными голубыми глазами, и ты чувствуешь, как она перебирает твои кости, оценивая, сколько в тебе чести, а сколько трусости. Это не магия. Это хуже. Это воспитание.

4. Устойчивость к проклятиям. Вековая работа с кровной магией сделала Винчестер почти невосприимчивыми к родовым проклятиям. Их нельзя «проклясть до седьмого колена» — у них врождённый иммунитет. Единственные, кто может наложить на них проклятие, которое действительно сработает — это Морнингстар. Но Морнингстар этого не делают. Потому что Винчестер — их правая рука. А короли не калечат свои руки. «Если Морнингстар — короли, то Винчестер — их меч. Но этот меч лежит в ножнах, украшенных такими же древними рунами, как и корона. И король знает: если меч вынуть, он может не захотеть возвращаться обратно». Виктория знает Люцифера с детства. Их семьи связаны кровными узами, заключёнными ещё в XII веке. Формально Винчестер — вассалы. Они не встречаются. У них нет статуса «пара». Но когда Виктория входит в Большой зал, Люцифер поднимает голову от тарелки. Когда Люцифер проходит мимо, Виктория замедляет шаг. Они говорят на парселтанге, когда не хотят, чтобы их слышали. Они спорят о политике, и их споры заканчиваются либо в библиотеке, где они перерывают полки в поисках доказательств, либо в его спальне в подземельях, где доказательства больше не нужны. В чистокровных кругах ходит слух, что их брак — это вопрос времени. Но никто не решается спросить об этом вслух. Потому что если спросить Викторию, она улыбнётся своими пухлыми губами и скажет: «Брак — это кровный договор. А мы с Люцифером… мы уже связаны крепче, чем браком». И после этих слов почему-то хочется перекреститься. Даже если ты чистокровный маг.

Чего НЕЛЬЗЯ забывать:

1. Она не строит глазки. Если Виктория на тебя смотрит, это либо оценка, либо приговор. Исключение — Люцифер. Для него у неё припасены такие взгляды, от которых плавятся камни в подземельях.

2. Дарси — это продолжение её руки. Если ты тронул кошку без спроса, Виктория узнает об этом раньше, чем ты успеешь отдернуть руку. И эта рука, скорее всего, перестанет быть твоей.

3. Она знает о смерти больше, чем должна. Будучи Винчестер, она присутствовала на ритуалах, где кровь смешивалась со смертью. Она не боится мёртвых. Она боится только одного предательства. Потому что предательство это единственное, что её род не умеет прощать. «Винчестер не ищут власти. Власть сама находит их, потому что без стали не удержать корону. А Виктория — это сталь, выкованная в крови и отполированная до зеркального блеска. Смотришь в неё — и видишь себя. Со всеми своими страхами, желаниями и той маленькой трусливой частью, которую ты так старательно прячешь. Она видит всё. И никогда не прощает слабости».

Глава 2

Воздух в Большом Зале был густым и сладким, как ликер, который пьют на поминках. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражавшим грозовое небо — не предвещающее ничего хорошего сочетание чернильных туч и проблесков алой зарницы. Свечи не капали воском, они истекали светом, заливая четыре длинных стола янтарным сиянием, в котором дрожали тени от кубков и серебряных приборов. Первокурсники жались у входа, словно стадо овец, приведенное на бойню. Их мантии пахли магазином мадам Малкин, страхом и дешевым мылом. Они смотрели на преподавательский стол так, будто там сидели не профессора, а боги, сошедшие с Олимпа, чтобы решить их жалкую судьбу. За столом Слизерина царила эстетика власти. Никаких помятых салфеток или криво стоящих тарелок. Серебро начищено до зеркального блеска, хрусталь кубков отливает изумрудной зеленью, а скатерть из тяжелого темно-зеленого бархата струится до самого пола. Здесь сидели не студенты — здесь сидели наследники. Дети аристократии, чьи семьи писали историю магического мира кровью и золотом. Виктория Винчестер сидела с идеальной осанкой, расправив плечи так, что форма Слизерина — черная, с серебряной вышивкой в виде змей, обвивающих рукава, и вставками из настоящего шелка на манжетах сидела на ней как вторая кожа. Ее волосы, цвета лунного серебра, тяжелым водопадом спадали за спину, касаясь сиденья. Рядом, с той же ледяной грацией, восседала Мими Розье ее лучшая подруга и та еще сука, если верить слухам. Мими поправила прядь своих идеально прямых, черных как смоль волос, закинув ее за ухо движением, от которого у любого парня с соседнего стола перехватывало дыхание. Ее фарфоровое лицо было бесстрастно, но в серых глазах плескалась скука пополам с презрением ко всему этому цирку.

— Опять в Запретном Лесу. Тео прислал Патронуса. Они с Люцифером… задержались. Там какая-то тварь проснулась, Морнингстару приспичило проверить кровь на клыках.— прошелестела Мими, даже не поворачивая головы. Ее голос был тихим, как шорох змеиной чешуи. Вики сжала ножку бокала так, что хрусталь жалобно пискнул. Ее патронус-львица внутри груди лениво перевернулась, почувствовав раздражение хозяйки.

— Ему просто нравится заставлять меня ждать. Сукин сын. — процедила она сквозь зубы. Запах ее духов, Oud for Greatness, казалось, стал гуще от злости. В этот момент дверь в Большой Зал распахнулась, и вошли они. Первым шел Теодор Нотт. Высокий, смуглый, с мокрыми после леса волосами, зачесанными назад. Его янтарные глаза лениво обвели зал, задержавшись на фигурке Мими с хищной нежностью. Рубашка под мантией была расстегнута на две пуговицы, обнажая золотистую кожу и край родовой татуировки. Он двигался с грацией пловца, только что вышедшего из воды. А за ним, заполняя собой дверной проем, появился Люцифер 205 сантиметров чистой, животной угрозы. Его темные волосы были взъерошены ветром, на скуле красовалась тонкая царапина, которая делала его еще более опасным и… блядь, желанным. Запах Tom Ford Fabulous смешался с запахом сырой земли, древесной коры и чего-то металлического крови. Не его, разумеется. Татуировка на шее розы и черепа казалось, пульсировала в свете свечей. Взгляд темно-винных глаз скользнул по столу и впился в Викторию. Не в пустое место, а именно в нее. В этом взгляде была насмешка, вызов и что-то темное, голодное. Младшекурсницы за столом Слизерина дружно выдохнули, а одна особо впечатлительная второкурсница выронила вилку, которая со звоном упала на тарелку. Вики закатила глаза. Мими усмехнулась, поднося к губам бокал.

— Твой выход, дорогая. Укроти зверя. Вики не ответила. Она смотрела, как Люцифер, обходя стол, направляется к ней. Его клыки блеснули в усмешке. Он не извинялся. Он никогда не извинялся. Он просто сел рядом, слишком близко, так, что его бедро коснулось ее бедра под столом, и жар его тела прожег тонкий шелк ее мантии. Его аромат ударил в нос лес, кожа, запретное удовольствие. У нее свело низ живота. Ненавижу. Обожаю. Убью. В этот момент на кафедру поднялся Директор Северус Тобиас Принц. Тишина в зале наступила мгновенно, словно кто-то нажал на кнопку «выкл» для всего живого. Северус не двигался — он возник. Высокий, гибкий, как ритуальный кинжал, он возвышался над школой уже десять лет. Его черная мантия струилась, как жидкий мрак, подчеркивая аскетичную худобу и хищный наклон плеч. Черные глаза, в которых плавали золотые искры родовой магии Принцев, медленно обвели зал. Этот взгляд вынимал душу, взвешивал ее и клал обратно с пометкой «некондиция». Справа от него сидел Гарольд Джеймс Поттер профессор Защиты от Темных Искусств и декан Слизерина. В свои тридцать с хвостиком он выглядел так, словно время и Темный Лорд обломали об него зубы. В зеленых глазах, когда-то полных гриффиндорского идеализма, теперь плескалась спокойная, уверенная сила. Шрам на лбу был почти не виден под аккуратно уложенными волосами. Он смотрел на студентов с теплотой, но особенно тепло — на свой факультет. Свой прайд. Свою змеиную семью. Северус заговорил. Его голос, низкий и обволакивающий, не нуждался в «Сонорусе». Он проникал под кожу, как ледяная вода.

— Добро пожаловать. В очередной раз эти стены становятся свидетелями зарождения… величия. Или бездарности. Выбор за вами. Он сделал паузу, давая первокурсникам прочувствовать вес каждой буквы.

— Прежде чем Распределяющая Шляпа начнет свою ежегодную арию, полную рифмованных банальностей, я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Факультет — это не клеймо. Это зеркало вашей магической сути. Он повел рукой, и над столами возникли полупрозрачные символы.

— Гриффиндор. Стихия Огня. Ваша магия рождается в груди, горячая и быстрая. Вы — те, кто бросается в бой, не думая о последствиях. Из вас получаются великие воины и великие глупцы. Ваша сила — в храбрости, ваша слабость — в импульсивности. Если вы чувствуете, как при опасности ваша кровь закипает, а ладони чешутся от желания ударить первым — вам сюда. Но помните: огонь, вышедший из-под контроля, сжигает не только врагов, но и друзей. Символ огня погас, уступая место бронзовому орлу.

— Равенкло. Стихия Воздуха. Ваша магия рождается в голове. Холодная, расчетливая, стремящаяся ввысь. Вы видите то, что скрыто от других. Вы задаете вопросы, на которые нет ответов, и находите их. Из вас выходят ученые, артефакторы, те, кто двигает магическую науку вперед. Но берегитесь: воздух на большой высоте разрежен. Можно задохнуться от собственного высокомерия. Символ Хаффлпаффа — барсук на фоне земли — замерцал теплым светом. — Хаффлпафф. Стихия Земли. Ваша магия рождается в ладонях и сердце. Она питает, исцеляет, защищает. Вы — основа, на которой стоит мир. Пока Гриффиндор воюет, а Слизерин плетет интриги, вы растите урожай и лечите раны. Из вас выходят лучшие целители, травники, маги-натуралисты. Ваша сила — в терпении и верности. Но не позволяйте топтать вашу землю. Даже самый плодородный чернозем может стать могилой для тех, кто посчитал его слабым. И наконец, над столом Слизерина заструилась серебристая змея.

— Слизерин. Стихия Воды. Глубинной, Темной Воды. Ваша магия рождается в крови и воле. Вы не бросаетесь в бой — вы ждете, пока враг устанет. Вы не кричите о своих планах — вы шепчете их на ухо нужным людям. Из вас выходят политики, банкиры, лидеры, те, кто правит миром, не надевая корону. Ваша сила — в хитрости и амбициях. Но помните: вода может быть целебным источником, а может — бездонным омутом, который затянет вас самих, если вы забудете, кто вы есть. Северус на мгновение замолчал, и его взгляд нашел Люцифера и Викторию. В черных глазах промелькнуло нечто, похожее на недовольство.