- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Вера Вольф Цена возвращения
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вика вела совет коротко, по пунктам. Фундамент - закрыт, акт подписан, можно двигаться. Кровля - подрядчик заходит в следующий вторник, до этого нужно освободить чердак от того, что там осталось. Инженерка - схема согласована, начинаем с первого этажа.
Конструктор поднял вопрос про балки - те три, которые остаются. Нужна дополнительная фиксация перед тем, как начнут ходить по чердаку с оборудованием.
- Сколько времени? - спросила Вика.
- Полдня. Максимум.
- Хорошо. До прихода кровельщиков успеем?
- Успеем.
Прораб добавил вопрос про подвал - откачка сделана, гидроизоляция на следующей неделе, но нужно решить: что с той полкой в углу. Там ещё стоит что-то.
Вика не ответила сразу - потому что знала, о чём речь, и этот вопрос был не к ней.
Она посмотрела на Северова.
Он стоял у стены и смотрел прямо на неё. Не на прораба - на неё. Как будто ждал именно этого.
- Выбросьте, - сказал он ровно.
Прораб кивнул, записал.
Совет закончился через сорок минут.
Она собирала бумаги медленнее, чем обычно. Не потому что медлила - просто подоконник был неудобной рабочей поверхностью, папки скользили. Она придерживала их локтем и думала про подвал.
Про «выбросьте» - ровно, без паузы, без «подождите» или «я сам посмотрю». Просто - выбросьте.
Она не знала, что стояло на той полке. Банка, горшок - она так и не разглядела. Дед делал заготовки, Северов это помнил с маминых слов. Теперь - выбросьте.
Иногда правильно именно так: не лезть за вещью в затопленный подвал, не пытаться сохранить то, что уже не то. Просто - отпустить. Это тоже решение, и не худшее.
Она подумала, много ли таких решений он принял за последние годы. Не по объектам - по себе. Выбросить, отпустить, не возвращаться. Строить новое на месте старого, не делая вид, что старого не было.
Архитектурно это называлось «включение руины». Когда не прячешь прошлое, а делаешь его частью настоящего. Видимой частью.
Она поняла, что стоит с папкой в руках и смотрит в стену.
- Хорошо провели, - сказал Северов.
Она перевела взгляд.
- Это работа.
- Я знаю. - Он не двигался с места. - Они вас слушают. Не потому что вы архитектор, а потому что вы говорите то, что нужно.
Вика смотрела на него секунду. Потом отвела взгляд и закрыла папку.
- Есть вопросы по смете столяра?
- Нет. Алексей уже согласовал.
- Хорошо.
Она взяла папку и пошла к выходу.
- Виктория.
Она обернулась.
- Я не жду, - сказал он. - Хочу, чтобы вы это знали.
Она не сразу поняла.
- Чего не ждёте?
- Решения. - Пауза. - Того, которое вы принимаете. Я не жду и не тороплю. Просто - хочу, чтобы вы знали.
Вика смотрела на него.
Это было точно и неудобно одновременно - как бывает, когда человек называет вслух то, о чём ты думал, но не собирался произносить. Она не спрашивала, какого решения он ждёт. Он не объяснял. Оба понимали, о чём речь - и именно это было самым неудобным.
- Я знаю, - сказала она наконец.
И вышла.
Волков написал в среду.
Короткое сообщение, незнакомый номер: Добрый день. Серёжа передал ваш контакт. Я в курсе, что вы работаете с Северовым. Готов поговорить, если вы готовы услышать не то, что удобно.
Вика прочитала трижды.
Потом написала: Именно поэтому и написала. Когда вам удобно?
Ответ пришёл через минуту: Пятница, вечер. Могу приехать куда скажете.
Она назвала кофейню - нейтральную, не рядом с бюро и не рядом с объектом. Он согласился.
Вика убрала телефон. Посмотрела на экран с чертежом - там был фасад, уже почти окончательный, с карнизом и с деревянными переплётами, которые будет делать Василий Петрович.
Она думала о том, что пятница - это послезавтра. Что она не знает, что скажет Волков. Что между «готов поговорить» и «скажу правду» - тоже расстояние.
И что Северов не знает об этой встрече.
Должна ли она ему сказать - она не решила. Это был вопрос, у которого не было правильного ответа: скажет - он поймёт, что она проверяет. Не скажет - и это тоже будет что-то значить. Для неё - прежде всего.
Марина вошла в бюро с улицы - щёки розовые от ветра, с пакетом.
- Ответил? - спросила она, не глядя.
- Да.
Марина сняла куртку.
- И?
- Встречаемся в пятницу.
Марина помолчала. Потом поставила пакет на стол, обернулась.
- Вика. - Голос тихий. - Ты понимаешь, что делаешь?
- Проверяю информацию.
- Ты идёшь на встречу с человеком, которого твой заказчик предал десять лет назад. Один на один. Не сказав заказчику.
- Я не обязана ему докладывать.
- Нет, - согласилась Марина. - Но ты понимаешь, что это не про работу.
Вика не ответила.
- Это про то, - продолжила Марина, - что ты ему не доверяешь. Ещё. Пока. И ты хочешь либо найти причину не доверять - и тогда всё ясно. Либо найти причину доверять - и тогда придётся решать что-то большее, чем просто договор.
Тишина в бюро была рабочей - принтер, уличный шум, где-то сигнализация на секунду и замолчала.
- Я знаю, - сказала Вика.
- Знаешь - и всё равно идёшь.
- Да.
Марина посмотрела на неё долго. Потом кивнула - не с одобрением и не с осуждением. Просто кивнула.
- Хорошо, - сказала она. - Тогда иди.
Она взяла пакет и ушла на кухню. Вика осталась у стола.
За окном был май - уже не ранний, почти настоящий, с листьями в полную силу и с тем светом, который бывает в Москве две недели в году, не больше. Она смотрела на улицу и думала про пятницу. Про незнакомый номер и короткое сообщение. Про не то, что удобно.
Она уже давно не искала удобного.
Это, пожалуй, была единственная вещь, в которой она была сейчас совершенно уверена.
Марина вернулась из кухни с двумя чашками. Поставила одну перед Викой молча.
- Он тебе нравится, - сказала она.
Вика взяла чашку.
- Марина.
- Нет, подожди. - Марина села. - Я не про «нравится» как в школе. Я про другое. Ты три недели на объекте. Ты знаешь, как он стоит, как молчит, что значит его «хорошо» по смете и что значит другое «хорошо». Ты это знаешь - я вижу по тому, как ты про него говоришь. Точнее, как не говоришь.
Вика смотрела в чашку.
- И при этом, - продолжила Марина, - ты идёшь на встречу к человеку, которого он обидел. Не чтобы найти против него - ты не такая. А чтобы понять до конца. Потому что ты не можешь иначе.
- Ты права, - сказала Вика.
- Это тебя не останавливает.
- Нет.
Марина помолчала.
- Ты понимаешь, что Волков может сказать что угодно, - сказала она. - И что у него есть причины говорить так, чтобы Северов выглядел хуже, чем есть.
- Понимаю.
- И всё равно идёшь.
- Мне нужно слышать самой. - Вика подняла взгляд. - Не статью. Не то, что Северов рассказал про себя. Человека. Живого.
Марина смотрела на неё долго.
- Ты так устроена, - сказала она наконец.
- Да.
- Это тяжело, наверное.
- Иногда, - сказала Вика.
Марина кивнула и открыла ноутбук.
За окном майский вечер набирал темноту - медленно, нехотя, как бывает в конце мая, когда светло ещё долго после того, как пора уже быть ночи.
Пятница - послезавтра.
Глава 6. Вторая сторона
Глава 6. Вторая сторона
Волков пришёл раньше.
Вика увидела его сразу - он сидел у окна, спиной к залу, с кофе, который явно уже остыл. Лет сорок пять, может, чуть больше. Светлая рубашка, не деловая - просто рубашка. Лицо спокойное, без ожидания.
Она подошла. Он встал - не из вежливости, просто встал, как встают, когда хотят смотреть на человека в полный рост, прежде чем садиться.
- Виктория?
- Да. - Она подала руку. - Спасибо, что согласились.
- Я сам хотел, - сказал он. - Садитесь.
Она села. Подошёл официант, она попросила воды. Волков не смотрел в меню - смотрел на неё. Не изучающе, не враждебно. Просто - смотрел, как смотрит человек, который привык составлять мнение быстро.
- Серёжа сказал, что вы работаете с Северовым, - сказал он. - Архитектор на его объекте в Замоскворечье.
- Да.
- Давно?
- Почти два месяца.
Волков кивнул.
- И вы хотите...
- Хочу услышать вашу сторону, - сказала Вика прямо.
Волков посмотрел на неё ещё секунду. Потом взял чашку - кофе уже точно остыл - и поставил обратно.
- Хорошо, - сказал он. - Тогда с начала.
Они работали с Северовым три года.
Волков рассказывал без предисловий, в том же темпе, в котором Вика привыкла слышать факты - коротко, по делу. Познакомились через общего знакомого, сошлись быстро: оба понимали рынок, оба не любили лишних слов. Волков вкладывал деньги и связи, Северов - время и экспертизу. Это работало.
- Три года - хорошо работали, - сказал Волков. - Я это говорю не потому что сейчас нужно быть великодушным. Просто факт. Было хорошо.
- Что изменилось?
- Инвестор. - Он подвигал чашку. - Крупный, с деньгами, с амбициями. Андрей его нашёл - это была его работа, он умел находить таких людей. Инвестор хотел работать с Андреем напрямую, без меня. Я это понял потом.
Вика слушала. Не записывала - просто слушала.
- Была сделка в Подмосковье. Мы договорились о доле - я и Андрей, устно, как всегда делали. Я не читал бумаги. - Он сказал это ровно, без интонации жертвы. - Это моя ошибка. Я привык доверять, не проверяя. Это глупо в бизнесе - я понял это дорогой ценой.
- Вы знали, что доля в бумагах другая?
- Нет. Узнал, когда объект встал и начали считать убытки. Тогда юрист показал договор и объяснил, что я подписал.
Вика смотрела на него.
- Северов знал, что вы не читали?
- Да, - сказал Волков. - Он это знал. Мы три года работали - он знал, как я работаю.
Пауза.
- Вы с ним говорили после?
- Один раз. - Волков откинулся на спинку стула. - Он сказал то же, что, наверное, сказал вам: действовал в рамках договора. Обещал выплатить разницу из прибыли.
- Прибыли не было.
- Прибыли не было, - подтвердил он. - Объект заморозили, потом продали. Я вышел с минусом. Он - нет.
За окном кофейни шла пятничная улица - люди после работы, кто-то с цветами, кто-то быстро, кто-то медленно. Вика смотрела на Волкова.
- Вы злитесь, - сказала она.
Он подумал секунду.
- Нет, - сказал он. - Злился. Долго. Сейчас - нет. Сейчас просто - было, и я с этим живу.
- Почему вы не ответили, когда он пытался выйти на вас два года назад?
Волков посмотрел на неё - чуть внимательнее, чем до этого.
- Он вам сказал?
- Да.
- Хм. - Он помолчал. - Потому что не хотел разговора, в котором снова услышу «в рамках договора». Мне нечего было с этим делать.
- А сейчас?
- А сейчас вы пришли, - сказал он. - И это уже другой разговор.
Вика не сразу поняла.
- Почему другой?
Волков посмотрел на неё прямо.
- Потому что вы пришли сами. Не он прислал, не через посредника. Вы сами нашли выход, сами написали, сами пришли - и спрашиваете не «что он сделал», а «как это было». - Пауза. - Это значит, что вам важна правда, а не удобная версия.
Вика молчала.
- Я не буду говорить вам, что он плохой человек, - сказал Волков. - Это было бы просто и неправда. Он сделал то, что сделал, - осознанно, из расчёта, и он это знает лучше меня. Но я его знал три года, и это тоже правда. - Он взял наконец остывший кофе и сделал глоток. - Люди не простые фигуры. Это - так.
- Вы его простили?
Он посмотрел в окно.
- Я перестал нести, - сказал он наконец. - Это не то же самое, что простить. Но легче.
Они просидели ещё полчаса.
Говорили уже не про сделку - про то, как Волков перестроился, куда ушёл, что строит теперь. Загородные проекты, небольшие, без инвесторов. Он говорил об этом без горечи - просто рассказывал, как рассказывают про выбор, который сделали не сразу, но приняли.
Вика слушала и думала: вот что значит «его версия окажется сложнее слухов». Не оправдание, не приговор. Просто - человек, который потерял, пересобрал себя и живёт дальше. Без пафоса и без нарратива жертвы.
Это было труднее, чем если бы он ненавидел.
Уходя, они вышли вместе на улицу. Май в пятницу вечером - люди, голоса, где-то музыка из открытого окна.
- Виктория, - сказал Волков у двери.
Она обернулась.
- Я не знаю, что у вас там с ним, - сказал он. - Не моё дело. Но если вы пришли сюда ради работы - это одно. Если ради чего-то другого - - Он не договорил. - Просто - он знает, что сделал. Это видно по тому, что вы здесь.
Она не ответила.
- Удачи, - сказал он просто.
Вика стояла на тротуаре.
«Он знает, что сделал. Это видно по тому, что вы здесь.»
Она убрала в сумку телефон, который так и не достала за весь разговор. Пошла к метро.
Думала не про Северова - про Волкова. Про «перестал нести». Про то, что это не прощение, но легче. Про то, что он сказал «люди не простые фигуры» таким тоном, каким говорят о чём-то, что выучили через боль, а не из книги.
Это не снимает того, что было.
Но это меняет то, как она это держала. Вика чувствовала - меняет, и ничего не могла с этим поделать, потому что услышала живого человека, а не статью.
В метро она зашла, встала у дверей, и поезд тронулся.
Она думала: Волков не сказал ничего, что противоречило бы тому, что рассказал Северов. Версии совпадали в фактах - расходились только в том, чего в фактах нет. В том, что чувствует человек, которого предали. И в том, что чувствует человек, который предал.
Оба несли это по-своему. Оба перестраивались - по-своему.
Марине она не позвонила.
Просто не знала, что говорить. Разговор с Волковым не дал ей ответа, который можно пересказать коротко. Он дал что-то другое - объём. Как бывает, когда смотришь на здание с одной стороны, потом обходишь и смотришь с другой: это то же здание, но теперь ты знаешь его иначе.
Она приехала домой, переоделась, открыла окно.
Сидела у окна долго - не с чаем, просто так. Смотрела на улицу и думала про «перестал нести». Про то, что это не прощение. Про то, что Волков сказал это без горечи - именно это было важно. Не простил, но отпустил. Это два разных движения, и второе, пожалуй, труднее.
Она думала про себя.
Не про Северова, не про объект - про себя. Про то, что она носит уже три года и называет осторожностью. Профессиональной. Личной. Любой. Флажок «осторожно», который она поставила однажды и с тех пор передвигала, но не убирала.
Бывший не появлялся в её жизни - она об этом позаботилась. Он остался тенью, как и должен был: в рефлексах, в том, чего она избегает, в том, как держит дистанцию даже когда не нужно.
Особенно когда не нужно.
Она поняла это сейчас - отчётливо, как понимаешь вещи, до которых долго не доходишь, а потом доходишь разом. Волков сказал «перестал нести» про Северова. А она сидела и думала про себя.
Это о чём-то говорило.
Она встала, прошлась по комнате. От окна до стены, от стены до окна. Три шага туда, три обратно - та же привычка, что в переговорной в апреле, когда ждала Северова и говорила себе, что не волнуется.
Сейчас - не волновалась тоже. Но это было другое. Тяжелее и спокойнее одновременно, как бывает, когда понимаешь что-то, что понимать не хотел, но уже понял и обратно не уберёшь.
Она думала про то, с чего всё началось - с осторожности. С решения держать дистанцию, которое она приняла не вчера и не три года назад, а раньше. Когда именно - она не могла назвать точно. Просто в какой-то момент стало так, что ближе определённой черты она не подпускала. Работа - да. Разговор - да. Интерес - да, это она себе разрешала, называла профессиональным. Но дальше - нет.
Дальше стоял флажок.
Она его поставила сама. Знала, зачем. Три года назад был человек - она ему доверяла, он это использовал не грубо, не демонстративно, а тихо и последовательно, так что она поняла не сразу. Это оставило не злость - злость прошла быстро. Оставило кое-что точнее: знание о том, как это устроено, когда доверяешь не тому.
Флажок был страховкой. Разумной, обоснованной.
Но страховка, которую носишь слишком долго, становится частью тела. Перестаёшь её замечать - просто живёшь с ней, и она начинает отвечать за тебя раньше, чем ты успеваешь подумать.
Вика остановилась у стены.
Вот что она носила три года. Не обиду - механизм. Исправный, точный, хорошо откалиброванный. И совершенно не нужный там, где она его сейчас применяла.
Это не значило убрать его совсем.
Это значило - перестать прятаться за ним как за аргументом.
Она вернулась к окну. Внизу заканчивалась пятница - редкие машины, пара голосов, тишина, которая бывает в городе только поздно. Вика стояла и смотрела, и что-то в ней было тихим - не пустым, а тихим. Как бывает после разговора, который стоил усилий, но оказался нужным.
Она закрыла окно и пошла спать. Заснула не сразу - лежала и смотрела в потолок, и думала про то, что в понедельник будет объект, и технический вопрос по кровле, и столяр с промежуточным отчётом. Всё конкретное, всё по делу.
И Северов - который не ждёт, и который об этом сказал.
В субботу она поехала на объект.
Без причины, формально - просто посмотреть, как идут работы. Прораб работал по субботам, рабочие тоже. Вика приехала к одиннадцати, прошлась по первому этажу, поговорила с прорабом про кровлю. Всё шло по графику - даже чуть быстрее.
Двор был тихий, солнечный. Асфальт уже частично вскрыт - готовили основание под булыжник. Трещины, из которых лезла трава, теперь были частью раскопа, и трава торчала по-другому - не упрямо, а растерянно, как будто не поняла, что случилось.
Вика прошла к флигелю.
Переход между корпусами был размечен - колышки, верёвка, контур будущей конструкции на земле. Она шла вдоль верёвки и смотрела. Переход выйдет узким, накрытым, с одним окном в торце - свет будет падать утром, когда солнце с востока. Она думала об этом ещё на этапе проектирования и сейчас проверяла: да, именно так. Утром здесь будет хорошо.
- Вы сегодня не предупредили.
Она обернулась.
Северов стоял у входа во флигель - в рабочей куртке, с планом в руках. Смотрел на неё без удивления.
- Вы тоже, - сказала она.
- Я здесь часто по субботам.
- Я знаю.
Он подошёл ближе - не к ней, к верёвочному контуру. Посмотрел на разметку.
- Правильно поставили?
- Да. - Вика достала блокнот. - Можете проверить по плану - вот эта линия и вот эта.
Он сверился. Кивнул.
- Хорошо.
Они стояли рядом с разметкой - не рядом друг с другом, с промежутком, как стояли всегда на объекте. Прораб что-то кричал рабочим у ворот. Где-то наверху - на кровле - стучали.
- Я встречалась с Волковым, - сказала Вика.
Тишина. Не долгая - секунды три. Но она была.
Северов не повернулся сразу. Смотрел на разметку.
- Когда?
- Вчера вечером.
Он наконец повернулся. Смотрел на неё - ровно, без вопроса в лице, но и без того спокойствия, которое бывает, когда человеку всё равно.
- Зачем?
- Я вам говорила - хочу слышать сама.
Пауза.
- И?
Вика смотрела на него прямо.
- Факты совпадают с тем, что вы рассказали. - Она убрала блокнот. - Остальное - его.
Северов смотрел на неё ещё секунду. Что-то в нём изменилось - она не смогла бы назвать что именно. Не расслабился, не закрылся. Что-то другое. Как меняется человек, когда получает информацию, которую не ожидал.
- Он говорил о том, что я пытался выйти на него?
- Да.
- Что сказал?
- Что не хотел разговора.
Пауза.
- Понятно, - сказал Северов. Тихо, почти себе.
Вика не добавила ничего. Она сказала то, что хотела сказать - ровно столько. Остальное было не её.
Прораб подошёл с вопросом про глубину основания под булыжник - технический, конкретный, требующий ответа. Вика переключилась мгновенно: достала план, объяснила, ответила на уточнение. Три минуты - и прораб ушёл.
Солнце к этому времени перешло через зенит и легло на двор с другой стороны - длинные тени от флигеля, свет на старой кладке. Вика посмотрела на стену флигеля: кирпич здесь был темнее, чем на главном корпусе - другой обжиг, другое время. Они не совпадали по цвету, и это было правильно. Она с самого начала говорила: не нужно совпадение. Нужен разговор.
Два разных времени, которые стоят рядом и оба видны.
Северов смотрел туда же - на стену флигеля, на кирпич. Она не знала, думает ли он про то же самое. Наверное, нет. Наверное, он думал про Волкова - про «не хотел разговора» и про то, что два года назад получил молчание в ответ на попытку. Это тоже что-то, с чем живут. По-своему.
- Он нормально выглядит? - спросил Северов.
Вика не сразу поняла.
- Волков?
- Да.
Она подумала секунду.
- Да, - сказала она. - Нормально. Работает, строит. Небольшие загородные объекты, без инвесторов.
Северов кивнул. Не «хорошо» - просто кивнул. Это было что-то другое, чем его обычные кивки - в нём было что-то, что она не стала называть вслух.
- Он сказал - перестал нести, - добавила она. - Про то, что между вами было. Сказал, что это не прощение, но легче.
Молчание.
Северов смотрел на кирпич флигеля. Долго - секунд десять, может больше.
- Это честно, - сказал он наконец.
- Да.
- Я рад, - сказал он. Тихо, почти про себя. - Что легче.
Вика посмотрела на него. Он не смотрел на неё - на стену. И в этом «я рад» не было демонстрации. Просто - сказал, как говорят правду, которую давно знали, но не произносили вслух.
Прораб снова появился в дальнем конце двора - что-то объяснял рабочим, показывал руками. Жизнь объекта шла своим ходом, не останавливаясь под разговоры.
- Спасибо, - сказал Северов.
- За что?
- За то, что сказали.
Она посмотрела на него.
- Я не для вас ходила, - сказала она. - Для себя.
- Я знаю, - сказал он. - Поэтому и спасибо.
Домой она шла пешком - часть пути, не весь. Просто чтобы пройтись. Просто потому что иногда ей нужно было пройтись.
Июнь был уже близко - воздух стал другим, плотнее и теплее, с вечерним запахом, который у каждого города свой. У Москвы - асфальт, листья, где-то далеко вода. Вика шла и думала.
Думала про «поэтому и спасибо». Про то, что он понял: она ходила не для того, чтобы принести ему отчёт. И не осудил - просто принял. Это тоже был его язык - принимать то, что есть, без попытки переназначить.
Думала про Волкова - про «он знает, что сделал, это видно по тому, что вы здесь». Она тогда не ответила. Сейчас думала: что бы она ответила.
Не знала.
Она остановилась у светофора. Красный. Рядом - женщина с коляской, двое подростков с едой, старик с газетой под мышкой. Обычная московская суббота, всё на своих местах.
Загорелся зелёный.
Вика перешла и достала телефон. Открыла переписку с Мариной и написала: «Встретилась с Волковым. Расскажу в понедельник.»
Марина ответила через минуту: «Ждать до понедельника - это жестоко.»
Вика усмехнулась и убрала телефон.
Она шла и думала про понедельник. Про объект, про кровлю, про столяра с отчётом. Про то, что Северов будет там - без расписания, как всегда, - и они будут говорить про смету и про переход между корпусами.
И про то, что после «поэтому и спасибо» - что-то стало немного другим. Не перевернулось, не сдвинулось резко. Просто - немного другим. Как меняется комната, когда открывают окно: ничего не изменилось и при этом - стало иначе.
Она почти приняла это.
Почти - потому что в воскресенье вечером, когда она уже собиралась ложиться, пришло сообщение.
Незнакомый номер. Три слова.
«Нам надо поговорить.»
Она смотрела на экран несколько секунд. Номер - незнакомый, но что-то в нём было. Код города. Она видела этот код - давно, очень давно, и именно поэтому у неё вдруг стало очень тихо внутри.
Тихо и холодно.
Она не ответила.
Положила телефон экраном вниз и долго смотрела на стену.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
